Глава 17

Промозглый холод, пронизывающий меня до костей, заставил вынырнуть из мягких оков сна. Я слабо пошевелилась. Попыталась руками нащупать одеяло, чтобы укрыться с головой. Что же меня так трясет? Заболела что ли?

Черт! Паника, больше похожая на животный страх настигла меня, когда я попыталась хоть что-нибудь вспомнить. А затем перед глазами всплыло в памяти лицо отчима, и я закричала.

Но ровно через несколько минут моего ора, я поняла, что лишь оглушила сама себя.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Я прищурив глаза, попыталась во тьме увидеть хоть что-то. Но мне это не удалось, было слишком темно. Я рвано выдохнула и, приняв сидячее положение, пошарила вокруг себя руками.

Во-первых, я сидела на кровати. Я это почувствовала, так как задница не ощущала холода пола. Во-вторых, здесь воняло немного сыростью, и я могла чисто логически предположить, что это есть подвал, а в-третьих… сердце затрепетало в груди от осознания того, что мне были не понятны мотивы моего похищения отчимом. Шумно сглотнула, вдруг ставшую жидкой слюну и осторожно спустив ноги, встала на пол. Об бетонный пол что-то звякнуло, и … чёрт… неужто он приковал меня? Пробежалась пальцами по щиколотке и почувствовала на ней холодное железо.

— Урод! — прошипела в пустоту, — извращенец!

Голос задрожал и, я упав обратно на кровать заревела в голос. Какая же я, дура! Как я могла вот так просто угодить в ловушку? Внутри возникло гадское чувство того, что я ведь чувствовала, что отчим где-то рядом. Я в последнее время очень часто ощущала на себе его взгляд, но все списала на другого мужчину. На Самрата. Но в реальности все оказалось, куда печальней. Я потеряла бдительность и получила весомый удар под дых. Теперь за свою оплошность, мне придется расплачиваться, и как расплачиваться?! Я даже боюсь впустить эти мысли себе в голову. Как изменился этот мудак за пару лет, я не могу представить, но то безумие и ненависть, что я увидела в его глазах перед тем, как он усыпил меня, меня никак не обрадовало и рассчитывать на благополучный исход моего похищения, вряд ли стоит.

По щекам, не прекращаясь, лились горячие слезы, первое время я смахивала их, а потом перестала. В душе осознавая то, что именно здесь мне и предстоит умереть. Что, получив меня в свои лапы, этот ублюдок вряд ли выпустит меня отсюда живой.

Звук открывающейся двери оглушил меня, и я забравшись на кровать с ногами прижалась к сырой стенке подвала, в панике уставилась туда, откуда он доносился.

Медленно. Будто в фильмах ужасов дверь отъехала в сторону впуская во тьму узкую полоску света. А затем я услышала рингтон, который играл у меня на телефоне, когда был входящий вызов. В недоумении застыла на месте и, не сводя глаза с двери, с замиревшим от ужаса сердцем ждала, когда в ней появится мой похититель.

Спустя пару минут ожидания, паника накрыла меня с головой, и у меня внутри все затряслось от леденящего душу нехорошего предчувствия. Зачем этот придурок дразнит меня, ведь понимает, что я знаю, кто меня похитил, зачем прятаться?

— Выходи, урод! Ненавижу тебя, и ненавидела все эти годы! — не сдержавшись, выкрикнула я, и тут же дверь распахнулась настежь, и в нее влетел разъяренный мужчина.

— Ах, ты мелкая шлюха! Рот свой грязный закрой! — удар наотмашь здоровенной ладонью по щеке и моя голова, как мячик отскочила в сторону и я больно ударилась виском о бетонную стену.

Мозг звякнул о черепную коробку и мое сознание хотело было ускользнуть от меня, но новая порция боли, вырвала меня из спасительной тьмы.

Отчим схватил меня за волосы на затылке и с силой сжал их в кулак, дернул голову вниз.

