Глава 17

Хэдли

— Эй, Хэдли! Земля вызывает Хэдли! — Голос Дреа эхом отдается в моей голове, когда я просматриваю веб-сайт на своем телефоне.

Мне следовало бы лучше с этим справляться.

Рост происходит, если ты выходишь за пределы своей зоны комфорта. Жаль, что «за пределами зоны комфорта» — это место твоих самых жутких страхов и глубочайшей неуверенности.

— Хэдли? — вновь зовет Дреа.

Я вскидываю голову.

— Прости, что? — Дреа, поправляющая волосы перед зеркалом в моей комнате, бросает обеспокоенный взгляд в мою сторону.

— Все в порядке? Ты уже полчаса пялишься в свой телефон.

— Да, все отлично. Просто листаю Instagram, — вру я.

Когда Дреа предложила вместе подготовиться к вечеринке-сюрпризу для Джейми, я почему-то решила, что это отличный повод отвлечься от мыслей о запуске своего веб-сайта.

Слишком смело с моей стороны, потому что не могу перестать проверять активность и аккаунт в социальных сетях, которые создала для своего бренда.

Название моего бренда?

Paintoholic Hearts.

Прошлой ночью я не спала до трех часов ночи, выкладывая все картины, которые у меня появились с тех пор, как Кейн поиграл в героя и скупил мне половину художественного магазина.

Сказать, что я понятия не имею, что делаю, было бы большим преуменьшением. Мой интернет-магазин стремительно набирает обороты, но продаж нет. Не то чтобы я надеялась на что-то другое.

В моем аккаунте нет ни одного подписчика, а на мой веб-сайт пока никто не заходил.

Честно говоря, он заработал только вчера, и я не размещала там никакой рекламы. Это нечто иное, требующее больше исследований и времени.

— Все готово.

Дреа выключает мой выпрямитель для волос, кладет его на стол и подходит ко мне.

Ее идеально прямые фиолетовые волосы ложатся на плечи и заканчиваются в нескольких дюймах ниже груди, на ней милое серое платье и идеально подведенные глаза в стиле «кошачий глаз», на создание которых у меня обычно уходит десять лет, но ей каким-то образом удалось накрасить каждую сторону с первой попытки.

Мое внимание снова переключается на телефон.

Может, мне стоит сменить логотип?

Я сделала все, что могла, с помощью Photoshop, нарисовав сердечко поверх бледно-голубого акварельного пятна с названием моей компании, но я не графический дизайнер.

— Тебе нужно поторопиться. Джейми будет у Винса через час, — советует Дреа, и я слегка киваю.

Я понимаю, что она заглядывает в телефон из-за моего плеча, только когда она спрашивает:

— Что это?

— О, это, эм… Ничего особенного. Просто кое над чем работаю.

Ее брови лезут на лоб, когда она берет мой телефон.

— Можно?

Прикусываю нижнюю губу.

— Конечно.

Она начинает листать мой сайт, просматривая все мои картины.

— Вот черт. Это ты нарисовала?

Она увеличивает рисунок, на котором улетающая разноцветная птица, потерявшая несколько своих перьев. Солнце отражается в каждом из них, придавая парящим перьям розово-оранжевый оттенок.

— Ты чертовски талантлива.

Мое дыхание сбивается от эмоций.

— Ты так думаешь?

— Думаю ли я? Девочка, я хочу, чтобы каждая из твоих картин висела у меня над кроватью. — Слова вдохновляют меня, и это как глоток свежего воздуха, который попал в мои легкие.

Вот она доля художников.

Мы так долго остаемся наедине со своими творениями, что забываем взглянуть на них глазами человека, который впервые открывает для себя частички нашей души.

Мы вкладываем частичку себя в каждую завершенную песню, книгу или картину, и слышать, как кто-то еще ценит то, во что мы вложили все свои кровоточащие сердца — ни с чем не сравнимо.

Я боюсь, что расплачусь, когда она жмет на кнопку «Добавить в корзину» и покупает не одну, а две мои картины прямо у меня на глазах — картину с изображением птицы и сверкающее сердце, которое, похоже, распадается на части и рассыпается блестками по полу под ним.

Конечно же, я говорю ей, что она не обязана этого делать, но та не слушает мои возражения и одним щелчком пальца становится моим первым покупателем.

