Глава 8. Бедуины

Три года спустя

Красный луч света будит меня. Улыбаюсь, еще не проснувшись до конца, облизываю потрескавшиеся губы и плавно сажусь на постели, обхватывая ноги. Место рядом со мной пустует. На нем лишь танцуют солнечные зайчики.

Я совсем не удивлена. Провожу ладонью по матрасу, чтобы ощутить оставшееся тепло тела. Струны души затронуты, внутри меня раздаётся приятная мелодия.

Быстро встаю на ноги, накидываю белоснежных платок, расшитый красными цветами, на голову и беру в руки мокасины, и выхожу из палатки, вдыхая пряный аромат пустыни. Утром она пахнет по-особенному. Утром она необычайно красивая, напоминает безграничное красное море. Пока солнце еще не прогрело песок, иду босиком. Мне нравится чувствовать тысячу песчинок под ногами. Это дикое соприкосновение дарит свободу и чувство, что ты часть чего-то огромного.

Сразу же замечаю две фигуры в белом: большая и совсем крошечная. У меня замирает сердце. Так не бывает. В животе начинают порхать бабочки от переполняющего и щемящего чувства нежности.

Я просто бросаюсь вперёд, чтобы догнать их. Внутри в моем маленьком сердце теплится огромный шар, делающий меня счастливой. Это любовь. Безграничная и объемная любовь к самому крошечному созданию в этой пустыне.

— Мама! — голос сына разносится эхом по всей пустыне, заставляя мужчину рядом с ним обернуться. Слово из четырёх букв заставляет меня трепетать.

На лицах мужчин счастливые улыбки, их глаза дарят мне безграничное тепло.

— Не хотел тебя будить. Ты так сладко спала, а Мустафа уже начал выбираться. Он же не может усидеть больше минуты на одном месте. Нравится ему встречать рассвет в пустыне. Настоящий бедуин. — у Зейда очень мягкий голос, его расслабленные нотки способны усыпить бдительность любого. У меня даже есть теория, что мужчина обладает гипнотическими навыками. Хотя бы потому, что никто не способен ему отказать. Мужчина никогда никому не приказывает, но все беспрекословно делают то, что он говорит.

— Я решила встретить это замечательное утро с Вами. — принимаю Мустафу из рук Зейда, целую сладкую макушку, которая еще пахнет молочком. Мой самый вкусный запах. — Если Вы не против! Может быть Вы хотели устроить мужские посиделки без женщин?

— Курасиво! — тянет с восхищением малыш. И я полностью разделяю его мнение. Бросаю быстрый взгляд на Зейда, с нежностью рассматривающего нас. В его чёрных зрачках видны блики восходящего солнца.

Ровно три года назад Зейд подобрал меня на рыночной улице в самом криминальном районе Эмирата. Мужчина спас меня, хотя не должен был этого делать. В ту ночь мне не удалось оценить всё благородство спасителя, но у меня было время, чтобы узнать его поближе и изучить все его качества.

— Хочу устроить сегодня ужин. Ты, я и Мустафа. — Зейд быстро смотрит на часы. У него очень плотный график, но для мужчины всегда в приоритете семья. Между этими двумя невидимая связь, они умудряются понимать друг друга без слов. А самое главное, они всегда сплочаются заодно против меня. Мой сын с дикой радостью перечит своей матери, хватаясь за бороду этого

Очаровательного мужчины.

Я лишь киваю. Ветер срывает с моей головы платок и быстро уносит его. Это уже третий за неделю. За все это время я так и не успела научиться правильно их повязывать. Нам лишь остаётся наблюдать, как белое пятно растворяется в этом океане.

Мужчина подходит и целует мальчика, придерживая его голову двумя руками. В таком простом жесте столько нежности. Раньше я не могла подумать, что мужчины способны быть такими заботливыми. Мой отец любит меня, но он всегда считал, что самая главная его задача — зарабатывать деньги. Занимать воспитанием, вкладывать всего себя в моё становление — задача мамы. Зейд же другой.

Как жаль, что он не родной отец моего мальчика…

Та ночь, самая кошмарная ночь, запечатана за четырьмя замками в глубине моего сознания. В тот день Вика, наложница Аль-Мактума умерла, пропала без вести на той улице. Её больше никто не видел. Она больше не разу не спросила ничего о семье Эмира. Ничего об Ахмеде Аль-Мактуме. И появилась невеста, и затем жена, Зейда ибн Амра. У которых родился сын Мустафа ибн Амра.

