Глава 12 · Марк

Я снова теряю с ней голову. Казалось, что уже некуда, но, чёрт возьми, каким же идиотом я был, решив что это максимум.

Нет.

Как только захожу в номер и вижу, что её нет — внутри словно вспыхнуло пламя настолько обжигающее в своей разрушительной силе, что совладать с этим не смог бы никто. Абсолютно, сука, никто. Особенно когда речь идёт о ней.

О чёртовой Алане Пирс, занявшей все мои мысли в каждую грёбаную минуту моей жизни.

Но вряд ли она ушла куда-то далеко. Если, конечно, не совсем сошла с ума. Или не поверила в своё бессмертие. Потому что я вполне ясно дал понять, что её ждёт при следующей попытке сбежать от меня. Я чувствую, что девчонка где-то неподалёку.

Но кулаки сжались вместе с челюстью, когда шальные мысли о том, что она опять меня не послушала, стали овладевать разумом, отравляя его словно едкий дым. Впрочем, я знал что это произойдет. На ресепшне предупредил, что моя безбашенная больна, чтобы насолить ей и показать, что я знаю о каждом её шаге ещё до того, как она сама решится на него.

Хотелось бы посмотреть на это возмущённое личико, такое же, как в момент заселения. Намеренно на неё не смотрел, чтобы выбесить больше. Идея с номером для молодожёнов пришла неожиданно, но как же я наслаждался ожиданием, всю дорогу думая о том, какой эффект это произведёт на мою дикарку. Рассчитывал на концерт, но не вышло.

Продолжает изображать из себя Снежную королеву. Что ж, это мне на руку. Тем интереснее будет её брать сегодня. Потому что я знаю все эти игры. Проходили.

Уверен, что за маской отстранённости и холодности горит огонь. Её глаза говорят мне намного больше привлекательного умелого ротика. То, какая война идёт у неё внутри, я давно уже понял. И не раз одерживал победу в этих битвах, сменяющих друг друга.

И сейчас необходимость разыскать Алану чтобы наказать за непослушание теплом стала растекается по коже, вызывая пробуждение инстинкта охотника, ставшего для меня в последнее время постоянным спутником. Но охотиться на такую добычу — кайф. И я готов делать это хоть каждый день.

Плеснув в бокал охлажденный виски, делаю большой глоток, залпом опустошая ёмкость и, втянув ночной воздух, выхожу с балкона в номер, намереваясь найти свою строптивую спутницу. Пришло время раскрыть карты, девочка. Слишком ты заигралась.

Намеренно не иду на ресепшен чтобы не ломать интрес. Я сам найду её. Вариантов не так много. Девчонка точно не покидала пределы отеля, а значит варианта два. Спа и бар. Но зная Алану, хер она сейчас будет плескаться у бассейна в вафельном халате.

Уверен, что девушка решила закончить начатое дома и залить в себя новую порцию алкоголя, чтобы быть более смелой в противостоянии со мной. Её повадки я изучил уже достаточно хорошо. Не усвоил я лишь одного.

Что эта сука — просто чёртов магнит для притяжения всяких мудаков!

Как только я захожу в бар при ресторане, я тут же вижу её. И оглядываться не нужно. Моя женщина всегда в поле моей видимости. Найду её и в толпе танцующих на территории своего клуба, и в грязной подворотне и хер знает где ещё. Уже столько раз находил, что, клянусь, натренировал нюх покруче ментовской ищейки.

Несколько секунд стою на входе, любуясь стройными ногами женщины, закинутыми одна на другую. Вижу, что вновь пренебрегла бельём, потому что в баре прохладно и через тонкую ткань тонкого платья проступают острые соски. Незаметно для себя облизывают губы и перевожу взгляд на придурка, сидящего рядом с ней за барной стойкой.

Расстояние между ними приличное с точки зрения общества, но смертельно опасное с моей. Смертельно опасное для них обоих. Потому что этого я сейчас вырублю, а Алану отшлёпаю так, что задница будет гореть ещё несколько дней. Но я не спешу.

