Глава 18

Хэдли

Поцелуй номер два занимал все мои мысли несколько дней после дня рождения Джейми.

Большую часть недели я провела на автопилоте, набирая как можно больше смен, стараясь избегать Кейна дома.

Если бы возвращалась после работы сразу домой, я увеличила бы свои шансы случайно с ним столкнуться. И если семь минут, проведенные в том чулане, чему-то меня и научили, так это тому, что хочет мой мозг и что хочет мое тело — это две совершенно разные вещи.

Рядом с ним я не могу доверять самой себе.

Как бы я ни злилась на него за то, что он сделал пять лет назад, это ничто по сравнению с диким желанием, переполняющим меня всякий раз, как только мы оказываемся в одной комнате.

Отсюда моя новая цель в жизни: делать вид, что ничего не было, и избегать Кейна любым доступным способом.

Если отбросить дикое влечение, я бы солгала, сказав, что не размышляла, пытаясь понять, как Кейн это провернул.

Как он пробрался в чулан незамеченным, и почему, когда я вернулась, он сидел на диване с самым беззаботным видом. При этом, Кэла даже нигде не было видно.

А теперь представьте мое удивление, когда Кэл зашел в комнату через мгновение, извиняясь, что ему пришлось ответить на звонок, тем самым заставив меня ждать.

Может быть, это всего лишь совпадение.

Возможно, Кэлу действительно позвонили, и Кейн воспользовался возможностью занять его место.

Думала, что меня стошнит, когда Кэл спросил, хочу ли я пойти с ним в чулан, совершенно не подозревая, что всего несколько минут назад я трогала член Кейна.

Мои щеки вспыхнули от смущения, и я промямлила историю о том, что у меня ужасно болит голова и что очень хочу домой — эта отговорка должна была быть разыграна с самого начала.

Словно это был какой-то сигнал для Кейна, но он встал с дивана, говоря, что тоже устал и заканчивает вечеринку. Брук выглядела так, будто вот-вот расплачется.

Скар и Дреа решили поехать с Кейном, и на этом «семь минут на небесах» закончились.

По крайней мере, Джейми и Шей смогли поиграть.

Они первыми заходили в чулан.

И они вышли, держась за руки, а на следующий день Джейми написала, что они провели ночь вместе, так что, по-моему, это победа.

Мне надоело поздно возвращаться домой, не имея возможности сосредоточиться на своем искусстве. Мой сайт набирает просмотры, и хотя у меня больше не было заказов с тех пор, как Дреа купила несколько картин, прежде я никогда не была так мотивирована осуществить свою мечту.

С трудом сдерживаю зевоту, подъезжая к пляжному домику. Сегодня мне пришлось открывать и закрывать ресторан, и мое тело просило немного расслабиться, но я твердо решила немного порисовать, прежде чем отправлюсь спать.

Завтра я работаю во вторую смену, поэтому успею выспаться.

Кроме того, обожаю творить, пока весь мир спит. Есть что-то приятное в том, чтобы быть единственным бодрствующим человеком.

Вылезаю из маминой машины и, волоча ноги, поднимаюсь на крыльцо, набирая комбинацию на клавиатуре, прежде чем войти внутрь.

Пока я взбегаю по лестнице, в доме царит тишина. Делаю короткую остановку, чтобы переодеться, снимая рабочую одежду, меняя их на шорты и футболку.

Направляюсь по коридору в солнечную комнату, когда замечаю, что дверь приоткрыта. Оглядываюсь через плечо.

Почти уверена, что закрывала ее, когда в последний раз была тут два дня назад.

Успокаиваю себя, что, возможно, это горничная, и, открыв дверь, останавливаюсь как вкопанная, что чуть не поскальзываюсь на натертом до блеска полу.

Конечно, все так и есть. Горничная действительно была здесь. И не только она.

Что-то сжимается у меня в груди, когда я вижу Кейна, сидящего за роялем с опущенной головой.

Он тут же поднимает взгляд, и зеленые глаза находят мои через всю комнату. Он выглядит так, словно не спал несколько дней: темные круги у него под глазами и растрепанные волосы создают идеальную картину.

Что не дает ему спать по ночам?

Мне требуется доля секунды, чтобы заметить блокнот у него на коленях и ручку, зажатую в ладони. Лунный свет окутывает комнату, создавая тусклое свечение вокруг его силуэта.

