Глава 11

От источающегося адского пламени от Марка у меня перехватывает дыхание. Все предыдущие ситуации, в которых он пугал меня своей жёсткостью и тьмой своей грешной души — ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.

Кажется, что кровь в его теле превратилась в кипящую лаву, а жёсткий испепеляющий взгляд, которым он сжигает меня, проникает до самых костей, выворачивая моё нутро наизнанку.

От лифта до двери номера было пару десятков шагов, но время, которое выдалось мне для того чтобы быстро придумать как себя защитить от разгневанного мужчины, неумолимо истекало с каждым спешным шагом.

Что мне делать? Что сказать? Как остановить разогнавшееся яростное восстание внутри Марка? Ведь он сейчас как тайфун, сметающий на своём пути абсолютно всё живое. Включая меня.

— Заходи, — приложив карту к двери, резко командует мужчина и подталкивает меня в спину.

Делаю шаг в номер и стараюсь быстро отойти от стен, потому что уже успела изучить повадки Марка.

Он явно сейчас планирует прижать меня к одной из них, лишить возможности сбежать, подавить своей силой, перекрыть кислород. Но я не дамся так легко. Не теперь. Не после всего дерьма, которое произошло за последнее время.

Делаю несколько шагов к центру комнаты, обхватывая себя руками за плечи. Хочу повернуться, чтобы держать мужчину в поле зрения, но что-то внутри не даёт мне этого сделать. Страх и нерешительность сковали меня колючими леденящими прутьями, мешая дышать и адекватно мыслить.

Я так хочу знать что сейчас происходит в голове у мужчины, но одновременно с этим безумно этого боюсь. Уверена, что нихрена там хорошего нет. По крайней мере для меня.

Но удивительно то, что он до сих пор на меня не набросился. Но это не успокаивает. Наоборот, непредсказуемость Марка сейчас — угроза. Он не ведёт себя как обычно, не делает того, чего я от него ожидаю. И я снова не могу быть готовой. Не имею возможности быстро сообразить как среагировать.

Чёртов дьявол знает как играть на моих нервах так, чтобы, не делая ничего, всё равно лишать меня спокойствия. За спиной не слышно никаких звуков и я сжимаю зубы, чтобы сдержать порыв обернуться. Кажется, что если оставить монстра за спиной — он исчезнет. Как в детстве, когда в комнате было страшно — я залезала под одеяло и верила, что чудовище меня не найдет.

Но Марк не чудовище из детства. Он в разы хуже любого монстра. И совсем скоро я смогу в этом убедиться.

— Повернись ко мне, Алана, — командует низким хриплым голосом мужчина, но я не двигаюсь.

Моё тело настолько напряжено, что даже если бы я захотела — не смогла бы сдвинуться с места. Остаюсь стоять, крепче сжимая себя в руках и закрывая глаза. Какого хрена я прошла в этот гребаный бар? Какого хрена он вернулся раньше? Чёрт возьми, я действительно непутевая идиотка, просто магнитом притягивающая проблемы.

— Я считаю до трёх, — удивительно спокойно произносит Марк и я понимаю, что это холодное спокойствие никак не относится к тому, что его гнев начинает угасать.

Нет.

Когда Марк начинает говорить спокойно — это признак того, что тот, к кому он обращается, висит на волоске от смерти. И сейчас я нахожусь именно там.

— Раз… — делаю вдох, борясь со всеми демонами, разрывающими меня изнутри.

Я не хочу играть в его игру и вестись на эту гнусную провокацию. Но стоять как дура посреди комнаты тоже не выход. И всё же привычный протест его давлению держит надо мной верх и я не шевелюсь.

— Два…

По коже пробежала холодная дрожь, потому что голос Марка раздался чуть ближе и я поняла, что он медленно подходит ко мне.

Глазами я стала бегать по номеру в поисках того, что может мне помочь. Выбирать в какую сторону я смогу броситься бежать, чтобы выиграть время или что тяжёлого я могу успеть схватить, чтобы огреть его по голове в случае, если он всё же решит протянуть ко мне свои грязные руки, запятнанные кровью.

— Три, — почти рычит он мне в ухо, прижимаясь сзади и обхватывая рукой мою шею, — Попалась, малышка.