Мое сердце ликует от радости, когда телефон пищит от электронного уведомления о моей первой продаже.

Я бросаюсь в объятия Дреа, как только та откладывает телефон, и она смеется.

— А теперь тащи свою талантливую задницу в ванную и сделай прическу, иначе мы опоздаем.

Я хихикаю, мчась в ванную, чтобы уложить волосы. Хорошо, что я уже сделала макияж, потому что мои волосы очень трудно обуздать.

Дреа сделала мои ресницы километровыми и нанесла бронзово-медные тени. Сегодня вечером я надела черное боди с открытыми плечами и бледно-голубые джинсы и выгляжу как лучшая версия себя.

— О, ты ни за что не догадаешься, кто передумал в последнюю минуту, — говорит она мне, когда полчаса спустя мы спускаемся вниз по лестнице.

Я хватаюсь за перила.

— Кейн?

Она фыркает.

— Похоже, он все-таки не хотел быть единственным, кого не пригласили.

Блядь.

Когда мне пришла в голову идея устроить вечеринку по случаю дня рождения Джейми, я поняла, что у меня нет другого выбора, кроме как пригласить Шей и Брук. Черт возьми, сегодня же день рождения Джейми. Я не могла себе представить, что не приглашу ее друзей, потому что Кейн не хочет общаться с ними, нормальными людьми, пока они не подпишут договор о неразглашении.

И решила, что раз уж все проблемы от него, то ему и следует оставаться дома.

После нашего поцелуя было достаточно сложно избегать его. Я не пыталась сблизиться с ним, не говоря уже о ситуации, когда выпивки слишком много, и все запреты ослабевают.

Черт, я была так уверена, что он не захочет идти на компромисс с договором о неразглашении.

— Подожди, так он не собирается заставлять их подписывать договор о неразглашении? — спрашиваю я, спускаясь на первый этаж.

— О, нет, они подписали его. Ты бы видела лицо Брук, когда я сказала ей, кто мой босс. Бедная девочка выглядела так, словно у нее был приступ астмы.

Во мне вспыхивает ревность.

— Она его фанатка или что-то в этом роде?

— Самая большая.

— Отлично.

Прекрасно, то есть мне придется весь вечер смотреть, как Брук пускает слюни по Кейну?

Что ж, эта ситуация быстро меня догнала и грозится укусить за задницу.

* * *

Мы добираемся до дома Винса на двадцать минут раньше.

Кэл должен был написать нам, как только они с сестрой выйдут из дома, но мы пока ничего от него не получали. Я начинаю беспокоиться, что что-то пошло не так. Джейми думает, что мы просто тусуемся у Винса дома без особой причины.

Что, если она решила сбежать и остаться дома после тяжелого рабочего дня?

Дреа берет меня за руку.

— Расслабься, они скоро придут.

Мы с мальчиками весь вчерашний день украшали дом Винса к вечеринке.

Мы развесили воздушные шары, растяжку с огромной надписью «С днем рождения» и установили мини-бар.

Скар и Винс отвечали за покупку закусок, поэтому это как вечеринка по случаю дня рождения двухлетнего ребенка: с мини корн-догами, сырными палочками и пиццей в рулоне. Все очень изысканные закуски.

Они положили в одну миску чипсы с пятью разными вкусами, а также горячие чипсы «Читос», и мне жаль тех, кому не посчастливилось попробовать их стряпню.

— Когда приедет Кейн? Он ведь еще не пришел? — От вопросов Брук у меня скрипят зубы.

Она расспрашивала нас о нем с тех пор, как появилась здесь. Когда не напрашивалась на комплименты по поводу своей внешности — та, конечно же, выглядит великолепно — то засыпала нас вопросами о том, какой Кейн в реальной жизни.

В глубине души я чувствую себя виноватой.

Она его фанатка, которая вот-вот встретится с любимой знаменитостью, да еще и настоящая красотка.

Не могу винить ее за то, что она взволнована, но она так чертовски раздражает, что я хотела бы, чтобы она подписала еще один контракт, например о том, что она должна заткнуться до конца вечера.

— Я думаю, они уже здесь. Слышал, как подъехала машина, — говорит Винс пять минут спустя.

