Глава 2

Мы едем молча. Марк хмуро смотрит на дорогу и всем своим видом показывает, что чертовски злится на меня. И если раньше меня это могло обеспокоить, то сейчас я чувствую лишь раздражение.

На что он злится? Что сбежала? Так на это была настолько веская причина, что никто не сможет предъявить мне ни единой претензии. Но только не Марк. Он как обычно найдёт как всё выкрутить, да ещё и меня сделает виноватой.

Это его почерк. Отличительная черта, как у любого преступника.

Впрочем, ожидать иной реакции было бы глупо. Ведь он вцепился в меня так крепко, что сложно представить ситуацию, в которой я могла бы спокойно уйти и не нарваться на неприятности. Хотя, не стоит упускать из вида ту версию, в которой он целенаправленно одурачил меня и решил воспользоваться ситуацией, чтобы затащить в свою постель.

От злости сжимаю челюсть и отворачиваюсь к окну ещё сильнее, чтобы не выдать эмоции, засасывающие меня в свою пучину всё больше.

— Шею не выверни, — с пренебрежением рычит Марк, но я не реагирую.

Пошёл он к чёрту. Я знаю все его замашки и провокации. Нормально он не разговаривает. По крайней мере не тогда когда что-то идёт не так, как ему было бы удобно.

— Я сам её сверну, — доносится до моего слуха тихое ворчание и на него не среагировать становится сложнее.

Хочется защититься, высказать всё, что я думаю об этом наглом мужчине, напомнить, что он не имеет права мне угрожать и вообще своё недовольство может засунуть себе в задницу. Потому что я не обязана отчитываться перед ним или быть собачкой на привязи, послушно ожидающей очередной команды или разрешения выйти на улицу.

Я решила уйти. И этого достаточно. Точка.

Но только не для него.

Для него я снова сделала какую-то глупость и наверняка мужчина только и ждёт момента, чтобы высказать мне своё возмущение. Когда я ушла, то оставила паспорт на месте и вообще не оставила никаких следов того, что была в его кабинете. Записки забрала и выбросила. Веселиться перехотелось.

Хотелось лишь быстрее унести себя из его квартиры, из того места, в котором на какое-то недолгое время я поверила в то, что между нами что-то возможно.

Вижу знакомый поворот и понимаю, что Марк привёз меня обратно. Чёрт. Я не хочу возвращаться. Куда угодно, но только не туда. Почему-то внутри становится тяжело, рёбра словно сдавливают тугие металлические прутья, а голова втягивается в напряжённые плечи.

— На выход, — командует Марк, выходя из машины.

Но я не двигаюсь. Не могу. От мысли, что сейчас мы останемся вдвоём и впереди явно будет не самая приятная беседа, мне хочется перелезть на водительское место и скрыться, но очевидно это не даст мне ровным счётом ничего. У этого подонка всё схвачено.

Замечаю, что впервые за всё время, которое мы с Марком знакомы, он даёт мне выйти самой. Не открывает дверь, не висит на ней в давящем ожидании, не вытягивает меня угрозами или силой.

Оборачиваюсь и через заднее окно вижу его профиль. Мужчина опёрся спиной на машину и медленно затянулся, впуская в лёгкие обжигающий сигаретный дым. Привычка, которую он даже не захотел со мной обсуждать. Когда Дейв отправил его на восстановление, то настоятельно рекомендовал не курить хотя бы первое время, чтобы не ослаблять организм. Марк закурил как только дверь за нашей спиной закрылась.

И сейчас я с опаской наблюдала за тем, как мужчина медленно курил на улице, закрыв глаза и, вероятно, стараясь успокоиться. Как ещё объяснить его терпимость и медлительность я не знаю.

Понимание того, что долго так просидеть я всё равно не смогу, неприятно обожгло внутри. Придётся выйти. Пока у меня есть возможность сделать это, сохранив чувство собственного достоинства, я предпочитаю так и поступить.

Открываю дверь и не спеша выхожу, чувствуя на себе косой взгляд Марка. В это же мгновение, не дав мне закрыть дверь, он бросает сигарету и захлопывает её сам, после чего, набросив мне тяжёлую руку на плечи, ведёт ко входу в дом.

— Боишься, что сбегу? — не могу удержаться от колкости, но не сбрасываю руку.

— Хрен ты ещё раз куда-то сбежишь от меня, — не глядя на меня отвечает мужчина, проходя по просторному мраморному холлу, и нажимает на кнопку вызова лифта.

