Глава 7. Побег

Я сама себя узнавала с трудом. Мама бы точно не признала в этой молодой женщине свою дочь.

Чтобы сойти за одну из жён родственника Абды, мне пришлось надеть чёрное платье в пол, расшитое маленькими цветками жасмина. Или как назвала его Абда — кандура. Под платье я надела легкие шёлковые шаровары вместо нижнего белья. Чтобы покрыть голову, я накинула струящуюся накидку чёрного цвета, расшитую золотыми нитями. Одежда была из гарема. Все ткани были невероятно приятными на ощупь, они буквально ласкали кожу. Одежда достойная королевской семьи.

Я выглядела, как самая настоящая арабская женщина, но меня выдавали только глаза. Неестественно голубые. И грустные. Такие глаза могли принадлежать только старой женщине. Редкость в этом мире.

— Не снимай их во дворце. — Абда чинно вручила мне солнечные очки. Заметив моё удивление, она пояснила: Ты действительно думаешь, что нашим женщинам нельзя носить очки?

Она оскорблено скривилась, а я просто промолчала. Технически я не сказала ни слова. Моя обычная разговорчивость улетучилась. Раньше я могла часами трещать обо всем, была блогером. А теперь мне хочется тишины и покоя.

Родственник Абды оказался мужчиной в возрасте. Весьма молчаливым и угрюмым. Было видно, что моё общество ему неприятно. Он зыркал гневно, бросал тяжёлые взгляды из-за лохматых бровей. Мужчина был очень похож на свою родственницу.

Перед самым побегом, когда я была полностью одета, Абда провела меня к чёрному выходу, где стояла ожидающая меня машина. Я была переполнена таким возбуждением, страхом, желанием все откатить назад. Но разве дорога назад была?

Чтобы решиться сесть в неё, мне пришлось собрать все свои силы в кулак. Сердце напоминало зайца, убегающего от лисы. Оно скакало с такой скоростью, чтобы было страшно, что оно проломит рёбра и убежит.

Моя бабушка всегда говорила: «На все воля Господа».

Значит сейчас, все должно быть именно так. Не знаю, что ждёт меня впереди, нужно верить, что только хорошее. Жизнь не может состоять только из чёрной полосы. Значит, происходящее скоро закончится.

Выходя из комнаты, служившей мне тюрьмой, я решила поставить точку в том, что было между мной и Ахмедом. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся. Он чистое зло.

Я не смогла произнести эти слова вслух наедине с собой, что говорить о признаниях Аль-Мактуму. Безответные чувства приносят только боль. Еще более страшные чувства — быть чей-то вещью.

Я написала в заметках всего три слова, зная, что Аль-Мактум обязательно прочтёт.

Интересно, что он почувствует при виде них. Боль? Облегчение? Ему будет просто безразлично? Или я обманываю сама себя и Ахмед даже не заметит мои Заметки, отправит мой ноутбук в мусорник, не открывая его.

Аль-Мактум любит Джанну, но что он испытывает ко мне?

Поставив точку после трёх коротких слов «Я тебя люблю». Я поставила точку во всех размышлениях, изгоняя зеленоглазого брюнета из моих мыслей навсегда. Пока это давалось с трудом, но я научусь жить по-другому. Больше Ахмеду не удастся вытирать о меня ноги.

Теперь маленьким центром моей вселенной будет маленький пузожитель.

Пробегая по сложным коридорам дворца, я случайно заметила удаляющуюся фигуру Ахмеда. Я не могла ни с кем перепутать высокого брюнета с характерной походкой. Аль-Мактум был ко мне спиной. Он не мог меня видеть, вряд ли бы он даже узнал меня в таком виде. Мне хотелось остановиться, посмотреть на него или может быть даже прикоснуться к его грубой щетине. В последний раз посмотреть в эти демонические глаза и сказать, как мне больно. Укорить в том, что он меня предал.

