Глава 29. Джанна

Виктория

— Где ты сейчас, Ахмед? — спрашиваю одними губами, кутаясь в платок и вдыхая запах дождя. Ветер разносит капельки всюду, не оставляя меня сухой. Сейчас для меня эта свежесть — спасение.

— Не переживай так, это все спектакль. — успокаивает меня Лиза, откладывая в сторону фотографии Джанны и Ахмеда, счастливо перерезающих красную ленту у новой станции на заводе. — Скоро все закончится.

— Тебе легко говорить, не твой муж счастливо гуляет… — переминаюсь с ноги на ногу. Стоило один раз увидеть фотографии, и все — они запечатлелись в моей памяти, не оставляя меня в покое.

— Ты ему доверяешь? — Лиза по-разному меня успокаивает. Все эти недели она следует за мной как тень, не давая остаться наедине с чёрными мыслями, съедающими меня изнутри.

— Не знаю. — честно отвечаю подруге, смахивая слезу. — Я уже ничего не знаю.

Несколько недель назад перед своим отъездом в провинцию Эмирата, где был один из самых крупнейших заводов, Аль-Мактум предупредил меня о странном плане. Я постоянно прокручивала в голове наш разговор, находя в нем утешение, уверяя себя в том, что все происходящее часть плана.

В тот день у меня перехватило дыхание, когда я увидела охапки цветов в нашей комнате. Массивные корзины с белоснежными розами и душистым жасмином стояли на полу, занимая всё пространство. Дикий аромат сваливал наповал. У меня закружилась голова от сладкого запаха.

Мне никогда не дарили такое множество цветов. Улыбка тронула губы непроизвольно. Стало невероятно тепло.

— Никогда не выбирал и не дарил цветы никому. — Аль-Мактум бесшумно подкрадывается со спины, обнимая меня за талию и впиваясь жаркими губами в нежную кожу на шее. — Надеюсь, тебе понравились.

— Очень. — честно говорю я, вытягивая веточку жасмина и крутя в руке, наслаждаясь ласками мужчины. В его внимании я готова греться как в солнечных лучах. — Мне никогда не дарили цветов. Если быть честной, кроме скромных букетов от родителей мне вообще мало что дарили.

— Я засыплю тебя цветами, Виктория. — Аль-Мактум продолжает терзать меня зубами. — Разговор есть, Малышка. Серьёзный разговор.

Напрягаюсь всем телом тут же. Он мало, когда начинал так разговоры. Значит хочет обсудить что-то серьезное. Опускаю глаза вниз. Трудно смотреть в зеленые глаза.

— Мне придётся уехать на пару недель, чтобы решить проблемы на нашем нефтеперерабатывающем заводе. Есть вариант заключить крупный контракт на реализацию нефтепродуктов. Если реанимирует завод и успеем к нужному сроку, то контракт в наших руках. — Ахмед обходит меня, переступая через корзины с цветами. — Я бы хотел взять тебя с собой, но не могу по двум причинам… Первая, Мустафу нельзя оставлять одного. Безопаснее всего ему быть во дворце. Здесь его никто не посмеет тронуть. И вторая… — Ахмед тяжело вздыхая, говорит со мной, не оборачиваясь. — Нам не протянуть сейчас без финансовой поддержки семьи Джанны.

Ничего не говорю. Молчу. Мне не хочется, чтобы то, о чем я думаю стало реальностью. Молю Бога, что он скажет, что станет финансово тяжело или нужно что-то продать. Все что угодно, но только не то о чем я думаю.

— Не буду ходить вокруг до около — мне будет необходимо сделать вид, что я бросаю Вас с Мустафой и принимаю её условия. — Мужчина оборачивается и смотрит на меня очень серьезно. У меня возникает ощущение, что он репетировал эту речь. — Несмотря на все происходящее, между мной и Джанной ничего не будет ни при каких условиях. У нас с Амиром есть план.

Оседаю в кресло, обнимая себя руками. Даже не хочу представлять, что эта рыжая тварь может оказаться рядом с ним. Будет трогать его и называть «своим». Даже этого будет для меня достаточно.

Ахмед подходит и приседает передо мной, проводя ладонями по ногам. После чего целует колени, прислоняясь лбом.