Семья Зейда относилась к независимым бедуинам Аравии, которые не подчинялись ни одному из Эмиратов. Они жили там, где хотели и по собственным законам. За ними шла сотня людей, желающих быть защищёнными их покровительством. Зейд не боялся Аль-Мактумов, он им не подчинялся. Он был сам по себе.

Зейд любил кочевую жизнь, половину своего времени он проводил в пустыне, но был ярым пропагандистом, что дети должны ходить в нормальную школу и сами выбирать: идти им за родителями или перебираться в город. У него был свой фонд, который помогал тем, кто хотел осесть в городе. Он выделял деньги на их обустройство, помогал найти себя и работу.

У самого же Зейда был свой дом на берегу моря, он любил его и жил там, продолжая уходить в пустыню, чтобы сопроводить караван.

В ту ночь он решил защитить меня, отвёз к знакомому врачу, который обработал все мои раны и проверил состояние плода. Мужчина не задавал глупых вопросов, не мучал меня, не рассматривал. Убедившись, что моему здоровью ничего не угрожает, Зейд просто бросил:

— От хорошей жизни не бегут навстречу неприятностям.

Тогда я даже не успела рассмотреть, что у мужчины глаза янтарного цвета, практически медовые. И голос очень приятный и мягкий. Да и вообще, Зейд был очень красив и селен.

+++

Разложив ворох подушек на ковре, усадила Мустафу на них, показывая ему всем своим видом, чтобы он сидел здесь. Но разве его удержать? Он, как арабская гнедая, готов подорваться и нестись бедокурить быстрее ветра. Ему всего два года, а характер уже несносный, мне трудно справляться с ним.

Сын занимает чинную позу, готовясь к завтраку. Не могу скрыть улыбку. Такой маленький и важный. Мой центр вселенной. Наклоняюсь и целую его. Снова и снова, желая задушить в объятьях. Мустафа лишь корчит рожицу и отталкивает руками. Ему кажется, что он уже взрослый.

— Нельзя так нянчиться с мальчиком. Женщиной вырастит. — ворчит Эсме, жена младшего брата Зейда. Девушка старше меня и у неё трое детей. Высокая и худая Эсме была в красном платье, повязав платок на голове как тюрбан. Очень красивая и женственная девушка привлекала многие мужские взгляды.

Несмотря на ворчливый характер, она была очень добрая и справедливая. Лишь пожимаю плечами в ответ. Я не считаю, что мужчина, которого окружают заботой и лаской, вырастит женщиной, может быть он вырастит мужчиной, который не обижает женщин?

— Смотри, как сидит. Настоящий Эмир. — шутит Эсме и ласково трепет моего мальчика за щеку. Меня невольно передёргивает от шутки, и я прячу глаза, сжимая кулаки. Страх преследует меня. Никакие годы не дадут мне спокойствия.

Аль-Мактум не ищет меня и, наверное, даже не помнит моего имени, но мне все равно страшно. Что если меня кто-то узнает? Что если кто-то увидит мою татуировку? Тогда нашему счастью придёт конец.

Служанка приносит завтрак, усаживается рядом с Мустафой и кормит его. Мальчика все любят. Мустафа унаследовал от отца демонические зеленые глаза и благородный профиль, но от меня ему досталась улыбка. Маленький хитрец умеет очаровывать. А главное, он знает, что если улыбнуться и похлопать длинными чёрными ресницами можно очаровать любого. Проныра.

— Ты опять без платка! — спохватывается Эсме и осуждающе цокает языком. — Не знаю, почему Зейд женился на тебе. Ты такая растяпа! Горе нашей семье!

Она подхватывает меня под руку и с силой тянет в шатёр, чтобы я могла привести себя в порядок.

С улыбкой открываю чемодан и достаю из него последний платок, небрежно повязываю его.

Нужно быть осторожнее, в Эмирате не так много блондинок, кто-то может заметить и выдать меня. И тогда проблемы будут у Зейда. Аль-Мактум не простит ему этого предательства.

К нашему счастью среди окружения Зейда большинство людей, ведущих кочевнический образ жизни. Поэтому не знают ни сплетен ни интриг, но новостей, они просто живут.

Но никто никогда не должен увидеть моего клейма. Его узнают все.