Не отвечаю, но внутри от этих слов всё неприятно сжимается. Властный тон, которым говорит Марк, огонь, который источает его тело, обжигая меня, ожидание момента, когда мы окажемся в квартире на самом высоком этаже, пугают меня и лишают уверенности.

Я стараюсь держать лицо и не подавать вида о том, что происходит внутри меня на самом деле. Но он всё понимает. Я уверена. Он всегда, чёрт возьми, знает что со мной. И это тоже пугает.

В лифт я прохожу первая, и как только двери закрываются, чувствую, как Марк резко толкает меня спиной к холодной металлической стене, прижимая собой так плотно, что мне едва хватает места чтобы сделать неглубокий вдох.

— Как только мы зайдём в квартиру, — приблизившись к моим губам шепчет мужчина, положив горячую ладонь мне на живот и пригвоздив к месту, — Ты расскажешь мне какого хрена происходит. И не советую юлить, Алана. Это сейчас не в твоих интересах.

— Да ну? Ты всё это устроил ради соблюдения моих интересов? Тогда ты нихрена о них не знаешь, Марк, — прищурив глаза, ядовито бросаю я эти слова ему в лицо, слегка поднимая подбородок.

Но в ответ мужчина лишь нагло ухмыляется, после чего, едва касаясь моих губ, приближается к шее, медленно втягивая мой запах. От этого его жеста по коже пробежала дрожь и я постаралась отстраниться настолько, насколько это возможно. Но в том положении, в котором оказались наши тела, это получилось сделать на ничтожно маленькое расстояние.

Тем временем двери лифта открылись и я уже была готова выскочить из него, но это был не наш этаж. Чёрт возьми! Разочарование сковало меня, словно ударом в живот. А самое отвратительное то, что в лифт зашёл мужчина, а Марк не отодвинулся от меня ни на миллиметр. Он лишь смерил его предупреждающим взглядом, от чего тот резко развернулся, сделав вид, что нас тут нет.

Посылаю Марку испепеляющий взгляд, но вижу как в его тёмных грешных глазах горят опасные огоньки. Он снова забавляется. Ему нравится ставить меня в неловкое положение и наблюдать за тем, как я раз за разом сгораю от гнева и стыда.

«Да ты мёртвого доведёшь» — вспоминаю я его слова, которые он как-то сказал мне в момент, когда я не хотела садиться в его машину после той аварии, где моя машина влетела в дерево. Которая, кстати, тоже произошла по его вине. По крайней мере, частично.

Но сейчас я понимаю, что эти слова нужно адресовать совсем не мне. Если и есть на планете кто-то, кого бы не выдержали даже черти в аду, то это точно Марк. Отвратительный и невыносимый в своей несносности и наглости.

— После вас, — с показательным благородством он отходит на шаг, когда лифт доезжает до нужного этажа. Тот мужчина вышел парой этажей раньше, поэтому мне не пришлось хотя бы встречаться с ним взглядом. С высоко поднятой головой выхожу из лифта и иду по направлению к двери, чувствуя спиной пронзительный взгляд Марка, прожигающий меня насквозь.

С каждым шагом, приближающим меня к квартире, я чувствую, как внутри поднимается волна адреналина и такой злости, что руки начинают дрожать. Напряжение в теле жаждет, требует выхода и я начинаю опасаться, что могу не сдержать себя и что-то натворить.

Но как только мы оказываемся в квартире, Марк запирает дверь и идёт к бару, доставая оттуда бутылку янтарного виски. Да уж, и правда отличный день чтобы выпить.

Наполняет два бокала и поворачивается ко мне, кивком призывая подойти. Отрицательно качаю головой в ответ и продолжаю стоять на пороге. Наши глаза встречаются в немой борьбе. Он принуждает, а я, в свою очередь, не иду на поводу. По крайней мере, стараюсь.

— Хочешь повоевать, я понял, — ухмыляется мужчина и делает большой глоток.

— Повоевать? — смеясь повторяю за ним, разводя руки в стороны, — Я? Серьёзно? Разве я выломала дверь чужого дома и силой тебя утащила оттуда? Или, может быть, зажимала в лифте на глазах у посторонних? Ах да, тебе же такое нравится, — с отвращением бросила я, напомнив Марку о том, как на вечере у Змея он в тайне от меня устроил сексуальное шоу.

