Глава 46 · Марк

Я всегда чую подставу. Всегда. Поэтому, напомню, всё ещё жив.

Хотя, к своему стыду, я проморгал тот факт, что в клубе за моей спиной какие-то тупые ублюдки без инстинкта самосохранения решили наворотить дел и устроить мне «сладкий ноябрь». Потому что уже наступила грёбаная осень, а сестрицы Аланы до сих пор нет.

Да ещё и трупы начали копиться один за другим. Включая её кудрявую подружку. Не особо она мне нравилась, но и неприязни я к ней не ощущал. Но тот факт, что её смерть разбила женщину, которой я, чёрт возьми, пора признать наконец, отдал свою душу, чрезмерно меня огорчил.

И те, кто к этому причастен, страдать будут очень и очень долго. Уж я постараюсь.

Когда мне доложили, что один из моих клубов заминирован, я сразу понял, что это какая-то хрень. И либо меня хотели выманить из дома, чтобы вновь попытаться завалить, либо отвлекали от чего-то. Потому что уровень безопасности я после всего творящегося дерьма поднял настолько, что даже сраный паук должен будет пройти три ступени проверки, прежде чем заползти в подсобку.

Но подыграть всё же следовало.

Потому что раскрыть план противника можно только тогда, когда он будет уверен, что ты попался на крючок. Единственное, чего я не учёл, так это того, что моя сумасбродная до сих пор может выделывать фокусы за моей спиной.

Поэтому, когда я закончил со своими «неотложными делами» и сделал так, чтобы тот, кто дал ложную информацию повис за яйца на мосту, то решил удостовериться, что Алана уже дома или как минимум находится в пути обратно. Но парни сказали, что машина всё ещё стоит на парковке отеля.

Так вот. Чутьё. Чутьё не подводит меня никогда. И если я чувствую, что происходит какая-то нездоровая херня — чаще всего это оказывается правдой.

Идя к своей машине, я решил последовать шальной преследующей меня навязчивой мысли и проверить по геолокации местонахождение Аланы. Да, я естественно поставил на её телефон чужок. Ещё хрен знает когда вообще-то. Для особых ситуаций. Но не пользовался им, потому что не психопат.

Несколько мгновений поколебавшись и подумав обо всех её прошлых обвинениях, я хотел было уже отказаться от этой затеи, но послал нахер всё, что может хоть на один процент поставить её безопасность под угрозу.

У кого точно нет права на сомнения, так это у меня.

— Мать твою, да ты шутишь, — смотрю на экран и вижу, что мой ангел находится значительно дальше своего грёбаного отеля.

И ничего хорошего это не предвещает. Потому что моментально внутри появилось ещё одно ощущение. Редкое. Одно из тех, от которых кровь в жилах холодеет. Она в беде. Не просто опять шатается по злачным улицам, а реально в беде. Я в этом уверен.

Звоню своим парням, которые хреново справились со своей задачей и приказываю без всяких церемоний ворваться в отель и проверить, там ли она. Просто на всякий случай. Если да, то связать по рукам и ногам, закрыть в номере и ждать моего приезда. Если нет — выбить из каждого сотрудника максимум информации.

Когда пришла, когда ушла, ушла одна или с кем-то, была ли расстроена и всё в этом духе. Хватит уже этих сраных церемоний. Не теперь.

Ожидая их звонка, пялюсь в экран, отмечая, что её телефон не двигается. И находится он на другом конце города. Том, в который точно не ходят хорошие девочки, чтобы прогуляться.

— Её нет. Администратор видела как зашла, но как уходила не видел никто. По камерам видно, что села в такси четыре часа назад с заднего двора. Босс, мы не думали, что…

— Думать задачи не было. Нужно было следить за ней и не упускать из вида, — рычу в трубку, молниеносно прыгая за руль и заводя мотор, — Оставайтесь там. О любой подозрительной херне сообщать. Из отеля никто не выходит. Если попытаются — стреляй.

Сбрасываю, не дожидаясь ответа, чтобы набрать единственного человека, которому могу сейчас доверять больше, чем себе. Потому что какого-то хрена внутри меня растекается поганое ядовитое предчувствие, что жизнь Аланы сегодня в опасности. И времени у меня нет.

Спустя сорок минут и чудом не случившиеся три аварии, я оказываюсь там, где метка показывает телефон Аланы. И какого хера она тут забыла? Это было старой частью города неподалёку от реки, где располагались контейнеры, которые больше не использовали, пустые бочки из под масла и прочий забытый людьми мусор, который раньше использовали при перевозке грузов на баржах.

Место безлюдное, грязное и опасное.

Потому что здесь часто проходили сделки среди наркодилеров, торговцев оружием и прочих личностей, с которыми вы точно не захотите иметь дел. Оглядываюсь и не вижу никого, кто мог бы что-то знать. Но так казалось только в начале.

Идя чётко по метке, я оказался в тупике. И мне эта картина чертовски не понравилась. Она не могла просто прийти сюда по доброй воле. Либо её заманили, либо привезли сюда только телефон, чтобы сбить со следа. И оба варианта были один паршивее другого.

Сначала я не слышу ничего, кроме ветра, гуляющего сквозь старый заржавевший металл. Но сквозь него в один миг мне послышался звук, похожий на сдавленный стон. Прохожу чуть дальше и вижу груду коробок, сваленных в одну бесформенную кучу. И из-под них торчит человеческая рука.