— Что? Они рано, — кричу я, бросаясь к выключателю, чтобы погасить свет.

Напоминаю всем, чтобы они взяли дудки, и Винс, Дреа, Брук, Шей и я прячемся за кухонным островком, ожидая, когда Кэл и Джейми войдут в дом.

Мы ждем где-то три минуты, прежде чем слышим на крыльце голос, похожий на голос Джейми.

— Почему выключен свет?

Кэл отвечает:

— Я не знаю. Это странно.

Мы слышим, как со скрипом открывается дверь, но ждем, пока Джейми включит свет, прежде чем выскочить из-за стола и закричать:

— Сюрприз!

— Что за хрень? — Она подносит руку ко рту, оглядывая обстановку, отмечая мини-бар и украшения.

Она разражается слезами, как только понимает, что все это для нее.

Мы все прижимаемся к ней поближе, обнимая ее по очереди. Вскоре подходит моя очередь, и я заключаю ее в объятия.

— С днем рождения!

Она смеется, вытирая лицо.

— Это ты сделала?

Мы отлепляемся друг от друга.

— Что меня выдало?

— Ну, во-первых, у парней никак не хватило бы мозгов сообразить, что к чему, а я даже не сказала девочкам, что у меня сегодня день рождения, — объясняет она, и я предполагаю, что та не сказала им, потому что боялась своего первого дня рождения без отца. Джейми дружит с Брук и Шей всего год.

— Ты злишься, что я проболталась? — Я смотрю на нее своими лучшими щенячьими глазами, и она расплывается в улыбке.

— Ты прощена. — Она притягивает меня к себе, чтобы еще раз обнять.

Как только мы отошли друг от друга, я заметила его.

Кейн стоит в дверях: темные круги под его зелеными глазами не настолько заметны, чтобы затмить его красоту. Должно быть, он появился здесь через несколько секунд после Кэла и Джейми.

Он мгновенно замечает меня. Парень одет в кожаную куртку с белой футболкой, что делает его похожим на непринужденного Джеймса Дина.

И тут я замечаю порез на его нижней губе.

У него за спиной появляется Скар, и я сглатываю комок в горле.

У Скара синяк под глазом.

Мать всех синяков под глазами.

И, похоже, синяк свежий.

Кейн и Скар подрались?

Заставляю себя не лезть не в свое дело и возвращаюсь к холодильнику, беря банку газировки. И присоединяюсь к девочкам, которые тусуются у кухонного островка, краем глаза наблюдая, как Брук направляется к Кейну.

Я могу вести себя так, будто мне все равно, но у меня кровь кипит.

Брук останавливается перед ним, перекидывает свои светлые волосы через плечо и представляется. Кейн быстро оглядывает ее с головы до ног, одаривая одной из своих улыбок, от которых срывает трусики.

Это будет долгая ночь.

* * *

— Ты, блядь, совсем спятил? Сейчас же ногу сломаешь. — Джейми хохочет над Винсом, который, стоя на бильярдном столе, исполняет какой-то нелепый танец и размахивает футболкой над головой.

— Сделка есть сделка.

Винс отказывается мыслить здраво, швыряет в нас свою футболку и снимает ремень, а парни смеются так сильно, что не хватает воздуха.

Спор.

С этого все и началось.

Кейн поспорил с Винсом, что сможет обыграть его во все настольные игры в этом доме.

Я думала, что Кейн слишком самоуверенный, и не факт, что он сможет победить Винса в бильярде, настольном футболе, аэрохоккее и дартсе. Но он победил. Правда, Скар и Кэл потребовали выполнение вызова проигравшим.

Сначала Винс был уверен в своих силах, но понял, что облажался, когда Скар поднес кулак ко рту, чтобы скрыть смех.

— Что? — спросил Винс.

Скар сдержал улыбку.

— Вот увидишь.

Оказывается, они с Кейном постоянно играли в эти игры с начала лета. Кейн не мог просто так выйти в город, поэтому развлекался как мог — заказал кучу игр и снова и снова надирал задницу Скару.

Брук радостно кричит, когда Винс начинает снимать штаны, а Кэл прибавляет громкость стереосистемы, подстегивая Винса.

Я беспокоилась бы из-за громкой музыки, если бы не тот факт, что чувствую себя хорошо, расслабленно и на удивление безразличной взглядом Брук на Кейна.

