Глава 45

На телефон приходит сообщение, от которого я едва не подскакиваю с места. Марк где-то в доме, говорит по телефону, я же сижу в библиотеке, восстанавливаю силы после длительной тренировки по стрельбе и фееричного секса, забравшего остатки последних сил.

Точнее, так мне казалось, пока на экране я не увидела: « Алана, добрый день. Есть новости о вашей сестре. В этот раз никакой ошибки. Жду вас в течение часа, адрес пришлю следом. Прошу, никому не говорите и приходите одна, есть подозрения, что среди вашего круга общения есть кто-то причастный к делу.»

Детектив назначил мне встречу, сказав, что в этот раз новости о Хлое достоверны. И то, что он не стал говорить о чём конкретно хочет сообщить, вызвало по телу волну пугающего холода. Ответив ему коротким « поняла, выезжаю» , я закусила губу и стала думать как же мне добраться до места встречи, не вызвав у Марка подозрений.

А ещё информация о том, что среди моих знакомых есть кто-то причастный напугала меня, в одно мгновение сбросив приятное утомление и хладнокровие, в котором я решила находиться. Я выбрала доверять Марку, но теперь, после одного лишь сообщения, все мои намерения пошатнулись.

Ведь в моем окружении сейчас не так уж много людей. И о ком конкретно идёт речь мне необходимо узнать как можно скорее.

Но проблема оставалась в Марке. Ведь он знает, что сегодня я никуда не собиралась и, чёрт возьми, ложь он мою видит за километр. Порой даже до того, как я сама её успеваю придумать. И всё же придётся идти на риск. Упускать возможность узнать что-то о сестре просто нельзя.

Наверняка кто-то мог подумать о том, почему бы не сказать Марку правду? Что детектив что-то знает, что это «что-то» может быть очень важным, что мы можем поехать вместе, но только он пусть подождёт в машине. Вроде вариант, правда?

Вот только я абсолютно, тотально, на все сто уверена, что при одном только упоминании о детективе Баррете у мужчины включится вся эта его собственническая ревностная волна и он либо поедет сам, заперев меня в доме, либо вовсе не даст с ним встретиться, объяснив это тем, что тот ничего не знает и вообще никто в полиции этим делом по-настоящему не занимается.

И на выяснение тратить драгоценное время тоже не вариант.

Поэтому я поеду. Скажу, что в отеле произошёл форс-мажор и поеду туда, а оттуда уже вызову такси, как делала как-то раз. Потому что одну он меня точно не отпустит и явно отправит своих парней в качестве сопровождения. А уж они сразу доложат о том, что я поехала из отеля ещё куда-то.

Но либо за все мои страдания судьба решила хоть немного сжалиться, либо это просто счастливое совпадение, но как только я собралась встать со своего места, чтобы начать собираться, в библиотеку вошёл Марк, сказав о том, что ему необходимо ненадолго уехать. «Появились неотложные дела».

— Тогда я съезжу в отель, — говорю я максимально буднично, будто внутри меня сейчас не пляшет табун лошадей, — За последние дни я была там так мало, а происходит в нём сущий дурдом. Разберусь со всеми накопившимися вопросами и вернусь. Всё равно одной в этом доме находиться невыносимо, — отчасти это правда, потому что как по мне, так дом слишком огромный для одного человека.

Даже для двоих. Сюда просто просится большая семья с кучей детей и барбекю по воскресеньям. И когда я брожу туда-сюда одна, то чувствую себя призраком, запертым в этом огромном здании.

— Не думаю, что это хорошая идея, — застёгивая объёмные часы на запястье, с хмурым прищуром проговорил Марк, — Не хочу, чтобы ты одна ехала в отель. Дождись меня и поедем вместе.

— Нет, Марк. Как ты себе это представляешь? Зайдём вместе и поползут разговоры. Персонал и без того уже считает меня поехавшей после того, что я устроила в номере, а слухи о моей личной жизни ну никак не добавят мне авторитета. Да и как я тебя представлю?