Осторожно приближаюсь и начинаю убирать коробки, пытаясь сохранять самообладание и не действовать слишком быстро на случай, если это западня. Но то, что открывается моим глазам, ничто иное, как чертовская насмешка от жизни.

— Ты что здесь делаешь, ублюдок, — шиплю себе под нос, когда достаю из под завалов грёбаного детектива, с которым путалась Алана.

Оглядываю его и вижу, что парень лежит в луже собственной крови с несколькими дырками в брюхе, плече и обеих ногах. Тот, кто сделал это с ним, очень постарался сделать так, чтобы тот медленно истекал кровью, умирая мучительно и неспешно.

— Эй, ты меня слышишь? — присаживаюсь рядом с ним, аккуратно хлопая парня по щеке, — Очнись.

Едва открыв глаза, детектив смотрит куда-то перед собой остекленевшим взглядом, из-за чего я понимаю, что осталось ему недолго.

— Алана была здесь? Ты видел её?

В ответ невнятное мычание. Сука.

— Я позвоню в скорую и тебе помогут, но только после того как ты скажешь мне где она. Её телефон где-то здесь и я уверен, что приехала она сюда по твоему зову.

Детектив пытается осмыслить то, что я говорю, а я начинаю закипать. Нет, я понимаю, что он не жилец и что быстро схватывать информацию когда ты вот-вот испустишь дух дело то ещё, но проблема в том, что на него мне абсолютно плевать. Я бы и сам убил его, возможно. Но позже.

Сейчас же его жизнь мне нужна для того чтобы узнать что произошло и где, чёрт возьми, Алана!

— Эй, приятель, — слегка сжимаю его плечо, — Буду честен, вряд ли ты выживешь и ты, вероятно, сам это понимаешь, — меняю тактику, не имея больше сил и терпения, — Если ты вляпался в какое-то дерьмо, это твои проблемы. Но Алану ты впутал зря. Я ведь прав? Она оказалась здесь потому что тебя заставили? Ты не хотел ничего плохого? — за годы ведения переговоров и просто общения с разными типами, я понял, что нет ничего более действенного, чем оправдание даже самых гнусных поступков. Не всем это нужно, но почему-то мне казалось, что тот, кого бросили умирать как самую никчёмную падаль, чертовски нуждается в том, чтобы ему отпустили его грехи.

И оказался прав.

— Я не…не хотел, — едва слышно бормочет умирающий детектив, — Мне…жаль…

— Знаю. А теперь скажи где она. И кто её увез? Её ведь увезли, так?

— Я… — хриплый тошнотворный кашель со струйкой крови, льющейся с подбородка на грязный асфальт, — Не знаю…

— А вот врать не советую, — перевожу руку на раненое плечо и сжимаю так, чтобы пальцем проникнуть в пулевое отверстие, вызывая обжигающую волну боли.

Детектив рычит, морщась, после чего словно немного набирает уверенности в голосе:

— Не знаю, я не знаю где она!

— Тише, тише, — убираю руку, — Не трать силы на крик. Сделай хоть что-то в своей никчёмной жизни достойно.

— Я…мне сказали написать сообщение, — засранец говорит так тихо, что мне приходится склониться к нему чуть ниже, — И быть здесь. Я…у меня не было выбора. Клянусь, я не хотел…

— Кто тебе сказал сделать это?

— Один…человек, я…я не знаю его, он…

Дальше я внимательно слушаю в неразборчивой речи умирающего детектива о том, что какой-то человек вышел на него и, шантажируя жизнью его бывшей жены и восьмилетней дочери, принудил заманить сюда Алану. Лица его он не видел, голос по телефону был изменён.

— Телефон…в кармане, — закрыв глаза от стремительно покидающих его сил, мужчина едва уловимым кивком указал на карман куртки.

Там было видео, которое ему отправил этот человек. Видео с маленькой девочкой, играющей с мамой на поляне в парке. Вероятно, видео было отправлено с целью того, чтобы показать, что они нашли его семью и могут навредить, если он ослушается.

— Дьявол, — на секунду закрываю глаза, думая что делать дальше, — Ты видел того, кто в тебя стрелял?

Отрицательно качает головой.

— А Алану? Ты встретился с ней?

От того, что слышу дальше, я едва держусь, чтобы не разбить голову детектива об окровавленный асфальт. Чёртов трус не только привёл сюда мою женщину, так ещё и наблюдал за тем, как двое в масках похитили ее. После один из них вернулся и всадил четыре пули в тело детектива.

Твари. Они сами накликали на себя самую страшную смерть из существующих.

Поднимаюсь в полный рост, разминая шею, после чего достаю телефон и набираю в службу помощи, сообщая, что найден раненый человек. Говорю адрес и всю необходимую информацию, после чего, видя полный надежды и неверия взгляд детектива, выпускаю пулю ему в лоб. Никакой помощи ублюдок не заслуживает.

Но проблемой остаётся теперь выследить куда увезли Алану. И это, к моему полному бешенству, зависит не только от меня. Вновь набираю номер Кларка, и рассказываю о том, что узнал. Он уже ждал моего звонка с того момента, как парни не нашли Алану в отеле, но мы не знали, что я найду, приехав по геометке.