— Куда, сука! Я и так долго ждал! Ты почти сутки провалялась без сознания, а у меня время ограничено, еще по мимо тебя, меня ждут следующие мои падчерицы. Развратные шлюшки уже достигли апогея в своей распутной жизни, и теперь они должны понести неминуемое наказание.

Я боялась слушать его и если бы у меня была возможность заткнуть уши, я бы это сделала, но увы… мне пришлось внимать это все дерьмо, что сейчас выливал на меня этот ублюдок.

— Ты, гребаный маньяк, — просипела разбитыми губами, при этом почувствовав, как по подбородку течет что-то теплое.

— Поговори, поговори, маленькая грязная шлюшка, до тебе две сучки, тоже много чего говорили, а теперь их языки жрут опарыши, — он откинул голову назад и страшный, безумный смех эхом прокатился под потолком низкой коморки.

Обведя глазами помещение, я заметила, как в углу на стене прибита полочка, а на ней стоит какая-то иконка. И тут меня словно осенило. Это монастырь. Заброшенный маленькой монастырь. Недалеко от сквера, где меня и подкараулил отчим. Вот только как мне это поможет?! Я пока не могла понять. Может мне удастся, как-то выкрасть у него телефон?!

Щелчок… стоп, а откуда у него мой телефон? В том, что трубка моя я не сомневалась. Потому как на звонке у меня стоял кусочек песни Билли Айлиш, а этот мудак вряд ли слушает подобную музыку…

— Какая ты гордая, моя маленькая Уля! Какой была, такой и осталась, — с ухмылкой проговорил он, — не будешь просить, чтобы отпустил тебя? — он дернул меня за волосы и мне пришлось поднять лицо.

Посмотрела ему прямо в глаза, хоть и помнила из встреч с психологом, а потом и когда ходила на курсы самообороны, что не стоит смотреть нападающим прямо в глаза, это только больше злит их, но сдержаться я не смогла.

— А что просить? ТЫ же меня все равно не отпустишь, мразь, — плюнула ему в лицо и тут же была за это наказана.

Удар кулаком пришелся точно мне в переносицу. Я отлетела назад, но по инерции взбрыкнула так, что носком ботинка угодила отчиму как раз по яйцам. Как так получилось, сама не поняла. Но когда он взревел, меня этот крик привел в себя, и я уже не обращая внимания на хлынувшую кровь из носа, подскочила к нему. Он, согнувшись пополам, шумно глотал воздух ртом, сыпя проклятия в мою сторону. Я выхватила торчащий из его кармана телефон и … Господи, да это же мой телефон. Разблокировав трубку, начала тыкать пальцами в экран.

— Дура, я тебя укокошу, маленькая дрянь, — прохрипел отчим и качнулся в мою сторону.

— Иди в жопу, ублюдок, — выкрикнула я.

Набрала номер 911 и … пошел вызов.

— Ах, ты сука… — он одной рукой сжимал своё хозяйство, а другую протянул ко мне чтобы отнять телефон, — отдай сюда, дрянь…

Но я, увернувшись, отскочила в сторону и спряталась за спинку кровати.

— Вы позвонили в службу спасения, что у вас случилось…

— Помогите меня похитили… — я успела выкрикнуть только эти слова, когда отчим, выхватив телефон с силой швырнул его в стену. Тот разлетелся на мелкие детальки. А меня, схватив за волосы на макушке, вытащил из-за кровати.

— Ааааааааа-ааа! — взревела раненым зверем, — боооольно!

— Нет, сука мелкая, это еще не больно, — прошипел он, смрадным дыханием мне в лицо и с силой вдавил меня лицом в вонючий старый матрас, — сейчас ты поймешь, что такое боль.

Он зафиксировал мою голову за шею, и мой слух резанул звук расстегнувшейся молнии.

— Неээеэт, — прохрипела я.

— О, да, моя маленькая Уля! — бравадно пробасил отчим, и дернул вниз мои штаны.

Пояс больно впился в бедренные косточки, и я завопила в голос.

