Глава 56

Алмаз

И вроде бы даже мне удалось наладить мою жизнь после всего того говна, которое опять приключилось… Вернее не так… Не мне, Руслану… Все это заслуга большого профессионала, верного друга и просто хорошего парня Руслана… Что я не скурвился, не согнулся… Что несмотря на то, что все фирмы разорвали со мной рекламные контракты после истории с тюрьмой, он так смог организовать и держать на плаву наш бизнес, что мы все равно богатели… Но все это-внешняя сторона. В душе была дыра. Настоящая Марианская впадина. Мне было плевать теперь, сколько у меня денег. Конкретно мне самому надо было мало- нормальная еда, груша для битья и желательно зал для тренировок в пешей доступности, удобные кроссы на ногах… Сейчас я уже хорошо понимал, что всё бабло, которое я зарабатывал, было важно исключительно в выражении тех возможностей и той жизни, какую я мог дать своим родным, Камиле… А сейчас нет ни родных, ни Камилы… На хера мне деньги… Вот только срабатывало правило Руслана, который всегда говорил даже про самых ничтожных, сгубивших свою карьеру, но дико распиаренных и продолжавших богатеть, словно на холостых оборотах, бойцах: «тяжело стать сказочно богатым и сказочно популярным. Но еще тяжелее вернуться из этого состояния обратно»… Так что из тюряги я вышел все таким же скандально обеспеченным и скандально популярным… Еще на зоне решил для себя, что из России уеду. Здесь меня больше ничего не держало- только боль. Решил пойти уже проторенным путем- обратно в Орландо, где все знакомо, где по факту мой дом- почти десять лет жизни провел там, как-никак, пока не ввязался в эту авантюру с Капиевым и его файт-клубом… Я отказался общаться с родителями, просто убрал их из своей жизни, щедро откупившись деньгами. Наверное, им было обидно торчать часами у дверей СИЗО в ожидании моей реакции на их желание увидеться… Не было желания, ни малейшего. Я открыл им личные счета с кучей бабла и закрыл для себя эту тему навсегда. Ужасно, наверное, но лучше так, чем снова посмотреть в глаза отцу и оскорбить его такими словами, что потом самому будет стыдно смотреть на себя в зеркало. В конечном итоге, все это ведь было ради денег. Получайте. За что боролись, на то и напоролись… С Мадиной мы тоже развелись. Разошлись по-мирному. Ну как по-мирному. Для меня это означало, наконец, избавиться от нелюбимой женщины рядом, для нее- унести с собой огромную часть моего состояния… По хер. Пусть хоть все забирают… Они найдут деньгам достойное применение…

А вот Она гордая, не притронулась даже, даже не попросила ни раз выписки со счетов- банально чтобы понять, сколькими средствами располагает из того, что я ей оставил. От этого почему-то было больно… Все, что была связано с Камилой, отныне было больно… Начиная от этой боли в сердце, которую теперь ничем не заполнишь, заканчивая банальной и грязной болью в паху, потому что я все равно хотел ее… Даже сквозь годы, сквозь разделяющие нас расстояния… Стоило только закрыть глаза и вспомнить ее тело, вспомнить ее дыхание. Вспомнить ее всю, когда мы были на грани того, чтобы снова слиться, и член начинал жить своей жизнью… Но самое ужасное, что эту боль я не мог компенсировать даже механическим трахом с другими бабами… Потому что не получалось закрыть глаза и думать о ней, когда всё не то- запах не тот, дыхание не то, стоны не те… Скакал с телки на телку в поисках идеального суррогата, который бы сгодился именно на то, чтобы молча лежать и принимать меня, пока я мыслями там, в Ней… Чтобы минимально было ее участия, просто тело, которое бы не раздражало, не воняло чужой женщиной, желательно вообще бы не имело запаха… Я даже для этого заставлял всех своих баб тщательно мыться в душе перед сексом. А потом давал им побрызгать Лалины духи. Вот такой придурок конченый. Псих. Знали бы журналюги, вот бы накатали на меня памфлет… Кстати, Барби тогда неплохо справлялась с такими обязанностями, но только где теперь та Барби. Ускакала с папиком новым, как только я попал в тюрягу… Что и было ожидаемо, конечно. Я и сам не держал.

