Глава 53 · Хлоя

Кровь. Первое, что я чувствую, когда прихожу в себя. Этот металлический солоноватый вкус, наполнивший рот в очередной раз. В сотый, если не больше.

Вчера он был один. И это странно, учитывая как этот урод любит веселиться вместе со своими отвратительными дружками. Он избил меня, когда не получил той отдачи, которой хотел. Снова.

— Ты как дохлая рыба, — отвесив мне пощёчину, прорычал он, — Не делай вид, что тебе не нравится. Можешь изображать из себя недотрогу перед тем, кто тебя купил. А я знаю, в каком виде тебя сюда доставили. И знаю, что по натуре ты шлюха. Как и все тебе подобные, — ещё один удар по лицу, уже кулаком.

Но я молчу. Продолжаю молчать, не видя никакого смысла больше делать хоть что-то. Если в самом начале я сопротивлялась и боролась, то сейчас…я раздавлена. Разбита. Стёрта. Мертва.

И сравнение с дохлой рыбой было отличной метафорой. Очень близкой к правде.

Потому что я здесь никто. Для этих людей я просто товар. Та, кого продали какому-то неадеквату, предпочитающему девственниц. Какая ирония. То, что должно было привести меня к правде и помочь раскрыть жестокие преступные действия, творящихся в городе, привело в самое гнездо бездушных извращенцев, сделав одной из тех, кого я хотела спасти.

Изначально план был совсем другим.

Несколько месяцев назад

Я пошла в клуб, надеясь немного отвлечься. Последние дни выдались напряжёнными и нервными, потому что я чертовски устала обивать пороги полицейского участка в попытке выяснить больше о тех показаниях, которые дал кто-то неизвестный о том, что авария, в которой погибли родители, не была случайной. Но никто ничего не говорил мне, ссылаясь на то, что эти данные раскрывать они не имеют права и бла-бла-бла.

Ну конечно.

Алана просто приняла этот факт и будто смирилась, переключившись на роль взрослой и занявшись отелями так, будто от этого зависела её жизнь. Она говорила, что просто старается поддерживать бизнес, построенный родителями, но я понимала, что она прячется. От себя. От меня. От всего мира.

Потому что тоже это чувствовала. Вину, стыд, разочарование. И справлялась по-своему. Алане не нравился тот способ, который я выбрала, ну а мне не нравилась та фальшивая игра, которую вела она.

Так что сегодняшний мой поход в «Дарк» — просто возможность переключиться. Развеяться. Выпустить пар.

Полли, моя подруга, склеила какого-то парня и быстро переметнулась к нему, оставив меня одну. Благо за баром был Микаэль и по старой дружбе с моей сестрой он иногда позволял мне выпить, но под строгим запретом разглашать наш секрет хоть кому-то, особенно Алане.

— Твоя сестра сегодня здесь, поэтому только один шот, — подмигнув, заговорчески произносит он, а я вяло улыбаюсь, думая о том, в каком бешенстве бы оказалась моя старшая надсмотрщица-сестра, если бы застала нас на месте преступления.

Какое-то время я сижу за барной стойкой и рассматриваю людей, а Микаэль доброжелательно обслуживает желающих напиться до беспамятства гостей. Но когда поток людей стих, он достал из кармана телефон и с выдохом разочарования отправил его обратно.

— Что, проблемы с девушкой? — приподняв бровь, задаю вопрос, не рассчитывая даже получить ответ.

Всё же мы не друзья и вряд ли он будет изливать душу малознакомой несовершеннолетний девчонке. Но я ошиблась. И то, что я узнала, меня встревожило.

— Моя девушка, Джози…она танцует здесь и ещё в нескольких клубах. Сегодня должна была быть её смена, но она не пришла. Не отвечает на звонки и сообщения.

— Уверена, с ней всё в порядке. Может забыла телефон дома, а сама застряла в пробке. Или у неё начались месячные и она лежит сейчас в обнимку с медведем и обезболивающими. А может у неё новый парень? — пытаюсь пошутить, чтобы разрядить обстановку, но понимаю, что вышло тупо, — Извини. Думаю, с ней всё в порядке и этому точно найдётся объяснение.

