Глава 19

На улице уже сгустились сумерки, и становилось зябко. Передернув плечами, я в тысячный раз глянула на вход в отдел полиции.

Возле пропускной будки суетилась стайка людей. Три парня и две девушки, пытались уже несколько часов, договориться с конвоем, чтобы их пропустили внутрь, но все было бестолку. Меня оттуда выдворили пять часов назад. Хоть я этому и сопротивлялась очень яростно. Не хотела уходить пока не увижу Самрата. Но как оказалось, права человека в стенах этого серого здания, совсем не учитывались. И меня не только вышвырнули за ворота, но еще и пригрозили, что посадят на несколько суток, за оказания сопротивления местным органам власти.

Я сжала зубы от безысходности. Пять часов проведенных под воротами полицейского участка давали о себе знать. Я проголодалась. Устала. И самое главное волновалась так, что если бы мне и принесли поесть, то кусок в горло бы точно не залез, не смотря на то, что желудок сосало от голода.

Конечно, я могла бы пойти домой, как мне и говорил Самрат. Но я настолько переживала за него, что даже шага не смогла сделать в сторону дома, когда оказалась за воротами. Пока сидела на лавочке, все время думала о том, как оказалась в такой нелепой ситуации. Все-таки не зря я отказалась от медицинской помощи. Я хорошо себя чувствовала, и ни в какой психологической помощи не нуждалась. Мне хотелось сейчас только одного, увидеть Самрата и обнять его, почувствовать его защиту. Ведь если бы Самрат не нашел меня и не пришел на помощь, я бы точно была мертва. По мимо угроз отчима, я слышала, от полицейских, что он и вправду убил двух девчонок. Правда, сначала поиздевался над ними, а потом убил. Хотя кто знает, как там все было на самом деле, может они умерли еще в процессе издевательства, это теперь узнают после того, как проведут медэкспертизу.

У меня задрожали поджилки. Если бы не Самрат, я бы могла оказаться тоже мертвой в одной из этих сырых комнат в старом монастыре.

— Ульяна?! — услышала за спиной до мурашек знакомый голос и, подскочив на лавочке, повернулась к Самрату лицом.

— Привет, — чуть заикаясь, проговорила я.

— Что ты тут делаешь? — он приблизился ко мне и, взяв меня за руку притянув к себя, обнял. — Ты вся как ледышка холодная! Ты давно здесь сидишь?

— Не важно, — пробормотала я, утыкаясь в его грудь носом и втягивая в себя запах его парфюма, — важно то, что я больше ни на минуту не хочу здесь оставаться.

— Черт Ульяна, почему ты такая невыносимо-упрямая? — Самрат взял меня за руку и повел в ту сторону, где была стоянка машин.

Я оглянулась назад. За нами, отставая всего на несколько шагов шли три амбала, напоминая собой надвигающуюся во тьме амбразуру.

— Давно ты тут сидишь?

— Нет, — соврала я.

— Домой ездила?

— Ммм, — замялась, потому что почувствовала, что он понял, что я вру, ведь одежда на мне осталась та же самая, кроме штанов.

— Ты голодна?

— Если я скажу что нет, то это будет неправда, — ответила ему, и тут же урчание в животе выдало меня с головой.

— Я так понимаю, домой ты не ездила, а мать хоть в курсе, что с тобой все в порядке?

— Мне все равно, но да она в курсе, а что ты так беспокоишься? — взвилась мгновенно.

Да, я позвонила ей. Точнее даже не я, а сотрудники полиции, чтобы подтвердить мои данные и попросили ее привезти необходимые документы, так как мой рюкзак, в котором лежал паспорт они естественно не нашли. Но меня взбесило то, что вместо того, чтобы объясниться со мной он вдруг заговорил про мать.

— Малышка, — мужчина открыл заднюю дверь джипа, пропустил меня вперед и залез следом, один из охранников, что следовали за нами сел на переднее сиденье, — давай сейчас мы не будем спорить и выяснять эти мелочные обстоятельства. Мне кажется, ты достаточно взрослая девочка, чтобы вести себя по-взрослому и понимать, что как бы твоя мать не вела себя до этого с тобой, она на самом деле искренне переживает. Я это видел.

Дернула головой в сторону. Когда мать пришла в отделение полиции, я даже не подошла к ней. Не могла себя перебороть. Мне до сих пор казалось, что если бы не она, я бы никогда не узнала этого урода. И он бы никогда не узнал обо мне. Я, заперлась в туалете и выждала время там до тех пор, пока она не ушла.

И вот сейчас, он просто сводит меня с ума, вызывая в сердце чувство вины, которое мне совсем не хочется испытывать. Но как мне можно не обращать на его слова внимания, если Самрат, самое неожиданное и захватывающее событие в моей жизни. Он ворвался в нее как ураган и не спрашивая моего мнения, просто завладел моим разумом и сердцем за очень короткое время. Мне безусловно было плевать на мать с высокой колокольни всегда, но именно в этот момент я почувствовала, что это не Самрат со мной говорит, а моя совесть.