В США было все знакомо, проторено, тем более, что там светили очень хорошие предложения от второй самой популярной файт-площадки, конкурента капиевского клуба в Дубае, который после его ареста приказал долго жить и теперь все ошивающиеся в его орбите люди устремились в Лос-Анджелес, пытать счастье за морем… Мне предложили фантастические условия- стать одним из управляющих партнеров этой площадки MMA, то есть непосредственно влиться в бизнес… Им нужно было, видимо, громкое имя с другого континента, к тому же в США смешанные бои был прежде всего шоу, а не реальным местом, где бы можно было по достоинству оценить свои кулаки… Для поддержания популярности и интеерсу публики нужны были постоянные интриги, скандалы, истории. А я был просто ходячим скандалом… Я подходил на роль вот такого яркого бойца с противоречивой репутацией… Сам себе усмехался. Докатился, Алмаз. Ты и скандалы… «Буйный», «Неудержимый»- меня называли по-всякому и постыдные, как по мне, факты биографии в виде моих отсидок и разборок на ринге и вне его превозносили как достоинство.

Успех в работе, однако, не избавил меня от то и дело накатывающей депрессии… Сколько раз я порывался все послать на хер, но Руслан не давал… И я чувствовал, что обязан ему, что должен делать так, как он говорит, потому что этот человек посвятил не многим- не малым все свою жизнь моей карьере, а я ее то и дело норовил просрать из-за своих любовных драм… Мы купили два дома по соседству на побережье в Орландо. Хорошее место и для тихой, размеренной жизни, и для тренировок. Переезжали в ЛА на сезон, когда был бой… Ненавидел этот город… То ли стар для него стал, то ли просто это все не мое… Мне бы туда, в горы, к обрыву…с Ней… Но зачем об этом сейчас даже думать…

Наверное, поэтому я его простил, даже когда узнал, что он на связи с Камилой, что время от времени сливает ей то, как у меня дела… Случайно увидел их переписку и первое, что почувствовал- дикую ярость… Хули он писал Камиле? Бесцеремонно открыл телефон и стал читать, прокручивая вверх. Все обо мне… Она спрашивает… Все время спрашивает… И пока было следствие, и пока в тюряге был, и теперь… Давно, правда, не спрашивала… Вот, за два месяца первая смска пришла сегодня, ее и увидел. Бляя… И зачем я только это увидел… Я навру, если скажу, что факт наличия у нее ко мне интереса после всего не разлился по моим венам приятной волной удовольствия… Конечно, мне было… важно, что ей не посрать… Вопрос был в другом. Я запретил себе думать о ней, запретил себе лезть в ее жизнь, запретил себе думать, что имею на нее хоть какое-то право… Оборвал все связи с ней, преднамеренно укатил на другую часть света, чтобы физически дистанцировать себя от нее… А тут такой соблазн… Наличие канала связи, мать его… Вот она, в сети, на другом конце… И мой конец так реагирует, что впору пойти и передернуть… Только не поможет…

— Если бы ты ни был моим другом, я бы назвал тебя крысой и сукой, Руслан, — так и сказал ему, когда тот зашел и вопросительно уставился на то, как я рыскаю в его телефоне… — Не говоря уже о том, что ты на связи с моей женщиной за моей спиной… У нас на Кавказе и не за такое бы тебя кастрировали…

— Она больше не твоя женщина, Алмаз. Ты все время забываешь… — Руслан знал, как нокаутировать меня словами… Больше ничего объяснять мне не стал.

Ужаснее всего было то, что он, сука, прав… Пошел снова бить грушу… С недавних пор я взял себе на попечение четверых молодых бойцов… Позанимался с ними хорошенько, поспаринговался. Они приезжали три раза в неделю и проводили с нами интенсивные тренировки почти весь день. Для меня- новый опыт, новая возможная карьера наставничества. Для них- возможность прикоснуться, мать его, к «легенде». Звучало помпезно, но позиционировалось в их кругах именно так… Глобально же я ввязался в это, потом что просто хотел в перспективе иметь возможность просто соскочить на тренерство, без всех этих громких шоу, так изматывающих морально и физически.

— Пойдем сегодня проветримся, хочется кого-нибудь трахнуть, — сказал Руслану, вытирая пот с торса после очередной изнурительной тренировки…

Тот усмехнулся. Как-то знающе. Меня всегда эта его ухмылка раздражала…

— Чего, опять не в духе, Алмаз? Фотки Ее шерстил в интернете?

— Иди на хер, Руслан… — он знал о всех моих повадках лучше, чем я сам.