С силой бью ему затылком по лицу, попадая куда-то в челюсть и, пользуясь секундным замешательством мужчины, вырываюсь из его хватки, бросаясь в сторону ванной.

В несколько шагов преодолеваю расстояние и врываюсь в комнату, спешно закрывая дверь на замок под низкий гортанный смех Марка.

Подонок забавляется. Что ж, повеселимся. Пусть знает, что больше я не та Алана, которая таяла в его руках даже тогда, когда думала, что это невозможно. Теперь я могу за себя постоять. Как минимум попробовать.

Опираюсь спиной на закрытую дверь, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Само собой моё нахождение здесь вопрос времени и никакого спасения мне не принесёт. Но поможет выиграть время. Пока не знаю для чего, но оно мне сейчас чертовски необходимо.

Возможно Марку надоест меня ждать и он успеет успокоиться, а может и вовсе оставит здесь, а сам отправится сбрасывать пыл в другое место. Второе, конечно, наиболее предпочтительно, но мало вероятно.

— Алана, — слышу его голос, в котором звучит наслаждение от ситуации, — Детка, ты же понимаешь, что я выбью чёртову дверь и доберусь до тебя.

Не отвечаю, раздражаясь от того, что он увидел в моём сопротивлении возможность поиграть. Голос выдает мотивы мужчины. Он действительно как дикий зверь, загнавший беспомощную добычу в угол и ждущий когда она совершит ошибку. И тогда появится возможность напасть.

— Если откроешь сама — я буду более нежным, — воркует, с ухмылкой предлагая мне свои грязные варианты.

Конечно. Как же. Стоит только уступить и вдруг злодей превратится в ангела. Как смешно.

— Но тебе ведь хочется не этого, правда? — продолжает Марк свою гадкую игру, — В глубине души ты ждёшь что я возьму тебя как дикарь. Подчиню себе, терзая твоё тело. Лишая воли. Делая своей, раз за разом врезаясь в тебя под звуки твоих стонов. Я ведь прав, малышка? Мы оба знаем, что это так. И я уверен, ты уже течёшь, слушая меня.

Сжимаю челюсть, чтобы не открыть дверь и не врезать ему по его чёртовому красивому лицу. Стереть самодовльную ухмылку, заткнуть и не дать говорить эти отвратительные вещи. Потому что если я признаю, хотя бы на один процент признаю, что в его словах есть маленькая доля правды — я потеряю к себе всяческое уважение.

Я буду противостоять ему всеми силами, которые во мне остались. Клянусь Богом, я не поддамся.

— Твоё дыхание сбивается, — переходит Марк на низкий шёпот, проникая глубже и затягивая тугой узел внутри меня сильнее, — Тело начинает отзываться на мои слова, пока головой ты пытаешься убедить себя в обратном. Но правда известна нам обоим. Тебя возбуждает то, что сейчас ты меня боишься. И меня тоже.

В этот момент дверь с силой отворяется и я отпрыгиваю от неё в растерянности. Какого хрена? Чёртов дьявол отвлекал моё внимание, пока как-то открывал замок.

— Привет, сладкая, — улыбается, но лицо его совсем не выражает ни капельки дружелюбия.

Сейчас он больше похож на одержимого маньяка, желающего получить свою жертву любой ценой. Его тёмный дикий взгляд пронзает меня, а напряжённая поза, в которой он стоит, перекрывая мне выход, не оставляет сомнений — он готов напасть.

— Марк, оставь меня в покое, — сжимаю кулаки, борясь с откуда-то навернувшимися слезами отчаянья. Беспомощность, которую я сейчас испытываю унизительна и отвратительна. Но пока я не знаю, что делать. Кроме того как биться до последнего, осыпая его ударами в надежде что что-то из этого сопротивления получится.

Но пока мы стоим друг напротив друга в ожидании первого шага. И не в силах выдерживать это напряжение, я бросаюсь на него, попадая в крепкую хватку его рук.

Внутри была слабая и абсолютно глупая надежда, что я смогу пробежать мимо, ведь он больше, и я буду более ловкой.

Какая же глупость!