Немного помолчав, мужчина изучающе смотрел на меня, будто обдумывая то, что я сказала.

— Ты можешь представить меня так, как тебе угодно.

И в этих словах было что-то…не знаю. Но внутри больно кольнуло. Будто подсознательно я ждала какой-то конкретики. Хотела, чтобы он внёс определение того, что между нами происходит. Но он отдал мне право выбирать. Будто для себя всё решил давным-давно. Напомнил, что я просто предмет его вожделения.

И это сейчас было неприятно.

Но времени мало, поэтому пострадать я смогу и позже. А пока мне срочно нужно ехать.

— Слушай, я хочу поехать сейчас. Пошли со мной своих церберов и будь спокоен, в проблемы я влипать не собираюсь. Приеду в отель, проведу там пару часов и вернусь. Хоть переключюсь от всего произошедшего за последнее время и попробую немного вернуться в жизнь. Со мной будут твои люди, поэтому не о чем беспокоиться, верно?

С трудом вытащив из Марка согласие, я села в машину и поехала в сторону отеля, стараясь не гнать слишком сильно, чтобы не вызывать лишних подозрений. Но чем меньше у меня оставалось времени, тем больше начинало накрывать тревогой. Что если я опоздаю, а детектив меня не дождётся?

Что если он решит, что я решила не приезжать?

Нет, это всё бредовые мысли, вызванные возросшим уровнем стресса. Если я пойму, что не укладываюсь по времени, я просто позвоню ему и скажу об этом. Попрошу подождать или приеду в другое место, если он уедет. В общем, это всё ерунда.

Важно лишь то, что он собирается сообщить мне. О Хлое и о том, что кто-то из моего окружения может быть причастен к её исчезновению. Уж не знаю что пугает меня больше.

Въехав на территорию отеля я мельком бросила взгляд на гортензии, уже начавшие менять свой вид к осенним холодам, после чего попросила у мамы удачи и помощи. Иногда мне нравилось думать, что души родителей рядом и могут защитить в особо сложный момент. Как-то помочь. Подсказать. И сейчас мне очень нужно было сверхъестественное везение.

Припарковавшись и зайдя внутрь отеля, я первым делом вызвала такси, поставив точку не к главному входу, а к задней части, туда, где располагался теннисный корт. Так люди Марка не увидят как я сажусь в машину.

— Привет, как у нас дела? Всё в порядке? — спросила я Джессику, ещё одну новенькую, на что получила утвердительный ответ.

Впрочем, никакой другой бы меня сейчас не устроил. Потому что решать я их бы всё равно не стала. Только после встречи с детективом. Всё, что не приближает меня к сестре — мимо.

На телефон приходит оповещение о приближающейся машине и я направляюсь к выходу на скрытую часть территории отеля. Глаза слегка слепит послеполуденное солнце, и я отмечаю, что совсем скоро начнёт темнеть всё раньше, покрывая ночной темнотой город быстрее. Чтобы этот преступный разрушительный мрак мог затянуть в себя новые души.

К моим ногам прикатил желтый теннисный мяч и маленькая девчушка лет одиннадцати, одетая в белые футболку с юбкой и такую же кепку, подбежала чтобы его забрать.

— Извините, — лучезарно улыбнувшись, она наклонилась и забрала мяч, убежав обратно.

Я проследила за ней взглядом и обнаружила, что она делила корт с папой, одетым так, будто он известный теннисист. Впрочем, может это и правда семья спортсменов. По крайней мере для спортивного журнала сфотографировать их точно было можно.

«Береги ее, приятель» , пронеслось в моей голове, пока я наблюдала за семейной идиллией отца и дочери, играющих в теннис так, будто это самое естественное, что сейчас может происходить.

Подъехала машина и я устроилась сзади, чтобы через тонированное окно мои охранники не заметили пассажира такси, покидающего отель. Просто кто-то выехал и спешит в аэропорт. А я внутри отеля, занимаюсь делами. Затем другое такси доставит нового постояльца и всё.