Хочу поиграть на её нервах. Так, как она уже в который раз играет на моих. Достаю телефон и пишу ей всего несколько слов, которые, уверен, возымеют нужный эффект.

Достаёт телефон, хмурится.

Вижу, как девушка меняется в лице, но сдерживает себя, чтобы не оглядеться и не выдать себя. Умница. Давай поиграем. Что же ты сделаешь дальше? Встанешь с места и удивишь меня своей покладистостью или сделаешь то, чего я от тебя ожидаю?

Алана — чёртова дьяволица. Искусительница. Суккуб. И делает всё что только может, чтобы сводить меня с ума. И если сейчас она намеренно начнёт строить глазки этому смертнику, я не удивлюсь ни на мгновение. Девочка любит меня провоцировать.

Даже тогда когда сама это отрицает. Но то, как она течёт в моменты своего наказания — прямое доказательство её наслаждения. Признаётся она в этом или нет. Плевать. Мы оба это знаем. И обоих это чертовски заводит.

Но в следующее мгновение происходит то, что напрочь срывает мне крышу. На территорию игры с моей Аланой опрометчиво врывается тип рядом с ней, накрывая тонкую руку девушки своей грязной лапой. И совершает критическую ошибку в своей жизни. Возможно самую большую. Потому что теперь ему очень повезёт, если останется цел.

В доли секунды, срываюсь с места, оказываясь рядом с ними и впечатываю кулак в его тупую морду, оттягивая от Аланы и закидывая на барную стойку. Парню не повезло не только оказаться не в том месте, не в то время и рядом не с той женщиной, но и стать для меня грушей для битья в попытке выплеснуть всю злость сегодняшнего дня.

От того, что засранка пошла в полицию. Что напрямую контактирует с детективом, о котором мне нихера неизвестно. И справки о нём я смогу навести лишь через пару дней. Потому что никому не доверяю проверять важную информацию. Впрочем, стоит признать, что такой мелочевкой раньше я не занимался. Обычно такую занудную хрень я делегировал кому-то из своих, но это было до того, как в дело вмешалась женщина, без которой я уже не могу.

И тот факт, что она общается с каким-то мужиком за моей спиной уже не фигня. Или я просто на ней помешался. Уже не знаю. Но разобраться с этим ментовским хером теперь только моё дело. Личный интерес.

Слышу её испуганный крик на фоне, но звук кажется настолько далёким, что я не до конца реагирую, выливая на бедолагу всю свою холодную, бесконтрольную и убийственную злость, которую усмирил на время.

Видя состояние Аланы, в котором она вышла из дома, находясь рядом во время её срыва, я приложил дохера усилий, чтобы держать себя в руках до конца дня. Но буря, клокочущая внутри, вырвалась на свободу как только кто-то чужой и не ценящий свою жизнь посмел к ней прикоснуться. К моей Алане.

— Марк, отпусти его, он ничего не сделал! — хватка девушки на моей руке равносильна хватке котёнка, а её слова служат ещё бо́льшим триггером для того чтобы придушить подонка.

Конечно сукин сын ничего не сделал. Если бы он сделал что-то бо́льшее, чем псевдозаботливый слюнявый жест, уже бы сдох. А пока я позволяю ему дышать. Если, конечно, он может это делать, захлебываясь собственной кровью.

В его разбитом лице я вижу их всех. Змея, бескровного ублюдка, надрачивающего на Алану во время нашего визита в «Грех», сраного наркошу из клуба, распускающего свои руки, её дружка Вика, по-щенячьи заглядывающегося на девчонку, всех конченых глазастых отморозков, которых я сам допустил к нашему с ней сексу на вечере в доме Змея.

Теперь ещё этот детектив, который, пока я не узнаю о нём всё, представляет опасность.

Каждый урод сейчас, всплывая у меня перед глазами, совершенно не делает одолжение парню, чью шею я сдавливаю в руках, вызывая сиплые хрипы из его пережатой гортани. Когда дело доходит до Аланы — во мне включается всё самое худшее, что только есть в моей уже давным давно проданной дьяволу душе.

