Глава 13

— Сейчас я напомню тебе, что значит быть моей, Алана, — хрипло и сдавленно говорит Марк, а его потемневший взгляд не сулит ничего хорошего.

То, что осталось от платья, мокрыми лоскутами ткани лежало подо мной, в то время как мужчина словно пожирал меня взглядом, обжигая каждый сантиметр оголённого тела.

— Моя, — шепчет, протягивая руку к моей груди и обхватывает её так жадно, будто я не женщина, распростёртая под ним и прижатая его телом к постели, а видение, которое вот-вот исчезнет.

Губами обхватывает напрягшийся от холода сосок и меня прошибает волна экстаза от контраста температур. Его тёплый рот накрывает острую вершину, ласкает языком так, что по телу волна за волной пробегает дрожь, а второй рукой сжимает другой, повторяя точь в точь движения языка пальцами.

Выгибаюсь струной, подставляя своё тело его умелым ласкам, но ненавижу себя за эту чёртову слабость. Нельзя! Мне нельзя уступать ему! То, что он творит — непростительно. Дико. Совсем недавно я решила, что больше не позволю ему так вести себя со мной. И что теперь?

Я снова лежу под ним, а моё тело предаёт меня прямо сейчас, отвечая на каждое его грязное, но такое потрясающе приятное действие.

И всё же пытаюсь собрать остатки самообладания, чтобы оттолкнуть мужчину, на что он грубо обхватывает мою шею, прижимая к постели сильнее.

— Не смей двигаться, — голос, которым Марк произносит эти слова, пугает.

В нём слышится что-то по-настоящему звериное, что-то, чему невозможно противостоять. Хватаюсь за простыни, сжимая ткань так сильно, как только могу. Потому что то, что чувствует моё тело и то, что я хочу чувствовать — полная противоположность.

— Ненавижу, — рычу, брыкаясь что есть сил, пока он продолжает облизывать и покусывать мою грудь, — Ненавижу тебя, сукин сын!

Ухмылка — это всё, чем он награждает меня за этот вскрик. После чего отрывается от раскрасневшихся от настойчивый ласк сосков и мы отказываемся лицом к лицу. Так близко, что кожей я чувствую его горячее дыхание.

— Лгунья, — проводит языком по моим губам, словно пробуя их на вкус, — Маленькая лгунья, — грубо преодолевает сопротивление и врывается в меня языком, завладевая ртом. Жёстко. Без лишних слов. Показывая действием то, что мне некуда деваться.

Хватка на моей шее усилилась, от чего я стала хватать ртом воздух, помогая тем самым Марку овладевать моим ртом ещё свободнее.

Слышу звук расстёгивающейся ширинки и уже через мгновение твёрдый, просто окаменевший член Марка резко оказывается во мне, стремительно прорываясь внутрь. Поцелуем мужчина тушит мой крик, проталкиваясь всё глубже. Подавляя. Наказывая. Подчиняя себе.

Свободной рукой обхватывает мою ногу и резко закидывает к себе на плечо, меняя угол и создавая возможность пробиться в меня ещё глубже.

— Мало, всегда тебя мало, — рычит он, вдалбливаясь в меня, вызывая низкие хриплые стоны, кусая губы, сжимая горло.

И всё, что я могу делать — принимать его в себя. Сочно, громко, мокро. Как бы я ни сопротивлялась, какой бы ненавистью не горела, тело всегда предаёт меня, оказываясь рядом с этим дьяволом.

Словно какая-то часть меня действительно стала принадлежать только ему, как дрессированная собачка, по одному щелчку льнущая к ноге хозяина. И от этого унизительного осознания из моих глаз тонкими ручейками потекли слёзы.

Я действительно ничего не могу с собой сделать. Этот чёртов подонок каким-то образом получил надо мной такую власть, сопротивляться которой у меня просто не было сил. Знал, что сказать, как и где прикоснуться, знал мои реакции, читал мысли, видел в глазах то, что было скрыто от меня самой. И умело этим пользовался. И всё моё сопротивление, все попытки отстоять своё достоинство — просто фарс.

— Так что там тебя возбудило, девочка? Расскажи. Что успел сделать этот щенок, что ты потекла? Что сказал? — со всей жестокостью и злостью рычал Марк, трахая меня так, будто хотел порвать изнутри.