Через время, необходимое чтобы не вызвать подозрений, я выйду и отправлюсь к Марку. А может и нет. Это уже будет зависеть от итога разговора с детективом.

С нетерпением я смотрела то на дорогу, то на экран телефона, отсчитывая минуты до того, как выйдет выделенный мне час. Но город оказался достаточно пустым и мне удалось задержаться лишь на три минуты. Вполне адекватно даже при менее важной встрече. Поэтому надеюсь, детектив Баррет не страдает чрезмерной пунктуальностью и у него нет на этом какой-то фиксации.

— Вы точно указали верный адрес? — оглядываясь вокруг, с сомнением спросил меня водитель.

Я последовала его примеру и обвела взглядом пустынную тупиковую улицу, заваленную какими-то коробками и парой обшарпанных контейнеров.

— Да, всё в порядке, благодарю вас. Я здесь встречаюсь с другом, — бросив короткую улыбку, я вышла из машины, не давая мужчине поселить в меня страх. И без того стрёмно.

Увидев Криса, я пошла в его сторону, пытаясь по выражению лица мужчины угадать какой окраски меня ждут новости. Но лицо его казалось непроницаемой маской.

— Детектив, — протянула я руку мужчине, но добавила, опомнившись, — Крис, — он неоднократно просил называть его по имени и сейчас, когда меня ждёт нечто важное, я не хочу лишний раз отталкивать мужчину, — Спасибо что дождались. О каких новостях вы писали? Хлою нашли? Она жива?

— Добрый день, Алана, я…я рад вас видеть, спасибо, что приехали, — сжав мою ладонь в своей, он задержал приветствие дольше, чем это было бы прилично, но я не стала это комментировать.

— У меня действительно есть информация о вашей сестре, но…сначала я бы хотел…

Я нахмурилась, не понимая что происходит. Детектив казался очень взволнованным и растерянным, от чего тревога внутри стала усиливаться. Неужели он хочет сказать, что её нашли…мёртвой? Неужели новости, которые он собирается мне сообщить, настолько ужасные, что он не может смотреть мне в глаза?

— Детектив, прошу вас, не тяните. То, что мы вот так с вами встречаемся, это уже нечто пугающее, — начинаю нервничать и понимаю, что волнение мужчины усиливает в сто крат моё собственное.

— Прошу, простите меня. Я не хотел, чтобы так произошло. Я правда пытался, но…Мне очень жаль. Простите, — сжав в обеих руках мои, он мельком глянул куда-то за мою спину.

— Крис, какого…

Не успела я договорить, как ощутила тупой удар по затылку, от чего дыхание сбилось и в глазах стало темнеть. Последнее что я видела — лицо детектива, с сожалением смотрящего на меня. Дальше наступила полная темнота.

Запах. Первое, что я чувствую, это страшная, гнилостная вонь. Было похоже что я попала в огромную яму, в которую сбрасывали мёртвых животных после какой-то болезни или что-то типа того.

Пробую открыть глаза, но голова так сильно гудит и трещит, что даже это мелкое действие причиняет дискомфорт. Со стоном предпринимаю ещё одну попытку и ощущаю режущий глаза свет, бьющий из крохотного окна, забитого ржавой железной решёткой.

Несколько раз моргаю, чтобы привыкнуть, но получается с трудом. Напрягаю тело, чтобы подняться, но не могу нормально двигаться. Какого хрена? Руки. Руки связаны за спиной. Твою ж мать.

От паники, накрывшей меня в момент осознания, я начинаю дёргаться, обнаружив, что ноги тоже затянуть верёвкой. А я лежу на боку на каком-то грязном и тошнотворно вонючем матрасе, пропитанном кровью, мочой и чёрт знает чем ещё. Как в одном из моих кошмаров. Только теперь это происходит наяву.