Абда так сильно тянула меня за руку, что у меня не осталось выбора. Нам было не суждено пересечься. Это была наша последняя встреча.

— На квартире есть все необходимые вещи и одежда. — мужчина говорил нечетко со странным акцентом, и я плохо понимала что он говорит. Мне было страшно в его обществе. — Вам будет нельзя выходить из квартиры ни при каких условиях. Вас будут искать. Нужно пересидеть волнение. Я лишь кивнула, заламывая себе пальцы. Меня тошнило на нервной почве. За окном проносились улицы Аль-эй-Джайры, машина неслась на всех парах, все быстрее удаляя меня от дворца и приближая к новой жизни. Еще несколько дней и я буду совсем далеко. Что такое неделя по сравнению с целой жизнью?

— Теперь Вас зовут Иман Ганнуши. Ваш паспорт готов и лежит на заднем сиденьи в кожаном конверте. Вы должны представляться американкой. Вышли замуж пять лет назад за гражданина Аль-эй-Джайры, поменяли религию и имя. Сейчас просто летите навестить родственников.

Мужчина постоянно смотрит в зеркало заднего вида. У него такой же колкий взгляд, как и у Абды.

Чтобы не отвечать ему, я беру в руки конверт, чтобы изучить свои новые документы. Они настоящие. Нет больше Вики, есть Иман.

Пробую на вкус своё новое имя. И от него у меня становится во рту горько. Дело даже не в новом имени, я не знаю, что оно значит и не могу оценить всю его красоту. Просто мне нравится моё имя. И мне противно жить под чужим.

— Семейству Аль-Мактум не понравится, когда они узнают, что их сиделка сбежала. Особенно, учитывая тот факт, что она по совместительству любовница Эмира. — у меня во рту пересыхает от волнения. Абда слукавила, она не сказала своему родственнику кто я. Преподнесла свою версию событий. Но почему?

Лихорадочно подбираю нужный вопрос, чтобы добыть информацию. Немногословная Абда ни о чем меня не предупреждала. Я даже не знаю легенду своего побега. Наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Понимаю, что мужчина не верит в эту легенду, поэтому так и разговаривает. Он нервничает, стискивает изо всех сил руль, пытаясь контролировать ситуацию.

За эти несколько секунд, что он отвлёкся. Машину повело совсем чуть-чуть. Мы немного заехали на встречную полосу. Но это хватило. Всего десять секунд и…

Машина на встречной полосе вписалась в нас.

Мир закрутился. Я прижимала кожаный конверт к груди, стараясь удержаться на одном месте.

Машина перевернулась, переворачивая меня вниз головой.

+++

Трудно понять через сколько я прихожу в себя. Не могу сразу даже понять, где я нахожу и почему я в таком виде. Несколько минут я просто смотрю на крышу автомобиля, немного покорёженную после столкновения.

Только замечая кожаный конверт, я вспоминаю последние события этого дня.

Я сбежала.

Сердце гулко бьется. Ощупываю своё тело, пытаясь понять, ранена ли я. Местами болят руки и ноги, но вроде бы ничего не сломано. Я могу двигаться.

Подаюсь вперёд, чтобы проверить состояние родственника Абды. Трясу его за плечо. Я ведь даже не знаю, как его зовут. Говорю ему что-то на русском, но он не отзывается и не приходит в себя.

Холодею. Из головы вылетают все арабские слова, все какие я знала.

Он без чувств. Пульс слабо прослеживается. Слава Богу, что он жив.

Пытаюсь лихорадочно понять, что мне делать. Я не могу остаться в машине, меня найдут, и тогда Ахмед точно придумает страшное наказание для меня. Он не будет разбираться беременна я или нет, от него или от Мусы. Он просто упечёт меня в тюрьму или еще куда похуже.

Нужно бежать самой.

В спешке пытаюсь найти кошелёк с деньгами. Напоминаю гиену, терзающую тело. Я выступаю в роли падальщицы. Но без денег я не смогу выбраться из этого города.