Безумно рада видеть, что он снова пишет песни.

Мне кажется, я замечаю, как вспыхивают его глаза, когда он окидывает меня беглым взглядом, и жар, разливающийся по кровеносным сосудам, подталкивает меня развернуться и уйти.

В последний раз, когда мы были в этой комнате, мы только и делали, что спорили. Так почему же мне кажется, что эта комната — мышеловка, где Кейн — аппетитный кусочек сыра, а я — глупая маленькая мышка, для которой вот-вот все закончится?

Прочищаю горло.

— Извини, я не знала, что ты здесь.

Он смотрит на меня несколько мгновений, а затем отводит взгляд, как будто не может больше на меня смотреть.

— Все в порядке. В любом случае, я закончил.

У меня отвисает челюсть, а взгляд прикован к его мускулистой фигуре, когда он берет блокнот, встает со скамейки у пианино и направляется прямиком к двери.

Серьезно?

Мы снова возвращаемся к началу. К тому, что он будет шарахаться от меня в ту секунду, как я буду заходить комнату?

Это глупо.

Я знаю, почему избегаю его.

Потому что он причинил мне боль, и я боюсь того, во что может превратиться это влечение, но Кейн перешел от того, чтобы лишить меня слов своей язвительной речью в беседке, к тому, чтобы запереться со мной в чулане и заставить молчать поцелуем, а потом сбежать... снова.

Почему он посылает мне так много противоречивых сигналов?

— И это все? — Мой голос почти срывается на визг.

Он останавливается как вкопанный.

— Мы просто будем делать вид, что ничего не произошло?

Он поворачивается ко мне лицом, его холодное выражение лица не меняется.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю, что это был ты. Кэлу позвонили, и ты каким-то образом занял его место, а потом ты...

Хитрая ухмылка, искривляет его губы.

— Потом я что?

Просто скажи это, Хэдли.

— А потом ты поцеловал меня.

С его губ слетает смешок.

Это та часть, где он все отрицает.

Кейн останавливается в нескольких дюймах от меня, наклоняясь вперед, пока его дыхание не касается моих приоткрытых губ.

— Ну и что с того, что я это сделал?

Я не ожидала, что этот разговор пойдет таким образом.

— Ты… Ты не имел права так поступать.

Еще один смешок.

— Как? Целовать тебя или слизывать взбитые сливки с твоих сисек?

Его резкий ответ шокирует меня до глубины души.

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

Кейн прищуривает глаза, что они превращаются в щёлочки.

— В тебе.

— Что?

Он сжимает челюсти.

— Ты. Ты — моя гребаная проблема, Хэдли. Жить с тобой под одной крышей — невыносимо. Теперь ты счастлива?

Что, опять?

Он начинает уходить.

— Что я такого сделала, что ты меня так ненавидишь? — огрызаюсь я, прежде чем он успевает уйти.

Его следующий шаг заставляет меня пожалеть, что я не могу отмотать время назад и не произносить последнюю фразу.

Не говоря ни слова, Кейн закрывает дверь.

И запирает ее.

— Ты думаешь, это потому, что я тебя ненавижу? — Его голос звучит едва громче шепота.

Я не нахожу слов.

Он поворачивается ко мне лицом, пронзая меня взглядом, который пробирает меня до костей.

— Ты думаешь, я, блядь, убиваюсь из-за того, что избегаю тебя, потому что ненавижу тебя?

Как бы я ни была напугана тем, что он пытается донести, каждый нерв в моем теле умоляет меня подойти ближе. Делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь, когда Кейн опережает меня, встречая меня на полпути.

— Если бы я ненавидел тебя, это было бы не так чертовски сложно.

Все мое тело замирает, когда его рука одним движением обхватывает мое горло. Он не перекрывает дыхательные пути, но его хватка достаточно крепка, чтобы перехватило дыхание.

— Рядом с тобой, я будто задыхаюсь. — Он придвигается ближе, и его дыхание касается моих губ. — Как будто воздуха в моих легких становится все меньше с каждой гребаной секундой, которую я провожу без тебя, и я схожу с ума, понимая, что не могу. Я, блядь, умоляю тебя, Хэдли. Не дави на меня прямо сейчас... — Его губы касаются моих, прикосновение такое мягкое и непринужденное, что у меня начинает покалывать все тело.

Понятия не имею, почему он не позволяет себе быть со мной.