В пустыне я чувствую себя намного спокойнее, чем в доме. Я бы осталась жить здесь, лишь бы минимизировать шансы встретиться с Эмиром и его семьей.

— Многие судачат, что Вы с Зейдом не спите вместе, поэтому у Вас больше нет детей. — осторожно говорит Эсме. — Не знаю, что между Вами, Виам, но слухи нужно пресечь. Это подрывает авторитет Зейда, а его авторитет — сила всей семьи. Это тебе говорю я, а не мой муж своему брату, потому что они считают низким обсуждать такие вещи. Но, Виам, мы обе знаем, что они не смогут защитить нас и наших детей, если люди не будут их уважать.

— Я поняла тебя, Эсме. — прерываю ее, выглядывая из шатра и следя за Мустафой, которому надоело завтракать, и он захотел играть.

Сердце тревожно съёжилось. Мой мальчик не заслужил жить в страхе, всегда оглядываясь назад.

В ту ночь Зейд спрятал меня и пообещал помочь сбежать. Как говорил он после, его поразилось моё эмоциональное истощение, поэтому он не мог отдать меня на казнь Аль-Мактумам. Его сильно позабавил план Абды, он разнёс его в пух и в прах сразу же, как только я все рассказала честно. Я доверяла этому мужчине с первых минут знакомства. Есть в Зейде что-то такое, что располагает тебя к нему.

Абда неплохо все просчитала, не учтя одного. После моего побега ни одно судно и самолёт не отплывут из Эмирата без тщательного досмотра. А женщина с голубыми глазами и светлыми волосами бросается в глаза за километр. Можно было бы покрасить волосы и купить линзы, но будет ли этого достаточно, чтобы обмануть всех?

Мои шансы покинуть страну незамеченной были мизерны. Вряд ли Абда хотела меня подставить, скорее — она просто не учла все. Остаётся только догадываться, что сейчас с ней.

Зейд мог вывезти меня в Эмираты вместе с караваном, а там посадить на самолёт до России. Это было бы реально, если бы не одно маленькое «но»…

Все положение усложняла беременность. Меня постоянно тошнило, я была так слаба, что не могла ходить. Стресс усугубил положение. Мне пришлось признаться во всем Зейду. И тогда мужчина придумал авантюру, которая могла решить мои проблемы и его.

— В нашем мире беременная женщина не может передвигаться самостоятельно. Ни один врач не умолчит о таком, и при родах любой заметит татуировку. Дитя еще не сделает первого вздоха, а Аль-Мактум уже будет знать об этом. Защитить и закрыть ото всех глаз сможет только брак. Союз. Я как раз искал жену, чтобы порадовать своих старых родителей. Ту, которая будет молча следовать за мной и не хотеть ничего лишнего.

Зейд был бесплоден. Ему не хотелось стать предметом расстройства родителей. Многие девушки, которых ему сватали были не способны понять этого. За все эти годы он просто смирился с тем, что не найдёт спутницу, согласную жить в бездетном браке.

Мы согласились на союз, создание брака на взаимовыгодных условиях. Тогда мы еще не могли предположить, что станем лучшими друзьями, родственными душами. Между нами не было искр и секса, между нами было большее — крепкая дружба и нежность по отношению к друг другу.

+++

В белоснежной одежде в свете солнца смуглая кожа Зейда отливает золотом. Его статная фигура возвышается над всеми присутствующими. Густые брови сходятся на переносице, придавая взгляду суровости. Зейд всегда серьёзен и деловит. Если бы было нужно охарактеризовать его одним словом, то я бы сказала — благонадежный.

— Какой же он красивый. Когда я вырасту, выйду замуж за него. — девочка четырнадцати лет озвучивает вслух мысли всех присутствующих девушек. Я смущенно улыбаюсь, бросая взгляд на Зейда и слегка приподнимая бровь. Мы встречаемся взглядами, и мужчина посылает мне успокаивающие сигналы глазами.

— До сих пор не знаю, как Вам так повезло, что господин Зейд ибн Амра женился на Вас. — ко мне подходит дочь одного из бедуинов. Невысокая Анфис с широкими плечами и узкой талией никогда не жила в крытом доме, она привыкла спать под открытым небом в пустыне. Такая точно и верблюда на скаку остановит и траншею с водой прокапает в пустыне. И у неё были свои виды на моего мужа.