Перехватывая меня, Марк поднимает моё тело над полом и заносит в душевую кабину, резко открывая воду.

— Сначала ты остынешь, дикая кошка, — струи прохладной воды бьют по нам сверху, пока мужчина крепко прижимает меня к стене, шаря руками по моему телу.

Атласное платье быстро становится мокрым и прилипает к телу, выдавая Марку все свои изгибы. Удовлетворённо рыча, он проводит руками по груди, задевая пальцами затвердевшие от холода соски, вжимаясь в меня и показывая свое возбуждение.

— Ублюдок, — стараюсь оттолкнуть мужчину, но ничего не выходит.

— Да, — соглашается и больно сжимает сосок одной рукой, вызывая во мне резкий крик.

Вторая его рука сжимает мою шею, пока коленом он раздвигает мне ноги, не давая их сомкнуть. Оставляя меня в проигравшем положении. Распахнутой перед ним, обездвиженной.

— Животное, — хриплю, потому что хватка мужчины на моей шее усиливается.

— Да, — снова бросает он, приближаясь к моему лицу.

Через мгновение губы Марка накрыли меня в диком, порочном, срывающем все предохранители поцелуе. Он словно иссушал меня. Жадно, ненасытно вытягивая из меня душу. Его язык ворвался в мой рот и возвращал себе всё, на что, по его мнению, имел право.

Показывая, что я его. Что никто другой не может даже находиться рядом со мной.

Ладонь мужчины, грубо мнущая и терзающая мою грудь, жадно и стремительно стала опускаться вниз, бесцеремонно задирая платье, чтобы пробраться под него.

— Нет, — отрываясь от его губ, резко бросаю я, но он вновь по-хозяйски овладевает ими, подавляя моё едва успевшее начаться сопротивление.

Телом я пытаюсь оттолкнуть мужчину, но только сильнее распаляю его. Тем временем его ладонь накрывает моё лоно, грубо вставляя внутрь палец.

— С ума по тебе схожу, — выдыхает мне в губы, закусывая нижнюю и втягивая её в свой рот, — Ворвалась в мой мир и разнесла его к чертям, — словно с укором шепчет он, вырывая из моей груди сдавленный стон.

Двигаясь внутри меня, он словно наказывает меня за всё, что произошло за последний час, вызывая внутри волны страха, паники и чего-то ещё, сводящего низ живота.

— Марк, хватит! — успеваю выкрикнуть я, когда он отрывается от моих губ и грубо впивается в шею, покрывая её влажными поцелуями и укусами.

— Ещё раз.

— Что? — не понимаю, чего он хочет, за что получаю болезненный укус, вызывающий очередной мой крик.

— Скажи моё имя! — поцелуй, перекрывающий укус, провоцирует волну дрожи внутри, которую я не в силах контролировать.

Молчу, не желая делать то, о чём он просит, за что Марк резко вставляет в меня ещё один палец, двигаясь внутри ещё более неистово и резко.

— Скажи!

Держусь что есть сил, глотая ругательства и слёзы, жгущие глаза. Всхлипываю, когда его пальцы выскальзывают из меня и грубо ложатся мне на губы, а мужчина порочно растирает по нежной коже мою же влагу. Много влаги.

— Смотри какая ты мокрая, сучка, — шепчет на ухо, прикусывая губами мочку, не спешит, упираясь моментом своего триумфа, — Пробуй.

Пальцами надавливая на губы, проскальзывает между зубов и засовывает свои пальцы в мой рот, погружая их глубоко.

— Пробуй свой вкус и только попробуй сказать, что я сейчас принуждаю тебя. Течёшь как развратная шлюха. Что же тебя так завело? Ублюдок и животное напротив тебя?

Не могу ответить, потому что пальцы Марка крепко держат мой рот и подбородок, но зато могу укусить его, что и делаю. Прикусывая зубами пальцы мужчины чувствую металлический солоноватый привкус во рту, от чего он резко отрывает руку от моего лица, со свистом втягивая воздух.

— Нет, тот парень, которого ты избил как примитивный дикарь, — бросаю ему в лицо, абсолютно теряя самообладание.

Инстинкт самосохранения помахал ручкой и с признанием поражения дал дёру, оставив меня разбираться самой.