Я знала Джози. Мы бывали с ней в одной тусовке с несколькими ребятами, которые могли достать хорошую травку. Я приходила туда иногда, чтобы расслабиться и отключиться от переживаний, когда особенно сильно накрывало. Она всегда казалась такой наивной и милой, что я не понимала, как она вообще оказалась в подобном «Дарку» месте. И то, что они встречались с Миком было классно, потому что он казался хорошим парнем. Ну, знаете, тем, кто может защитить и всё такое.

— Да, наверное ты права, — но в голосе бармена не было ни капли согласия.

— Тебя что-то смущает?

— Нет…нет, не бери в голову, — отмахивается от меня и устремляет взгляд куда-то в одну точку.

— Эй, знаешь, я неплохо умею слушать, — опираюсь на согнутые в локтях руки и придвигаюсь вперёд, подталкивая парня поделиться со мной своими переживаниями.

Он был добр ко мне и я хотела бы отплатить ему той же монетой. Даже если это будет означать выслушивание нытья в ночь, когда я решила повеселиться.

— Дело в том, что она…на днях она должна была выступать в новом месте. Она не сказала где, но упомянула, что это очень большой заказ. Хотела заработать на операцию маме. Я не смог её подвезти, была смена в «Дарке», а двое барменов заболели и пришлось отдуваться лишь с одной стажеркой. В общем, после того выступления она…чёрт, я, наверное, паранойю. Но она не выходила на связь, а через день написала, что уедет на пару дней проведать сестру. И больше я не могу с ней связаться.

— Хреново, — морщу нос, предполагая, что она могла встретить кого-то и не знала, как сообщить об этом Мику.

Но делиться этими мыслями я не стала.

— Понимаешь, она…она не такая. Она не могла просто исчезнуть, ничего не объяснив.

— Иногда люди ведут себя не так, как мы того ожидаем, — пожимаю плечами, подумав о том, что ни я, ни Алана не заметили, что папу перед смертью что-то тревожило.

Он был совершенно обычным. Шутил. Заботился. Абсолютно ничего не указывало на то, что он как-то связан с криминальными группировками, захватившими город.

А значит это была ложь.

В этот момент наш разговор прервался, потому что к барной стойке подошла толпа пьяных девчонок, наперебой кричащих свои заказы и флиртуя с симпатичным барменом. Не в силах выдерживать такой дешёвый концерт я попрощалась и пошла в туалет. Хотелось немного переключиться от всей шумихи вокруг.

— Ты слышала про Джози? — донеслось до моего слуха и я притормозила.

Две девушки-танцовщицы стояли около стены, готовясь к выходу на платформы, которые подняли бы их высоко к потолку на радость гдазеющих гостей.

— Нет, а что случилось?

— Говорят, после кастинга в «Грехе» её больше не видели.

— Да ну, чушь. Лаура не раз ходила в «Грех», но почему-то эта сучка всё ещё здесь. Все эти байки про танцы для особых гостей, вечеринки извращенцев и прочей ерунде — всё это просто для того чтобы набить себе цену. Они хотят быть особенными, вот и вешают на уши лапшу всем, кто готов их слушать.

— Я слышала, что её сняли на видео.

— И ты его видела?

— Нет, — смутилась девушка, потупив взгляд.

— Ну вот и не верь всякой чепухе. Лучше поправь помаду, а то подумают, что ты целовалась с гостем. Или отсасывала. Ты знаешь как на это реагирует Марк. Он вышвырнул Кимберли в прошлом месяце за то, что она позволила клиенту засунуть пальцы себе в трусы.

Девушки засуетились и каждая пошла в своём направлении. Но их разговор здорово меня смутил. Несколько секунд я колебалась, думая стоит ли рассказать Микаэлю о том, что я услышала. Но что-то останавливало меня. Как минимум тот факт, что это просто болтовня двух девчонок и может действительно не иметь ничего общего с правдой.

Но из головы услышанное не шло все последующие дни. Я стала ходить в клуб чаще, а ещё более внимательно прислушиваться к разговорам вокруг. Джози так и не появилась, но никто ничего не знал кроме того, что она поехала проведать сестру. И должна вот-вот вернуться.

Но это «вот-вот» всё тянулось, а на связь девушка больше не выходила.

Когда прошло уже полторы недели, я пришла к Мику и рассказала о том, что услышала в тот вечер. Он сказал, что и сам подозревает, что что-то произошло, но не знает, как можно докопаться до правды.