Девушки зааплодировали громче при виде рельефного, покрытого татуировками тела Винса и темных трусов, прикрывающих выпуклость на его брюках. Она не выглядит маленькой, вот и все, что я могу сказать.

Брук складывает ладони рупором и кричит:

— Снимай это!

Он уже стоит в нижнем белье, и я уверена, что он пойдет до конца, запуская пальцы за пояс нижнего белья и...

Звук дверного звонка пугает нас до смерти.

— Черт.

Винс резко приходит в себя, спрыгивает с бильярдного стола и хватает штаны.

Он поспешно засовывает ноги в джинсы, балансируя то на правой, то на левой ноге, и направляется к входной двери.

Совсем бы не удивилась, если это копы, вызванные из-за громкого шума. Уже больше часа ночи, а музыка гремит.

Кэл тут же убавляет громкость стереосистемы, как только Винс выбегает из комнаты, и все мы пытаемся подслушать, но это бесполезно.

Комната находится на противоположной стороне дома, как можно дальше от входной двери. Это чудо, что мы вообще услышали звонок в дверь.

Проходит несколько секунд, прежде чем музыка вновь разносится в воздухе, но она звучит не из дорогих динамиков Винса, а из моего телефона.

Это Мэгги.

Понятия не имею, чем она занята в такое время, но, полагаю, та забыла о разнице во времени между Италией и Северной Каролиной.

Или, может быть, она набрала меня, потому что просто соскучилась.

Я собираюсь ответить, но вызов сбрасывается. Через несколько секунд я получаю от нее сообщение. Там фотография, на которой она с мимозой в руках за поздним завтраком, а какой-то итальянский мачо целует ее в щеку.

Я ухмыляюсь, отправляя ей ответное сообщение.

Хэдли: Кто этот парень? Что случилось с красавчиком из твоих историй?

Мэгги: Все кончено. Теперь я с Антонио. По крайней мере, я думаю, что его так зовут. Я почти ничего не понимаю из того, что он говорит.

Хэдли: МЭГ! Спроси у него, как его зовут прямо сейчас!

Мэгги: Поверь мне, произносить имя — это самая неинтересная вещь, которую он может сделать своим ртом.

Я усмехаюсь над ее бесстыдным сообщением. Эта девушка неисправима.

По крайней мере, она мне не лжет…

Боже, ненавижу себя за то, что что-то скрываю от нее. Я даже не рассказала ей о своем поцелуе с Кейном во время нашего телефонного разговора.

Честно говоря, я не знаю как сказать ей, что целовалась с ее кумиром, потому что тогда мне пришлось бы рассказать, что он мой друг детства и парень, в которого я была безнадежно влюблена.

Мне нужно со многим разобраться, и я надеюсь, что к тому времени, как вернусь в Бун, все, что произошло между мной и Кейном, потеряет всякий смысл и ничего не нужно будет рассказывать.

Как только собираюсь убрать телефон обратно в карман, меня останавливает низкий голос.

— Ты фанатка Анайи?

Поворачиваю голову вправо и вижу, что Кейн пристально смотрит на меня.

Мы не разговаривали друг с другом всю неделю, и это то, с чего он хочет начать разговор?

Никаких: «Прости, что я так и не ответил на твои сообщения» или «Прости, что сбежал от тебя во время страстного поцелуя»?

Моему мозгу нужна секунда, чтобы обработать вопрос, который он только что задал.

Недавно я купила рингтон с одной из моих любимых песен — «Breathe» — в исполнении певицы по имени Анайя.

Обычно я не из тех, кто использует песни в качестве рингтонов, но в эту песню я безумно влюблена и намерена слушать «Breathe» все время, пока мне не надоест.

— С самого начала. Не уверена, что на ее альбоме найдется хоть одна песня, которую я не прослушала бы тысячу раз, — соглашаюсь я.

Кейн кивает в ответ.

Ирония в том, что Кейн и Анайя — хорошие друзья.

По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление, когда я подписалась на нее в социальных сетях. Они поздравляют с днем рождения друг друга каждый год забавными публикациями, и их часто можно увидеть вместе.