И она это знает. Чёрт возьми, сука это знает!

— Увижу тебя рядом с этой женщиной ближе чем за десять метров, — с силой прижимаю коленом его вялый член, вдавливая так, чтобы вызвать очередной приступ удушья, — В крошку разобью позвоночник. Понял?

Само собой он понял. Любой бы понял. По крайней мере среди тех, кому бы ещё хотелось пожить.

Отбрасываю ослабевшее задыхающееся тело на пол и хватаю Алану за руку, испугавшись того, что убью парня у неё на глазах. Нет. Не он главная проблема.

Моя проблема — эта невероятная, потрясающая и ужасно бесячая проблемная женщина, от которой меня несёт. Несёт на скалы без возможности изменить курс. И уж если разбиваться, малышка, то вместе.

Тащу её за собой, намеренно не сбавляя скорость, заставляя её в спешке перебирать стройными ногами, которые скоро закину себе на плечи. Пусть выдохнется. Пусть боится. Сегодня ей действительно есть чего бояться.

В лифт заталкиваю силой, чтобы быстрее оказаться в замкнутом пространстве с девушкой. Подавить её. Загнать в ловушку. Показать, что бежать некуда и сегодня она от меня никуда не денется.

Хер она вообще когда-то теперь от меня денется.

— Прекрати вести себя как дикарь, — ядовито бросает в меня Алана эту фразу, делая шаг назад.

Ухмыляюсь этой бессмысленной попытке спастись и наступаю на неё, сокращая расстояние. Какого-то чёрта я безумно сейчас хочу чтобы девушка меня боялась.

Испытываю от этого особое извращенное удовольствие. Видеть её испуганные распахнутые глаза, приоткрытый рот, прерывисто набирающий в лёгкие воздух, вздымающуюся от волнения грудь. Всё это зрелище вызывает просто каменный стояк и желание нагнуть её прямо здесь. Но я держусь.

— Закрой рот, Алана, — призываю девушку, сжимая челюсть, чтобы не наброситься на неё в замкнутом пространстве лифта.

Но конечно она не замолкает. Эта женщина просто не умеет вовремя затыкаться. Даже под страхом смерти она не усмирит свою чёртову гордость и до последнего будет воевать. Это восхищает и настораживает одновременно. Потому что если, повторюсь, ЕСЛИ когда-то по какой-то одному дьяволу известной причине она окажется в беде, а я не смогу ей помочь — девчонка точно плохо кончит.

Поэтому следить за ней я должен в десять раз сильнее. Как бы она ни брыкалась.

А сопротивляться мне, похоже, её новое хобби. Игра, от которой девчонка болдеет. Иначе как объяснить то, что зайдя в номер, она останавливается посреди комнаты, открыв мне вид на изумительный изгиб спины и округлую, так и манящую шлёпнуть по ней, оставив красный след, задницу?

Вижу как Алана обхватывает себя руками, явно ища в этом жесте ощущение безопасности. Но со мной ей сегодня безопасно не будет. Не в этот раз.

— Повернись ко мне, Алана, — знаю, что не повернётся.

Конечно нет.

И мне это только на руку.

— Я считаю до трёх, — оглядывая комнату, пытаюсь прикинуть куда рванёт Алана, когда почувствует меня за своей спиной.

Явно же останется стоять как статуя посреди комнаты до последнего, ведь гордость её второе имя. Если не первое. И когда я подойду достаточно близко — она постарается улизнуть.

От этой мысли становится смешно. Далеко ли удастся уйти? В ванную? Или сразу в спальню? Мне сейчас абсолютно плевать где её брать. Всё о чем я думаю — её тугая влажная киска, в которую я ворвусь уже через несколько минут. Её крики, гневные ругательства, которыми она будет осыпать меня до того, как крышу ей не сорвёт удовольствие, в которое я окуну её в процессе.

Не сразу. Нет.