Но в момент безумия… я хочу, чтобы он передумал.

Я забываю об осторожности и провожу языком по его губам.

Этого достаточно, чтобы он потерял самообладание.

Когда наши губы соприкасаются, я едва не падаю на колени. Его язык тут же проскальзывает между моими зубами, захватывая мой, и я позволяю ему взять то, чего, как обещала, у него больше никогда не будет.

Большими руками Кейн обхватывает мои бедра сзади и поднимает меня так быстро, что я вскрикиваю, но его рот заглушает мое удивление, его поцелуи такие жадные и собственнические, что я задыхаюсь в его объятиях.

— Я, черт возьми, предупреждал тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы, и я обхватываю его ногами за талию, ощущая во рту горький привкус поражения.

Язык Кейна снова встречается с моим, и звуки, вырывающиеся из его горла, говорят о том, в чем я слишком боялась признаться.

Кейн Уайлдер — самая большая ошибка в моей жизни.

Когда дело касается его — я никогда не извлекаю уроков.

Он — сплошное плохое решение, которое я принимаю из раза в раз.

Впускать его внутрь — все равно что пить из чаши с ядом, зная, что вскоре это тебя убьет.

А что самое худшее?

Я все равно пью...

Кейн несет меня через всю комнату, не отрываясь от моих губ, и я обхватываю его лицо обеими руками, растворяясь в его поцелуе. Наверное, он собирается прижать меня к дивану у стены, пока что-то холодное не касается моих ягодиц.

Я прерываю поцелуй ровно настолько, чтобы осознать… это не диван.

Он усадил меня на крышку рояля.

Он расположил меня туда, где обычно стоит пюпитр, и я понятия не имею, когда тот вообще убрал его, но его губы, находящие мои, немедленно прогоняют все вопросы из головы.

Через несколько секунд он отстраняется, в его зеленых глазах горит огонь, и запечатлевает поцелуй на моих губах, прежде чем сесть на скамейку.

— Раздвинь ноги, детка. — Его просьба застряла где-то глубоко в горле, и я, должно быть, оставила свое здравомыслие за дверью, потому что именно так и поступаю.

Вытягиваю руки за спину, опираясь на ладони, в то время как Кейн пристально смотрит мне в глаза, как будто ждет, что я в любой момент попрошу его остановиться.

Его жгучий взгляд прикован к моему, когда он прикусывает нижнюю губу и придвигается на дюйм ближе.

Я задыхаюсь, когда он тянется к поясу моих шорт.

Кейн задерживается на несколько секунд, давая мне возможность отступить.

Я этого не делаю.

Затем он одним движением стаскивает мои шорты вниз по ногам.

Поскольку думала, что после рисования лягу спать, то надела шорты, как у коммандос. Теперь я полностью обнажена перед ним, если не считать футболки, и волна смущения захлестывает меня, как только он сосредотачивается на моей киске. Я настолько возбуждена, что даже больно, и теперь… он тоже.

Следующее, что я осознаю, то, что он закидывает мои ноги себе на плечи.

— Футболку долой, — приказывает он.

Не тороплюсь. Я уже распласталась на этом гребаном пианино, обнажив перед ним свою киску. Моя футболка — последний предмет одежды, защищающий мое тело.

— Сейчас же, Хэдли, — шипит он, когда я недостаточно быстро подчиняюсь.

Мои руки дрожат, но я хватаюсь за край футболки и тяну.

— Черт, вот и ты, — выдыхает он, когда я срываю последнюю часть одежды, показывая ему всю себя сразу.

У него перехватывает дыхание при виде обнаженной плоти, а голодный взгляд скользит по моему телу.

— Такая чертовски великолепная, — хрипит он и обхватывает руками мои бедра, притягивая меня. — Ближе, — рычит он хриплым от нетерпения голосом.

Подчиняюсь и приподнимаюсь, пока моя попа не оказывается на краю рояля. Его хватка на моих бедрах усиливается, пальцы впиваются в мою плоть, когда он захватывает мои ноги, ставя их на плечи.

Это тот самый парень, с которым я когда-то делила сарай.

Парень, который подарил мне мой первый поцелуй.

Тот самый парень, из-за которого я впервые плакала.

Оказывается, это еще тот парень, от которого я становлюсь влажной.

В этот момент он останавливается, давая мне еще один шанс отступить, его дыхание овевает мой центр, пока он ждет.

