Глава 18. Притирание

Виктория

Мягкие лучи солнца лениво пробирались в комнату, пуская зайчиков по потолку. Один из таких прикоснулся к моим ресничкам, щекоча и пробуждая от крепкого сна.

Сначала я расслабленно потянулась, открывая глаза и рассматривая белую пену на верхушке волн за окном. Какой красивый вид!

Ко мне не сразу пришло осознание, где я и как тут оказалась.

Судорожно сглатывая, вскакиваю с кровати и осматриваюсь. Кровать пуста, Аль-Мактум успел куда-то уйти. Меня охватила нервозность и необъяснимая подозрительность.

Я все еще была в одежде. Значит он не воспользовался моим положением пока я спала.

Выходя из комнаты я задержалась у Зеркала, чтобы посмотреть на свое отражение. Поправила взлохмаченные волосы, расчесав их пальцами. Вытерла глаза, чтобы они не выглядели такими заспанными. Сделала это непроизвольно, повинуясь внутреннему желанию выглядеть красиво.

В коридорах было все также тихо и безлюдно. Я сразу же направилась в комнату Мустафы, чтобы проверить как сын. В его комнате прибиралась служанка, но его самого не было. На мой растерянный взгляд, она смущенно объяснила:

— Эмир забрал мальчика на пляж, Госпожа.

— Спасибо. — я постаралась проигнорировать как она ко мне обратилась.

Легкие зажгло от разгоряченного воздуха. Аль-Мактум стремительно ворвался в мою жизнь снова, навязывая свои правила. Он ломал выстроенные мною границы. Ахмед завладел всем вниманием сына. Моего сына. Для него это было не более развлечением, для меня это была вся моя жизнь.

Две фигуры в плавках, большая и маленькая, сидели на песке у кромки воды, активно работая лопатками. Громкий смех сына оглушал даже на таком расстоянии, он так заливисто смеялся.

Я остановилась, чтобы понаблюдать за нами. Было страшно смотреть на них до дрожи. Они были такими счастливыми. Искрились как две новогодние игрушки на елке. Ахмед выглядел комично с зеленой лопаткой, в его руках она напоминала зубочистку.

Мне было страшно, потому что я хотела верить Ахмеду, моё сердце отчаянно хотело ему верить. Но голова напоминала каждую минуту, что мы для него не семья. Джанна в любой момент может родить ему ребёнка и мы отойдём на второй план. Станем не нужными, и тогда Мустафа лишится всего этого.

Будто чувствуя моё присутствие, Ахмед оборачивается. Повязка на его теле немного съехала и запачкалась песком.

Делаю над собой усилие, борюсь со страхом, и иду к ним.

— Мама! Смотри какой у нас дворец! — сынишка показывает на бесформенный, на половину размытый пласт мокрого песка с особой важностью. Я строю гримасу, как будто я удивлена, а Аль-Мактум издаёт утробный смешок. — Поможешь?

Сажусь на корточки перед ними, гладя сына по спине, стараясь избегать контакта с Ахмедом. Вчера он обласкал меня везде, где только можно пока я выпускала пар в его объятиях. Получился слишком интимный момент, горячее чем секс. Валяться под одеялом с раненым Эмиром — это вам не хухры мухры.

Вчера он четко обозначил, что знает, какую власть имеет на меня.

— Вика? — погрузившись в свои мысли, я даже не заметила, что Ахмед ко мне обращается. Вздрагиваю от бархатистости его голоса. — Ты в порядке?

— В полном. — коротко отвечаю Ахмеду и поворачиваюсь к сыну. — Ты завтракал?

— Да. — врет, не моргая, маленький разбойник. Он точно будет копией своего отца.

— Всего чуть-чуть твоего влияния, и он уже врет матери. — недовольно буркаю я, и подхватываю сына за руку. — Нужно поесть.