Сначала Алана почувствует мою злость. Я покажу ей что пора завязывать эти игры и отдавать себе отчёт в действиях. Напомню, что она принадлежит мне. И будет слушать меня. А ещё хочу показать ей её собственную ложь. Ложь о том, что она не нуждается во мне так же, как я нуждаюсь в ней.

Но пока мы поиграем.

— Раз, — делаю шаг к девушке, следя за лёгкими движениями её тела.

Старается не двигаться, но вижу, как немного дёрнулись плечи. Отлично. Тело готово бежать, но головой она старается держать себя в руках. Не показывает страха. Моя.

— Два, — подхожу ближе, упиваясь тем, что загоняю мою Алану в угол.

И от этого чувства в голове мутнеет. Ещё немного и она окажется в моих руках. Что же я с тобой сегодня сделаю, девочка…

— Три, — обхватываю рукой её тонкую шею и рычу в ухо, прижимаясь возбуждённым членом к её заднице, — Попалась, малышка.

Она ещё не знает, что я жду со стороны девушки сопротивления и телом готов отразить любую атаку. Изначально заняв максимально безопасное положение, всё же напрягаюсь, пытаясь предугадать ход её мыслей. В панике она может сделать что угодно.

И оказываюсь прав. Мгновение и в челюсти ощущается ноющая боль от затылка Аланы, впечатавшегося с резким ударом в кость. Не так сильно, чтобы сделать по-настоящему больно, но достаточно, чтобы наградить её несколькими минутами свободы. Я всегда поощряю смелость. Даже когда это идёт вразрез с моими интересами. По крайней мере там, где я всё равно выйду победителем.

Тем временем девушка бежит в ванную и закрывает за собой дверь. Не могу удержать смех, рвущийся из груди. Лучше бы выбрала спальню. Быстрее бы перешли к делу. Но моя девочка хочет продлить удовольствие от игры. Что ж, я не против.

Неспешно подхожу к двери, опираясь рукой на стену и потирая ноющую челюсть. Умница. Боец.

— Алана, детка, ты же понимаешь, что я выбью чёртову дверь и доберусь до тебя, — прикидываю чем смогу открыть замок, чтобы не пришлось ломать дверь, но девушке об этом знать не нужно.

Хочу чтобы боялась. Играть на её нервах, вызывая возбуждение, о котором рано или поздно заставлю признаться. Страх её возбуждает. Проверял не раз.

— Если откроешь сама — я буду более нежным, — нахожу то, что поможет мне открыть дверь без лишнего шума, продолжая распалять и разогревать Алану, — Но тебе ведь хочется не этого, правда? В глубине души ты ждёшь что я возьму тебя как дикарь. Подчиню себе, терзая твоё тело. Лишая воли. Делая своей, раз за разом врезаясь в тебя под звуки твоих стонов. Я ведь прав, малышка? Мы оба знаем, что это так. И я уверен, ты уже течёшь, слушая меня.

Перед глазами возникает образ девушки, стоящей сейчас по ту сторону двери. Её раскрасневшиеся щеки, бегающий взгляд, сбившееся дыхание. И мокрая киска, текущая и зовущая меня. Которую я разорву сегодня. Не один раз.

— Твоё дыхание сбивается, — перехожу на шёпот, — Тело начинает отзываться на мои слова, пока головой ты пытаешься убедить себя в обратном. Но правда известна нам обоим. Тебя возбуждает то, что сейчас ты меня боишься. И меня тоже.

С этими словами открываю дверь и вижу отскочившую в сторону Алану, испуганно и растерянно глядящую на меня. Потрясающе. Это мне и было нужно.

— Привет, сладкая, — оглядываю девушку, едва сдерживаясь от того, чтобы не разорвать чёртово платье, прячущее от меня её шикарное тело.

Вижу что в голове Аланы суетливо крутятся мысли о том, что делать дальше. И мне самому становится любопытно каким будет её следующий шаг. Ведь бежать ей просто некуда. Но просто так она мне не сдастся. Не сейчас уж точно.

— Марк, оставь меня в покое, — голос дрожит от злости и отчаяния, которое читается в её глазах.