Я не соглашаюсь с тем, что он мне предлагает.

Голос в моей голове предостерегает, одновременно пугающий и волнующий.

Это мой последний шанс.

Дальше пути назад нет.

Кейн не ждет больше ни секунды, сокращая небольшое пространство, оставшееся между нами, прижимаясь языком к моему клитору.

Это длится всего секунду.

Резкий поцелуй.

Но, матерь Божья...

По моему телу пробегают электрические разряды.

— Мне нужно, чтобы ты услышала меня прямо сейчас. Если ты позволишь мне это сделать, я захочу всего. Трахать тебя, чувствовать тебя, заставлять умолять, пока ты не возненавидишь меня. Это не на один раз. Как только мы сделаем это, ты моя. Ты понимаешь?

Пульсирующая точка у меня между ног умоляет, чтобы я согласилась. Но мое сердце не может справиться со всем, что связано с Кейном.

Оно не выдержало бы секса с ним.

Не без всепоглощающих чувств, которые я годами пыталась похоронить.

— Хэдли, скажи мне, что ты понимаешь. — Он вонзает зубы мне в бедро, оставляя на нем следы укусов. — Черт, просто… пожалуйста.

Его мольба — это все, что требуется, заставляя меня уступить.

— Я понимаю...

Он даже не дает мне закончить фразу.

Потому что Кейн уже засасывает мой клитор в рот и заставляет меня увидеть в миллиард раз больше звезд, чем когда-либо видели окна этой солнечной комнаты. Его язык вторгается в мою киску в ту секунду, когда его зубы отпускают мой клитор, и я запрокидываю голову, изо всех сил сдерживая стоны.

Дикий стон Кейна смешивается со звуком моего возбуждения, и я пытаюсь сомкнуть ноги, чтобы уменьшить удовольствие, но его хватка на моих бедрах настолько сильна, что они едва двигаются.

Неодобрительный рык, вибрирующий у меня внутри, говорит о том, что ему это не понравилось, и я была бы идиоткой, если бы попыталась сделать это снова.

Я даже не могу описать, какие невероятные ощущения вызывает его язык, и отдаюсь ощущениям, прокручивая в голове слова, которые он мне сказал.

Это не на один раз.

И как бы я себя за это ни ненавидела, очень надеюсь, что так и есть.

Вскоре я начинаю ерзать на пианино и еще сильнее прижимаюсь к его лицу. Ничего не могу с собой поделать. Мне нужно больше.

— Вот так. Оседлай мое гребаное лицо, — выдыхает он, проводя языком по моему клитору, пока у меня не перехватывает дыхание.

— Кейн, — стону я чуть громче, чем следовало бы, учитывая, где мы находимся и который час, но ему, похоже, наплевать, потому что он только сильнее возбуждается при звуке своего имени. — Еще, — удается мне прошептать.

— Чего ты хочешь? — Он ослабляет хватку на моем бедре и перестает засасывать мой клитор. Я тут же скучаю по его языку, но его палец, скользящий вверх и вниз по моей щели, не оставляют шанса для возражений. — Ты хочешь, чтобы мои пальцы были в твоей киске?

Он начинает быстрыми круговыми движениями тереть мой клитор, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать. Я такая чувствительная, что просто знаю: пройдет совсем немного времени, и я кончу.

— Д-Да, — хриплю я. Мой голос звучит так пристыженно. Сама себе кажусь чертовски жалкой, и мне хочется съежиться, но на Кейна это точно не производит такого эффекта, потому что он снова стонет, направляя палец к моему входу.

— Так? — Он едва двигает во мне двумя пальцами. Они даже не вошли полностью. — Этого достаточно?

Затаив дыхание, я хнычу:

— Еще.

Боже, что со мной происходит?

— Умоляю, Хэдли. Как сильно ты хочешь мои пальцы?

— Кейн, ради всего святого. — Я начинаю раздражаться, и он смеется над нетерпеливостью, сквозящей в моем тоне.

— Что я просил тебя сделать?

Осознание сокрушает меня.

— Умолять.

— И это мольба, которую я получаю?

Мне так хочется просто убить его, прежде чем кончу.

— Я хочу твои пальцы. Пожалуйста, — говорю я, отчаянно желая его прикосновений.

— Такая хорошая, черт возьми, девочка.

Его пальцы проникают в меня, растягивая мои стенки, и я становлюсь такой влажной, что боль длится всего несколько секунд.