Пробую сгруппироваться и сесть, от чего голову обдает новой, более жёсткой волной боли. Меня ударили. Сзади. Я говорила с детективом, после чего кто-то ударил меня по голове и я потеряла сознание. Больше ничего не помню. Ни где я, ни как тут оказалась.

Хочу прикоснуться к затылку чтобы проверить есть ли кровь, но забываю, что не могу двигать руками.

— Чёрт, — шепчу себе под нос, пытаясь быстрее прийти в нормальное состояние.

Потому что голова после того, как по ней хорошенько так приложился какой-то урод, ещё слишком мутная. Но прохлаждаться и отдыхать времени нет. Мне необходимо понять где я и, что самое главное, как отсюда выбраться.

Оглядываюсь вокруг и вижу ещё два матраса, которые оказались пустыми. Рядом с каждым на стене прикреплена такая же ржавая как решётка на окнах цепь, похожая на ошейник и поводок. О Боже.

Сажусь чуть удобнее, чтобы иметь больше устойчивости, для чего опираюсь спиной о холодную бетонную стену. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё и вижу множество царапин от ногтей, а в некоторых углублениях запёкшуюся кровь.

Тот, кто оставил эти отметины — мучился. Точнее, вероятнее всего, та .

— Твою мать, — от ужаса сердце стало скакать в таком бешено ритме и с такой силой, что его пульсация стала отдаваться в висках, добавляя голове разрывающей череп боли, — Сука.

Делаю глубокий вдох, отгоняя наворачивающиеся на глаза слёзы. Нет. Плакать мы сейчас не будем. Но одна слеза предательски стекает по щеке, попадая на губы и отравляя их солёными привкусом надвигающейся неизбежности.

Потому что никто не знает где я. Люди Марка продолжают караулить меня у отеля и единственный, кто может знать о моем месте нахождения, чёртов предатель детектив, заманивший меня в ловушку. Теперь понятно почему он просил приехать одной и никому не говорить об этом. Не для того чтобы обезопасить меня . А для того чтобы прикрыть собственную задницу.

Но это сейчас не важно. С этим козлом я разберусь после того как выберусь отсюда. Потому что я точно выберусь.

Начинаю крутить головой, пытаясь сообразить где я могу быть и как вылезти из гадкого места, в которое меня притащили. Пространство вокруг точно было подвалом. Холодным, бетонным подвалом, с тремя грязными матрасами, цепями и крошечным окном, расположенным практически под потолком.

В правом углу от меня была железная дверь с небольшим окошком, которое, вероятно, открывают для того чтобы что-то передать или наблюдать за своими пленниками. А ещё я вижу три камеры. Три, мать их! В разных углах под потолком, чтобы видеть мучения людей со всех ракурсов. Или чтобы наслаждаться потом записью мерзостей, которые наверняка здесь происходят.

Потому что пол и матрасы хранят в себе память о каждой, кто был здесь заперт когда-то. Но я не стану одной из них.

От потолка на длинном проводе свисала мерцающая тусклая лампочка, закрашенная красной краской, от чего подвал выглядел очень пугающе и мрачно.

Послышалось противное лязганье поворачивающегося затвора в замке и я машинально подтянула к себе ноги, желая спрятаться. Но прятаться было некуда. Задержав дыхание и напрягшись всем телом, я сосредоточенно стала следить за дверью, с ужасом и одновременно адреналиновой смелостью ожидая увидеть кто же сейчас войдёт.

И каково же было моё удивление, когда в подвале показался тот мерзкий мужчина, которого Марк избил в казино за то, что он приставал ко мне с непристойными предложениями.

— Вы, — хмурясь, произношу на выдохе, пытаясь сопоставить что происходит и какого хрена он здесь делает.

— Привет, сладенькая, рад, что ты меня узнала. Твой дружок не слабо тогда попытался подкорректировать моё лицо. Кстати, я узнал как его зовут и поверь, он сделал огромную глупость, не уступив тебя мне по доброй воле.