— Алмаз, определись уже… Она либо нужна тебе, либо не нужна… Так же невозможно… Ты сколько раз в неделю проверяешь поисковики, забивая ее имя? Когда ты не находишь про нее ничего нового, ты злишься, когда находишь, тоже злишься… Ну сколько это будет продолжаться… Страдаешь- поезжай к ней… Либо забудь, выкинь… Я не знаю, что между вами произошло, но глобально это уже не смешно, ни в какие рамки не лезет… Ну хорошо, трахнешь ты очередную телку, а потом? В твоем возрасте надо иметь как минимум постоянную партнершу, я уже молчу про семью, детей…

Он осекся, понимая, что сболтнул лишнего… Да, у меня ведь типа была и семья, и дети даже намечались, только я все просрал…

— Ничего, Руслан, не напрягайся так, а то такое ебало сделал, что сейчас заплачешь. Поверь мне, этим ты меня не зацепил… женитьба на Мадине была ошибкой. Рад, что она послала меня на хрен, как только оклемалась и надеюсь, у нее теперь все хорошо… Так что в чем — в чем, а в этом драмы никакой нет…

Руслан фыркнул,

— Еще бы, нехорошо. Сколько ты ей оставил бабла? Миллионов десять? Неплохо так, побыть пару месяцев замужем и срубить такое бабло…

Мне не было жаль денег на Мадину. Она правда изрядно настрадалась со мной. И я был уверен, не засунь я ее в такую тошнотворную ситуацию- не унизь своей страстью с Лалой, открытым романом с Барби, похуизмом в отношении ее тяжелой беременности, она бы никогда сама меня не оставила… Она любила меня той классической любовью, которую прививают нашим девушкам на Кавказе к своим будущим мужьям с самого раннего детства- обожание, покорность, смирение, желание угодить… Просто я этой любви не оценил, она мне на хер была не нужна… Мне было в стократ кайфовее гореть в жажде и ревности по Лале, изнемогая одновременно от презрения и обожания…

Руслан ничего не знал о нас, о нашей страшной правде, поэтому мои терзания казались ему просто битвой со стояком, залипанием на бывшей девушке… Он не знал всего того ада, который наваливался на меня, стоило только опуститься ночи — и я оставался один на один со своими мыслями о прожитых годах… Всю жизнь мне казалось, что я защитник, что я сильный, что я смогу постоять за тех, кого люблю, что я призван оберегать их… Когда уводил Лалу за собой, лишал ее права выбора и голоса, делал это, потому что был уверен в своих силах, думал, что знаю, как лучше… А ни хера я не знал… Получается, все эти годы это не я ее, а она меня защищала- от боли, от страшной правды, от того, чтобы в секунде от успеха сломать себе жизнь, не достичь той цели, к которой так долго шел… То, что я был вдали от Камилы, было связано не с тем, что она или я этого хотели, хотя я и не исключал, что после того, как наша страсть приобрела бы более насыщенную, выдержанную форму, переросла бы в более крепкий, семейный формат отношений, ее иллюзии относительно моей непогрешимости, ее обожание меня бы улетучились, уступив место горькому разочарованию, невольному пониманию, что это из-за меня она столько страдала, что ничего «такого» вовсе и нет во мне. Моя ссылка от Камилы была моим собственным наказанием… Приговором, который вынес себе я сам… Поэтому ни разговоры с ней, ни попытки замирения не помогли бы… Как не поможет и поиск новой постоянной подруги. Женщины, кроме нее, никогда не будут впредь существовать для меня в формате, выходящем за рамки простой формулы удовлетворения разовой, животной потребности… Вот только объяснять все это Руслану я не собирался… Не его это дело…А потом произошло то, чего я никак не ожидал… Что в очередной раз перевернуло мою жизнь, разделило ее на вехи…

Был обычный декабрьский день. Здесь о приближении нового года и рождества говорили только украшенные улицы и передние дворы домов. А так-лето круглый год… За это и любил эти края… Если только не считать ураганов, но и к ним привыкаешь со временем…

Зашел Руслан. Какой-то неестественно бледный, странный. Словно колебался, не знал, говорить мне или нет…

— Алмаз, тут такое дело… Я сейчас смотрел российские новости… Там… трагедия… Ну или не знаю, как это правильно назвать… Короче, где-то там, недалеко от вашего села, строят отель горнолыжный… Так вот, сошла мощная лавина после серии подземных толчков…

— Плохо, — сухо ответил я, — но это ведь не редкость в горной местности. Какой идиот вообще будет строить отель в таком месте? У нас горы другие, вечно то сели, то оползни, то лавины, это тебе не Альпы… Кавказские горы в зоне повышенной сейсмической активности, потому что самые молодые, потому что на стыке тектонических платформ… Это все школьники в каждой селухе у нас знают… А эти не знали? Какие на фиг курорты… Кого они там катать собрались, баранов? Поделом… Главное, чтоб людей мало пострадало…

Руслан смотрел на меня как-то нехорошо… Не понравился мне тогда этот взгляд.