Под действием адреналина страх уступает.

Я выбираюсь из машины. Поправляю свой наряд и сбегаю в каменные джунгли, забегаю в глубину узкой улочки, оставляя позади себя все знакомое. Сегодня у меня будет прекрасная возможность познакомиться с Эмиратом.

Оказываюсь в самом сердце муравейника, не зная куда идти и что делать. Я одна в этом огромном городе.

На улице уже стемнело и вокруг были одни мужчины. Меня только успокаивало, что я в традиционном наряде, не привлекаю лишнего внимания. Хотя я периодически замечала на себе взгляды. Они пронизывали меня насквозь.

Я просто брела, надеясь найти какое-нибудь пристанище или гостиницу.

Ноги вели меня все дальше и дальше от места аварии. Я шла пока не поняла.

Я заблудилась.

Ахмед

Делаю глубокий вдох, пожирая воздух, пытаясь уловить аромат ее кожи.

Принюхиваюсь, как дикий зверь. Мне нужно найти ее или с ума сойду.

— Как. Она. Могла. Выйти из дворца? — стараюсь говорить медленно, по одному слову, чтобы не выдать ядерной катастрофы внутри себя.

Амин лишь качает головой.

— Ты начинаешь меня раздражать своим непрофессионализмом.

— Ей помогли сбежать. Кто-то вывел ее из-под нашего носа.

— Да ладно? Блещешь умом.

— Мы перерыли весь дворец. Ее здесь нет. Она выехала за их пределы. За это время выезжало всего три машины. Рашид, но он не помогал бы ей. Посол Катара и Гаир с женой. — На последнем предложении Амин делает особый акцент. — Я послал уже людей за ними, чтобы проверить мою теорию.

Гаир. Троюродный брат Абды.

Стискиваю кулаки. С ней разберусь позднее.

— Поехали. Не буду сидеть здесь сложа руки.

— Ахмед, мы притащим эту сучку сюда. Не стоит покидать праздник.

— Здесь я буду решать, что мне делать. Когда мы найдём её, я больше не хочу тебя видеть рядом с собой. Никой зарплаты. Ничего. Ты сгниешь где-нибудь в сточной яме. Ты бесишь меня, Амин. По-моему, ты забылся, малыш. Кто ты. А кто я.

Мне глубоко наплевать на чувства Амина. Он поставил свои личные чувства выше своей службы, и заплатит за это. Не хочу видеть рядом с собой человека, которому не могу доверять.

Сейчас мне нужно найти ведьму.

Когда я найду её, заберу себе. Вытрахаю до потери сознания. Она разучится ходить. Не сможет говорить после того, как я закончу. Я пущу по ее венам свою сперму, на лбу выведу жирными буквами: «Она принадлежит Ахмеду Аль-Мактуму»/

Потому что она моя. Ведьма.

Которая приворожила. Предала. Обманула.

— Ахмед. — бледный Амин окликает меня. — Гаир разбился на машине, его везут в больницу. С ним точно была не жена, потому что она дома с детьми и сейчас выезжает туда.

А я не дооценивал сучку. Она запустила свои коготки глубоко в мой дом.

Вырвав мое сердце и унеся с собой.

+++

Вокруг была тысяча ярких огней, сотня дверей и десяток людей.

Я была в самом центре города. Одна. И не могла даже представить куда идти.

У меня были деньги, те которые я успела вытащить у родственника Абды. Но я не знала: много это или мало, потому что не ориентировалась в валюте Эмирата. Я отчаянно сжимала бумажки, чтобы не потерять их, как и папку с моими новыми документами.

Мне было страшно. Идея сбежать от Аль-Мактума уже не казалось такой хорошей. Я была одна в чужом городе. Сравнится ли гнев Эмира с тем, что меня ожидается на этих улицах?

Но дороги назад уже не было, поэтому мне ничего не оставалось, как продолжать двигаться вперёд.