Теперь известно чуть больше. Но этого нихрена не достаточно!

— Марк, — тон спокойный и холодный, но я уже знаю, что так звучит мой бывший напарник когда с минуты на минуту набросится на жертву и навсегда сотрет её с лица Земли.

— Её увезли. Неизвестно кто и куда. Можешь посмотреть камеры в районе Медисон Авеню? Предположительно фургон, выезжающий со стороны старого порта.

— Дай мне десять минут.

— Это много.

— Марк, я знаю, что…

— Она чрезвычайно важна, приятель, — не даю ему закончить, сбрасывая звонок.

Припадаю спиной к холодной шершавой стене и запускаю пальцы в волосы, с силой сжимая их и делая глубокий вдох. Я упустил её. Подвёл. Обещал безопасность, но не догадался о том, что ловушка была вовсе не для меня. Меня лишь отвлекли, чтобы выманить девушку из под моего крыла.

Вот уж моя хваленая чуйка. Идиот.

Не в силах ждать, я возвращаюсь к машине и завожу мотор, попутно вызванивая наиболее подготовленых среди моих людей. Сегодня я найду Алану и вытащу её где бы она ни была. И мне нужен кто-то, кто прикроет спину. Проверяю в бардачке запасной пистолет, поправляю тот, который ношу с собой, и выезжаю с чёртового тупика, прикидывая в каком направлении могли направиться похитители.

Вариантов было не так уж много, если думать как обычный человек, и просто херова гора, если знать, что всё устроено не так примитивно, как показывают в кино. Это может оказаться как какой-то заброшенный склад или завод, так и чей-то дом с белым забором и цветами в саду.

В обоих случаях на поиск уйдёт дохрена времени, которого у меня нет. Потому что чем дольше я ищу Алану, тем больше ей могут навредить. И от одной только мысли о том, что могут сделать с ней эти поганые скоты, перед глазами появляется кровавая пелена.

Звонит телефон и я отвечаю не глядя на экран.

— Марк, нашёл фургон компании, которая занимается кабелями. Выехал со стороны старого порта и направился к окраине города, где раньше был завод по переработке макулатуры. Адрес скинул.

— Спасибо, — я знаю где это.

Был там пару раз, когда работал на Виктора. И знаю расположение нужных дверей, через которые можно пробраться внутрь незамеченным. По крайней мере, раньше знал. Как там сейчас обстоят дела неизвестно. Но я разберусь.

Жалею, что отказался от помощи Кларка и не настоял на том, чтобы он остался в городе. Но у него там какие-то свои дела с девчонкой, на которой он залип после той сцены в его казино, так что пусть лучше решает свои проблемы и помогает на расстоянии.

Но участие самого безбашенного головореза за всю мою жизнь было бы кстати. Потому что я уверен, что добраться до Аланы может быть не так просто. С другой стороны, когда это меня останавливало?

Спустя два часа я стою в тёмном углу, сжимая и разжимая кулаки, пока напряжение связывает мои нервы в тугой узел. Солнце уже село и было не так сложно найти место, из которого я могу наблюдать за зданием незаметно.

На первый взгляд это был просто заброшенный завод. Серые обшарпанные стены, разбитые окна, трава по пояс, охватившая территорию вокруг. Но это только снаружи. Внутри ещё десять лет назад использовалась техника, которая раньше была направлена на работу со старой бумагой. Только теперь использовалась она на несговорчивых или провинившихся людях. Догадаться о том, как это было, можете сами.

На нескольких точках вокруг здания расположились мои вооружённые парни. Лукас передал мне, что все готовы и ждут моей команды. Разминаю шею, убирая напряжение с плеч, после чего даю сигнал и подкрадываюсь к одной из дверей. Раньше я мог открыть её совершенно бесшумно и надеюсь, что этот способ ещё работает.

Прижимаюсь телом к стене, чтобы моё передвижение не было заметным. Оглядываюсь и, убедившись, что за спиной никого нет, поворачиваю ручку под нужным углом, надеясь, что изнутри не поменяли замок или не установили сигнализацию.

В противном случае о нашем прибытии узнают чуть раньше, чем я рассчитывал.

Дверь с трудом, но поддается, и я проскальзываю внутрь, открыв дверь ровно настолько, чтобы пролезло моё тело, после чего прикрываю её, но оставляю незапертой. На случай отхода.

Достаю пистолет и прохожу вдоль тёмного грязного коридора с коммуникациями, уворачиваясь от горячего пара, валящего из некоторых труб. Тусклый свет ламп освещает путь настолько, чтобы видеть куда я иду, но недостаточно, чтобы быстро заметить чьё-то присутствие. Поэтому я постарался пройти через коридор как можно быстрее, держа пушку наготове.

Справа виднеется зал с огромными стопками обветшалых книг, за годы отсыревших и потерявших какой-либо вменяемый вид. Далее — зал с аппаратами для прессования бумаги. Теми, в которых ни одно тело исчезло практически без следа.

Прохожу дальше и слышу голоса. Мужские. Останавливаюсь за углом и прислушиваюсь, пытаясь понять на каком они расстоянии. Держась в тени, пробираюсь дальше по коридору и слышу женский всхлип, за одну только долю секунды вызвавший в моем теле критическое напряжение всех мышц.