И я бы с радостью ответила какой-нибудь колкостью, но то, что он делал с моим телом, вызывало лишь громкие стоны, сквозь которые невозможно было произнести ни единого другого звука.

— Сидела и представляла, как раздвинешь перед ним ноги? — хрипло шепчет, больно кусая за шею, но уже в следующее мгновение целует саднящее место, — Говори, — ускоряется, наращиваю темп.

— Да! — провоцирую, зная, что он ждёт этого от меня.

Ждёт, чтобы сорваться ещё сильнее. И я тоже этого жду.

С рыком мужчина разворачивается меня, ставя на колени спиной к себе, нажимает на поясницу, вынуждая прогнуться и снова резко входит в меня, крепко обхватывая руками за талию.

— Может пригласим его сюда? Пусть посмотрит, как я имею тебя, — жёстко вколачиваясь в меня, гремит Марк, — Тебе ведь нравится вертеть жопой перед другими, не так ли, малышка? А может поставить его перед тобой, чтобы он вставил член в твой болтливый рот, пока я трахаю тебя сзади?

Кричу от того, с каким остервенением Марк врывается в моё лоно, задыхаясь от ощущений, граничащих между удовольствием и болью. Он так глубоко во мне, что кажется, что дальше и глубже уже просто некуда, но он словно рвётся вперёд.

— Правда после мне придётся убить урода, но зато может тогда ты успокоишься и перестанешь творить херню, — наклоняется ко мне, прижимая к постели животом и разводит ноги шире, сопровождая свои действия болезненным укусом за плечо.

— Что же ты молчишь? — рычит мне в ухо, с придыханием вновь обхватывая рукой за шею, — Была такая разговорчивая.

Чувствую, как тело напрягается под ним, а внизу живота словно тяжелеет шар, готовый лопнуть через доли секунд. Боже. Что же он делает со мной. Почему эти грязные слова, сказанные Марком, имеют такой эффект? Почему меня возбуждает его злость? То, как он овладевает мной. Немыслимо.

— Пошёл ты, — между стонов успеваю выдавить я, от чего Марк останавливается и резко выходит из меня.

Не сразу понимаю что происходит и оборачиваюсь назад. Мужчина уже стоит около края кровати, тяжёлым потемневшим взглядом глядя на меня.

— Нет, детка, так быстро ты сегодня не кончишь. Ко мне. Живо, — проводя рукой по огромному, блестящему от нашей влаги члену, жёстко командует он.

Какого-то хрена я подчиняюсь, переворачиваюсь и пытаюсь угадать, что он задумал.

— Ложись на спину. Головой вниз.

Молча смотрю на Марка, борясь с самой настоящей бурей чувств внутри. Приближающийся и оборвавшийся оргазм опьянил, возбуждение в теле стало настолько сильным, что вызывало дрожь в руках, а дыхание настолько сбилось, что мои хриплые вдохи отдавало в виски.

— Быстрее, иначе я сам тебя положу, — в нетерпении угрожает мужчина и я не сомневаюсь, что он сделает это.

Подползаю к краю кровати, переворачиваюсь на спину так, чтобы голова была запрокинута назад и немного свисала с края кровати. С шумным вдохом Марк не медля подходит ближе и со стоном вводит член мне в рот, обхватывая рукой напряжённое горло.

— Ну нет, забудь. Этот рот буду трахать только я, — проталкиваясь в горло и лишая меня возможности дышать, сдавленно произносит мужчина, запрокидывая голову назад.

Медленно вытаскивает и вводит обратно, с каждым разом пытаясь проникнуть всё глубже. Рычит каждый раз, когда слышит, как я задыхаюсь и захлебываюсь слюной, но не даёт откашляться или набрать воздуха, а наоборот, вставляет глубже, ускоряя темп.

Беря меня так, как хочет. Не церемонясь, заботясь только о своём удовольствии. Демонстрирует свою власть надо мной.

— Как же хорошо, — доносится до моего слуха, — Умница. Я чувствую его в твоём горле, — нажимает рукой на шею сильнее и упирается ладонью в головку, опускающуюся по горлу вниз.