Поначалу СМИ пытались навязать слухи, которые Кейн быстро пресек, назвав прессу ненормальной за то, что они намекали, будто бы у него могут быть отношения с шестнадцатилетней девушкой. Похоже, у них что-то вроде наставничества.

— Я тоже фанат «Анайи». — Брук жизненно необходимо внести свою лепту, а потом медленно проводит рукой вверх и вниз по ноге Кейна.

По моим венам течет лава.

Я бы хотела, чтобы он оттолкнул ее руку. Может, даже отрезать бензопилой — ого, прими таблетку от ревности, Хэдли.

Кейн почти не реагирует, его зеленые глаза испепеляют меня.

Иисус.

Есть что-то такое в том, как он смотрит.

Как будто он скорее ударит себя ножом, чем отведет от меня взгляд.

Зачем он это делает? На случай, если Кейн не заметил, рядом с ним стоит модель с пышной задницей, и она с радостью позволила бы ему трахнуть ее.

— В самом деле? Какая твоя любимая песня Анайи?

Это для нее испытание, и я наслаждаюсь каждой минутой ее паники, когда она открывает рот, чтобы ответить, но через секунду закрывает его.

Она даже понятия не имеет, кто такая Анайя, не так ли?

— Я… Мне нравятся все ее песни, — заикается она.

Было бы так просто продолжать в том же духе и потопить ее, но я же не такая.

— Давай выпьем еще один шот, — говорю я, не задумываясь.

— Конечно, — соглашаются Джейми и Шей.

Не успев опомниться, я разливаю текилу по пяти стопкам, а оставшиеся четыре раздаю Кэлу, Шей, Скару и Брук.

Скар начинает обратный отсчет, но я даже не дожидаюсь, пока он закончит, чтобы выпить свой шот.

Мои глаза слезятся, когда жидкость льется мне в горло, и у меня возникает стойкое чувство, чтобы снова не оказаться головой в унитазе, мне нужно заканчивать пить.

Как только мы поставили рюмки на стол, в комнату вваливается Винс, держа в правой руке какую-то бумажку.

— Что это за хрень? — спрашивает Скар.

Винс пожимает плечами, словно ему на все наплевать.

— Штраф за шум на пятьсот долларов.

С этими словами он хватает пульт от стереосистемы и прибавляет громкость, как будто две минуты назад его не оштрафовали на пол тысячи.

— Эй, ублюдки, пойдемте играть в пиво-понг!

* * *

— Ради всего святого, Хэдли. Ты что, хочешь, чтобы меня стошнило? — Джейми хихикает, и на ее лице появляется тень отвращения, когда она подносит красный стаканчик ко рту, чтобы выпить его.

— Я же говорила тебе, что не безнадежна. — Виновато улыбаюсь, ополаскивая шарик для пиво-понга в стакане с водой, стоящем рядом со мной.

Я много играла в пиво-понг с тех пор, как поступила в колледж.

Мэгги встречалась с каким-то придурком по имени Джордан, когда мы учились на первом, а он на предпоследнем курсе, и каждая вечеринка, на которую мы ходили, без исключения, заканчивалась тем, что я надирала задницу какому-нибудь парню из братства за игрой в пиво-понг, пока Мэгги с Джорданом целовались в уголке.

Это был отличный способ скоротать время, а выражение лиц парней, когда я обыгрывала их, с лихвой компенсировало то, что я всегда оказывалась третьей лишней.

Джейми ставит пустой стаканчик на стол.

— Да, но я не думала, что тебе можно участвовать в гребаном чемпионате мира по пивному понгу!

Она преувеличивает.

Я пропустила несколько бросков тут и там, и выигрываю только потому, что Джейми так пьяна, что бросает так, будто стоит на качающейся лодке. Она выпила столько, что алкотестер взорвался бы, подыши она в него.

— Давай заканчивать, чтобы мы могли влить в тебя галлон воды. — Я делаю бросок и отправляю мяч прямо в последний стаканчик Джейми.

Моя победа вырывает из нее тяжелый вздох, и как раз в тот момент, когда она собирается допить пиво, я говорю:

— Только не это. До конца вечера тебе разрешается пить только воду. — Я обхожу стол, жестом приглашая ее следовать за мной. — На кухню.

Джейми не возражает, следуя за мной по коридору.