Вижу перед собой двоих мужчин, стоящих в коридоре и охраняющих вход в комнату или другой зал. Понимаю, что дальше продвинуться незамеченным не смогу и прикидываю за какое время после моих выстрелов начнётся суета.

И всё же снимаю этих двоих, удивляясь их беспечности и тому, что находясь на волосок от смерти, они умудряются болтать и шутить между собой. Придурки.

Огонь по мне откроют как только поймут, что эти двое мертвы, поэтому действовать нужно быстро. Пробегаю к месту, где стояли эти двое, распластавшихся теперь по полу в луже вытекающей крови, и заглядываю внутрь. Большая бетонная комната, вдоль стен которой стоят тонкие койки с железными цепями, прикованными к изголовью каждой. У трёх коек были хозяйки — худенькие миниатюрные девушки, две блондинки и рыжая.

Остальные были пусты.

Сообщаю Лукасу о своей находке и отдаю приказ вывести из здания девчонок, пока сам осторожно захожу в комнату, чтобы узнать не видели ли они Алану и проверить нет ли среди них её сестры.

— Прошу, не убивайте, — пищит блондинка, затравленными глазами глядя на меня, — Сделайте что хотите, но не убивайте.

— Я не буду вас трогать, — стараюсь держаться на расстоянии, понимая, что образ мужчины для этих девушек теперь ассоциируется только с болью и опасностью, — Вы видели эту девушку? — показываю фото Аланы на экране и получаю отрицательный ответ.

Говорю им, что мои друзья о них позаботятся и ухожу, не узнав в лице ни одной из них Хлою. И это хреново, потому что окажись она тут, всё стало бы намного легче.

Слышу звук приближающихся шагов и резко наклоняюсь, прихватив с собой одного из парней, у которых я только что отнял жизнь, подняв его на один уровень с собой и удерживая его тело спереди.

— Ты пойдёшь со мной, красавчик, — бросаю я своему временному прикрытию, после чего как по команде в коридоре показывается пятеро вооружённых мужчин.

Двое первых открывают огонь, заставляя меня отступить. Одна пуля проскакивает прямо у моего лица, влетая в стену и осыпая меня кусками бетона вперемешку с мелкой пылью, которая режет глаза.

— Сука, — шепчу, моргая и пытаясь избавиться от едкой пыли, чтобы вернуть себе зрение, пока слышу, как вокруг меня проносятся новые пули.

Как только мне удаётся вернуть себе возможность видеть, я пропускаю пистолет между собой и мертвецом, которым прикрываюсь, выпуская пули в тех, кто был уже близко. Двое мертвы ещё до того, как успели что-то понять. Падая под ноги к своим товарищам, они вынуждают тех замедлиться и рассредоточиться вдоль стен. Дьявол.

Мёртвое тело впереди меня получает несколько выстрелов, которые предназначались мне. Прости, приятель. Вот такие у тебя друзья.

Отбрасываю свой щит в сторону и сам прижимаюсь к стене под отвратительный звук ударившейся головы об бетонный пол.

Я использовал его всего минуту, но мне чертовски повезло. Дальше придётся действовать иначе. Я уже собираюсь перекатиться и выпустить пару одиночных выстрелов в тех, кто остался, как до моего слуха доносится голос, который тут же вызвал новую волну мобилизации всех инстинктов.

— Рад тебя видеть, Марк. Пришёл за своей сучкой?

Долбаный Гарри Миллер, глава крупнейшего медиахолдинга по будням, и грёбаный извращенец, торгующий девушками по выходным. Тот, кто приставал к Алане в казино и тот, чью рожу я значительно так подправил в тот вечер.

— Если ты так о себе, то да, в яблочко, — кричу в ответ, прикидываю скольких ещё мне предстоит убить, чтобы добраться до Аланы.

Потому что этот скользкий сукин сын явно обзавелся целым стадионом охраны. С другой стороны меня тут не ждали и вряд ли завод уж слишком нашпигован вооружёнными людьми. Это скорее место, где держат девочек до продажи. А значит большой штат охраны ни к чему.

— Ты опоздал, её здесь уже нет, — с мерзкой усмешкой произносит тот, кому я выпущу пулю в лоб с особым удовольствием, — Но развлекались мы славно. Я даже не предполагал, что у неё такой рабочий рот. Все оценили.

Провоцирует. Понимаю, что провоцирует, чтобы вывести меня из равновесия. Потому что я также знаю, что они бы не тронули её. Не так быстро. И, учитывая скольким людям она, чёрт возьми, понравилась, вряд ли бы причинили ей вред. Если только не поступило задачи избавиться от неё так же, как от Роксаны. Но тогда никто бы не заморачивался с похищением и убийством детектива.

Нет. Алана важна. И, хоть мне это чертовски не нравится, сейчас это играет нам на пользу.

Делаю резкий выпад из-за угла и несколькими точными выстрелами убиваю ещё двоих. В мою сторону также летят пули и я едва успеваю спрятаться обратно, понимая, что пока открывать ответный огонь опасно. Как только я высуну хотя бы кончик носа — его тут же отстрелят. Поэтому пока остаётся только ждать.

— Брось, Марк, не глупи. Одна, пусть и хорошенькая задница не стоит того, чтобы потерять всё. Ты ведь сам знаешь, что уже по уши в дерьме. Но если мы договоримся, я смогу помочь тебе.