Тогда у нас созрел план. Точнее, план созрел у меня. Я решила найти тех, кто мог пригласить её на то выступление и узнать как можно больше о Джози и о том вечере, когда она пропала. Где танцевала, кто был гостем и т.д.

Мне нужно было как-то отвлечься от того водоворота мыслей, который сводил меня с ума после смерти родителей. Пожалуй, я переключилась от одного поиска правды к другому, но я не могла просто сидеть. Мне это было необходимо.

Мику не сильно понравилась моя идея, но он был так расстроен исчезновением Джози, что согласился помогать мне, держа при этом всё в секрете ото всех, включая Алану. Особенно её.

Сначала мои поиски были никчёмными и не давали абсолютно ничего. Но потом я нашла зацепку. До меня дошли слухи, что на одной из улиц старой части города, ставшей излюбленным местом всяких маргиналов и бандитов, ошивается парень, который предлагает девушкам, работающим там в древнейшей профессии, участвовать в «представлениях».

Я смутно понимала о чем идёт речь, но это было уже что-то.

Несколько раз я ходила туда, но это не давало ничего. Девочки тоже не особо охотно делились со мной информацией, принимая за конкурентку. И никакие мои заверения в том, что я не собираюсь тут торговать собой вместе с ними, не помогали.

О «Грехе» тоже никто ничего не знал. Или не хотел признаваться, что что-то знает.

Тогда я подумала о том, что если Джози танцевала в «Дарке» и других клубах, то пригласить её могли там. Но как узнать человека, который это сделал и привлечь его внимание — было абсолютно непонятно.

Я просто одевалась так, чтобы казаться доступной и приходила в клуб вечер за вечером, надеясь, что он заметит меня. Но ничего не происходило.

Пока мне не попалась одна из девушек, разговор которых и стал отправной точкой в моем «расследовании» какое-то время назад. Я сказала ей, что подруга Джози и что я волнуюсь. Сначала она не особенно мне открывалась, но когда я начала блефовать и говорить о том, что мы вместе должны были участвовать в том выступлении, которое было для неё последним, мне удалось расположить к себе девушку

— Я не знала никаких деталей, Джози просто сказала, что заедет за мной и просила не задавать вопросов. И вот теперь её нет и мы волнуемся за неё…Я слышала ужасные вещи и не знаю чему верить, — говорю я, мысленно держа пальцы крестиком.

— Извини, подруга, я и сама толком ничего не знаю. Я должна идти, мне скоро выступать, — девушка сделала шаг в сторону, желая избавиться от меня как можно скорее.

— Да, конечно, — понимающе киваю, — Но ты не помнишь, откуда Джози получила этот заказ? Она что-нибудь говорила о том, кто её пригласил?

— Она не особо болтала об этом, — нахмурившись, стала вспоминать девушка, — Просто сказала, что к ней подошёл какой-то парень, сказал, что она классно двигается и предложил хорошо заработать.

— Он нашёл её здесь?

— Да. Я этого не видела, просто слышала. Извини, я побегу, — девушка поспешила в гримёрку, чтобы подготовиться к работе, а я закусила губу, прижавшись спиной к стене.

Всё это было слишком странно. И хоть пока у меня ничего не было, я чувствовала, что что-то не так.

Прошло ещё какое-то время, но у нас не было ничего. Когда я пришла к Микаэлю с чувством растерянности и поражения, он предложил мне шаг, о котором я даже не думала.

Хотя…если честно, то думала, но боялась.

— Слушай, я ненавижу себя за эту идею, но что если тебе попробовать проникнуть глубже?

— Что ты имеешь ввиду?

— Может быть девочки неохотно общаются, потому что ты чужая. Танцовщицы ведь это отдельная каста и у них свои правила. Я не могу просить тебя об этом, потому что это рискованно, но…что если тебе попробовать стать среди них «своей»? Втереться в доверие и всё в этом духе.

— Я…не знаю, это…

— Да, чёрт, извини. Это слишком. Не знаю, о чём я думал. Просто Джози…нет, это неправильно. Я не должен был говорить этого, извини. Тупая идея. Ты несовершеннолетняя сестра Аланы и я… — парень схватился за голову, закрыв глаза и, похоже, чувствуя себя полным идиотом.

— Тише-тише, Мик, успокойся. Я не ребёнок и со мной не надо нянчиться, ясно? Думаю, в твоей идее что-то есть. Я подумаю об этом.