Наслаждение захлестывает меня, как только он начинает двигать пальцами во мне: сначала медленно, потом яростно.

— Где ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Хэдли?

Он продолжает мучить меня, пока я всерьез не начинаю подумывать о том, чтобы ударить его по лицу.

— На моем клиторе. — Мне кажется, я слишком легко сдалась.

Он удовлетворенно стонет.

— Скажи это полностью, детка.

— Поцелуй мой клитор, пожалуйста.

Ненавижу себя, но сейчас мне нужно кончить больше, чем следующий глоток воздуха, и я готова поступиться своей гордостью, если это означает снова почувствовать его язык.

Я чуть не вскрикиваю, когда он прикусывает комочек нервов между зубами. Его пальцы не замедляются, непрерывно проникая в меня, пока он вылизывает меня, обводя языком чувствительный бутон так, что мои бедра неудержимо дрожат.

Понимаю, что крепко держу его за волосы и направляю его лицо глубоко между своих ног, только когда он опускается на колени у моей киски и издает чувственный смех, который отдается у меня в животе.

Оргазм подкрадывается ко мне быстрее, чем может выдержать мое тело, и я с тихим стоном запрокидываю голову.

Сильнее дергаю его за волосы, и он ускоряет темп.

Через несколько секунд он отстраняется и, глядя мне прямо в глаза, говорит:

— Не кончай до второго куплета.

Что?

В этот момент его ладонь отпускает мое бедро, ложась на клавиши пианино.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, но в следующую секунду его рот возвращается к моему клитору, и я понимаю, что он не собирается мне отвечать.

Мелодия, которую он играет, кажется знакомой, но только когда мой оргазм достигает точки невозврата, я узнаю ее.

Он играет «Я все еще твой».

Я чувствую, что теряю самообладание.

— Кейн, я...

— Подожди. — Он погружает пальцы глубже в меня, оставляя без внимания клитор, покрывая поцелуями весь мой таз, чтобы сдержать меня.

— Я не могу...

Вцепляюсь в пианино под собой, едва дыша, пока он играет нашу песню.

По крайней мере, мне хотелось бы думать, что он написал ее обо мне.

Я теряю контроль над собой к тому времени, как он начинает петь припев. Слова песни проносятся у меня перед глазами, задевая струны моего сердца и лишая самообладания.

Ты не моя.

И это нормально.

Но мне все равно, не все равно.

Издалека.

Ты не моя.

И это нормально.

Но я все еще твой.

Сейчас и всегда.

Как только заканчивается припев, он проводит языком по моей щели, интенсивнее двигая пальцами, позволяя мне кончить ему на лицо.

И я кончаю.

Кончаю так сильно, что отключаюсь от своего тела, бьюсь в конвульсиях и достигаю такого уровня удовольствия, которого, боюсь, человеческое тело выдержать не в состоянии.

Изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание, но получается только наблюдать, как моя грудь бешено вздымается и опадает. Я уверена, что достигла пика, пока он не прижимается зубами к моему клитору в последний раз и не поднимает меня еще выше, чем прежде, и мои соки стекают между моих ягодиц.

Я едва могу удержать равновесие, мой оргазм угасает, забирая с собой все силы. Рука, на которую опиралась, дрожит, и, похоже, это сигнал Кейну снять мои ноги с плеч.

Это только что произошло.

Я знала, что была голой, когда он уткнулся лицом мне между ног, но я не осознавала этого так, как сейчас. Неужели сейчас тот момент, когда я собираю с пола свою одежду, достоинство и гордость и убегаю?

Что именно должна делать девушка, испытавшая умопомрачительный оргазм на пианино?

Видимо, он заметил мой внутренний монолог, потому что делает шаг вперед, беря меня за подбородок одной рукой и крепко целует в губы.

Следующее, что я помню — как он снова заключает меня в объятия, словно я невесомая, и мы выходим из комнаты.

Вот я голая в коридоре. Дреа и Скар легко могли бы увидеть, как Кейн несет меня, если бы только открыли двери своих спален. Никогда не чувствовала себя такой уязвимой.

Я обвиваю его шею руками, наклоняюсь вперед и шепчу:

— Что ты делаешь?

Он прижимается губами к моему уху, его голос полон желания и грязных намерений.

— Ты же не думала, что я закончил с тобой, не так ли?