— Себе сначала помоги, ублюдок, — увидев в противоположной стороне коридора Лукаса, я выскакиваю из-за угла и, пригнувшись, стреляю в оставшихся охранников, точно снимая каждого и слыша как тяжёлые тела валятся на бетонный пол.

Оказавшись на другой стороне коридора, я прижимаюсь спиной к стене и двигаюсь дальше, рассчитывая на то, что мерзавец Гарри окажется трусом и будет прятаться где-то, чтобы нанести удар сзади. Он явно не из тех засранцев, которые при всей своей гнилой натуре предпочитают встречаться с врагом в лицо. Нет. Эта гнида ударила по голове женщину, чтобы похитить. Даже если не своими руками. И мне этого достаточно.

— Ну же, Гарри, сладкий, куда ты спрятался? Хочешь поиграть? — с приторной насмешкой произношу я, прислушиваясь к звукам вокруг.

Ответом мне служит тишина и звуки старого здания, в котором гуляет ветер. Скрипы, стуки и шорох, скрывающие шаги. Дающие ублюдку возможность сбежать. Но хрен там он сбежит!

— Гааа-а-арри, — протягиваю, когда спиной чувствую чьё-то присутствие.

Резко отскакиваю в сторону, как раз в тот момент, когда в миллиметре от куртки пролетает пуля, царапая чёрную кожу, и рикошетит от стены. Чёрт. Пользуюсь моментом и разворачиваюсь, выпуская несколько пуль в сторону нападавшего. Слышу сдавленный стон и понимаю, что если не убил, то задел засранца.

Ну что ж, начнём.

* * *

На всякий случай прячусь за стеной ещё некоторое время в ожидании новых выстрелов, но этого не происходит. Вновь вижу Лукаса и показываю ему не высовываться. Этот гадёныш мой.

Выдвигаю вперёд руку с пистолетом и осторожно иду в ту сторону, где по моим расчётам должен был находиться Гарри. Но когда подхожу близко, оказываюсь сбитым с ног. Мудак оттолкнул меня, чтобы пробежать в другую часть коридора, но я успел схватить его за ногу и повалить на пол.

Силы были не равны, потому что левое плечо Гарри было залито кровью, но это не означало, что он не опасен. Поэтому действовать нужно было быстро. Перехватываю власть и быстро усаживаюсь на него сверху, одарив его рожу двумя крепкими ударами в нос. Дезориентируя и лишая резкости.

— Где Алана, ублюдок? — обхватываю руками его шею и надавливаю достаточно сильно, чтобы лишить Гарри возможности сделать вдох, но при этом оставляя ему немного возможности говорить.

Потому что мне нужен ответ и этот ублюдок не сдохнет раньше, чем я его получу. Если потребуется, я буду держать его на пороге между жизнью и смертью хоть до утра.

Но к моему неудовольствию засранец молча смотрит на меня, хоть взгляд его и выражает огненную ненависть вперемешку со страхом смерти. Я знаю этот взгляд. Видел множество раз.

— Где, мать твою, Алана, говнюк?

Послышался хриплый булькающий звук и я слегка отпустил горло Гарри, почувствовав, что он начинает задыхаться.

— Видишь, я с тобой чрезвычайно мил. Не хочешь ответить тем же?

— Я всё равно сдохну, — хрипит Гарри, — Так зачем мне тебе помогать?

— Потому что я могу сделать твою смерть быстрой, а могу растянуть её на долгие часы. Ты ведь знаешь кто я и чем занимался раньше, ведь так? Навёл справки и подготовился.

— Как и ты.

— Верно. Но знаешь в чём между нами разница, сраный ты ублюдок? В том, что на моих руках нет крови малолетних девчонок, которых ты продаёшь грёбаным извращенцам.

Сдавливаю горло Гарри сильнее, давая ему почувствовать вкус собственной приближающейся кончины, после чего вновь ослабляю хватку. И в этот момент чувствую шевеление справа от себя и понимаю, что подонок достал из кармана нож, надеясь на то, что своей податливостью ослабил мою бдительность.

— Нет-нет-нет, — разворачиваюсь и выбиваю нож, попутно выворачивая запястье Гарри, — Грязно играть со мной ты не будешь, приятель. Я знаю все твои ходы наперёд.

— Тогда ты знаешь где твоя сучка и мой ответ тебе не нужен, — сквозь мерзкий оскал цедит этот смертник, за что получает короткий, но резкий удар в нос.

— Не думаю, что тебе стоит так говорить о ней. Иначе я разозлюсь. Ты ведь этого не хочешь?

— Пошёл ты, — взвыл Гарри, — Тебя всё равно убьют. Ты ведь не думаешь, что я один всем этим занимаюсь? Тебе и твоей сраной девке конец. Я лишь часть системы. И вам никогда в этом всём не разобраться.

— Мне нахер не надо разбираться с тобой и вашим ульем, — вновь сжимаю горло, которое уже содрогается в конвульсиях, после чего достаю пистолет и приставляю его к приоткрытому рту Гарри, — Я пришёл за девушкой. Всё остальное меня не касается.

— Разве? — отвратительный скрипучий хрип, которым отвечает мне Гарри, заставляет меня напрячься, — Я думал что вас обоих интересует ещё одна симпатичная блондиночка.