— Мне самому не нравится это, Малышка. Но нужно протянуть две недели до заключения договора. И еще у нас с Амиром есть подозрение, что отец Джанны годами обманывал отца, приватизируя собственность Эмирата. Если мы найдём доказательства, то аннулируем их права и посадим. Но нужно, чтобы он начал финансовую активность. — головой я понимала, что ему и самому решение не далось легко, но на сердце все равно было тяжело и раздирающе грустно.

— А если план не выгорит? Что тогда? — спрашиваю его, стараясь скрыть дрожь в голосе. Вот к чему цветы, умаслить меня.

— Выгорит. — убежденно говорит Ахмед, усмехаясь и приобретая хитроватый вид. — Ты же знаешь, что я могу быть убедительным?

— Если ты будешь играть роль примерного семьянина и Эмира, то куда нам уехать с Мустафой? — говорю с ним сухо. На душе кошки скребут. Хочется плакать.

— Никуда. Ты даже не заметишь ничего. — он взял моё лицо в свои руки, заставляя смотреть ему в глаза.

— Сомневаюсь. — выдавливаю, качая отрицательно головой.

— Не сомневайся ни секунды. Чтобы ты не видела, все иллюзия!

Я повторяла себе эти слова, рассматривая вырезки из газет и статей, где Джанна и Ахмед были такими счастливыми.

— Это всего лишь иллюзия, Ви. — повторила я.

+++

«Ты мне всюду мерещишься. Ведьма. Не могу без тебя.»

Короткое и для кого-то может быть грубое сообщение вызывало у меня дикий прилив нежности. Только Ахмед мог так передавать свои чувства. Через грубость. Самый закрытый человек. От этого весточка была ценнее.

Я печатаю сообщение, а потом стираю. Мне так много хочется ему сказать: и что скучаю, как сильно люблю его, и что хочется, чтобы он был рядом, и самое главное — чтобы Джанна была подальше от него. Это беспокоит меня больше всего. Дело не в моем доверии к Ахмеду, дело в отсутствии доверия к Джанне.

Вздыхаю, откидываясь на кровати и раскидывая волосы по подушкам, прижимая к груди телефон, пытаясь придумать, что можно написать Аль-Мактуму в ответ. Чувствую себя школьницей, ведущей любовные переписки. Хочется передать через слова все мои чувства, поддержать, передать как скучаю. Сделать все правильно.

— Как же я соскучилась. — говорю вслух и закрываю глаза, не в силах сдержать щемящей тоски в груди.

— Я тоже, Малышка. — в голове раздаётся его голос, пронизывает насквозь. Представляю, как он касается губами моего виска, как зарывается носом в волосы. Прикасаюсь пальцами губ, вспоминая его поцелуи. — Две недели показались мне целой вечностью.

Голос был таким реалистичным. Открываю глаза, решая наконец-то, что напишу ему. Резко открываю глаза и вздрагиваю, улавливая движение в дверях в спальню. На пороге стоит Он, скрестив руки и внимательно рассматривая меня.

— А…а? — теряю дар речи, не веря, что он реален, а не плод моей фантазии. Мужчина улыбается, наслаждаясь моими эмоциями. — Но как?

— Решил все бросить и примчать к тебе. — говорит он, отталкиваясь от стены и приближаясь к кровати. — Не мог больше и ночи без тебя. Не выносимо.

— Ты не мираж? — радостно спрашиваю, вскакивая на ноги и запрыгивая на мужчину, пропахшего сигарами. — Мне не чудится?

— Потрогай. Проверь. — шепчет он, опуская мою руку на каменный член. Глаза округляются сразу же. Его боец готов, словно так и ждал меня. — Чувствуешь?

Из моей груди вырывается довольное урчание.

— Как ты оказался здесь?

— С помощью открытия Генри Форда — на машине. — Мои вопросы мало волновали Ахмеда, мужчину больше интересовало моё платье. А если быть точнее, то как бы его стащить с меня. Первые секунды он искренне пытался его снять. И не добившись результатов, стал просто раздирать.

— А где Джанна? — прикрываю руками грудь, которую Аль-Мактум уже успешно оголил. — Тебе удалось решить проблемы?

Ахмед вздыхает и перехватывает мои руки, разводя из в разные стороны.

— Какая ты занудная… — протягивает он, жадно рассматривая меня. От его взгляда на душе становится хорошо. Его глаза говорят намного больше слов. — Не хочу говорить про твою Джанну.

— Мою? — возмущённо шлепаю его по плечу. — Зануда? Ты уехал на две недели, создавал, надеюсь, иллюзию чувств к рыжей потаскухе. А я зануда?