Остальные участники вечеринки даже не замечают нас: они слишком увлечены армрестлингом между Скаром и Винсом на столе для аэрохоккея, чтобы обращать на нас внимание.

Уже третий час ночи, и с часу ночи я не пила ни капли алкоголя. Если Кейн хочет трахнуть Брук шестью способами начиная с воскресенья, то пусть делает. Не буду стоять у него на пути и, уж конечно, не стану выпрашивать каплю его внимания.

Я беру нам с Джейми бутылки с водой, прежде чем сесть за кухонный стол.

Джейми следует моему примеру и, плюхнувшись рядом со мной, пьет воду маленькими глотками.

— Итак... мне показалось, что у вас с Шей все наладилось… ранее тебе было очень комфортно, — поддразниваю я, и на моих губах играет улыбка.

В какой-то момент нам с девочками захотелось танцевать всю ночь напролет, и мы отодвинули игровые столы в сторону, чтобы устроить танцпол. Джейми пригласила Шей на танец, и она сразу же согласилась. Потому что, кто мог отказать имениннице?

Они были такие милые, шепча что-то друг другу на ушко, хихикая и покачивая бедрами в такт музыке. Что касается Кейна и парней, то они расположились задницами на диване и препирались, как обычно.

— Я знаю. — Джейми со стоном откидывает голову назад. — Хотела бы я, чтобы у меня был повод остаться с ней наедине. У нас не было ни секунды, чтобы поговорить с тех пор, как мы целовались в ее машине.

Идеи переполняют мой разум, и я быстро нахожу наиболее подходящую.

— А что, если мы поиграем в какую-нибудь игру с выпивкой? — Мгновение спустя меня осеняет. — Нет, а что, если мы поиграем в «Семь минут на небесах»?

Ее первая реакция — рассмеяться мне в лицо. Справедливо.

— О, черт, ты серьезно? — понимает она, когда я не поддерживаю ее смех.

— Подумай об этом. Это был бы идеальный момент. Мы просто сложим все наши имена в шапочку и выберем одно из них. И, конечно же, ты сможешь выбрать первой, потому что у тебя день рождения, а я положу имя Шей сверху. Тогда вы двое можете пойти в туалет и просто... — Я приподнимаю брови. — Делать все, что захотите.

Не буду врать, я надеюсь также свести Скара и Дреа. Я ж не тупица. Эти двое, очевидно, одержимы друг другом.

Ее это не сильно убеждает.

— Даже не знаю… Разве это не детская игра?

Я не могу сдержать ухмылку.

— В детстве, мы бы так не играли.

* * *

Как и ожидалось, ребята высмеяли мою идею, как только она слетела с моих губ.

Они продолжали называть мою идею дурацкой детской игрой до тех пор, пока я не показываю им взбитые сливки, прихваченные из холодильника Винса, и бандану, которую нашла, шныряя по его спальне.

Кстати, уверена, Винс заслуживает какой-нибудь награды за самый крепкий сон в мире.

Он выпил слишком много и просто отключился, а ребята отнесли его в постель, пока мы с Джейми были на кухне. Он даже не заметил, что я побывала в его комнате, лежа на кровати, раскинувшись звездой.

— Теперь это не такая уж детская игра, не так ли? — Я гордо улыбаюсь, показывая им бандану, которую должны использовать как повязку на глаза.

Скар фыркает.

— Это все еще детская игра. Просто она стала более интересной.

— Давайте, ребята, это будет весело. — Я смотрю на Джейми с заговорщической улыбкой. — Кто за?

— Я за, — соглашается Джейми. — Но сначала угости меня.

Она открывает рот, и я смеюсь, вливая в нее гору взбитых сливок.

— Я в деле, — подхватывает Брук, с ухмылкой поглядывая на Кейна, и виню в этом алкоголь в моем организме, но до сих пор я не представляла, как легко это может вернуться и укусить меня за задницу.

Будем надеяться, что ей не выпадет Кейн.

Последнее, чего я хочу — это чтобы они остались наедине в темном чулане на целых семь минут.

Смотрю на бейсболку Винса, в которой написаны имена всех присутствующих. Я была осторожной, поместив имена Шей и Скара сверху, как и планировала, но не могу контролировать выбор имен другими людьми.