Стараюсь не показать своих эмоций, но ублюдку хватает секунды, чтобы увидеть в моём взгляде то, что он сумел задеть нужные струны.

— Дааа, — никогда не прощу себя даже за долю секунды удовлетворения на его безобразно окровавленном лице, — Только вот проблема, дружок, в том, что если одну девку ты и спасешь, то вторую уже не успел.

— Что ты имеешь ввиду? — нажимаю пистолетом на челюсть Гарри, заставляя его задрать голову и захрипеть ещё сильнее.

Но он не отвечает, лишь пытаясь выдавить из себя звуки, похожие на смех, хотя даётся ему это с огромным трудом.

— Говори, ублюдок, — вновь бью его, чувствуя, что теряю контроль.

Но по его непроницаемому лицу я вижу, что продолжать он не намерен. Сука. Чёртов подонок. Ладно, с этим я разберусь позже. Сейчас главное вытащить отсюда Алану.

— Где Алана? Куда ты спрятал её?

Молчание. Ну уж нет. Я выбью из него ответ чего бы мне это не стоило. В прямом смысле.

Я начинаю что есть силы бить мерзавца по лицу, превращая его некогда холёные черты в безобразное окровавленное месиво. За всё. За то, что приставал к Алане в казино. За её похищение. За то, что явно сделал с ней в своих мыслях. За торговлю малолетками. За возможную причастность к смерти кудрявой. За то, что чёртов сукин сын вообще родился и омрачил планету своим присутствием.

Но больше всего я наказываю его за то, в чём виноват сам. За то, что он нашёл брешь и воспользовался ей, выманив Алану из моего дома. И виноват в этом только я.

— Марк, Марк, остановись, — на моё плечо ложится рука Лукаса, и я словно очнулся, увидев под собой бесчувственное тело Гарри. Мёртвое тело.

— Твою мать, — слезаю с него, отряхивая одежду.

— Думаю, мы нашли её, — осторожно произносит мой помощник, зная, что в ярости я могу среагировать неадекватно, — Здесь есть несколько подвальных помещений, она может быть в одном из них. Мы не стали открывать, чтобы ты…

— Пошли, — не оборачиваясь на Гарри, я срываюсь с места, забыв обо всём.

Алана может быть здесь. И я должен найти её.

Вместе с Лукасом и несколькими своими парнями мы спускаемся вниз, держа пушки наготове, потому что в любую секунду могут появиться новые желающие прострелить нам головы. Внизу оказывается несколько дверей и я едва держу себя в руках, борясь с желанием позвать Алану.

Но внимание привлекать сейчас не стоит, особенно когда мы не знаем что ждёт нас за тяжёлыми металлическими дверями. Осталось понять как нам пробраться внутрь и открыть чёртовы двери.

И при этой моей мысли Лукас поднимает в руке связку ключей, которую снял с одного из убитых, что является первой по-настоящему хорошей новостью за сегодня.

Алана

Я должна выбраться отсюда. Сегодня же.

Потому что подонок, похитивший меня, явно не солгал. Меня здесь не ждёт ничего хорошего. И если я послушно останусь ждать, то неизвестно останусь ли вообще в живых.

Кое как мне удалось сгруппироваться и натянуть обратно джинсы, но долго в таком положении оставаться мне не пришлось. Через час он вернулся с бутылкой воды и сэндвичем, предложив мне их за то, что я не буду сопротивляться. Серьёзно? Вода и два куска хлеба за то, что какой-то грязный извращенец изнасилует меня?

Я рассмеялась ему в лицо и тогда он вылил воду мне на голову, оставив сидеть на мокром матрасе в мокрой одежде, от чего тело быстро стало дрожать от холода.

— Замёрзла, малышка? — с псевдозаботой протянул мужчина и вновь навалился на меня, шаря по моему дрожащему телу своими мерзким лапами.

— Слезь с меня, скотина, — рычала я, брыкаясь и изворачиваясь.

В ответ незамедлительно последовала пощёчина, после которой я снова оказалась перевёрнута лицом в матрас. Стянув с меня джинсы, подонок не церемонясь запустил в меня два пальца, прорываясь сквозь сухое сжатое лоно.

Ему это не понравилось и он начал больно и грубо долбить меня пальцами, стараясь вызвать влагу, чтобы унизить меня ещё больше.

— Не говори что тебе не нравится, маленькая дрянь. Уверен, ты вот-вот потечёшь. А если нет — не проблема. Я отымею тебя и насухую. Люблю рвать дерзких шлюшек.

Каким-то чудом мне удаётся вывернуться так, что пальцы мужчины выскальзывают из меня, и я, пользуясь случаем, бью его связанными ногами в живот, отталкивая от себя.

— Ах ты сука, — рассверепев, он набросился на меня, схватив за волосы и потащив по полу, от чего кожу на голове зажгло так сильно, будто вот-вот он оторвёт волосы вместе с ней.

Бросив меня к противоположной стене, он поднял меня за ворот футболки и ударил кулаком в нос так сильно, что моя голова запрокинулась назад. В глазах потемнело и поплыло, а тупая боль стала растекается от носа по всей голове.