И я подумала. Действительно подумала и поняла, что возможно это единственный способ разобраться какого хрена происходит. В этот же период я пыталась узнать хотя бы что-то о смерти родителей, но упиралась в потолок. Алану втянуть в это никак не получалось, потому что она наотрез отказалась включаться.

Ей было проще принять версию с убийством родителей за шантаж какого-то там криминального авторитета, чем попытаться разобраться в явной фальсификации данных.

В этом была вся Алана. Правильная до мозга костей.

Но я была другой. Всегда. Я не поверила в эту версию и хотела доказать, что отец никогда не связался бы с криминалом. Но у меня не получалось. По крайней мере легальными способами. И когда в одну из ночей я увидела, что хозяин «Дарка» глаз не сводит с Аланы, то подумала, что это наш шанс.

Ведь с его помощью Алана могла получить больше информации. Хотя бы узнать кто дал те показания. Или узнать, кого шантажировал отец, если уж это было официальной версией. Да хоть что-нибудь узнать!

Но она даже не стала меня слушать. И тогда я решила, что всё равно обращусь за помощью к этому человеку. Собрав о нём больше информации я узнала, что он тесно связан с криминальной верхушкой города и если кто-то что-то и знал, то это он.

Но то, что я задумала, было очень рисковано. И чтобы перестраховаться, я написала лучшей школьной подруге Аланы, чтобы та приехала на случай, если что-то пойдёт не так. Потому что кроме друг друга у нас с сестрой никого не осталось. И если план даст трещину — пусть хоть она будет не одна.

В тот же день я поехала в отель, чтобы отвезти сестре документы, которые она не могла найти несколько дней, и которые я случайно обнаружила в одной из коробок с вещами родителей, но когда приехала туда, Элина сказала, что Аланы уже нет и я почувствовала желание пройтись вдоль коридоров отеля, вспоминая как по ним мы бегали с сестрой в детстве, пока родители занимались делами.

— Хлоя, дорогая, это вы, — услышала я голос за спиной. Знакомый голос. Отвратительный и вызывающий мурашки.

— Добрый вечер, — натянуто улыбаюсь человеку, которого отец пригрел под боком в качестве кого-то там, кто может помочь с документами.

Его сальный взгляд мне никогда не нравился и я всегда стремилась избежать контакта с ним. Это было одной из причин, по которым я категорически отказывалась появляться в отеле. Слишком уж он был каким-то…скользким. Подозрительным. Мерзким.

— Рад вас видеть. Сожалею о вашей утрате, — без капли искренности произнёс он, положив свою влажную ладонь мне на плечо, фу… — Если я могу быть как-то полезен вам или вашей сестре, прошу вас, только скажите. Уверен, ваш отец хотел бы, чтобы я о вас позаботился. Вы такая юная, такая красивая… — медленно скользя по мне глазами, говорил этот тип, а я едва сдерживала подступившую к горлу рвоту, — Так печально, что вы остались совсем одни и некому вас защитить.

Серьёзно?

Это ж в каком я должна быть отчаяньи, чтобы даже на мгновение задуматься о том, чтобы позволить этой жабе приблизиться ко мне или Алане?

Но при этом я готова была обратиться за помощью к тому, кто был намного более пугающим, опасным и властным.

Конечно, я не ожидала, что Марк согласится мне помочь. И Алана была моим козырем. Потому что то, что он смотрел на неё как одержимый психопат означало то, что он к ней неравнодушен. И это тоже казалось мне неплохим вариантом, потому что он мог бы дать ей защиту, если потребуется.

Но он прогнал меня. Просто вышвырнул из своего кабинета, сославшись на то, что я сама не понимаю о чём прошу и что иметь дел с «самоуверенными малолетками» не в его стиле. Козёл.

Я попытала удачу среди танцовщиц, но там тоже толком ничего не вышло. Одна из девушек пыталась предостеречь меня, но столкнувшись с моей решимостью назвала мне имя парня, который может мне помочь. Змей. Но больше она ничего не сказала.

И когда я уже решила, что ничего не получится, меня нашли. Словно по какому-то невероятному волшебству именно в ту ночь ко мне подошёл парень и сказал, что я понравилась его боссу и тот хочет предложить мне работу.