Может быть судьба откликнется на мои молитвы и мне удастся встретиться с соотечественником?

Я продолжала идти против воли, пока не забрела на темную улицу, вдоль которой стояли пустые прилавки. Судя по всему тут был рынок, успевший закрыть в столь поздний час.

Присев на деревянную коробку, я осмотрелась.

От страха сердце заходилось. Мне даже показалось, что у меня может случиться сердечный приступ. Для успокоения, я стала гладить живот, тихонько приговаривая:

— Все будет хорошо, малыш. Я что-нибудь придумаю. Мы выберемся.

— А кто у нас тут прячется в такое позднее время? — из переулка напротив выходит трое парней лет тридцати. Все трое в чёрных рубашках и брюках, похожи как две капли воды: с длинным бородами и колючими глазами. При виде их нахальных лиц мне становится не по себе. — Тебя Папа не учил, что в такое позднее время не стоит гулять по улицам одной?

Сжимаюсь в комок, прикусывая язык.

Мужчины подходят ближе, становятся прямо напротив меня. Благоразумно опускаю глаза, чтобы не провоцировать их. Да и согласно традициям женщинам не полагается смотреть в глаза незнакомым мужчинам.

Мозг лихорадочно думает.

— Смотри, Расул, строит из себя скромницу. Но все приличные девушки в такое время сидят дома.

— Да. Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя красивые глаза?

— простите. — мой голос выдаёт меня, дрожит. Я почти плачу. — Я жду брата, чтобы пойти домой.

— А ты ещё и лгунья? — один из них наклоняется и хватает меня за подбородок. С силой сжимает и поднимает голову, заставляя посмотреть на него. Я бью нахала по руке, за что получаю пощечину. Голова запрокидывается. Такого я не ожидала. — Не рыпайся.

— Уберите руки. — шепчу я. — Вы не имеете права меня трогать, потому что я… я…

Даже не знаю, что сказать им. Сбежавшая наложница Эмира? Будет звучать глупо.

— Сколько ты стоишь? — спрашивает он.

— Не сколько. Уберите руки! Вы меня с кем-то путаете! — мне удаётся оттолкнуть мужчину и отползти от них. Чувство унижения захлёстывается меня. Щека продолжает неприятно пылать, напоминая, что эти трое не гнушаются бить женщин.

— Не набивай себе цену. Ваши всегда тут ошиваются. — мужчина продолжает надвигаться, хватая подол моей накидки. Мужчина тянет меня на себя, не давая от него отодвинуться. Пары его дыхания образуют вокруг моей шеи петлю, затягивающуюся все сильнее. — Нам трахнуть тебя прямо здесь?

Он стаскивает с меня платок, распуская светлые волосы по плечам. Наглая лапа тут же зарывается среди моих локонов, перебирая пряди, наматывая парочку вокруг кулака, чтобы я не дёргалась.

Я вытягиваю одну руку вперёд, пытаясь оттолкнуть мужчину, а второй защищаю свой живот. Страх за ребёнка сковывает меня.

— Я буду кричать! — заявляю сломленным голосом. — Вас осудят. Законы Эмира запрещают насиловать женщин на улицах!

— Да мне посрать на твоего Эмира и его законы. Думаешь, ему есть дело до распутной девки?

— Я повторяю Вам еще раз! Я не продаюсь, уберите от меня руки! — отчаянно дергаюсь, пытаясь изо всех сил выбраться из-под здоровой туши. Ткань платья трещит, разрываясь на части, открывая вид на прозрачные шаровары, которым не удаётся скрыть белизну моих дрожащих ног.

Мужская рука тут же ложится на внутреннюю часть бедра, обжигая нежную кожу даже через тонкую ткань.

Чувствуя себя загнанной в угол, я отчаянно отпихиваюсь и кусаюсь, стараюсь оттолкнуть его от себя. Но мужчине помогают его друзья, они заламывают мне руки, один из них ловко запихивает мой платок в рот, перекрывая доступ кислороду и не разрешая мне издать и звука.

