Глава 32. Любовь

Мы прощаемся с подругой, я не уточняю, что возможно уезжаю на совсем. Не хочется озвучивать вслух свой главный страх.

Садясь в машину, перестаю чувствовать конечности, даже не слышу вопросы любопытного сына. Ахмед так и не появляется, словно вычеркнул нас из жизни.

Успокаиваю себя, что он ждет, когда я сломаюсь. Хочет, чтобы я капитулировала и приняла все его условия. Только на этом и держусь. Я устала ему уступать во всем.

Дорога пролетает слишком быстро, не успеваю даже морально приготовиться к вылету. Машина останавливается у самого трапа новенького частного самолета. Рядом с которым стоит стюардесса в красном костюме, она машет мне рукой, лучезарно улыбаясь.

— Добрый день! — пропивает она при виде меня. Девушка выглядит шикарно. — У нас все готово к полету.

— Извините, Эмир здесь? — сейчас меня интересует только это. Единственное, что меня волнует. Она растерянно хлопает глазами, покрываясь красными пятнами от волнения.

— П-простите, нам не говорили, что Великий Эмир тоже полетит. — она видимо не правильно истолковывает мои слова.

На глазах начинают проступать первые слезинки. Я все испортила? Уничтожила семью глупым упрямством?

— Госпожа, Вам звонят. — водитель протянул мне мобильный, и я выдохнула, услышав долгожданный голос.

— Я не стал прощаться с Мустафой, чтобы он спокойно перенёс полёт. Скажи ему, что я очень его люблю. Приеду за ним чуть позже. — Ахмед говорил прерывисто, и я ощущала болезненное покалывание в области сердца от каждого его слова. — И еще, Ви… я буду очень скучать по Вам.

Я вдыхала разгоряченный воздух, желая провалиться под землю. Сюр. Происходящее не могло быть реальностью.

— Нам нужно лететь. — стюардесса дергает меня за руку. — У нас согласовано время прибытия, не можем опоздать.

Не успеваю очнуться, как оказываюсь в душном салоне с сыном, нам помогают пристегнуться. Происходящее не похоже на пустой фарс. Аль-Мактум и вправду провожает нас на мою маленькую родину. Продолжаю крутить головой, ожидая, когда покажутся зеленые глаза, но их все нет и нет. Стюардесса закрывает дверь в самолёт, и мы трогаемся на взлетную полосу.

— Мамочка, почему ты плачешь? Ты так и не сказала мне, куда мы летим?

Что ответить сыну? Мне ставится так плохо. Начинаю рыдать навзрыд, не в силах сдержаться.

Если я так люблю этого мужчину, то может быть стоило принять его таким, какой он есть? Как я могу переделать его, и заставить быть, таким как я хочу? Ахмед всегда был немногословным и решительным, делал все, как считает нужным. Так, почему именно сейчас я решила настоять на своём? И что в итоге?

Желанна ли такая свобода?

Я дура!

Самолёт взлетает, и я практически лишаюсь чувств. Маленькие ручки сына гладят меня по голове, пытаясь успокоить.

— Что происходит? — спрашиваю секретаршу, чувствуя как самолёт резко пошёл на снижение. — Мы что падаем?

Она не понимающе разводит руками. Я прижимаю сына к себе, не в силах уже даже плакать. В груди все печёт огнём. Печальный конец отношений.

Пилоту удаётся посадить самолёт в аэропорту. Увидя знакомые очертания невысоких зданий, внутри меня начинает происходить осознание. Правый глаз предательски дергается. Все становится для меня кристаллически прозрачным и понятным.

Когда мы доезжаем до амбара и останавливаемся у него, я уже успеваю отстегнуться и вскочить на ноги. К этому времени дверь уже открывается и в самолёте показывается взлохмаченный Ахмед с напуганным выражением лица: щеки заметно впали, глаза налились кровью, крылья носа судорожно подрагивали.

Мне безумно хотелось выцарапать ему глаза.

Не удерживаюсь и ударяю его, сначала по одной щеке, потом по другой.

— Ты действительно хотела улететь? — шипит он, хватая меня за руку и притягивая к себе, не давая возможности даже пошевелиться. Мы напоминаем безумцев. — Я может быть не могу претендовать на отца года или лучшего мужчину, но я, блядь, стараюсь! Ежедневно наступаю себе на горло, пытаясь стать другим, не быть таким паскудой как был мой отец. Работаю над всеми своими ошибками, пытаюсь оградить Вас от всего этого дерьма, окружающего меня, чтобы Вы не знали этого. Я работаю над собой. А ты? Можешь меня бросить вот так, развернуться и улететь?

в губы.