— Но он не хочет. — Ахмед усмехается и поднимается на ноги. Немного подвисаю при виде его в плавках. Мужчина раскачался за эти три года. Его спина определенно стала шире, плечи стали объёмнее и просто магически действовали на меня. Пропорциональные дельты и трапеции могли свести с ума любого.

По груди медленно скатывались капельки воды. Это напомнило мне как конденсат стекает по бутылке из морозильной камеры.

Накаченная грудь Аль-Мактума напоминала мороженое, хотелось её облизать.

Пришлось даже встряхнуть головой, чтобы отогнать наваждение. Наверное, голова дала сбой из-за долгого воздержания. Читая физика, регулируемая законами природы.

— Есть режим. — поджав губы, напоминая старую бабку, чеканю я.

Аль-Мактум вальяжно подходит и забирает у меня Мустафу, ставит его на песок, и подхватывает меня на руки, забывая о своём ранении. При соприкосновении с его голой кожей, через чур горячей и нежной, меня парализует. От него исходят возбуждающие волны с маленькими разрядами тока, от которого все моё тело напрягается. Соски набухают, практически разрезают ткань платья.

— Мне кажется, кто-то встал не с той ноги. — рычит он, и заходит вместе со мной в воду, заходя все глубже и глубже. — Нужно охладиться!

С этими словами он отпускает меня, и я с шумом плюхаюсь в воду.

От неожиданности я открываю рот и захлебываюсь водой. Какая жестокая шутка с его стороны!

Дезориентируюсь, пытаюсь выплыть, размахиваю руками в разные стороны. Меня охватывает дикая паника.

Руки Ахмеда выдергивают меня из воды и притягивают к себе, мужчина лишь смеётся с меня. Если бы у меня хватило сил, я бы утопила его прямо тут.

— Малышка, тут воды по колено Мустафе! Тебе стоило остыть, пар шёл из ушей.

— Смешно тебе? Смешно? — пихаюсь и кусаюсь, толкаю его и ударяю. Задыхаюсь от ненависти к этому эгоисту. — Ты… ты… Ненавижу!

В ответ он лишь наклоняется и целует, вот так при сыне простывает язык в мой рот. Поцелуй быстрый, но слишком горячий. От него Мустафа приходит в восторг.

— Мустафа, хочешь научу тебя плавать? — Ахмед как будто не замечает моих телодвижений, продолжает прижимать меня к себе. Сыну два раза предлагать не нужно, он срывается с места и бежит к нам на встречу, раскидывая руки в разные стороны. Он запрыгивает к Аль-Мактуму на руки.

Я чувствую себя злой ведьмой, которая мешает этим двоим развлекаться.

Мокрое платье противно прилипает к телу.

— У тебя лицо кислее лимона, Милая. — Ахмед подмигивает мне, выводя меня еще больше. Строит из себя примерно папочку, гнилая морда. — Ну что, Здоровяк, доплывем вон до того мыса?

+++

Мустафа был так счастлив, что я заставила себя проглотить обиду на Ахмеда. Он учил его плавать, заботливо удерживая на поверхности воды и объясняя, что нужно делать. Они резвились, как дикие кони, гарцевали на волнах, вызывая непроизвольную улыбку.

Мустафа — маленький предатель. Провел с Ахмедов совсем чуть-чуть и времени и уже готов был идти за ним на край света. А Аль-Мактум? Его заботили только развлечения. Но быть родителем, это не только хихоньки да хаханьки. Аль-Мактум не умел быть ответственным!

Во мне говорила ревность и негодования. Я постоянно ждала подвоха. Когда он снимет маску, закурит и скажет становиться на колени, чтобы удовлетворить желание. Его же интересует только это.

Когда на пляж пришёл Амин, я даже облегченно выдохнула. Было трудно сидеть на берегу и рассматривать, полуголого Ахмеда плескающегося в водице. Это было чистым издевательством. Не знаю за счёт чего я продержалась все это время.

Происходящее напоминало эротическую зарисовку, где очень накаченный мужчина обливался водичкой и демонстрировал все свои прелести. Плавки во время движения обтягивали его хозяйство, намекая на его размеры.