Ахмед

Мелкие осколки стекла усеяли дорогу. На некоторых из блестят капельки крови. Мне остаётся только догадываться — кому они принадлежат?

— Если ты не найдёшь ее сегодня до полуночи, закончишь свои дни, работая мусорщиком на свалке. — предупреждаю Рафхата, стоящего за моей спиной. Делаю жадную затяжку, пытаясь успокоиться. Оборачиваюсь и смотрю на суровое лицо мужчины. — Ты не расслышал меня?

— Со всем уважением, Эмир, но имеет ли смысл тратить время и силы на поиски эту девчонку? Можно считать, что она сама себя наказала. — мужчина говорит словами моего отца. Вот кто его обрабатывает.

— Здесь я решаю, Рафхат, кому и на что тратить время. — жестко цежу я, делая в своей голове пометку, устроить ему головомойку за такое хамство. Мужчина в ответ кланяется и удаляется.

Я же оглядываю дорогу.

Куда же ты могла пойти, дурочка?

Рядом шумная улица неблагополучного района. Самого чёрного в Эмирате. Здесь собираются все отбросы. Нельзя так говорить о своём народе, но некоторых не переделать. Не отстреливать же их, как крыс за неугодность?

Отец пытался долгие годы бороться и исправить порядки, но все, что ему удалось уменьшить границы беспредела.

Докурив сигарету, отбрасываю ее в сторону, подзывая двух рядом стоящих парней.

У меня нет желания ждать пока кто-нибудь из них разродится. Если бы я был Викой, куда бы я бежал? В самую гущу. Туда, где меня было бы трудно найти.

Нужно идти вглубь, пока она не ушла слишком далеко. Пока ее сочная задница не нашла проблем.

— Эмир! Туда опасно идти одному! — Рафхат пытается меня нагнать, но я игнорирую его.

Мне нужно найти её. Любой ценой.

+++

Одежда слетает с меня быстрее скорости света. Мужчины напоминают саранчу, которая напала на меня и обгладывает со всех сторон. Они жадные, порочные и беспринципные.

Я остаюсь голая и беззащитная, распластанная на деревянных коробках из-под овощей. Мои ноги насильно разведены в стороны. Все мышцы тела болят и издают слышимые скрипы, все моё тело на пределе возможностей. Это никак не похоже на сладкую агонию в руках Аль-Мактума.

Мне всегда казалось, что такое не может случиться со мной. Где-нибудь в кино с кем-то — да, но не со мной. Я была уверена, что если это произойдёт — у меня хватит сил противостоять. Какая же я глупая была! Пытаюсь остановить их, но моих сил не хватает, чтобы сопротивляться трём амбалам. Мне не удаётся даже пошевелиться.

— Хочу ее сзади! — хрипло говорит один из них, насильно переворачивая меня и ставя перед собой на колени. Из-за его резких и грубых движений я обдираю ноги и руки в кровь. Мелкие царапины испещряют все моё тело. Занозы впиваются в тело. Но я уже даже не чувствую боли. Все чувства притупились. Мужчина наматывает мои волосы на кулак, с силой сжимая ногами мои бёдра. У меня нет и шанса пошевелиться.

Слезы крупными каплями стекают по щекам. Кожа покрывается коркой льда, я замораживаюсь, пытаясь спрятаться в собственный кокон. Бессильно закрываю глаза.

— Расслабься, дрянь! — чья-то рука ложится на мою голову, выбивая остатки света. Не знаю, как я не теряю сознание. Мое сознание отделяется от тела.

Слышу как мужчина растягивает штаны. Звук растягивающейся ширинки разрезает меня на части, как разделочный нож масло.

— Стой! — один из них отпускает меня, убирая несколько порядок с шеи. — Смотри… Это Анубис!

— Это…?