Слушая меня, Марк наблюдал за мной, медленно и словно скучающе водя глазами по телу, от чего я ещё больше заводилась. Злость стала волнами проходить по телу, обдавая меня жаром и распаляя так, что все тормоза, которые были во мне, стали барахлить.

— Кончай эту игру, Марк. Прекрати делать так, будто все вокруг тебя ненормальные, а один ты тут молодец. Ты поступил как настоящий мерзавец, вломившись в дом к девушке. И как трус утащил меня в сопровождении огромных амбалов. Боялся не справиться с девчонкой? Позвал на помощь охрану? Это низко даже для тебя.

Знаю, что говорю глупости. Знаю, что нарываюсь. Но остановиться не могу. Обида и унижение, которые вперемешку со страхом всё это время съедали меня, вырвались наружу как только мы остались вдвоём. И если я сейчас же не дам им выхода, то взорвусь.

— Закончила? — наклонив голову набок, спокойно спросил Марк, чем поднял моё бешенство на новый уровень.

— Только начала, — передразниваю, теряя контроль, — Придётся тебе меня выслушать. Ты ведёшь себя как хренов придурок, думая, что мир принадлежит тебе. И крутишь людьми так, будто они пешки на твоей игровой доске. Но плохая новость, Марк, в том, что я всё знаю. Знаю, кто ты на самом деле и больше не дам морочить мне голову. Я не хочу здесь больше оставаться и не хочу видеть тебя. Нравится тебе это или нет — мне плевать!

Делаю паузу, чтобы набрать воздуха и дать мужчине переварить услышанное. Но вместо этого он лениво поднимает руки и начинает вяло аплодировать, от чего я шумно вдыхаю, чувствуя, как меня захлёстывает возмущение.

— Теперь, — отталкиваясь от барной стойки, произносит он, — Когда ты выговорилась, скажи-ка мне вот что. Какого, мать твою, хрена ты решила, что свалить без предупреждения, зная, что за дерьмо торится вокруг, будет хорошей идеей?

— Прости, что не оставила записку, как это сделал ты, уйдя в тайне от меня.

— Это другое, — сдавленно говорит Марк и я слышу, как напускное натянутое спокойствие начинает его оставлять.

— Разве? Зная, какое дерьмо творится вокруг, — цитирую его слова, — Ты решил уйти, обещав мне обратное? Марк, не делай глупостей, — вновь говорю его словами, желая задеть и ударить его же оружием.

— Алана, — поводя головой, грозно рычит Марк, — Быстро объясни что произошло в твоей дурной голове иначе…

— Иначе что?

— Какого чёрта ты сбежала? — срывается на крик, ударив кулаком по стене.

— Ты смеешь меня об этом спрашивать? Сволочь, ты обманывал меня всё это время! Я…

— Поосторожнее с обвинениями, малышка. Ты знаешь, что за громкие слова я привык наказывать. И ты не исключение, — тон мужчины холодный и жёсткий, хлёстко бьющий по нервам. Чёрные глаза смотрят на меня с такой яростью, что кажется, будто в комнате закончился кислород.

Лёгкие сводит, а по коже бежит холодная острая дрожь.

— Или ты сейчас же объяснишь что происходит, или я…

— Или что, Марк? — с вызовом поднимаю подбородок, желая показать мужчине, что ему меня не сломать.

Он сверлит меня тяжёлым взглядом, словно ощупывая моё тело, забираясь под кожу, проникая так глубоко, как может только он. Настоящий Дьявол, одержимый идеей обладать мной.

— Или я вытащу объяснения сам, — не дожидаясь моего ответа, Марк обхватывает рукой мою шею, властно прижимая к стене, — Так, что ты будешь хрипло выкрикивать слово за словом, пока я буду брать тебя.

С моих губ срывается тихий вздох от неожиданности, что служит для Марка спусковым крючком. Сигналом к действию. Красной тряпкой, снимающей контроль.

Он жёстко врывается поцелуем в мой рот, настойчиво требуя ответа. Завладевая языком, подчиняя, подминая под себя. Но мужчина глубоко ошибся, решив, что всё будет по-старому.

С силой я отталкиваю его, ладонями упираясь в крепкие мышцы на груди, после чего замахиваюсь и со всей злостью, которая во мне есть, хлёстко и звучно бью по лицу, от чего его голова слегка наклоняется в сторону.

Снова.

В этом же месте, в порыве злости, не владея собой и желая дать отпор. Смешно, насколько ситуации похожи. Но не похожи реакции Марка. В прошлый раз он старался быть сдержанным и предупредил, что делать так с собой не позволит. Сейчас же он решил напомнить о своём правиле действием.