На мгновение я хочу успокоить её, но быстро отбрасываю эту мысль. Мой план сегодня заключается в совершенно противоположном. Выдерживаю взгляд Аланы, вызывая больше напряжения, показывая, что контролирую ситуацию. Приглашая сделать что-то опрометчивое. И она делает.

Бросаясь в мою сторону, девушка замахивается, стараясь попасть по лицу, но, само собой, я перехватываю мою дикарку и заталкиваю под душ, открывая воду и прижимая Алану спиной к холодной стене.

Вода быстро мочит тонкую ткань платья, давая мне возможность сполна насладиться каждым изгибом её тела. Обхватывая грудь, сжимаю острые соски между пальцев, вызывая короткий резкий всхлип с влажных губ.

— Ублюдок, — сдавленно произносит Алана, потемневшим взглядом скользя по моему лицу.

Вижу, что ещё сопротивляется, но я знаю как усмирить эту дикую кошку. Знаю на какие точки её тела стоит нажать, чтобы стереть это сопротивление в пух и прах. И вызвать наружу правду.

Правду о том, как сильно она хочет, чтобы я трахал её.

— Да, — соглашаюсь, ведь спорить не о чем.

Я действительно подонок. Дикарь. Дьявол. С ней — я худшее, что может быть в её жизни. И самое лучшее. Осталось лишь сделать так, чтобы это поняла и Алана.

— Животное, — сжимаю руку на шее девушки и слышу, как голос становится более хриплым.

— Да, — захватывают её рот, врываясь туда языком с такой жадностью, будто хочу вобрать в себя эту женщину полностью.

Подавляя всякое сопротивление. Заявляя на неё свои права. Моя. Моя и больше ничья. Плевать что думает об этом Алана. Согласна она или нет. Это лишь вопрос времени. И сегодня я окончательно поставлю на этом точку. Объясню максимально доступно. Не оставлю ни единого повода для сомнений.

Хочет дикое животное — получит. Во всей красе. Во всём ужасе и бесконтрольной дикости.

Хочу почувствовать её. Прямо сейчас. Опускаю руку вдоль тела Аланы и кладу ладонь между ног, накрывая уже влажное лоно и запуская внутрь палец. Грубо, жёстко, резко. Но ограничиваясь одним. Не хочу растягивать её до того, как войду. Хочу почувствовать членом её тугие стенки, сжимающие меня каждый раз так, будто я у неё первый.

Чувствую её горячую глубину и едва держусь. Резко и ритмично трахая, вгрызаюсь в шею, оставляя на нежной коже отметины. Клеймя её. И следом целую место, на котором сразу виднеется краснеющая ссадина.

Сегодня я оставлю на тебе десятки своих отметин, девочка.

— Марк, хватит! — кричит Алана и меня срывает.

Моё имя, выкрикиваемое её голосом, с нотами страха, боли, паники и желания просто обрывает все тормоза. Если до этого я ещё как-то держал себя в руках, то теперь девушке остаётся молиться всем святым, в которых она верит.

Требую её повторить, но девчонка упирается. Ещё бы. Но я уже не могу. Не могу контролировать своё желание, рвущуюся жесткость, которая сегодня вспыхнула неожиданно даже для меня самого. Уже не раз Алана обвиняла меня в том, что я бужу в ней что-то тёмное, но то, что она делает со мной — не имеет ни единого объяснения.

Я делал в жизни отвратительные, ужасные, опасные вещи. За многие я не смогу простить себя до конца жизни.

Но никогда, клянусь, никогда я не испытывал такого разрушительного желания, как с ней. Желания подчинить, сломать, брать раз за разом, пока не удовлетворится моя животная похоть, а потом ещё и еще. Я давал слово, что буду с ней осторожен. Давал слово нам обоим. И обоих обманул.

Потому что всё, что было до сегодняшнего дня — полная херня. Сегодня наружу вырвалось то, чего я о себе не знал до того, как в мою жизнь не ворвалась эта потрясающая женщина.

И она совершенно не понимает, как сильно влипла. И я, похоже, тоже.