Наклоняется ниже и свободной рукой опускается на моё лоно, резко проникая сразу тремя пальцами и ритмично трахая меня ими.

— Как ты течёшь, — с хлюпаньем врывается в меня, заполняя сразу с двух сторон.

Я же стараюсь не задохнуться от его члена внутри, пока слёзы льются из глаз, а мужчина продолжает свою сладкую пытку, вызывая внутри меня ритмичные сокращения.

Всё вокруг словно теряет свои очертания, в голове гул. Вот так, в этом чёртовом номере отеля, я теряю себя, теряю своё достоинство, свою свободу. Марк и его действия, пробуждающие внутри меня самые тёмные вещи, заходя в самые тёмные уголки моей души, побеждает.

И я сама сдаюсь ему. И не могу ничего с этим сделать.

Но вновь, когда я подхожу к состоянию эйфории, он вытаскивает из меня пальцы, оставляя с ощущением разочарования и пустоты. Ещё раз глубоко толкается в горло и достаёт член, от чего я резко поднимаюсь и пытаюсь откашляться, пока есть возможность.

Чёртов Марк. Он играет со мной. Издевается. Наказывает. Заставляет сходить с ума и желать его. Умолять. И самое отвратительное, что я уже почти готова.

— Не уверен, что ты уже усвоила урок, Алана, — крепко хватает меня за предплечье и грубо тянет на себя, — Хочу чтобы ты видела, с какими жадными глазами ты принимаешь меня в себя, — ставит к стене напротив большого зеркала в пол и, схватив за волосы, поворачивает лицом к нему.

Провожу глазами по нашему отражению и в этот момент мужчина входит в меня, притягивая к себе за бёдра. Закрываю глаза, но он требует открыть их и не сводить взгляда от сцены моей капитуляции.

— Смотри, как я трахаю тебя. Смотри и запоминай, — шепчет мне в ухо, прикусывая мочку, — Только я, Алана. Всегда.

Пытаюсь сдерживать стоны, чтобы не показывать как возбуждает меня это чёртово зеркало. И словно почувствовав это, Марк меняет темп и начинает вколачиваться в меня быстрее и жёстче, натягивая волосы, сжатые в кулаке, назад.

Кричу, вновь закрывая глаза, за что получаю сильный шлепок по ягодице, от чего кожа, и без того чувствительная и воспаленная после порки, начинает моментально гореть.

— Смотри, я сказал, — требует Марк, и я послушно открываю глаза.

Но смотрю я не на то, как сливаются наши тела. Нет. Я смотрю на его глаза, прожигающие меня даже через зеркало. И в этом взгляде я вижу всё. Одержимость. Похоть. Желание. Власть. Злость. И что-то еще. Что-то, чему название дать я пока не могу.

Мужчина ловит мой взгляд и не отрывая глаз друг от друга, мы оба уносимся куда-то далеко. Время замедляется, стены номера исчезают, отступает всё, что было до. Есть только мы двое. Две поломанных души, два сгорающих от возбуждения тела, страстно желающих друг друга.

Марк ускоряется, а я сильнее прогибаю спину, подставляя себя его напору. Крепко обхватив меня за талию, он грубее, быстрее и глубже врывается в меня, ударяя по внутренней чувствительной части моего естества, от чего шар внутри меня наконец словно лопается и горячая волна удовольствия растекается по телу, вызывая внутри ритмичные резкие сокращения.

В этот момент Марк изливается в меня, продолжая двигаться внутри и с рыком кусая меня за спину.

После чего обхватывает за шею, поднимает к себе, разворачивает лицом и впивается в губы, второй рукой поглаживая мой дрожащий живот. Я отвечаю на поцелуй, ощущая себя как безвольная кукла. Тело настолько расслабилось, что сил не осталось абсолютно ни на что.

Мужчина осторожно вышел из меня, развернул к себе лицом и прижал спиной к стене, поставив руки по обе стороны от моей головы. Какое-то время мы стоим так, лицом к лицу, сверля друг друга глазами, давая телу выровнять дыхание и вернуться к реальности.