— Амин, отведи Мустафу на завтрак, Вика очень переживает, что я оставлю его голодным. — Ахмед становится серьезным, передает мальчика своего телохранителю, и поворачивается ко мне. — А нам нужно поговорить.

Амин забирает сына, они даже не спрашивают моего мнения. Сердце неприятно сжимается, теперь так будет всегда. Все решения будет принимать Ахмед, не интересуясь, что я думаю. Нужно привыкать. Смириться на благо сына.

Сглатываю. Обидно до колик в животе. А еще страшно.

— Я привёл его на пляж, чтобы его не было в доме и на территории около него, пока там прибираются за твоим дружком. — мужчина оборачивается и говорит грозно, из каждого слова так и сочится тяжелая ярость. Губы складываются в строгую прямую линию. — Зейд весьма жестоко вырезал всю охрану и несколько слуг. Нужно было убрать тела и реки крови. Думаю, зрелище не для ребенка.

У меня не находится слов, я лишь недоверчиво открываю и закрываю рот, не веря что он на такое способен. Но Ахмед не лжец, он бы не стал играть на этом. Слова меня шокируют.

Я немного отхожу от Ахмеда и поднимаю ракушку, подкидываю ее и кидаю в воду, пытаясь принять мысли в моей голове. Все это время Ахмед наблюдал за мной.

— Я снова совершил ошибку, не подумал, что он способен на это. Теперь же, я практически уверен, что он также убил Абду. — Ахмед делает несколько шагов ко мне и неприятно ухватывает за руку, оставляя синяки цепкими пальцами. — И с ним ты оставляла моего сына и просила называть его отцом? Чем ты думала?

— Может быть это не он? — не узнаю свой голос. Ахмед нависает надо мной, закрывая своей широкой спиной солнце. Получается весьма символично. С его волос на меня падают капельки воды.

— Конечно, хочешь посмотреть кино с камер? Триллер целый. — отрицательно, качаю головой, не желая смотреть, как Зейд убивает людей. Хорошо, что я не успела позавтракать, иначе меня бы точно стошнило. — Отлично. К обеду нужно собрать вещи, Вы переезжаете из дворца.

— Зачем? Куда? — напоминаю испуганного зайца, попавшего в капкан.

— Зейд уехал с Джанной, теперь она скорее всего все знает… а значит, скоро все узнают о Вас. — он тяжело вздыхает и зыркает так, что хочется закапать голову в песок. Он стискивает мою руку и угрожающе цедит, делая паузу после каждого слова. — Если ты сбежишь от меня еще раз, я откручу тебе голову. Она тебе все равно не нужна, ты ей не пользуешься.

Слова Ахмеда задевают меня.

— Правда? Я защищала своего сына! Его могли убить, ты мог сам его убить тогда в порыве ревности. Кто защитил бы нас? — вскрикиваю я, пытаясь оттолкнуть его. Но мои попытки тщетны. — Мне обещали, что меня казнят. Что я сгнию в темной камере. Ты женился на любимой женщине и был счастлив в браке! Развлекался с Джанной, пытаясь заделать маленьких наследников, не смей меня судить! Я делала все, что было в моих силах. А что делал ты? Так что, знаешь что, засунь свои слова сожаления, куда подальше.

Лицо Ахмеда меняется, заостряется. Что-то недоброе проскальзывает в зрачках.

Понимаю, что стоило придержать язык за зубами.

+++

— Пойдём, я тебе кое-что покажу. — Ахмед приобнимает меня и тащит к дворцу. Если я перестану передвигать ноги, то он просто потащит меня насильно по песку. Его же ничего не остановит. Он приводит меня в свой кабинет, закрывает дверь на ключ и усаживает на стул перед столом. — Хочу показать тебе интересное кино, тебе понравится.

Мужчина достаёт из стола папку и кидает ее передо мной, несколько листков из нее разлетаются в разные стороны.