— Метка…

Они трое как по команде отпускают. Резко оставляя одну без опоры. Я падаю на пол, разбивая колено, пытаясь подтащить к себе то, что осталось от моей одежды. Облизываю треснувшую губу, ощущая соленый вкус крови.

— Ты наложница Эмира? — в голосе мужчины появляются нотки страха. Их троих пугает моя татуировка. Они узнают ее и больше не смеют трогать.

Горько усмехаюсь. Никогда бы не подумала, что это шлюшечье клеймо спасёт меня.

Я судорожно вздыхаю, испытывая облегчение. У меня нет сил сказать и слова. Быстро натягиваю на себя одежду, царапины неприятно ноют. Тело не слушается меня. Напоминаю побитую собаку.

— И что нам теперь с ней делать? Почему ты не во дворце? — мужчина трясёт меня за плечи. Я лишь испытываю некоторую потерянность. Пустоту. Мысли путаются.

— Эй! Что Вы делаете? — громкий мужской голос заставляет всех вздрогнуть. В конце улицы показываются двое высоких мужчин. Оба в белоснежных кандурах. Неестественно чистых в текущий обстоятельствах.

При виде незнакомцев насильники убегают. Один из них даже не успевает застегнуть штаны. Я лишь провожаю их взглядом, поднимая с пола папку с документами. Побег был ужасной идеей. Если Аль-Мактум не найдёт меня, то я не доживу и до рассвета.

Мужчины подходят ко мне и я отскакиваю в ужасе от них, моля Бога, чтобы остатки моей одежды окончательно не упали к ногам. Волосы спутались и свисали жирными сосулями на лицо. Я напоминала помойную собаку.

Передо мной предстаёт два высоких мужчины. Один из них поднимает руки вверх, оглядывая мой жалкий вид и поджимая губы. На его правой руке я замечаю перстень с огромным изумрудом, светящемся причудливым светом.

— Зураб, догони этих тварей. Ты знаешь, что с ними сделать за такое. — резко говорит он. Его слова расслабляют меня. Мужчина не похож на насильника. В его глазах чистый ужас. — Не переживайте, я отведу Вас домой. Вам нужна медицинская помощь?

Я отрицательно качаю головой. Если меня отвезут в больницу, то Аль-Мактум меня сразу найдёт.

— Они не успели. — шепчу я пересохшими губами. Он протягивает руку, чтобы помочь мне выбраться из вороха коробок. — Спасибо.

Принимаю его руку и переступаю, оступаясь и почти падая, но мужчина быстро подхватывает меня и берет на руки. Бережно. С некоторым трепетом. По блеску в его глазах я понимаю, что он успел заметить клеймо. Со страхом замираю, ожидая участи.

— Меня зовут Зейд. — представляется мужчина, продолжая пытливо рассматривать меня. У него очень пытливые медовые глаза и милая родинка над губой. — А ты значит наложница Ахмеда Аль-Мактума? Та самая, которая неудачно сбежала из дворца?

Лишь краснею, не произнося и слова. Напрягаюсь всем телом, испытывая ужас.

Теперь Зейд отвезёт меня обратно. Может быть это не худшее, что могло ожидать меня этой ночью.

Больше не говоря ни слова, Зейд несёт меня, выбирая самые узкие улочки. Скоро мы оказываемся рядом с большим джипом Hummer. Мужчина бережно усаживает меня на заднее сиденье. На его одеянии остаются красные пятна от моих ран. Только сейчас замечаю, что все мои ноги изрезаны и обильно кровоточат.

— Простите. — мне стыдно, что я доставила ему неудобство. — Куда Вы планируете меня отвезти?

— еще не знаю. Тебе нужно обработать раны, чтобы не было заражения. И я вот думаю, вернуть тебя Ахмеду, чтобы он позаботился о тебе, или найти где тебе скрыться? — на лице мужчины я замечаю слабую улыбку, почти заговорщическую. Не верю своим ушам.