— Воля Аллаха. — ретируюсь подальше от неё, испытывая непереносимость этой девушки с первой встречи. Беру за руку Мустафу и веду его подальше от этого собрания. Хочется побыть с сыном наедине. Подальше от любопытных взгляд. Хорошо, что сын так очарователен и его все любят и не задумываются, что он совсем не похож на Зейда.

Мы достаём коробку с его игрушками и выкладываем их на ковре. Мустафа берет миниатюру со львом, поглаживая его маленькими пальчиками, а потом прижимая его к щеке, краснея и мечтательно закрывая глаза.

Машинально глажу его по голове, наблюдая как он затейливо расставляет животных. У сына особая любовь к царю зверей. Львы его заветная страсть.

Пожалуй, как бы мне не хотелось, гены пальцем не выковыряешь.

Меня отвлекает громкий топот. В пустыне все слышно, каждый шорох.

Настороженно выпрямляюсь и незаметно выглядываю из шатра. К центру нашего маленького поселения направляются всадники на чёрных скакунах. Четыре мужчины спешат к нам.

Нехорошее предчувствие охватывает меня. Облизываю пересохшие губы.

Сегодня ровно три года, как я сбежала от Аль-Мактума, неужели он нашего меня?

Я быстро кидаюсь к чемодану и начинаю лихорадочно искать платки или что-нибудь подобное. Повязываю платок так, чтобы были видны только глаза. Никто не должен видеть моё лицо. Может быть моё предчувствие ошибочно.

Гордые скакуны величаво проходят к центру поселения. Все всадники одинаково одеты в чёрные костюмы, высокие сапоги блестят в солнечных лучах. Невольно засматриваюсь на них, удивляясь, как им не жарко. Их лица скрыты арафатами.

— Зейд, Ас-саляму алейкум, брат! — один из них спешивается и обнимает Зейда. — Давно мы не виделись, ты больше не принимаешь приглашения, только кочуешь?

— ваалейкум Ассалам, Рафхат. Дела семейные не дают вырваться.

Мужчина снимает арафату, и я узнаю его. Помню только лицо, он был во дворце, один из прислужников Эмира. От волнения не замечаю, как Мустафа теряет интерес к своим игрушкам и выныривает из шатра, направляясь к гостям.

Он с интересом обходит их и нагло гладит лошадь.

— какие красивые! — с придыханием говорит сын, глядя на гостя. Тот оборачивается и смотрит прямо на моего мальчика. Я вскрикиваю, осязая всем телом, что от мужчины не укрывается схожесть.

— А кто это у нас? — он проворно берет сына на руки, рассматривая его детское личико. Его голос становится глухим, но я отчётливо его слышу. Каждое слово. Они режут моё сердце. — Поразительно. У него глаза Аль-Мактумов. Такие же зеленые.

— Как бы не прискорбно это звучало, но не все зеленоглазые люди на планете родственники нашего высоко уважаемого Эмира. Познакомься, Рафхат, это мой сын, Мустафа. — Зейд остаётся спокойным и даже улыбается. Меня же разрывает на части от волнения и истерики.

— Приятно познакомиться, Мустафа ибн Амра. — мужчина почтительно кивает. — И все же разительное сходство. Вылитый Ахмед в детстве.

— Как Эмир?

— Аллах пока не наградил его детьми, но все будет в будущем. Мы все очень ждём, когда Амир выберет невесту и тоже обзаведётся семьей. Я частично поэтому и приехал, брат. Мне нужна твоя помощь. Четыре лучших верблюда, из тех, что у тебя есть. Скоро к Эмиру приезжает его старый друг, он хочет сделать ему подарок.

— Конечно. — Зейд хлопает мужчину по плечу. — Ты мог бы отправить гонца и я бы отправил верблюдов с ним.

— Мне хотелось увидеть тебя лично. Нужно поговорить. Но это потом. Познакомь меня со своей женой. Ты наглец, даже не пригласил меня на Свадьбу!

+++

Ощущение разоблачения поселяется в сердце, вороша в нем прошлые обиды и возвращая в мою жизнь кошмары из прошлого. От волнения у меня зудит все тело. Словно сумасшедшая я чешу руки, пока они не становятся красными.

Первое время я не могла спать, мне каждый день снился мой побег. Меня преследовали, когда находили, то жестоко насиловали и убивали. Страшные картины преследовали меня до родов. Только, когда я увидела чистые глаза сына, я поняла, что все эти мучения были не зря. Зелёные омуты порабощали меня.