В Толстой папке на самом верху лежат фотографии в большом размере со мной. На них я абсолютно голая в разных позах перед Мусой, на всех снимках у меня томно закатываются глаза, я словно в оргазме. На них видны все детали, мои родинки, маленькие шрамы. Я оголена полностью. На некоторых снимках призывно торчат соски.

Меня передёргивает от такого зрелища, и я тут же откладываю их в сторону.

— Не нравится? — с прищуром спрашивает Ахмед, разглядывая моё выражение лица. Его заводит от этих фотографий, трясёт от ярости. Лицо белеет от неконтролируемого гнева. Понимаю, что ему очень неприятно смотреть на фотографии. — Ты дальше смотри. Там еще интереснее.

Дальше собраны фотографии доказательств, анализов. На них моя одежда с пятнами спермы, отпечатки пальцев на одежде Мусы, мои волосы были в его постели, один даже запутался вокруг его члена. Множество фотографий со всевозможными деталями, которые подтверждали мою связь.

— Подожди, есть и покруче. — Аль-Мактум поворачивает ко мне ноутбук и включает подборку видео. У меня начинают предательски неметь руки от происходящего в занимательном кино.

Там все рассказывают в подробностях, как я спала с Мусой. Отвратительно зрелище.

Муса в подробностях рассказывал обо мне, как я что и делала, что ему говорила и как упрашивала отомстить Ахмеду. Он описывал о моих пристрастиях, говорил о моем теле. От всего этого кружилась голова. Как этот человек мог так много знать обо мне?

— Найди мне зацепку — доказательство? — испытывающее спрашивает он. — Там еще двадцать видео, на которых рассказывают, что видели тебя с ним.

Опускаю глаза, и захлопываю ноутбук.

— А я искал зацепки. Нанимал новых людей, сторонних, чтобы они нашли хоть что-то. — Ахмед из стола достаёт еще одну папку и бросает ее поверх первой. Я сидела на стуле, теребя платье.

— Но я не спала с ним.

— Когда ты сбежала, я считал, что это окончательное подтверждение твоей вины. Но я продолжал искать, боялся что кто-то свернёт твою глупую шейку. — Аль-Мактум делает паузу и шумно выдыхает. Замечаю, как вокруг глаз пролегают напряженные морщинки. — Кто-то научил Мусу все говорить, заставил выучить речь. Через три года она стерлась из его памяти, и он стал забывать, что говорить. — Ахмед закуривает. — А значит, все материалы, собранные здесь — хорошо организованная постановка.

— Кому это нужно? — я не стала озвучивать, что единственный человек, которому это было нужно — его дорогая и любимая жена.

— Желающих в принципе много. — честно отвечает мужчина, выпуская дым. — Но подделать все мог только Рафхат.

Вспоминаю страшного мужчину, который приезжал за верблюдами в пустыню. Неужели Джанна и его подговорила против меня? У этой Дряни длинные щупальца.

— Знаю, о чем ты думаешь. Но это не Джанна.

— Конечно же, это не она. — фыркаю я. Моя реакция его смешит.ъ

— Рафхат бы не послушал Джанну. Он предан только моей семье. — с нажимом говорит мужчина, и у меня слегка лезут глаза на лоб. — А значит, это либо мой отец, либо Амир. Или же они организовали это вместе. И теперь, есть только один пусть, чтобы защитить Вас. Заявить о том, что у меня есть наследник. Первенец Аль-Мактумов. Престолонаследника не посмеют тронуть.

— Престолонаследника? — ошарашено переспрашиваю я. Мустафа не может быть наследником. — Но он МОЙ СЫН. Наследник Амир… и…

— Ты дура? — Ахмед поднимет вопросительно брови, подпирая лицо рукой, удерживающей тлеющую сигарету. Он продолжает на меня смотреть как на маленького ребенка. — Он МОЙ сын, а поэтому, пока у Амира не родится сын, Мустафа законный его наследник.