— Он найдёт меня и убьёт тебя, — перехожу на «ты», отбросив все церемонии.

— Это вряд ли. Скорей всего сейчас он уже кормит рыб в реке, — противно ухмыльнувшись, мужчина подошёл ближе ко мне и сел на корточки напротив, — А вот с тобой мы проведём время куда приятнее.

— Не трогай меня, — стараюсь держать голос твёрдым, но понимаю насколько смешны сейчас будут любые мои угрозы.

Я сижу в грязном подвале связанная по рукам и ногам, в то время как этот отвратительный человек может сделать со мной что угодно. И который говорит о том, что Марк мёртв. Насколько он сейчас говорит правду? Это действительно так или он просто запугивает меня, пытаясь внушить, что надежды на спасение нет?

— О нет, малышка. Я планирую тебя трогать столько, сколько захочу, — и в подтверждение своих слов он протянул руку к моей груди, больно ущипнув за сосок, — Ты отличный товар и я срублю на твоей продаже хорошие деньги. Но сначала попробую тебя сам. Никто не может у меня забрать то, что я однажды захотел. И твой красавчик в этом уже убедился. Если будешь послушной, покажу тебе видео его последних минут.

Не отвечаю, сжав зубы и сверля взглядом мерзавца.

Он же, вероятно, рассчитывая на более яркую реакцию, грубо обхватывает моё лицо пальцами, а второй рукой начинает лезть мне под футболку. От его действий я начинаю изворачиваться, теряя равновесие и малая на спину, что оказывается подонку только в радость.

— Вот так, сладкая, схватываешь налету, — наваливается на меня сверху, придавливая своим телом к грязному матрасу.

— Не смей! Не смей трогать меня, скотина! Подонок! Урод! — дёргаюсь, словно змея, пытаясь скинуть его с себя и избавиться от ощущения его липких рук на своём теле.

Но он не обращает внимания на моё сопротивление, пробираясь к груди и болезненно сжимая ее, стремясь оставить ссадины и синяки. Показать, где сейчас моё место. Дать понять, что я ничего не могу сделать.

Но хрена-с два!

Приподнимаюсь и что есть сил кусаю его за ухо, почувствовав во рту металлический вкус крови.

— Ах ты дрянь! — с отмашкой мужчина отвешивает мне хлёсткую пощечину, из-за которой я вновь падаю на матрас и ударяюсь затылком, снова ощутив волну боли при давлении на повреждённый при ударе участок головы.

— Убери от меня свои грязные руки, — выплевывая слюну с примесью крови мерзавца прямо ему в лицо, я получаю ещё одну пощёчину, после чего он рывком переворачивает меня на живот, осыпая меня потоком унижений и ругательств.

— Сейчас я покажу тебе, что происходит с дикими шлюшками, которые позволяют себе лишнего. Не хочешь по-хорошему, без проблем. Я устрою тебе такое, что самые жуткие пытки в аду покажутся тебе наслаждением, тупая сука, — голос мужчины стал просто пропитан гневом и яростью.

Но во мне бушевал такой приступ страха и желания спастись, что я абсолютно не контролировала свои действия. И там, где следовало быть осторожной, я, по своей природе, лезла в самое пекло.

— Чёртов мерзавец! Насильник! Рано или поздно ты сдохнешь! Я об этом позабочусь, — мне не хватает воздуха, потому что на сопротивление уходит слишком много сил, а этот подонок сгибает меня пополам, стягивая с меня джинсы, — Не смей делать этого!

Перехожу на крик, пытаясь ударить его хоть какой-то частью тела, но, само собой, урона от меня сейчас как от бабочки. Тем временем по моим ягодицам прилетает сильный удар, от чего кожу обжигает так, что я едва сдерживаюсь, чтобы не зашипеть.