— Да ну? — вижу, как лицо Марка становится более жёстким и на мгновение упиваюсь результатом.

Не ты один можешь вести себя как конченый мудак.

Кричу, когда он подхватывает меня и забрасываеь к себе на плечо, вынося из ванной. На пол с нас льётся вода, но Марку абсолютно плевать. Решительный шагом он несёт меня к спальне, не обращая внимания на мои крики и попытки вырваться из его крепкой хватки.

Вскрикиваю от хлёсткого шлепка по ягодицам, который ощущается намного больнее через мокрую ткань платья.

Ударом ноги мужчина чуть ли не выбивает дверь в спальню и заносит меня туда, бросая спиной на огромную кровать. Быстро группируюсь, пытаясь подняться, но он не даёт мне этого сделать, рывком хватая за щиколотку. Вновь падаю на спину, оказываясь прижатой к матрасу тяжёлым телом Марка, который опаляет меня сбитым дыханием.

— Сейчас расскажешь мне всё, что там тебя завело, — перехватывает мои запястья, заводя их над головой.

— Нет, хватит, Марк, я не хочу! — стараюсь брыкаться всем телом, но не могу сбросить с себя тяжёлого разъярённого мужчину.

Чёрт возьми, я просто не могу сопротивляться. Не могу защитить себя от него. И где-то в глубине души чувствую, что своими действиями он ломает внутри меня нечто большее, чем просто физическое сопротивление.

Искуситель действительно знает обо мне больше, чем, кажется, я сама. Потому что во всей этой ситуации моё тело реагирует совершенно не так, как голова.

Я чувствую, как по телу расплывается жар, несмотря на холодное платье, липко облегающее тело. Грудь вздымается от сбитого дыхания, а внизу живота предательски начинает тянуть и ныть.

— Правда? — рывком раздвигая мне ноги, мужчина вновь опускает руку к моим влажным складкам, — А это что?

— Прекрати!

Двигаю ногами, пытаясь оттолкнуть его руку, но в мгновение Марк поднимается с меня, потянув за собой за сомкнутые запястья, и перебрасывает через колени, задирая платье и оголяя ягодицы.

— Как же меня достала твоя лживая сучья натура! — рычит он, со звонким ударом опуская ладонь на кожу, вызывая в теле словно острый разряд тока.

Я кричу, но он властно кладёт руку мне на поясницу, прижимая к себе, и продолжает осыпать шлепками мои ягодицы, от чего кожа начинает гореть.

— Давно пора тебя проучить, — сопровождая свои слова очередным ударом, Марк словно упивается моими криками, — Чтобы научилась думать что делаешь и говоришь.

Каждый хлёсткий удар раз за разом становился всё болезненнее, но я ничего не могу сделать, потому что мужчина крепко держит меня, лишая возможности вырваться.

Воздух разрезают звуки шлепков, вперемешку с моими всхлипами и рычанием мужчины, а из глаз начинают течь слёзы, потому что терпеть ощущения стало просто невыносимо.

Словно почувствовав моё состояние, Марк остановился, переведя ладонь на моё выставленное напоказ лоно и стал водить по нему пальцами, словно массируя.

От пытки, которой он подверг меня, кровь прилила к тазу так сильно, что его прикосновения сейчас ощущаются в разы сильнее. И чёртов сукин сын явно это понял. Потому что удовлетворённо хмыкнув, он погрузил в меня сразу несколько пальцев и начал мучительно медленно водить ими, то доставая, то вводя до упора вглубь.

Каждый раз, вытаскивая пальцы, он размазывал мою смазку по коже, словно демонстрируя мне моё унизительное положение. Будто я сама не понимала насколько все ужасно.

— Как же красиво ты течёшь, — цедит сквозь зубы он, вновь погружая в меня пальцы.

С моих губ срывается стон, который срывает крышу Марку. Резко выведя из меня пальцы, он поднимает меня, бросает на кровать и, сев на меня сверху, разрывает мокрое платье.

Треск ткани звучит как приговор, а мой палач затуманенными от желания глазами жадно блуждает по оголившейся груди.

— Сейчас я напомню тебе, что значит быть моей, Алана.