— Она там, Алмаз… Она строит этот отель… И она, судя по всему, сейчас погребена под лавиной… Идут спасательные работы, но… Пока тяжело что-то сказать… Никто не знает, есть ли выжившие… Что вообще на местности происходит, так как снегопад не прекращается и видимость почти нулевая.

Я попросил его повторить. Не поверил. Сердце пропустило несколько ударов. Нет. Нет. Ну нет. НЕТ!

Подбежал к нему и схватил за шкирку.

— Ты сейчас пиздишь?! Это шутка такая тупая? Хули ей делать в горах? Она в Дубае прекрасно живет, все у нее заебись!

— Алмаз, я не вру… Сход лавины произошел полчаса назад. Вон, включи новости… Крутят с пометкой «срочно»…

Я начал судорожно тыкать по переключателю пульта, пытаясь отыскать российский новостной спутниковый канал. Телевизор я особо не смотрел, так что то и дело нажимал на проклятом пульте что-то не то, заходил в какие-то дурацкие меню и прочую херню, которыми сейчас натыкивают современные смарт-телевизоры непонятно, зачем.

Плюнул на это дело, отшвырнул пульт об стенку. Залез в новостную ленту в телефоне. Правда…

— Ну-ка, давай, набирай ее быстро! У тебя же есть ее номер! Давай, при мне!

Я даже не говорил, я просто орал…

Он молча выполняет то, что я «прошу» — на другом конце «абонент не доступен».

И тогда, конечно, я делаю то, что должен был сделать еще, сука, пятнадцать лет назад… Я быстро хватаю из сейфа бабки и паспорт и выбегаю в машину, на ходу заказывая себе срочный вылет в республику. Никаких на хер регулярных рейсов через Москву — чтоб самолет сразу прилетел туда, как можно быстрее… Цена вопроса не имеет значения, даже если придется вывернуть все карманы… И да, удовольствие дорогое, но, сука, речь идет о моей Лале… О моей жизни… Если бы я пятнадцать лет назад вот так бы наплевав на все, даже на ее мнение, делал бы то, что было на сердце моем, может и не было бы сейчас всей этой адской боли между нами…

Деньги, конечно, творят чудеса. Я был на месте менее, чем через десять часов… Все это время в полете молился, чтобы к прилету спасателям удалось-таки добраться до отеля, удалось спасти… Ее… Да, конечно, я эгоистично думал сейчас только о ней… И мне даже не было за себя стыдно. Пусть о других думают их родные. Для меня, как всегда, была важна только Лала. Только Она. Было, есть и будет…

Но не хрена… Эти идиоты никак не могли наладить работу, вроде бы и копошились вокруг, а опыта никакого, не сталкивались с такими ситуациями никогда… Лавины и оползни бывали регулярно, но тут людей-то не было особо. Села специально так строили, чтобы над ущельями, чтобы снег не завалил… Так что максимум, на что был способен наш МЧС- расчистить через пару дней дорогу от засыпавших ее булыжников. А пока не расчистят-извольте добираться вплавь… Запросили помощь Москвы, вроде бы должны вот-вот прилететь. Стоит Тортыбеков, сразу его узнал, сраный турист-сенатор, пересекался с ним пару раз на официальных мероприятиях, еще до тюрьмы, когда в фаворе у властей был, неприятный, самоуверенный типок. Хули он здесь? Хотя как же, он же у нас, сука, главный по туризму… Горнолыжный курорт, епт… На земле, созданной из оползней… Ладно бы приехал какой-нибудь Иван Иванов из Центрального административного округа Москвы, но этот то типа местный… Куда он смотрел…

Подходит ко мне деловито, протягивает руку…

— Какими судьбами? Неравнодушное сердце? Сейчас нам нужна любая помощь… — говорит высокопарно-пиздоболисто, как они умеют, гребанные политиканы…

— Любая помощь, говоришь? Слышь, паренек?! — окликаю стоящего ближе всех ко мне парнишку из числа спасателей, — а принеси-ка нам пару лопат…

Тартыбеков смотрит на меня непонимающе, а когда я протягиваю ему вторую лопату и сам невозмутимо подключаюсь к группе мужчин, которые пытаются прорыть тоннель ко входу в отель, вынужден взять ее и тоже изобразить какую-то деятельность.