— Дерзкая девчонка ведь не будет против, если я оставлю на ней свои следы? — с мерзким смешком произносит этот тип, обрушивая на мою кожу удар за ударом, — Хотя, зачем я спрашиваю тебя? М? Ты же просто вещь. Которой воспользуюсь я, мои люди, а после мы продадим тебя тому, кто захочет иметь дело с такой падалью, как ты. Если, конечно, мы оставим тебя в живых.

Внутри меня разгорается унижение и ярость, тогда как тело предательски начинает сжиматься в ожидании нового шлепка. Подонок явно наслаждался видом покрасневшей кожи на моей заднице, удерживая меня в унизительной позе и возвышаясь надо мной, чтобы продемонстрировать свою низкосортную и примитивную власть.

Он наверняка преследовал цель сломать меня, наказать за дерзость, за то, что осмелилась сделать ему больно и попыталась откусить кусок от его отвратительного тела. Но хрен там!

Я не сдамся и не доставлю уроду такого наслаждения. Сжав зубы, я закрыла глаза и молча сносила удары, рисуя в голове картинки того, как медленно и мучительно разделаюсь с ним тогда, когда освобожусь. Иного варианта я просто не допускала. Не имела права допустить.

Потому что от меня зависит судьба Хлои. И я просто не могу сгинуть в этом вонючем грязном подвале под тушей какого-то грёбаного извращенца.

— Вот так, — удовлетворённо протянул мой похититель, — Когда ты молчишь — то нравишься мне намного больше. Впрочем, говорить тебе больше и не придется. Отныне твой рот будет занят только членом. Поэтому не советую мне грубить. Иначе я распоряжусь выбить твои белые зубки, чтобы могла сосать лучше остальных.

Остальных? Здесь есть и другие?

Или речь о тех, кого тут держали до меня? Была ли здесь Хлоя?

Держусь изо всех сил, чтобы вновь не ответить какой-нибудь гадостью, понимая, что сейчас моя задача — выжить. И уж тогда я что-нибудь придумаю.

В гибель Марка я не поверила ни на секунду, поэтому надеялась, что впервые его собственнические припадки могут оказаться крайне уместными. По крайней мере, я не разрешала себе допускать мысль, что мерзавец сказал правду. Марк жив. Не может быть иначе. Потому что если это не так…

— Тебе понравилось? — вырывает меня из моих размышлений подонок, больно схватив за волосы в месте удара и подняв моё лицо слишком близко к своему, — Скажи, что тебе понравилось то, как я пометил твою сочную задницу. Это только начало. Разминка, если хочешь, — гадкий язвительной смешок, пощёчина и плевок на матрас, совсем близко от моего тела, — Не смей больше открывать свой рот. Иначе будет хуже. Поняла?

Продолжая держать меня за волосы, мужчина усилил хватку и сам начал управлять моей головой, вынуждая согласно кивать пока ему не показалось достаточно.

— Хорошая собачка, — свободной рукой он пошлёпал меня по щеке.

Ублюдок. Мерзкий, неадекватный, конченый мерзавец. Он ещё не знает, что его ждёт.

— Сейчас я оставлю тебя думать над твоим поведением, а когда вернусь, мы повеселимся по-настоящему. Если будешь себя хорошо вести — иметь тебя буду только я. Если нет — здесь просто огромная очередь желающих присунуть в тугую дырку. Так что я с лёгкостью отдам тебя на растерзание своим людям, а после позабочусь о том, чтобы ты перешла в самые грязные руки, которые только найду. Уверен, ты уже знаешь, что самые большие деньги платят за тех, с кем можно делать всё .

И, оттолкнув меня на матрас, подонок поднялся и, не глядя на меня, пошёл прочь, оставив меня лежать согнутой со стянутыми джинсами, наверняка наслаждаясь моим унижение и беспомощностью.

Марк, надеюсь, ты жив. Иначе я не уверена, что смогу справиться с этим дерьмом.

Умоляю, окажись самым живучим засранцем на свете. Ты мне нужен.