— Невероятная, — шепчет Марк, слегка качая головой, — С ума схожу от тебя, маленькая дрянь. Не хотел чтобы ты кончала. Хотел мучить всю ночь. Но твои стоны, твой взгляд, твоя, чёрт возьми, тугая киска… — замолкает, облизывая губы.

Сглатываю, оставляя это его признание без ответа. Да и что я могу сказать? Потупив взгляд в пол, делаю глубокий вдох, стараясь собраться с силами и вернуть самообладание.

— Знаешь, — обхватывает пальцами за подбородок и приподнимает моё лицо, чтобы вновь встретиться взглядом, — Продолжай. Продолжай выводить меня, Алана. Мне нравится, что ты сама даёшь мне возможность не сдерживаться и трахать тебя так, как мне нравится. И тебе, кстати, тоже.

Молчу. Просто молча смотрю на мужчину, перевернувшего мою жизнь с ног на голову. Разбередившего покой внутри. Сделавшего меня…не собой. А может наоборот проводившего меня к себе? Чёрт возьми. Не хочу этого признавать.

Мне горько и стыдно соглашаться с тем, что мне нравится всё, что между нами происходит. Нравится то, как он раз за разом подчиняет меня себе. Нравится чувствовать его власть. Ведь я свободная современная женщина. Какого хрена вообще это может мне нравится?

Но пока факт остаётся фактом. Власть Марка надо мной слишком сильна. И мне нужно поскорее от него избавиться. Пока я не пропала окончательно.

— Самомнение у тебя, конечно, не слабое, — пытаюсь сделать так, чтобы голос звучал твёрдо, но, само собой, ничего не выходит.

— Каким же ему ещё быть, когда ты так течёшь и кончаешь, крича о своей ненависти ко мне? — прижимаясь своим телом, цедит Марк.

— Я не лгала, — вздёргиваю подбородок, желая хоть как-то реабилитироваться, — Ненавижу.

— И я не лгал, девочка.

Не продолжает, оставляя меня лишь догадываться о том, что именно он имел ввиду. В памяти хаотичным потоком начали крутиться сказанные в порыве злости и вожделения слова.

«Ну нет, забудь. Этот рот буду трахать только я»

«Смотри, как я трахаю тебя. Смотри и запоминай. Только я, Алана. Всегда»

Трясу головой, сбрасывая с себя наваждение. Плевать что он там имел ввиду. Главное лишь то, что думаю и чувствуюя́. Хотя, с этим всем разобраться теперь не меньшая проблема.

Оттолкнувшись от стены, мужчина запечатлел на моей щеке быстрый поцелуй и направился в ванную, оставив меня стоять у стены и осознавать своё постыдное поражение. Что бы я не говорила, какие бы гадости не выкрикивала — он всё равно одерживает верх надо мной. И я сама помогаю ему в этом.

Закусив губу до боли, стучу кулаком по стене и рычу, на что, кажется, слышу лёгкий смешок Марка сквозь льющиеся струи воды. Подонок. Ещё и потешается надо мной. Ничего, я ещё найду способ уделать его. Богом клянусь, это не конец. Я найду способ также изводить его, найду его слабое место и надавлю туда в самый неподходящий момент. Просто так своего поражения я ему не прощу.

Дождавшись, когда мужчина выйдет из ванной, пролетаю мимо него, запирая дверь в надежде, что он оставит меня побыть наедине с собой и не станет вновь вскрывать чёртов замок. Встав под горячие струи воды, стараюсь успокоиться и взять себя в руки, чтобы не выдавать одолевающей меня растерянности и злости. На него. На себя. На то, какая я оказалась слабая перед этим мужчиной. И на то, что он этим пользуется.

Проведя в ванной не менее получаса, я всё же вышла, с огорчением приняв тот факт, что прятаться вечность там не смогу. Марк сидел на диване в одних брюках, потягивая из бокала холодный виски, и задумчиво смотрел в большое окно, открывающее позднюю ночь города.

Лениво переводит взгляд на меня, медленно оглядывает с головы до ног, после чего его взгляд сразу темнеет и выдает моментально возникшее желание. Отвожу глаза, не в силах сейчас выдержать его напор. С каких это пор я стыдливо прячу глаза?

— Садись, Алана, — слышу напряжённый голос Марка, но все ещё не поднимаю взгляд, — Есть новости.