Резким сильным рывком мужчина тянет меня на себя, разворачивая спиной и наклоняет к жёсткой холодной столешнице, заломав мне руки за спину. Не обращая внимания на сопротивление и крики, одной рукой удерживая мои запястья, другой с силой стягивает с меня джинсы, больно возвращая мне мой же удар, который приходится по нежной коже ягодиц.

— Хочешь пожёстче, малышка? Не вопрос, — в голосе мужчины холодная сталь и гнев, пронизывающий до костей.

Он чертовски рассержен и в таком состоянии сдерживаться точно не будет.

— Нет, Марк, остановись! — хрипло кричу, надеясь на то что он услышит меня.

Но вместо этого чувствую как горячий твёрдый член проталкивается в меня, растягивая стенки под себя.

— Нет! Прекрати! Не смей!

Пытаюсь вырваться, но лишь больше злю мужчину, от чего он отпускает мои руки и крепко обхватывает за бёдра, одним резким движением врываясь в меня на всю длину.

С моих губ срывается громкий крик, потому что я не была готова и звериная дикость мужчины причиняет боль. Но он словно не замечая этого начал неистово вторгаться в меня. Всё сильнее впиваясь пальцами в нежную кожу бёдер, будто каждым новым толчком желая показать, что я всё ещё его и не смею перечить мужчине. Что он всегда будет победителем.

— Сукин сын, — кричу, пытаясь оторвать от себя его руки, но ничего не выходит.

Мужчина наклоняется, прижимаясь грудью к моей спине и, продолжая врываться в меня, заполняя собой, обхватывает меня одной рукой под живот, а вторую кладёт на шею, приподнимая голову к себе.

— Тише, малышка, тише, — шепчет Марк, прикусывая мочку моего уха, пробуждая в теле предательские реакции.

Он знает меня. Знает, как ведёт себя моё тело рядом с ним и бессовестно этим пользуется. Придерживая меня, начинает покрывать поцелуями шею, кусать плечи, заставляя прогибаться под ним, от чего мужчина проскальзывает в меня ещё глубже.

Я стараюсь сдерживать стоны, чтобы не показывать как начинаю отдаваться ощущениям, всё ещё борясь с ними. И самой собой.

Как бы я ни злилась, как бы ни ненавидела, то, что испытывает моё тело рядом с Марком — это то что я никак не могу контролировать. И по-настоящему презираю себя за это.

— Вот так, — почувствовав, что член стал проскальзывать в меня намного легче, удовлетворённо прошептал Марк, — Потекла девочка.

Не отвечаю, закусив губу. Но тишину то и дело разрезают мои сдавленные протяжные стоны, от чего движения Марка становятся всё более и более резкими. Он словно выбивает из меня дурные, по его мнению, мысли, оставляя только дикую, порочную, всепоглощающую страсть.

Вдруг внутри появляется ощущение пустоты, но лишь на мгновение. Мужчина вышел из меня, но только чтобы развернуть лицом к себе и усадить на барную стойку. Ловко закинув меня на поверхность, руками разводит ноги так широко, как только возможно и одним резким толчком возвращается в меня, за бёдра подтягивая к себе.

— Хочу видеть твои глаза, когда будешь кончать, — от этих слов у меня сносит крышу и я едва держусь, чтобы не отвернуться.

Потому что он потребует смотреть в глаза. И я не смогу не подчиниться.

Руками опираюсь на холодную столешницу, но этой опоры мне недостаточно. Я хочу чувствовать тело мужчины, ощущать как от его ритмичных движений двигаются и напрягаются мышцы. Поэтому обхватываю его плечи, подмахивая в такт движениям Марка, помогая проникать в меня глубже.

Впиваюсь в его разгорячённую кожу ногтями и слышу, как с его губ срывается хриплый рык.

— Ты моя, Алана, — со звучными хлопками вторгаясь в меня, мужчина напоминает мне правила игры, — Моя.

Закрываю глаза, желая спрятаться, разорвать контакт, но действия Марка заставляют распахнуть их, потому что темп становится диким и невыносимым. Чувствую, как одна рука мужчины ложится мне на клитор, ставший безумно чувствительным, и начинает давить на него, подводя к оргазму.

— Смотри на меня, — требует, принуждает Марк, и я перевожу взгляд на его лицо, чувствуя, как тону в тёмных глазах дьявола.