— Это ты нас бросил! Тебе твои принципы дороже нас! Ты считаешь, что самый могущественный и можешь справиться со всем сам! Может быть это и так, но я не могу жить рядом с тобой, не участвуя в твоей жизни. Может быть и смогу, но так мне не хочется!

— Дура! — хрипло выплевывает он, зарываясь носом в мои волосы. — Я же думал, что сдохну, когда самолёт взлетал. Думал, смогу отпустить, дать свободу, но чем дальше ты от меня становилась, тем невыносимее мне становилось. Ты как будто вырвала из меня сердце и душу. Оставила пустого и одного. Все это время я ждал, когда скажешь, что любишь и никуда не полетишь!

— Я тоже. — признаюсь ему. — Думала, соглашусь на все, лишь бы вернуться к тебе, но ждала… когда скажешь, что любишь! Почему я должна была говорить это первой?

Гордость рушит все светлое в отношениях. Вспоминаю книгу Джейн Остин "Гордость и предубеждение". В свое время эта книга стала практически настольной для меня. Считаю, что любая девушка должна прочитать ее и сделать правильные выводы.

— Значит, мне нужно было промариновать тебя в Брянске месяцок, и тогда была бы шелковая! — усмехается мужчина, покрывая лицо поцелуями. Шутливо ударяю его. — Я и сам согласен на все, лишь бы ты была рядом.

От этих слов внутри живота разливается обжигающее тепло. Невидимые для человеческого глаза импульсы передаются от Ахмеда ко мне, наполняя меня гармонизацией чувств. Внутри все будто вставало на свои места, раскладывая по полочкам.

— Виктория. — серьезно с налетом официальности говорит Аль-Мактум. — Ты единственная, кого я хочу видеть в своей жизни. Я готов на все ради тебя и сына. Просто не бросай меня. И к черту этот брачный договор, если он тебе не нравится! Согласен на любые твои условия!

— Нет. Его мы подпишем. — неожиданно совершенно серьезно говорю я, хитро сверкая глазами. — В нем же зафиксировано, что ты не имеешь право заводить ни любовниц ни жён? А еще…

— Что еще? — Ахмед расслабленно потягивается, всматривается мне прямо в глаза. — Какие еще условия ты хочешь поставить?

— Давай переедем в летнюю резиденцию. Нравится мне смотреть на море из окна. Да и будем подальше от этой церемонности и суеты. Там спокойнее. — на выдохе говорю я, прижимаясь к разгоряченной груди.

— Как скажешь. — сразу же отвечает Эмир.

+++

От дикой жары спасает только морской бриз. Я вытягиваюсь на песке, ловля волны пальцами. Мои трусы уже полны песка и меня это только забавляет и не доставляет никакого дискомфорта.

— И что дальше? — спрашивает Лизка, сидящая рядом со мной. На ней были огромные солнцезащитные очки, и она напоминала мне черепаху Тортилу.

— Ничего. — довольно говорю я, вспоминая Джанну, которую мы встретили несколько дней назад на светском приёме. Пожалуй, быть такой мстительной и злопамятной нельзя, но я не могла ничего с собой поделать. Злорадство так и лезло из меня.

Рыжая и гордая Джанна сильно изменилась в браке. Рядом с суровым Абдулом она быстро изменила стиль одежды, заменив шикарные костюмы на просторные платья и покрыв голову. Живот Джанны заметно округлился, ещё несильно, но уже можно было понятно, что она беременна. И самое главное, особенно приятное — спесь с девушки заметно спала. Она старалась быть максимально прозрачной.

— Ты не нервничаешь перед приездом родителей? — подруга знала, что Ахмед отправил самолёт за родителями, чтобы они могли погостить у нас и, если им понравится, они могут остаться жить в Эмирате. Трудно представить родителей здесь. Они то и на Юге никогда не были.

— Конечно, нервничаю. Я так давно их не видела. — прикусываю губу, представляя нашу встречу. Когда я уезжала из дома на Мадагаскар, то была еще маленькой и наивной девочкой, которую нужно было опекать. А теперь я была взрослой женщиной с ребёнком. — Но Ахмед обещал, что все будет чудесно, взял организацию их перелета и размещения под личный контроль.

Поднимаюсь на ноги, стряхиваю с себя песок и бегу в воду, разбрасывая множество брызг в разные стороны. Моя жизнь сейчас напоминала беззаботный отпуск, в котором ничего не нужно было делать. Порой меня это пугало, я ожидала, когда что-то случится неприятное. Но потом я смотрела на уверенное в будущем лицо Ахмеда и меня отпускало, этот мужчина вселял в меня уверенность.

Чтобы моя жизнь была еще более счастливая, Аль-Мактум решил привезти родителей, он буквально поставил их перед фактом о прибытии самолёта.