Очень быстро все соглашаются с моим планом, и, конечно, к тому времени, как я понимаю, что это не самая блестящая идея, все они уже воодушевлены и готовы к игре.

— У нас только одна повязка на глазах. Кто будет ее надевать? — Шей указывает на недостаток игры.

— Как насчет того, чтобы просто бросить кубик? Тот, у кого выпадет наименьшее число, надевает повязку, — предлагает Дреа.

— Хорошая идея, — соглашается Джейми.

— Отлично. — Я заставляю себя улыбнуться. — Джейми может выбрать первой, ведь у нее день рождения.

Мы все усаживаемся вокруг Г-образного дивана в углу игровой комнаты, и я передаю кепку Джейми.

Она выбирает имя, разворачивает листок бумаги, изображая неожиданную улыбку.

— Мне выпала Шей.

Джейми, которая полностью осведомлена о следующей части моего плана, передает кепку Дреа, не спрашивая ее, она немного удивлена, но не спорит.

Кожа Дреа бледнеет.

— У меня Скар.

Похоже, я была права, написав его имя прямо под именем Шей.

— Дай мне, — настаивает Брук.

Дреа откашливается, передавая кепку Брук, которой не терпится выбрать имя, что меня передергивает. Она засовывает руки в кепку, и я надеюсь, что та выберет мое имя или любое другое, кого угодно, лишь бы не Кейн.

Брук разворачивает листок бумаги, тихо повизгивая, ее лицо так и светится от радости.

— У меня Кейн.

Кэл мгновенно находит меня взглядом и неловко улыбается.

— Полагаю, это значит, что остались только мы с тобой, Куин.

Я не отвечаю, но киваю.

Итак, я практически заставила Кейна и супермодель переспать, еще и собираюсь провести семь минут наедине с парнем, которого отшила меньше месяца назад.

— Давайте перевыберем еще раз, — раздается голос Кейна.

Мы все поворачиваемся, смотря на него, но он смотрит только на меня. Его взгляд тверд, челюсть сжата, и можете считать меня сумасшедшей, но мне кажется, у него даже дернулся глаз.

— Что? Почему? — протестует Брук.

— Никаких перевыборов, — поддерживает Скар. Неудивительно, что он не хочет, чтобы мы выбирали снова. Очевидно же, что тот на седьмом небе от счастья, что в паре с Дреа.

— Согласен, — поддерживает Кэл.

Этого не может быть.

* * *

Мне выпало меньшее число.

Конечно, я даже тут облажалась.

У Кэла выпала шестерка, а я, будучи по определению невезучей, выкинула единицу, и это значит, что мне придется надевать повязку на глаза.

Все, что я слышу — свое прерывистое дыхание, когда сажусь на пол большого шкафа в соседней комнате, ожидая, когда войдет Кэл, чтобы я могла отказать ему еще раз.

Ребята решили, что первым заходит тот, у кого повязка на глазах. Клянусь, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не изобразить сильную мигрень и не сбежать.

Нужно было решится на это.

Все лучше, чем объяснять Кэлу, что я не хочу его целовать или прикасаться к нему.

Мое сердце проваливается в пятки, когда шкаф со скрипом открывается.

Вот и все.

Я подготовила небольшую речь, но теперь, когда он здесь, не могу произнести ни звука.

По деревянному полу слышны шаги, и я прищуриваюсь, надеясь что-нибудь разглядеть, но бандана лишает этой возможности.

Я чуть не вскрикиваю, когда чья-то рука обхватывает меня за запястье и поднимает с пола.

Встаю, пытаясь удержаться на ногах, но эта же рука ложится мне на поясницу, помогая восстановить равновесие.

Выдыхаю.

— Послушай, Кэл, я...

Слова застревают у меня на языке, когда Кэл притягивает меня ближе и прижимается своими губами к моим.

Из моего горла вырывается вздох, и я прижимаю ладони к его груди, готовясь оттолкнуть его, но ощущение ткани под моими пальцами растворяет всякую надежду на сопротивление.

Это кожа.

Я вцепляюсь в кожу, когда губы Кэла прижимаются к моим, и понимаю, что… это не Кэл целует меня.

Чувствую запах одеколона, наполняющий шкаф, и этот восхитительный аромат усиливает то, что уже знакомо моему телу.