— Что, решил снова счастье попытать на любовном фронте? — выдает мудила…

Ооо, да тут все серьезно… Как же я сразу-то и не подумал, что не зря он тут так пыжится героем, не зря Камила вовлечена в проект… Очередной женишок нарисовался. И вдруг по телу ток ярости. А вдруг не нарисовался… Вдруг уже давно рисует… Узоры языком по ее голой спине…Вдруг она с ним… А что, я ведь сам дал ей свободу… А она завидная партия.

— Ты, я смотрю, тоже не прочь? — сохраняю хорошую мину при плохой игре… И тут же отворачиваюсь от этого урода. Мне сейчас на него насрать, даже если завтра у них свадьба будет пышная… Сейчас мне важно найти Лалу, вытащить ее из этого дерьма, отогреть… Убедиться, что она жива-здорова и спасена… Остальное неважно… Я и не собирался снова возвращаться в ее жизнь, не собирался питать ненужными иллюзиями ни себя, ни ее…

С одеждой я, конечно, не рассчитал… И хотя ребята и снабдили меня какими-то своими куртками, ботинками, шапками, холодно было чудовищно, даже мне, привыкшему в десятиградусный мороз ходить почти босиком, в шлепках перебежками до друганов в селухе…

Проблема была в том, что мы были у реки. У водоемов всегда намного холоднее, чем в официальных прогнозах погоды. Смело вычитайте еще три-четыре градуса… Мерзли все, усугубляло ситуацию то, что снегопад не заканчивался. А еще кто-то из умников-экспертов предвидел вторую серию толчков, поэтому сложилось ощущение, что большая часть трудящихся здесь хотела скорее свалить с этого жуткого места… И они реально как-то потихоньку рассасывались. С момента схода лавины прошли уже почти сутки… Меня все это потихоньку начинало вгонять в панику. Я все копал и копал, не обращая внимание на призывы отдохнуть и погреться у кострища. Лишь пил чай, который то и дело раздавали волонтеры из числа местных жителей. Раздражала крутящаяся вокруг пресса. Лучше бы так наши другие службы работали, а то только горазды собирать всякие сплетни- реальным трудом и не пахнет…

Когда, наконец, я уперся лопатой в твердое основание, похожее на стену, даже силы появились. Я уже не чувствовал от холода ни рук, ни ног, но времени на то, чтобы раскисать не было… Она там… И она ждет меня. Я точно знаю… Я должен был ей помочь… Хоть в чем-то хоть раз я же должен был помочь ей, сука…

Позвал остальных, говорю- вроде, добрались… А дальше помню все, как в тумане- прочищаю путь себе через большое окно в пол, залезаю и очень удачно- судьба меня вела к ней… Или сердце… Она лежала, одиноко свернувшись калачиком в неком подобии шатра из стекловолокна. Бедная моя девочка, губы синие, что-то шепчут нечленораздельное, руки крепко сжимает в кулаки, чтобы хоть как-то сохранить тепло… Смотрю на них, а они в маленьких порезах- это потому что утеплитель весь в стеклах. Хотел впитать в себя эту ее боль, забрать себе. Отшвыриваю лопату, которую так и продолжал инстинктивно сжимать, как сжимал последние пять часов работы, падаю к ней на колени, пытаюсь поднять ее быстрее, чтобы отсюда вынести, а руки и вправду меня не слушаются. Двигаю ими- не чувствую ни хрена. Кое-как подхватываю ее той частью, которая хоть что-то чувствует- выше запястий. Прижимаю к себе… А дальше замираю от ее слов сквозь бред… Она меня зовет… Она меня узнала… Как? Как такое вообще возможно? Зачем же ты, Лала, так сердце мое терзаешь… Как же больно, как же невыносимо больно- и морально, и физически…

Шепчу ей на ухо нежности, стараясь согреть дыханием ледяную кожу. Целую в висок, кайфуя от аромата ее волос, насквозь промерзших и все равно таких ароматных для меня, что аж дурманит голову…

Превозмогая боль и усталость выношу ее из окна, передаю по цепочки спасателям. Отдаю- и становится пусто… Так бы и держал ее, не отпускал… Прямо возле сердца… Нужно пойти, посмотреть, кто еще есть в доме… Времени в обрез. Мы в эпицентре завала, как никак, в любой момент может опять накрыть… Не успеваю ничего сделать, потому что накрывает теперь и меня. Какой-то гулкой, щемящей пустотой с болью…