Моё шипение его забавляет. В ответ он только присасывается к розовой горошинке.

— Если ты сейчас же мне ничего не расскажешь, никогда тебе этого не прощу! — извиваюсь как уж на сковородке под мужчиной, пытаясь вырваться из-под него. Навязчивые мысли не отступают, но притупляются, когда Ахмед начинает щекотать, потираясь колючей бородой о живот. Мужчины специально отвлекает моё внимание. — Ах…

Задыхаюсь. Проглатываю слова. Все мысли разлетаются в разные стороны от каждого его нового прикосновения.

Аль-Мактум покрывает моё тело поцелуями, пропитанными влажной страстью. Тяжелая грудь рвано и нервно вздымается, крича о бьющем внутри нее нетерпении. Оголодавший зверь хочет самку.

— Все разговоры потом, сначала супружеский долг. — у меня даже затылок покрывается мурашками от его бархатистого тона. Чистый афродизиак.

В нетерпении расставляю ноги пошире, обхватываю его торс, прижимаю сильнее к себе. Пытаюсь сдавить так сильно, как получится, наказывая за проведённые в волнении дни. Хватаюсь за ворот его рубашки, тяну на себя и распахиваю. Пуговицы отстреливаются в разные стороны, напоминая свистящие пули.

— Дикая кошка. — с придыханием подмечает Эмир, быстро избавляющийся от мешающей одежды. От соприкосновения с его телом я нагреваюсь до сорока градусов. Мужчина медленно с закрытыми глазами входит в меня, наполняя до отказа. Мы сливаемся, становясь одним целым.

Джанна

Мой отец был царской крови. Он мог стать Эмиром. К тому же у него были задатки, позволяющие править страной. Папа был умен, хитер и расчётлив, не зря он с такой лёгкостью заполучил практически весь Эмират. Старый Эмир даже не заметил, как отдал в руки нашей семьи всю Экономику.

К сожалению моего отца у него родилось две дочери, а он так хотел наследника — сына, кто мог бы продолжить его дело. С раннего детства он воспитывал нас с сестрой, вкладывая в наши головы постоянно, что и как мы должны были делать, чтобы успешно продолжить наш род.

Отец хотел, чтобы я стала женой Эмира и родила ему наследника, того кто продолжит род наших семей и наконец-то вернёт бразды правления в нашу семью. Меня отправили жить и учиться во дворец, чтобы мы с Амиром узнали друг друга получше и связали узами брака.

План отца успешно сработал. Братья Аль-Мактум быстро влюбились в рыжую девчонку, желая заполучить ее себе. Их интерес подогревала мальчишечья конкуренция. Они сходили с ума, пытаясь опередить друг друга в битве за ее сердце. Два родных и близких человека были готовы на все, лишь бы добиться меня.

Спасибо Зейду, он с особым наслаждением подогревал ситуацию, постоянно выдумавшая небылицы и подбрасывая их Амиру, заставляя его ненавидеть брата.

Все было бы замечательно, если бы не роковая ошибка. Жизнь решила меня поиметь, сыграв в злую шутку. Я влюбилась не в того брата. Такие похожие внешне, братья были абсолютно разные внутри. В моем сердце укоренился Ахмед, крепко пустил корни.

Отец учил меня, что единственное оружие, которое есть у девушки — ее красота и женская хитрость. Если правильно их использовать можно захомутать любого мужчину, превратив его в раба. Еще он постоянно твердил, что семья превыше любви и чести, деньги дарят прочную почву под ногами. В детстве я не понимала, что он имеет в виду. Но теперь все встало на свои места.

Я искренне пыталась побороть в себе постоянно саднящее чувство к Ахмеду, пыталась испытывать тоже к Амиру, но чтобы я не делала — все было без толку. В моей голове был только Ахмед, его улыбка и легкость. Закрывала глаза и видела перед собой, мечтала о поцелуи с ним.

В день, когда Амир должен был засватать меня, я вдруг поняла, что не смогу и дня прожить без его брата. Что мне страшно представить себя рядом с другим. На меня накатила страшная истерика. Я не смогла сказать ему да. Это была ошибка изменившая наше будущее, в тот день отец разочаровался во мне. Только сейчас я понимаю, какую глупость совершила. Важное быть любимой, а не любить. Амир бы любил меня.