До сих пор мне было непривычно, когда ко мне обращались как к Виктории Аль-Мактум. Казалось, что я играю в Sims, просто выбрала себе первую понравившуюся фамилию и использую её.

— Очень хочется посмотреть на их лица, когда они увидят тут все. — Лизка смеётся громко, откидывая мокрые волосы, спеша за мной. — Они же не представляют даже, кто такой Аль-Мактум. Прочувствовать, что такое настоящий Эмир в современном обществе, можно лишь оказавшись в Эмирате. Тем более, слава Богу, они не знакомы с его горячей рукой!

Согласно улыбаюсь, замечая движение у дворца. Несколько слуг движутся к нам.

— По наши души. — показываю подбородком подруге на людей, направляющихся к нам. Лиза, на время командировки своего мужа, с дочкой переехала к нам, чтобы ей не было скучно. Да и мне было комфортнее днем с ней.

— Не по наши, а по твою. — уточняет подруга, закатывая глаза. — Моя жопка никому не нужна, в отличие от твоей.

Не могу с ней не согласиться. Ахмед, как око Саурона, круглосуточно наблюдает за мной, не даёт и мухе пролететь рядом без его разрешения.

— Госпожа, Великий Эмир вернулся, просил Вас зайти к нему. — женщина в белоснежном платье сделала почтительный поклон. Её звали Асхиб, она была не молода и ужасно напоминала мне Абду, чья жизнь была на совести Зейда.

— Мне нужно идти, иначе Ахмед сам придет сюда и мало никому не покажется. — чмокаю подругу в щеку, вымывая песок из трусов. Аль-Мактум порой не видит границ между работой и личной жизнью. Выхожу из воды и закутываюсь в лёгкий халат, направляясь за женщиной к Аль-Мактуму.

Во дворце мне нравилось больше. Тут я себя чувствовала как дома, делая что хочу и как хочу. Расхаживая в шортах и майке, чувствовала себя в комфорте, не испытывая стыда, что оголена. Плюс, в семейном дворце у меня были неприятные ассоциации, напоминающие мне о Джанне и всем том зле, что она причинила мне.

Мустафа в это время был на занятиях, поэтому было тихо, никто не носился по коридорам.

— Ахмед? — я заглянула в нашу комнату, пытаясь найти мужа там, но его не было. Как и в кабинете. — Ты решил в прятки поиграть со мной?

Вопрос я озвучила вслух просто по инерции, не ожидала получить на него ответ.

— Если только чуть-чуть. — бархатистый и родной голос окутал меня, обнимая практически физически. Ахмед подхватывает меня на руки и кружит. — Не видеть тебя всего пару часов, а чувство такое, что годы…

Обвиваю его шею руками, оставляя цепочку поцелуев. Его вкус для меня слаще мёда.

— Ты рано. — захожу издалека, пытаясь выведать, почему мужчина сегодня закончил работать днем. Последнее время он работает до ночи, раз в неделю устраивая себе полноценный выходной, который Аль-Мактум всегда проводил с сыном. Они были очень близки и много общались. — Что-то случилось?

— Есть кое-что. Я бы хотел, чтобы ты посмотрела на это лично. — Вид у мужчины загадочный. Предчувствую неладное. — Пойдём!

Мужчина видит меня по коридору в другое крыло, все больше интригуя. Я запахиваю халат по плотнее, стреляя глазами по сторонам. В последний раз, когда он так устраивал мне сюрприз, то привёл к Лизе и Рафу. Первой мыслью был приезд родителей, но они должны были приехать завтра.

До моих ушей донёсся задорный смех Мустафы, он что-то радостно лепетал на русском.

Ахмед привёл меня в светлую комнату, в центре которой на полу сидел сын, рассматривая матрешки. Рядом с ним сидели родители, не сдерживающие улыбки.

У меня перехватило дыхание. Я резко остановилась и замерла на месте, пытаясь впитать эту картинку. Родители выглядели счастливыми, у них горели глаза, когда они смотрели на внука.

— Викушка! — вскрикивает Мама при виде меня. Она подскакивает на ноги и спешит ко мне, чтобы обнять. А я так и стою как вкопанная, меня парализовало. Абсолютное счастье. Когда-то думала, что больше никогда не увижу родителей. — Как же я рада тебя видеть!

— Мамочка. — с моих губ так и не срывается звук. Я благодарно перевожу взгляд на мужа, который так и светится. Ему приносит удовольствие наблюдать за картиной. Сюрприз удался. Он привез их раньше на один. — Я так скучала!