Я почувствовала как кровь стала литься на губы и задумалась о том, что также обращались и с Роксаной. Только намного хуже. И эта мысль, как бы странно это ни звучало, придала мне сил и решительности.

Подруга выдержала, а значит у меня нет никакого права дать слабину.

— Это всё что ты можешь, урод? — выжав из себя максимум дерзости и силы голоса, ухмыльнулась я, наслаждаясь растерянностью на лице подонка.

— Киска любит пожёстче? Что ж, я не против, — отвесив мне ещё одну пощёчину, мужчина хватает меня за горло и поднимает на ноги, — Только посмотри что ты наделала. Испортила свой товарный вид. Как я теперь продам тебя? Придётся тебе здесь подзадержаться, пока твоя мордашка не заживёт. А это значит, что мы сможем развлечься ни один раз, верно?

Животная похоть в его взгляде едва не вызвала во мне приступ тошноты, но я сдержалась, сверля взглядом его холодные бесчувственые глаза.

— Марк выпустит тебе кишки, — ядовито выплёвываю я, уже поняв, что имя Марка действует на него как красная тряпка на быка.

— Твой Марк бросил тебя, дорогая. Отпустил на свидание к детективу, оставив свою собачонку без качественного присмотра. По его вине ты здесь. Думай об этом каждый раз, когда я буду трахать тебя. Считай, что он продал тебя.

С силой отбросив меня на пол, подонок начал расстёгивать ремень на брюках и меня стала накрывать паника. Потому что, чёрт возьми, я лежу на полу со спущенными джинсами, связанная по рукам и ногам, а о помощи звать абсолютно бессмысленно.

Но я ни за что не унижусь, умоляя его не причинять мне вреда. Нет. Пусть делает что хочет, я не позволю ему прикоснуться к себе. Пусть лучше изобьёт меня. Или вовсе убьёт. Но он не увидит моей слабости. Пусть знает, что не сможет сломать меня. Никто не сможет.

Не желая наблюдать за тем, как он раздевается, я отвернулась, разглядывая грязный матрас рядом с собой. Нужно что-то придумать. И быстро. Но в голову не приходит ничего, пока мои руки связаны за спиной, а ноги и вовсе примотаны друг к другу. Ни защититься, ни убежать.

— Что? — слышу его хриплый озлобленный голос и сначала думаю, что он обращается ко мне.

Перевожу взгляд, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но вижу, что он говорит по телефону. Лицо подонка исказила гримаса ярости и он поспешно стал заправлять член в штаны, ругаясь на языке, которого я не знала. Было похоже на португальский, но с каким-то особым диалектом.

— Жди тут, куколка, я сейчас вернусь и мы продолжим.

И поспешно он оставляет меня одну, запирая за собой дверь. Натягиваю обратно джинсы, справляясь с этим более медленно, чем в первый раз, после чего пытаюсь встать и прислониться спиной к стене, чтобы найти опору.

Не знаю что буду делать дальше, но это был последний раз, когда мне чертовски везет. Когда он вернётся — мне не сбежать. А значит придётся действовать. Обведя взглядом пространство, я попрыгала к одной из ржавых цепей около матраса, разглядывая её на предмет хоть какого-то острого выступа, об который можно было бы разрезать верёвку. Ничего.

Вторая цепь — тоже мимо. А вот третья оказалась надломана и это был мой шанс. Сев рядом и усиленно работая руками, я то и дело смотрела в сторону двери, молясь всем светлым и тёмным силам, чтобы ублюдок не возвращался насколько возможно долго.

Сначала казалось, что ничего не происходит, но вот в запястьях ощутилась некоторая свобода и я стала тереть ещё усерднее, пока не почувствовала, что верёвки ослабли.

— Да, мать вашу, — воскликнула я, растягивая руки в стороны и крутя затёкшими запястьями, на которых остались синяки и ссадины.

Тут же я бросилась развязывать ноги, но из-за онемевших рук верёвка поддавалась с трудом.

— Давай, ну же, ну же, — бубня под нос, пробовала я растянуть тугую грубую скрутку, пока не начало получаться.

На адреналине я попробовала встать, но ноги не слушались и я упала на колени, пока кровь начала циркулировать по телу и вызвала ощущение коликов по всей нижней части тела.

А я ещё смеялась над моментами в фильмах ужасов, когда при попытке скрыться от убийцы люди постоянно роняли ключи от машины. Оказывается, это нихрена не смешно.

Пока кровоток в моём теле восстанавливается и я ничего не могла с этим поделать, я стала оглядываться вокруг в поисках хоть чего-то, что я могу использовать как оружие. Но комната была абсолютно пуста. Решётка на микроскопическом окне, матрасы и цепи. Придётся попробовать вырвать цепь или хоть какую-то её часть, чтобы у меня было хоть что-то.

На коленях я поползла к освободившей меня цепи и попробовала вырвать её из пола, но эта затея была обречена на провал. Так оказалось со всеми. Создавалась ощущение, что они залиты вместе с фундаментом и вырвать их было просто невозможно.

До решётки на окне было не дотянуться. Чёрт. Оставались только верёвки, которыми меня связали. Урона от них особо никакого, но я смогу попробовать набросить их на шею вошедшему, если успею застать его врасплох. И, заняв место прямо за дверью и вооружившись уцелевшей верёвкой, я стала ждать.