— Заткнись! — зарычал отчим. — Строишь из себя тут целку, а сама-то уже вся протраханная, будто кошка помойная, — ткань штанов треснула и оголенную кожу облизала промозглая сырость.

— Ммммм, — только и смогла промычать, при этом неистово дергаясь в цепких руках мужчины.

— Что? Спрашиваешь, откуда узнал? О, я тебе расскажу сейчас, — ягодицу в этот же миг обжог хлесткий удар, — всегда нравилась твоя упругая задница, а особенно когда ты ей вертишь на сцене! Хочешь спросить, откуда знаю? О, крошка я знаю о тебе все. Жаль, что твоя мамашка, коза тупоголовая, тогда два года назад, послушала тебя. Если бы она оказалась не такой рохлей, ты бы не оказалась под этим сраным индусом, а трахалась бы со мной. Что хочешь спросить, откуда я это знаю? — я задрожала всем телом, когда эта свинья провел своим членом или может языком, я не видела, поэтому не могла понять что это было точно? Но что-то влажное скользнуло между моих ягодиц и меня чуть не вывернуло наизнанку, от осознания того, что меня снова касается этот ублюдок.

Я вновь замычала в матрас и задергалась всем телом.

— А, ты знаешь, что твой ебарёк, перевел-таки тебе еврики?! — я закаменела в его руках.

Откуда, он это знает? ОТКУДА!

— О, я вижу тебе интересно! Ты вся изнываешь любопытством?! — вместе со словами он продолжал наглаживать… членом… теперь я точно поняла, что это был член, так как в это же время его язык болтал без умолку, — блять, да что же это за косяк такой?! Ну-ка крошка, возбуди своего папочку. Папочка хочет вдуть своей падчерицы по самые гланды. Я об этом два года мечтал.

Я в отчаяние начала бить пятками по его ягодицам, но он только заржал в голос и сдавил мою шею сильнее, отчего воздуха стало поступать в легкие меньше.

— Если ты не прекратишь, я тебе подрежу на пятках сухожилья и буду трахать, пока ты будешь истекать кровью, а потом, как и твоих "подружек, не состоявшихся моих падчериц" задушу и закапаю в одной из келье этого монастыря и никто вас здесь днем с огнем не сыщет, — он снова заржал, а у меня спина покрылась липким потом от страха, — я следил не только за тобой малышка, ты уж не обессудь, вас у меня таких на обеспечение десяточек точно наберется. Я, очищу этот мир от грязных малолетних шлюх, возомнивших себя черт знает кем, — меня перекосило всю, когда он большим пальцем начал оглаживать колечко моего ануса.

Нет! Я этого не переживу, не смогу больше пережить! Эти его касания, я больше не смогу заглушить ничем. Если конечно он не убьет меня! (3303c)

— … а, ты такая умница, сама все сделала, как будто почувствовала, что твоя очередь пришла. А я следил, выжидал, а когда увидел, что телефон дома забыла, когда убегала, как сумасшедшая из квартиры, так и сразу понял, что все теперь ты моя! И хахалю твоему не русскому отписался, когда увидел от кого перевод пришел, я сразу все понял, что запал на тебя этот чертяга… ну, ты сама виновата нехера было перед ним извиваться в своей ублюдской клетке, — отчим рассерался бесвязными отрывками, но я и так все понимала. Все складывалась в один огромный пазл. Теперь понятны были все мои страхи и ощущения от того, что за мной кто-то следит. Значит, он за мной всегда следил и не выпускал меня из-под своего контроля. А я то надеялась, что он забыл про меня. Что испугался угроз матери.

И пока мысли лились рекой в голову, я неожиданно в этот миг почувствовала, как его палец, скользнул в тугую глубину ануса. Меня будто оглушили, и я уже не сдерживая рыданий, завыла в голос, выпуская на волю весь страх и всю боль, которая была внутри.

— Аааащщщ, — зашипел он мне в шею и толкнулся глубже, — плачь, гадкая шлюшка, недолго тебе еще омывать эту землю своими грязными слезами.