То, как мужчина смотрит на меня, как желание затуманило его взгляд, как много там читается желания обладать, сводит меня с ума, доводит до пика. И вместе с едва выдерживаемым резким удовольствием, которое я чувствую в теле, это то, что добивает меня окончательно.

С громким криком я начинаю чувствовать внутри спазмы, раз за разом сжимая член Марка внутри себя, одновременно с этим чувствуя, как горячая жидкость заполняет меня изнутри.

Рычание Марка и его сбитое дыхание доносятся до меня словно откуда-то издалека и несколько секунд во мне царит ощущение, что всё, что сейчас происходит — не настоящее. Словно всё что произошло за последние дни лишь дурной сон. Вот-вот я проснусь от того, что Марк снова положил на меня тяжёлую руку и притянул к себе, приготовлю завтрак, помогу сменить повязку. А после мы будем много говорить, обмениваясь подколками и остротами в адрес друг друга.

Но этого не происходит. И постепенно болезненная реальность настигает меня, возвращая в то состояние, которое на время затянуло дурманом похоти.

Марк тем временем осторожно отстранился от меня, с опаской вглядываясь и ища на моём лице ответы на невысказанные вопросы.

— Теперь ты расскажешь? — прищурившись, спрашивает он, застёгивая джинсы.

Я же слезаю со столешницы и не могу смотреть на него. Всё снова выходит так, как решил он. И я так устала от такого расклада.

— Какая разница, Марк? Что это меняет?

— Что меняет? Что меняет тот факт, что по чёрт знает какой причине ты сбежала от меня и спряталась у своей кудрявой подружки? Не знаю, Алана, а как ты сама думаешь?

— Я думаю, — делаю паузу, собираясь с мыслями, — Что такой чёртов подонок как ты — последнее, что мне сейчас нужно.

— Малышка, я теряю терпение. Давай уже говори, я всё равно узнаю, — бросает взгляд куда-то в сторону, будто отмечает про себя другой вариант, как может раздобыть информацию.

Роксана. Он точно подумал о том, что я всё ей рассказала. Но от одной мысли о том, что он или кто-то из его людей снова могут напугать её мне стало тошно.

— Не смей вмешивать Роксану, ясно? Она не при чём.

— А кто при чём? Расскажи же, — поднимая ладони вверх, с усмешкой произносит Марк.

Глубоко вздыхаю, ощущая свою беспомощность и то, как попала в ловушку. Мне придётся рассказать. Иначе он действительно не успокоится и может сделать только хуже.

— Ты, Марк. Ты.

Приподняв одну бровь, мужчина слегка прищурился, взглядом призывая меня продолжать.

— И то, что я нашла в твоём столе.

Несколько секунд он смотрит на меня, словно анализируя мои слова, после чего понимающе кивает, нахмурив брови и глядя в сторону.

— Уточни.

— Ты же понял о чём я.

— Я сказал, уточни, — требовательно рычит Марк.

Осторожен. Не признаётся на случай, если я говорю о чём-то ином. Но хватит уже лжи. Я слишком от этого всего устала.

— Паспорт, Марк! Чёртов паспорт, на котором изображена моя пропавшая сестра! Странно, правда? — ехидно задаю вопрос, не нуждаясь в ответе, — Какого хрена он делает в ящике твоего стола?

Марк молча смотрит на меня, сканируя моё лицо. Я же закипаю от злости и ожидания того, что же он скажет. Потому что где-то в глубине души я надеюсь, что этому может найтись какое-то разумное объяснение.

Хоть головой и понимаю, что надеяться на это глупо и тут всё очевидно.

Но мужчина не говорит ничего. Лишь отходит от меня, возвращаясь к бутылке виски. Наполняет бокал на треть и осушает его, делая глубокий вдох.

— И что ты забыла в моём столе?

— Что? — от такой наглости и аж задохнулась, открыв рот и непонимающе глядя по сторонам, — Тебя волнует это ?

— Меня волнуешь ты, мать твою, — резко развернувшись, кричит Марк, от чего я замираю, — Какого хрена ты там рылась?

— Хотела сделать сюрприз, ясно? Оставь свою паранойю, если думаешь, что я что-то делала за твоей спиной. Я хотела…да неважно уже, чего я хотела. Важно то, что паспорт с фотографией Хлои лежит сейчас в чёртовом ящике твоего стола в то время, когда ты занимаешься её поиском…или, как я теперь понимаю, делаешь вид, что занимаешься.

Марк не отвечает и я продолжаю, с каждой секундой срываясь на крик.