Маленький мальчик с жидкими черными волосиками. Мой сладкий мальчик. Моя звездочка.

Когда я узнала, что беременна, то не могла поверить в это. Даже ребенка не хотела. Я была так глупа и юна. Его рождение поменяло меня изнутри. Ради него я готова на все. Если мне придётся пройти сквозь огонь, сгореть заживо, я сделаю это не колеблясь.

И сейчас, ради его защиты, нужно все сделать правильно.

— Даже жену не представишь? — Рафхат шутит, он пока и предположить не может, но Зейн немного теряется. Он не знает, что я слышу их разговор, боится застать меня врасплох.

— Добрый день! — я выхожу из шатра, пытаясь побороть страх, нужно вести себя так, будто все хорошо. Нужно выручить Зейда. — Мустафа Вас не утомил? Он у нас неугомонный.

Роль послушной жены Араба даётся мне хорошо. За эти годы я отлично отточила все детали этой незатейливой роли.

Смотрю либо в пол или еле приоткрывая ресницы, делая вид, что смущена.

— Познакомься, Рафхат, это моя жена Виам. — к моему мужу возвращается спокойствие. Мое лицо закрыто платком, мужчина не должен узнать меня. Мы никогда не разговаривали с ним лично, моего голоса он не знает. — Виам, это друг моего детства, Рафхат. По совместительству, он глава безопасности нашего Эмира.

— Очень приятно. — почтительно говорит мужчина. Точно, я вспомнила, кем он работал. Это он собирал все доказательства моего грехопадения.

Я почтительно киваю и забираю мальчика из рук гостя. Мустафа с интересом крутит головой.

Татуировка начинает гореть на затылке, словно сигнализируя о том, кто я.

— Мне нужно покормить мальчика, прошу меня простить. — сбегаю как трусиха от них. Слышу только, как Рафхат тихо шепчет Зейду:

— и как ты нашел такой чудесный мираж в пустыне?

Пытаюсь вести себя, как обычно, не нервничать. Несколько женщин насмешливо подмечают, что я в платке. Что не редкость, но очень часто я либо забываю их надеть, либо теряю. Это постоянно служит предметом насмешек и пересуд.

Время тянется невыносимо долго. Жду Зейда, пытаясь держать себя в руках.

— Так и знал, что найду тебя, ходящей из стороны в сторону. — он гладит по голове спящего Мустафу. — Все хорошо, не переживай, Вика.

Зейн только наедине позволяет себе называть меня по имени, когда нас никто не слышит. Мне нравится, как он говорит его.

— Они надолго задержатся в лагере? — нервно спрашиваю его, не находя себе места. Появление незваных гостей даже отодвигает на второй план разговор с Эсме о детях.

— Завтра утром они уедут. Успокойся, он не узнал тебя. Мы всегда знали, что рано или поздно рядом с нами могут оказаться люди, кто может тебя узнать. — Зейд садится на подушку и начинает раскуривать свою трубку, курение которой всегда его успокаивало. — Рафхат просто приехал за верблюдами и пригласил нас в гости. Я не могу отказать ему в этой просьбе, это будет не вежливо. Проведую его с Мустафой.

— Нет. — почти истерически шепчу я, усаживаясь рядом с ним. — Они узнают моего мальчика. Зейд, мы не рассчитали одного. Он становится его копией. Мы не сможем это скрыть.

— Мы проведаем Рафхата, чтобы он ничего не заподозрил. Люди Эмира любят комфорт, они не наведываются в пустыню часто. Пока Мустафа не вырос, он в безопасности. — уверенность Зейда успокаивают меня. Начинаю постепенно расслабляться, вдыхая аромат его трубки. — Не нужно переживать за будущее.

Рафхат сказал, что у Ахмеда и Джанны нет до сих пор детей, а брат Ахмеда так и не женился. Ужасно хочется спросить Зейда, что еще ему рассказал друг детства об этой семьей. Во рту так и чешется небо, слова готовы слететь с губ. Но я заставляю себя молчать. Я не должна. Прошлое осталось в прошлом.

Зейд поднимает на меня тяжелый, испытывающий взгляд. Он ждёт. Знает, чего я хочу.

Нахожу в себе силы, чтобы улыбнуться.

— Я налью чаю со сладостями.