До этого момента, у меня конечно же иногда возникало чувство вины перед матерью, и мне хотелось, как и всем девочкам, чтобы у меня были с ней нормальные отношения, как между матерью и дочерью.

Мне хотелось, чтобы я могла прийти к ней и сказать:

" Мам, я влюбилась с первого взгляда. Он самый сильный, прекрасный и он мой. Я вижу, что тоже не безразлична ему."

Но вместо этого, я была вынуждена про себя говорить совсем иные слова:

"Я не откажусь от него… он только мой. Прости мам."

И ЭТО ненормально… Потому что мать моя, оказалась конченной сукой. И в этом я уверилась на сто процентов, несколько дней назад.

И что теперь… Он мне говорит о том, чтобы я на все посмотрела иначе?! Но как! Как можно простить то, что мой ум не может принять! Это будет очень трудно. Трудно и больно для меня. Конечно Самрат старше и мудрее меня, но блин… блин… Он же не знает всего. Да и рассказать я ему этого никогда не смогу. Он никогда не узнает, насколько она отвратительный и ужасный человек.

У меня задрожали губы, и я прикусила их, чтобы сдержать слезы. Но они все равно хлынули теплыми дорожками по щекам.

— Ульяна… — он обнял меня за плечи, притянул к себе, — девочка моя, ну что такое?! — в его голосе скользило столько нежности, что мне еще больше стало внутри ядовитей, от всей этой тупой ситуации. Я ее в буквальном смысле ненавидела и от этого чувствовала себя ужасно. Даже встреча с отчимом ушла на второй план. Так мне сейчас было хреново от той мысли, что Самрату может быть жалко мою мать. Я изо всех сил старалась подавить в себе истерическое рыдание. Я понимала, что взрослому мужчине может надоесть постоянно успокаивать капризное дитя (а со стороны это может так и казаться), и если я не хочу чтобы Самрат во мне не видел ребенка, то нужно вырасти и перестать вести себя, как этот самый неразумный ребенок.

Шмыгнув носом, взглянула на него. Его напряженное лицо и океан нежности в глазах, говорящие о теплых чувствах ко мне, чуть снова не заставили меня расплакаться, но я собралась (не время сейчас быть тряпкой), и вытерев тыльной стороной ладоней глаза, тихо проговорила.

— А ты со мной зайдешь домой?

— Господи, Ульяна! Ты меня сума сведешь, — он наклонился к моим губам, и мое лицо мгновенно вспыхнуло, а губы защекотало в ожидании поцелуя. Время в этот миг, как будто остановилось. Огонь охватил меня и, я не выдержав этой заминки со стороны Самрата, сама дернулась к нему на встречу прижимаясь к его губам.

— Прости, что не смог огородить тебя от этого мудака, — прошептал Самрат мне в губы и углубил поцелуй, заполняя мой рот, меня всю — собой.

***

Самрат и я молча стояли в лифте, поднимающемся на этаж, где нас ждала мама.

— Я не уверена, что хочу общаться с ней, — поджала недовольно губы.

— Ульяна, мы это уже обсудили. Я, не хочу, чтобы ты потом себя в чем-то винила. А когда обида пройдет, так оно и будет, поверь мне.

Он поддел пальцами мой подбородок, тем самым заставляя посмотреть себе в глаза.

— Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.

Времени на обдумывания его слов у меня совсем не было, так как лифт, издав характерны звук, остановился и двери открылись.

— Хорошо, — сжав пальцы в кулаки, со злостью сунула их в карман, — но чёрт… Мне бы этого очень не хотелось…

— Малышка, ты просто боишься, но не хочешь признаться в этом, не надо, не бойся, — сказал он. — Ты не сделала ничего плохого.

Мы подошли к квартире и Самрат нажал на звонок. У меня неожиданно сердце бешено заколотилось в груди, и даже пришлось облокотиться плечом о стену, чтобы ощутить поддержку.

Дверь открылась. И на пороге появилась мать. Мы стояли друг напротив друга, и мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она схватила меня и прижала к себе так крепко, что стало больно. Услышала её судорожные всхлипывания.

— Ульяна, девочка моя! Боже, ты живая! Я не думала… Прости… прости меня…

Она обнимала меня очень долго. И мне казалось, что она просто брызжет лицемерием, она никогда не обнимала меня так, как сейчас это делала перед Самратом. Даже в тот год, когда мудак-отчим чуть не изнасиловал меня, она приняла это с таким равнодушным видом, что мне тогда казалось, что лучше б я умерла. А сейчас она меня тискает в своих руках, уже больше минуты и меня начало тошнить от этого пафоса с ее стороны.

— Боже, Уля, что с твоим лицом? Ты не поранилась? — воскликнула она, наконец, отпуская меня. — Все отлично, мам, — ответила ей, высвобождаясь из ее рук. — Ты чуть не задушила меня. И я в порядке.

— Но тогда, почему тебя не нашли, когда я приехала за тобой в отделение? Где ты была? Что случилось? — спросила она с нажимом в голосе, прожигая меня недовольным взглядом.