Я целую Кейна.

Не знаю, как ему это удалось и почему он просто не был доволен сексом с Брук по-быстрому, но именно он впивался в мой рот своими губами, крепко сжимая мои бедра и со стоном облизывая их в уголке моего рта.

Я хочу накричать на него за нарушение всех правил, которые мы установили, но все, что могу сделать, это схватить его за куртку, прижимая его тело в опасной близости к моему.

Одна из его рук оставляет мои бедра и поднимается вверх по позвоночнику, зарываясь в волосы и отклоняя мою голову на дюйм назад. От этого движения мой рот открывается шире, и этот ублюдок ухватывается за возможность провести языком по моим губам.

Возможно, я ничего не вижу, но чувствую каждый миллиметр его улыбки, когда издаю нечаянный стон, и его язык высовывается, чтобы найти мой.

Для меня это слишком.

Его губы, его руки, гладящие меня по голове, пульсирующий сосуд у меня в груди. Он так хорошо целуется, что у меня нет ни малейшего шанса сбежать от него. Даже желания нет.

Он прерывает поцелуй, и у меня перехватывает дыхание, когда холодная пена покрывает мою кожу от уха до ключицы.

Он только что обмазал меня взбитыми сливками, и когда его гортанный стон отдается в моем теле, я ясно понимаю его намерения.

Колени подкашиваются, когда он облизывает мою шею, и я с глухим стуком ударяюсь спиной о стену позади себя. Он сокращает расстояние между нами, прижимаясь ко мне всем телом. Затем его язык скользит вверх по шее, облизывая ее дочиста.

Это слишком жарко для меня, и я откидываю голову к стене.

— Пожалуйста, — выдыхаю я, и тихое «Блядь» наполняет темноту, прежде чем Кейн впивается зубами в мою ключицу, прикусывая кожу, словно ставя на мне свое клеймо.

Следующее, что я осознаю — слой взбитых сливок покрывает мое декольте, а Кейн проводит языком по ложбинке между моих грудей, одной рукой касаясь моей тазовой кости, а затем проводит пальцами по поясу моих джинсов.

Боже, я хочу его.

Я хочу позволить ему делать со мной все, что угодно.

Что бы он ни захотел, где бы он ни захотел, когда бы он ни захотел.

Если это не самая страшная мысль, которая когда-либо приходила мне в голову, то я не знаю, что это такое.

Он отстраняется, проводя пальцем по моей шее, чтобы собрать остатки взбитых сливок.

— Открой, — тихо приказывает он, и я чувствую, как его большой палец касается моей нижней губы.

Когда я недостаточно быстро открываю рот, он засовывает указательный и средний пальцы мне в рот и издает стон, когда мой язык обхватывает их, обводя кончики, чтобы облизать их дочиста.

Другой рукой он касается моего затылка, убирая пальцы изо рта, его губы слегка касаются моей челюсти. Я не могу заставить себя остановится и шипение срывается с моих губ, когда он захватывает зубами мочку моего уха.

Повинуясь исключительно инстинктам, я опускаю руку к его брюкам, обхватываю его член, натягивающий ткань, и рука, которой он обхватывает основание моей шеи, напрягается от этого прикосновения.

Он такой твердый, что, наверное, ему очень неудобно, но эта мысль не заставляет меня сжимать его меньше, пока он не начинает стонать от боли.

В следующую секунду, его губы вновь касаются моих, язык снова проникает внутрь, не спрашивая разрешения.

Раньше я думала, что его поцелуи были страстными, но то, как он целует меня сейчас? Чувствую, как с каждым движением языка его решимость тает. Снова провожу ладонью вверх и вниз по его напряженному члену, и он просовывает колено мне между ног, слегка надавливая на клитор.

Я настолько безумна, что подумываю о том, чтобы сунуть руку ему под джинсы, когда…

Его телефон подает противный громкий сигнал.

Я ни черта не вижу, но слышу рычание, срывающееся с губ Кейна, когда он выключает будильник и отстраняется от меня.

Семь минут истекли.

Отсутствие его прикосновений приводит меня в смятение, отчаяние, которого я никогда раньше не испытывала, захватывает меня, но у меня нет времени выразить протесты своего тела, потому что он распахивает дверцу шкафа.

И просто уходит.