+++

Дом тут же становится светлее, он озаряется светом. Мы обнимаемся, говорим ничего не значащие глупости, пытаемся рассказать друг другу все то, что не было сказано за эти годы. Даже глядя на родителей, касаясь их, я все равно не могу поверить, что они рядом со мной, прилетела издалека, чтобы увидеться.

Между нами все происходит так легко. Я боялась, что мы не найдём слов, что будут паузы.

Я так увлекаюсь родителями, что даже не замечаю, как Ахмед садится в дальний угол комнаты и закуривает, задумчиво рассматривая нас со стороны. Он и вправду изменился с момента нашей встречи. Не стал мягче, но стал понятнее. Теперь я понимаю, почему он принимает то или иное решение, что скрывается за его словами.

Любовь сгладила все шероховатости.

— Ох! Мы так разгалделись, что, наверное, утомили Вас! — Мама громко восклицает и хлопает в ладоши, обращаюсь к Аль-Мактуму. В ее глазах горит неподдельное восхищение. Она смотрит на мужчину как на сказочного персонажа.

— Не правда. Очень приятно смотреть на счастливую семью. — лишь я замечаю нотки грусти в его голосе. Оставшись без матери с суровым отцом, они с Амиром были лишены тепла. — И совсем не хотелось мешать.

— Ты не можешь помешать нам. — мягко и немного осуждающе говорю ему, спеша к курящему мужчине, приобнимаю его и целую в щеку, проводя ладонью по могучей спине. Хочет через одно прикосновение передать ему все свои чувства. — Теперь ты часть нашей семьи, нравится тебе это или нет.

Не видя его лица, чувствую как он улыбается. Черт, мы же и вправду семья!

— Вы устали, наверное, с дороги. — говорит сдержанно Аль-Мактум, и я замечаю нездоровый блеск в его глазах. Мужчина уже что-то задумал. — Мы подготовили светлую комнату для Вас, в ней есть все необходимое, отдохните немного, если хотите, примите душ и поспите. После чего поужинаем у моря.

Родители послушно кивают.

Мы соблюдаем все нормы приличия, перебрасываемся любезностями, целуемся еще и еще. Мустафа только что познакомившийся со своими дедушкой и бабушкой прыгает до потолка, не веря происходящему. От переизбытка эмоций у него даже дрожат губы. Сын как губка впитывает в себя окружающие его вибрации.

Аль-Мактум подхватывает сына на руки и несёт в комнату, чтобы уложить спать. Мне нравится наблюдать за ними. Как они общаются, как Ахмед читает рассказы Мустафе перед тем, как он заснёт.

Когда сынишка закрывает глазки и начинает мирно сопеть, муж тихо встаёт и выходит из комнаты, уводя меня следом. Мы остаёмся с ним вдвоём в тишине.

Он шумно втягивает носом воздух, после чего хрипло говорит:

— Дом превратился в гостиницу для родственников и друзей. Но мне это даже нравится. Стало действительно по-домашнему. Пахнет счастьем.

Мужчина подхватывает меня на руки, отрывает от пола и жадно целует. Мягкие губы и ловкий язык доводит меня практически до экстаза. Так трепетно нежно и одновременна порочно может целовать только он. Шершавый язык быстро пробегает по моему небу, собирает влагу, ласкает.

Закрываю глаза, потому что все кружится. Мир не может стоять на месте, когда вот так целуют. В моё сердце как будто вкололи адреналин. Все пульсирует и пылает. Отдаюсь сладостным чувствам.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. — лепечу, обвивая руками его шею, пытаясь сдержать эмоции.

— Прямо сейчас? Это не подождёт? — сгорая от нетерпения, мужчина пытается стащить с меня тонкий халатик.

— Боюсь, ты сильно расстроишься, если я расскажу это за ужином. — Аль-Мактум замирает, успевая оставить меня только в купальнике. Затуманенное похотью лицо становится серьезным, сильно раздражённым. — Я хотела сказать тебе первому.

Длинные пальцы впиваются в кожу. Он цепко хватает меня, не позволяя и двинуться. Меня забавляет его реакция. Ахмед, как всегда, предполагает только самое худшее.

— Что? — требовательно спрашивает мужчина.

— Ты злишься на меня? — наигранно тяну время, наслаждаясь его страхом за меня. — Почему ты так разговариваешь?

— Малышка, говори уже! Отшлепаю же сейчас. — Ахмед практически рычит.

— За что? Меня в моем положении нельзя шлепать!

— В каком, мать твою, положении? Говори, что за… новость. — до него постепенно начинает доходить. Он наклоняет голову в бок, стискивает зубы и закрывает глаза. По началу мне кажется, что он расстраивается, но потом замечаю, как его губы трогает улыбка. — Дочку хочу!