— Ульяна, — когда услышала голос Самрата, по телу прокатилась волна облегчения, — ты хотела что-то собрать?! Иди, а я пока поговорю с твоей ммм… мамой, — в этот момент я смотрела в лицо матери и заметила, как на последних словах в ее глазах вспыхнул алчный блеск. По сердцу, будто кошка царапнула острыми когтями, обида.

— Я, быстро, — ответила ему и проходя мимо матери толкнула ее плечом.

— Спасибо, Самрат Рыстамович, что спасли мою Улю, — услышала ее лилейный голос, — но куда вы уезжаете? Я… я не понимаю? Я никуда ее не отпущу, — я замерла возле двери своей комнаты.

— Это не обсуждается, Ульяна едет со мной, — бескомпромиссный тон Самрата, подтолкнул меня к действиям.

Открыв дверь спальни, быстро начала метаться по комнате, собирая все необходимые мне вещи, которых как оказалось не так уж и много. И уже через десять минут я была готова.

— Ты… мерзкий тип… — услышала шипение матери, — ты предполагаешь, что моя Улька стоит так дешево?

— Хм, я не думаю, что те деньги, которые я тебе предлагаю, как-то удешевили твою дочь, — холодный сарказм мужчины, оставлял на коже неприятный холодок.

— Я не отдам тебе Ульяну. Я, сделаю все, чтобы она отказалась от тебя. Я скажу, что ты предлагал купить ее у меня…

— И тебе будет лучше согласиться на его условия мам, — я зашла на кухню и встала напротив нее, прямо за спиной Самрата, — иначе ты останешься без денег. Мне уже есть восемнадцать и я, имею полное право ехать туда, куда мне захочется и с тем с кем захочется.

— Ах, ты… — мать вскочила со стула и уперлась ладонями в столешницу, — я тебя родила, я тебя растила, по ночам не спала…

— … бла-бла-бла… — передернула ее.

— … маленькая, неблагодарная дрянь… — зашипела она, покрываясь красными пятнами.

— Так, все достаточно, — встал Самрат, — это уже перебор. — Самрат обнял меня, и не обращая на мать никакого внимания… — … с этой минуты, я буду защищать тебя, Ульяна. А тебе Настя, придется смириться с тем, что твоя дочь, теперь больше не будет инструментом в твоих руках. Все соответствующие документы для развода, подготовят мои юристы. Как я тебе и сказал, то здание, в котором находиться твой Модельный Дом, будет принадлежать тебе в тот момент, когда будут подписаны все необходимые документы.

Я видела, как мать горела негодованием. И если я правильно поняла слова Самрата, то он хочет выкупить Модельный Дом для матери, а она посчитала, что это маленькая плата за меня?! Она совсем свихнувшаяся дура?!

Мать глубоко вздохнула и выдохнула.

— Мам, не глупи, дороже, чем сейчас, ты меня уже не продашь. Ты больше не сможешь меня контролировать.

— И это жаль, — процедила она сквозь зубы, — был бы отец рядом, он бы надрал твою задницу ремнем…

— О, папе не беспокойся, я сама ему все расскажу.

— Я и не сомневаюсь, преподнеси ему все в лучшем свете, — она тяжело опустилась на стул, — и не забудь добавить, о том, что ты очень неблагодарная дочь.

— Конечно мам, как скажешь.

Мать махнула рукой и закрыла лицо ладонями, тихо заплакала.

— Уходите. Идите уже! — выкрикнула она, — на свадьбу можете не приглашать. Всё равно я не приеду.

Самрат глянул на меня, и я кивнула в сторону выхода.

Возможно, в этот момент, когда покидала квартиру матери, я ничего не чувствовала. У меня даже в душе ничего не дрогнула по отношению к ней. И только после того, как мы сели в машину и она тронулась, на меня навалилось чувство вины и … того, что я не самая лучшая дочь.

— Ульяна. Ну, что ты малышка! Если хочешь, давай вернемся, м? Я не могу видеть твои слезы, Ульян! — он обнял меня за плечи, прижал к себе.

— Нет, — сквозь слезы, горько усмехнулась я. — Я, плачу потому что ты оказался самым настоящим в моей жизни. Ни мать, ни отец, а ты!

Сжав пальцами края его куртки, вжалась в него так сильно, будто хотела протаранить его своим телом.

— Я, люблю тебя, — прошептала почти беззвучно, но по его застывшему телу в этот момент поняла, что он услышал эти слова.

Я, боялась услышать то, что он ответит, но одновременно с этим я надеялась на то, что он мне скажет то, что я уже слышала из его уст.

— Крошка, я тоже тебя люблю, — он обхватил мое лицо горячими длинными пальцами и вместо того, чтобы поцеловать меня, целомудренно припал, губа к моему лбу, почти по отцовски чмокнул. Я немного обескураженно посмотрела на него, — даже не смотри на меня так, — хмыкнул он, — трахать мою Котю при посторонних, да еще голодную, да еще и в машине… не дождешься, — его губы искривила ухмылка дьявольского соблазнителя, Самрат по-детски щелкнул меня по носу.

Я мгновенно вспыхнула и, пряча самодовольную улыбку, зарылась лицом у него на груди.