— Ты просил довериться тебе. Не мешать. Дать тебе всё разрулить и во всём разобраться. Ты знаешь насколько мне было тяжело это сделать. И я старалась. Очень старалась. Но оказывается всё это было…

— Пойдём, — Марк крепко обхватывает моё запястье и тянет за собой, но я стою как вкопанная и не поддаюсь.

— Я никуда с тобой не пойду.

— Идём, я сказал, — продолжает настаивать мужчина, но я так зла, что не могу позволить ему победить.

Только не сейчас. И пусть эта битва совсем незначительна, сейчас я не готова уступать. И к моему удивлению он это чувствует. Отпускает мою руку, подходит ближе, обхватывает руками моё лицо и, пристально глядя в глаза, начинает медленно говорить, следя за каждой моей реакцией:

— Да, ты права, — от этих слов у меня словно падает сердце, — Там паспорт для твоей сестры. Новый. На другое имя. Думаю, ты это увидела.

Киваю, потому что действительно документ был на имя Хоуп Росс, но это ничего не объясняет. Ведь это может быть поддельный документ как раз для того чтобы её никто не нашёл под старым именем. Попытка сделать так, чтобы она затерялась среди людей.

— Сейчас выслушай меня и не перебивай. Если, повторяю, если твоя сестра в беде и действительно попала туда, куда хотела — дела плохи. И если мне удастся её найти, то действовать нужно будет быстро. Потому что из того дерьма, в котором она может утонуть, выход один. И живым оттуда никто не возвращается.

Марк делает паузу, давая мне осмыслить то, что только что сказал. Я хмурюсь, пытаясь сопоставить информацию и взвешивая каждое произнесённое мужчиной слово.

— Ей будет нужно новое имя, новая личность, новое место жительства подальше от этого города. Тебе я сделаю такой же, на всякий случай. Потому что оставаться здесь может быть небезопасно. Не составит труда узнать кто ты, особенно если будешь совать везде свой нос и оставлять следы, поэтому я и прошу тебя не делать глупостей. С чем пока ты не особенно хорошо справляешься, — пристально глядя мне в глаза говорит Марк так убедительно, что я начинаю сомневаться в своих выводах.

Но только на мгновение. Взвешивая все факты. Пока что вопросов к нему у меня больше, чем ответов. Откуда мне знать, что он сейчас не лжёт? Что это не заготовка на случай форс-мажора?

Так много было нестыковок, что доверять Марку поле своей находки стало особенно тяжело.

Но сейчас я принимаю решение подыграть. Мне нужно время всё обдумать. И делать это я буду точно не рядом с ним.

— Поняла? — киваю, пытаясь осмыслить услышанное, — Ты мне веришь?

Хочу сказать что да, но понимаю, что мне чертовски сложно врать ему. Даже сейчас. Не только от страха того что он раскусит ложь за секунду, но и от нежелания быть такой же. Лгать, изворачиваться, лукавить, манипулировать.

Меня растили совсем иначе и уподобляться чему-то такому — омрачать память о родителях. Я и так уже в этом увязла. Нужно остановиться.

Но всё же я едва заметно киваю, практически через силу заставляя себя это сделать. Потому что не готова сейчас что-то выяснять. Не готова сомневаться, пытаться докопаться до правды, переживать. Мне действительно нужно время и это то, на что я имею право. О чём и заявляю Марку:

— Мне нужно всё обдумать, — голос звучит так сдавлено и натянуто, что мне становится себя даже жалко.

Мужчина доли секунды смотрит мне в глаза, после чего кивает и опускает руки, но кожа ещё словно чувствует его прикосновения.

— Голодная? — спрашивает Марк и я снова киваю, скорее чтобы переключиться на что-то другое.

Сейчас я всё равно не могу трезво мыслить.

— Иди в душ, я пока что-нибудь приготовлю, — всё ещё настороженно наблюдая за мной, говорит мужчина, будто пытается прочитать мои мысли, а я, пользуясь случаем, ухожу в ванную, попутно проверяя телефон.

Сообщения и куча пропущенных от Роксаны, несколько рабочих чатов, звонок от Элины.

Но моё внимание привлекает несколько пропущенных с неизвестного номера и сообщение:

«Алана Пирс, это детектив Крис Баррет. Я веду дело о пропавших девушках, не смог до вас дозвониться. Приезжайте завтра в участок, есть информация о вашей сестре. Я буду там до 17:30. Доброй ночи».