Стоит ли говорить, что я едва не сделала сальто на месте? Правда, подскочивший в тот момент адреналин быстро сменился лютым страхом. Ужасом. Растерянностью. Что мне делать теперь?

Тот парень предложил мне выйти и поговорить на улице, но идти к главному входу было далеко и неудобно, поэтому мы вышли через запасный выход. Он сказал мне куда идти и пошёл следом. Я видела, что Мик заметил это и надеялась, что в случае чего он скажет об этом Алане.

Это был последний вечер моей прежней жизни.

Семь месяцев спустя

Я помню не всё. Уже нет. Причём мне кажется, что чем дольше я нахожусь среди этих людей, чем большим ужасам становлюсь свидетельницей, а порой и участницей, тем больше моя память стирает какие-то ужасные куски, оставляя вместо этого холодную звенящую пустоту.

Но что мне запомнится на всю жизнь, так это то, как они избавились от Эрики. Девочка лет семнадцати, которая отчаянно боролась с теми, кто хотел её изнасиловать всякий раз. Бойкая, смелая, не готовая мириться с тем, что происходит. Мы с ней сдружились, вместе горя ненавистью и желанием спастись. Не допуская даже мысли о том, чтобы смириться с той участью, которую для нас приготовили.

Кого-то из девочек увозили практически сразу. Кто-то, кто после осмотра мерзкой и грубой женщины-гинеколога, оказывался в одной комнате с нами, занимая своё место на грязном матрасе с цепью на шее. А кого-то мерзавцы, охраняющие нас, оставляли «для себя», вероятно узнав, что ценности в девушках для хозяев не было никакой.

И этих девочек ожидали ужасные мучения.

Мы с Эрикой оказались в рядах «элиты». Девственницы. Каждая была для них просто товаром и наша девственность являлась единственным спасением. Хотя, в такой ситуации, конечно, говорить о спасении смешно. Они всё равно насилуют нас и делают всё что захочется, просто не делают это традиционным способом. Девственность — единственное, из-за чего мы ещё живы.

Я мало знаю о том, кто купил право забрать мою, но мне несказанно повезло, потому что он отбывает срок в тюрьме и должен был освободиться только через несколько месяцев. Но его представители уже выкупили меня и со дня на день я отправлюсь к своему новому «хозяину».

И мои мысли заняты лишь тем, как бы помешать этому случиться. Не моей транспортировке. Нет. Этому я помешать не могу. Другие уже пытались и закончилось всё очень плохо. Всё что я могу сделать, это не позволить какому-то гнусному беспринципному мерзавцу купить меня, как какую-то вещь. Обладать мной как вещью. Смотреть на меня как на вещь.

И избавиться от ожидающего меня ужаса я могу лишь одним способом.

Также, как поступила Эрика. Только её способ был настолько ужасным, что до сих пор я вижу некоторые картинки во сне так, будто это происходит наяву. А её безжизненный взгляд будет преследовать меня до конца моих дней. Впрочем, это может наступить уже очень скоро.

Я помню её крики. Сначала, когда её насиловали в первые разы, она очень сильно ругалась и отбивалась. Чуть позже, спустя пару месяцев — стихла и не издавала ни звука. Даже не сопротивлялась. Но по её глазам было видно, что это не смирение. Это нечто другое. В момент очередного жестокого насилия над собой она приняла решение больше не быть жертвой.

И стала провоцировать их. Делать всё чтобы они не оставили её в живых. Когда её били, я отчётливо слышала хруст костей в теле хрупкой девушки. Всё это происходило при мне и в присутствии ещё троих девушек, деливших с нами комнату. В назидание нам. Чтобы мы видели, что нас ждёт, если будем так себя вести.

— Шлюшка была твоей подругой, так? — бросив на меня острый презрительный взгляд, прорычал один из тех, кто только что бил её ботинком по голове, — Приберись. Я хочу чтобы здесь не осталось ни следа от тупой бесполезной сучки.

Я отмывала кровь Эрики от пола, молча обливаясь слезами, пока моё тело сотрясала неконтролируемая дрожь.

В ту ночь я поняла, что даже наша ценность не гарантирует безопасности. Они просто обставили всё так, будто она убила себя сама, выпрыгнув из окна, дабы не вызвать сильного гнева тех, кто был во главе всего этого отвратительного «бизнеса». Получить нагоняй за то, что они не уследили за девушкой было менее страшно, чем расплатиться собственной жизнью за её.