Но проходит гораздо больше времени, чем я ожидала, прежде чем вновь раздаётся скрипучий звук открывающейся двери. Сердце ускорило ритм и мне казалось, что его стук будет слышно даже за дверью, что сразу же сдаст меня и мой замысел тому, кто решит войти.

Приготовившись, я стала ждать, когда мужчина сделает первый шаг и когда увидела фигуру, входящую внутрь, не раздумывая набросилась на него сзади, стараясь набросить верёвку чётко на шею.

Но ничего не получилось, потому что вошедший оказался выше того, кто был здесь до этого. Твою мать! Не глядя вокруг, отталкиваю вошедшего мужчину и пытаюсь проскользнуть в дверь, но крепкие руки обхватывают меня за живот, отрывая от пола и возвращая назад.

— Нет! Не смей трогать меня! Отпусти! Убери свои руки! — кричу что есть сил, отбиваясь руками и ногами, стараясь попасть кулаками по сильным рукам, словно в тисках сжимающим меня.

— Тише-тише, детка, это я, — доносится до моего слуха сквозь крики, но я не сразу реагирую, продолжая бороться.

— Нет, хватит! — откидываю голову назад и бью своего пленителя затылком в лицо, бесконтрольно пытаясь причинить ему боль и заставить ослабить хватку.

— Алана, успокойся, всё закончилось, ты в безопасности, — продолжает твердить голос и пелена истерики отступает всего на мгновение, чтобы осознать, что этот голос я знаю.

И ждала его больше всего на свете.

Марк ставит меня на пол и рывком разворачивает к себе, разглядывая меня.

— Чёртов ублюдок. Что он с тобой сделал?

Проведя пальцами по моим окровавленным губам, Марк словно озверел, потому что в его взгляде вспыхнула такая вспышка ярости, что казалось, он может воспламенить сейчас всё здание за долю секунды.

Пожалуй, выглядела я правда хреново. Мокрая одежда и волосы, разбитый нос, покрасневшие щеки после пощёчин, затылок в запёкшейся крови, от которой волосы спутались в бесформенную массу. Но всё это было совершенно неважно. Он пришёл за мной. И я уверена, что подонок, похитивший меня, уже мёртв.

— Значит так, — взяв себя в руки, Марк с нежностью обхватил моё лицо, стараясь не касаться его чтобы не причинить мне боли, — Ты возьмёшь меня за руку и будешь идти позади. Не смотри по сторонам, не смотри вниз. Взгляд прямо перед собой, в мою спину. Поняла?

Киваю, борясь с накатывающимися слезами.

— Умница. Пошли, — тяжело сглотнув и ещё раз оглядев меня, мужчина взял мою руку, развернулся и повёл меня прочь, сжимая во второй руке пистолет и держа его чуть впереди.

Я старалась следовать за ним и никуда не смотреть, пока в периферическое зрение не стали попадать окровавленные тела, разбросаные по полу.

— Не смотри, — чуть обернувшись, произнёс Марк, и я собрала в кулак все силы, борясь с желанием отвести взгляд от его спины.

Проходы почти не освещались, кое-где мерцал тусклый свет расшатывающихся на проводе ламп. И всё шло неплохо, пока он не остановился, а я не врезалась в него.

— Тшшш, — не выпуская моей руки из своей, Марк прижал палец к губам, продолжая держать пистолет.

Внутри меня всё сжалось и новая волна паники стала разливаться по телу. Послышалась какая-то возня, которую разрезали звуки выстрелов. Марк резко развернулся ко мне и прижал меня к стене, закрывая собой.

— Ни звука, — отпустив мою ладонь, он накрыл рукой мой рот, пристально глядя в глаза.

Несколько минут, показавшихся мне вечностью, мы стояли так, пока вокруг то и дело свистели пули. Когда всё стихло, Марк оставил меня на месте, а сам прошёл немного вперед, чтобы проверить, можем ли мы идти дальше.

В этот момент кто-то показался с другой стороны от меня и я едва не закричала, но мой рот снова зажала сильная рука. Лукас. Дав мне пару секунд, чтобы осознать, что это он, мужчина подмигнул мне и пошёл за Марком, сообщая, что ещё пятеро охранников вылезли из ниоткуда прямо перед нашим выходом.

Дальнейшие события я помню настолько плохо, что вообще не уверена, что это было. Всё, что я помню — горячая крепкая рука Марка, ведущая меня из этого поганого места, трупы, через которые он переносил меня на руках, запрещая смотреть, ночной холодный воздух, который разрезал лёгкие как только мы оказались на улице.

Помню несколько чёрных джипов, стоящих неподалёку. Как сажусь в машину к Марку, не веря, что всё закончилось. И помню мощный взрыв за спиной, когда мы уже отъехали от здания, в котором меня держали. Огромное пламя, окутывающее его, освещало ночной лес так, будто был ясный день.

На мой немой вопрос Марк, продолжающий держать меня за руку даже в машине, ответил, что он взорвал здание чтобы ни один ублюдок больше не мог им воспользоваться.

И я была чертовски согласна с его решением.

Дальше в воспоминаниях темнота. Потому что, как только мы отъехали на достаточное расстояние и я ощутила, что теперь в безопасности, то потеряла сознание.

Потому что держаться больше не нужно.

Рядом есть он.