Моя сестренка Джази воспитывалась отцом с детства, как выгодное вложение. — лучшая жена из всех, кого можно представить. Он отправил ее учится в закрытую школу, где не было ни одного мальчика. Так она не могла ни влюбиться, ни даже думать об отношениях. Джази была неопытным чистым листочком, на котором можно будет нарисовать все что угодно. Она должна была помочь укрепить наше финансовое положение и еще больше поработить Эмират. Но даже она разочаровала отца, сбежала с помолвки. Семья особо не искала ее, потому что после такого позора — лучше бы она умерла.

Измена Ахмеда, заставила меня повзрослеть и вспомнить все советы отца. Я сделала все правильно, красиво и обеспечила своей семье будущее.

Старый Эмир беззаветно любил меня, доверяя больше, чем своим сыновьям. Под обезболивающем он даже не замечал, как я подсовываю ему бумаги на подпись, он даже не подозревал, что постепенно отписывает все производство и все владения моей семье. Часть за частью. Мы искусственно отпили экономику, разоряли Эмират. Шаг за шагом. Амир с Ахмедом даже не замечали этого, потому что бумаги не проходили нигде официально.

Он защищал меня, не давал унижать. Какое было моё разочарование, когда он позвал меня к себе, чтобы сказать, что планирует одобрить развод. Он был готов признать мелкого выродка. Эмир забыл сколько лет я сидела у его постели и не давала сдохнуть в одиночестве. Видите ли, ему было жаль.

Мне вот было на жаль его, я просто в его чай добавила ядовитые цветки, отправляя его на тот свет. Никакого развода на их условиях. Ахмед сделает все как я захочу, он приползет на коленях, умоляя меня простить его слабость. И он приполз…

+++

Любовь заканчивается там, где начинаются обязательства перед семьей. Готов ли был он пожертвовать многовековой историей своего рода ради русской шлюхи?

Как видимо нет, потому что Ахмед показался на пороге моего дома, как я и предполагала. Напоминая побитую собаку, он попросил меня сопровождать его в маленьком турне. В такие сложные времена людям было необходимо видеть Аль-Мактумов сильными, браки крепкими. А главное, что Ахмед настоящий Эмир, исполняющий все заповеди.

Его Русская не могла в этом ему помочь, она только разочаровывала его, открывая глаза на происходящее. Я была бы глупа, если бы поверила ему на слово, но он предоставил мне нужные доказательства: отречение от престола Мустафы. Мальчик никогда не станет Эмиром, даже если у Амира никогда не будет детей. Русскую же он собирался отправить жить в пустыню, как жену покойного Зейда. Ибн Амра готовил для нее соответствующее жилье.

И конечно, он обещал мне наследника, к чему очень быстро мы и преступили. Ахмед старался каждую ночь.

Аль-Мактум очень старался вернуть моё расположение. Он никогда так за мной не ухаживал. Раньше я даже не знала: что он вообще способен на романтические поступки. Такой душка!

Мне постоянно хотелось смеяться. Потому что в моих хрупких, женских руках была вся власть, та самая о которой так давно мечтал отец.

Молодой Эмир и его брат были согласны на все, лишь бы я проявила к ним благосклонность. И это была не заслуга моего отца. Это было моих рук дело. Весь план был придуман и реализован мною.

— Ахмед? — привстаю на постели, откидывая в сторону одеяло, с наслаждением рассматривая наши голые тела. Забавно, но голый Аль-Мактум совсем не такой, как я его представляла. Мне он всегда казался крупнее.

Голова раскалывалась от шампанского.

Мужчина храпел и не подавал признаков жизни. Притомился. Я смутно помнила наши занятия любовью. От выпитого шампанского и от накала страсти перед глазами все расплывалось. Восхитительные эмоции взрывали моё сознание яркими вспышками.

Наливаю прохладной воды в стакан, чтобы утолить жажду. С каждым глотком мне становится легче, картинка перед глазами фокусируется. Постепенно, не сразу, тщательно приглядевшись замечаю фигуру в кресле.

— Кто здесь? — от страха не узнаю своего голоса. Сначала мне кажется, что это галлюцинация, но потом понимаю, что все реально. Дьявольские огоньки в глазах гостя говорят о нем многое. — Амир?

— Джанна. — ледяным голосом можно замораживать. По голому телу пробегает дрожь. — Я все ждал, когда ты придёшь в себя.

— Что ты тут делаешь? — пытаюсь найти хоть что-то, чем можно прикрыть наготу. Не понимая происходящего, снова толкаю Ахмеда, чтобы он проснулся. — Ахмед!