Летти, шестнадцатилетняя девушка со светлыми кудрявыми волосами и небесно-голубыми глазами, как-то сказала мне, когда нас загрузили в один из контейнеров, чтобы переправить вместе с другими товарами через порт, что нас везут умирать. Она боялась, что наши тела хотят использовать на чёрном рынке органов или что-то типа того. Не знаю, что было бы хуже.

Умереть быстро ради того, чтобы кто-то достал из тебя сердце, или медленно умирать в сыром холодном подвале, претерпевая унижения и ужасный, сковывающий страх будущего, где мы обречены.

Как-то раз мне удалось отправить Алане сообщение. В тот день нас привезли в новый дом (время от времени мы переезжали, что делалось в целях безопасности для ублюдков, старающихся спрятать нас и обрубить все возможные пути спасения) и у меня было всего несколько минут, когда я обнаружила на полке старый кнопочный телефон.

Я не знаю, дошло ли это сообщение, потому что не была уверена в том, что телефон работает так, как должен. Ведь эти люди чрезвычайно осторожны и это мог быть одноразовый мобильник или он мог быть настроен только на приём звонков.

Чёрт его знает.

Но это было то, что я должна была сделать. Просто обязана.

При мыслях о сестре на глаза навернулись слёзы. Она не знала где я, но и я совершенно не имела никакого понимания что там у неё. Приехала ли Роксана? Ищет ли меня сестра? Помогает ли ей Марк или развернул её также, как меня? Рассказал ли Мик о том, что видел как я ухожу с тем парнем? Всё ли у неё в порядке?

Я не знала ничего. Ни какое сейчас число, ни какой день недели. Знала только, что уже поздняя осень, потому что в подвале, в котором нас держали, последнее время было очень холодно. А за крошечным окошком под потолком всегда дул сильный ветер, насвистывая и пугающе скуля по ночам.

Самое страшное, что я перестала бороться. Во мне просто не осталось сил. Хотелось просто умереть и сделать так, чтобы весь этот кошмар закончился.

Тело нещадно болело. Синяки, которые оставались на коже от грубых прикосновений каждый раз напоминали о том унижении, через которое я проходила по несколько раз в неделю. Моё собственное тело больше не принадлежало мне. Не принадлежал больше и разум. Потому что всё, что я помнила о себе и своей жизни медленно стиралось, оставляя место для страха, боли и ощущения неизбежности.

Моя личность, то, кем я была — стиралось каждым жестоким словом, каждым ударом, каждым варварским проникновением в моё тело. Иногда это был один человек, иногда они хотели издеваться над нами вместе. Но никогда, ни единого раза это не обходилось без боли. Им доставляло удовольствие пытать нас. Издеваться. Угрожать смертью.

Они пытали нас не только физически. Как-то раз один из них сел рядом со мной и долго, в мельчайших подробностях рассказывал мне о том, что любит делать с девушками тот ужасный человек, который меня купил. Его последняя «игрушка» задохнулась от собственной крови, которую он пустил из её горла, наблюдая за тем, как она захлёбывается после того, как больше не смогла обслуживать его, совсем ослабев.

«То, что мы тут с тобой делаем, красавица, ещё цветочки» — эти слова часто звучат в моей голове перед тем, как я вновь провалюсь в тревожный прерывистый сон.

Но теперь это всё уже не так важно. Потому что мои силы выносить этот кошмар подходят к концу. Я просто хочу чтобы это закончилось.

Потому что знаю…никто за мной не придёт. Если бы могли, если бы Алане удалось найти хотя бы что-то, она была бы здесь. Я уверена в этом. Но наши следы так сильно запутаны, что это кажется невозможным.

Поэтому я должна сама закончить всё это. И сделать это нужно сегодня. Потому что совсем скоро меня передадут тому, кто станет моим адом.

— Прости, Алана, — закрываю глаза, давая соскользнуть по щеке одинокой слезе, — Я пыталась. Но больше не могу, — шепчу, сжимая кулаки.

— Что ты там болтаешь? — пыхтя надо мной сзади, с насмешкой спрашивает один из насилующих нас мерзавцев, на что я разворачиваюсь и бью его в нос изо всех оставшихся во мне после бессонницы, многочисленных избиений и голода сил.

Я устала бороться. Это будет последний раз.