Глава 8

Как же я его ненавижу! Заносчивый ублюдок, решивший что все вокруг подчиняются его самовлюбленной дьявольский натуре!

И всё же приходится подчиниться. Не хочу, но знаю, что сейчас воевать с ним просто нет никакого смысла. Узнав о моих походах в участок Марк взбесился не на шутку, это видно по острой челюсти, сжатой до предела.

Всю дальнейшую дорогу мы едем молча, но напряжение в салоне авто просто зашкаливает. Сиденье подо мной словно электрический стул. То и дело я ёрзаю по поверхности, никак не находя себе места.

Марк не подаёт виду что мои действия его хоть как-то трогают, что меня ещё больше убедило в том, насколько он зол. Ни одной подколки или пошлой шуточки, брошенной в мой адрес. Впрочем, так даже лучше. Не уверена, что его юмор может сейчас быть адекватным. Как и моя реакция.

Но не успеваю я закончить мысль, как слышу напряжённый голос мужчины, который даже взглядом меня не удостоил, но показал, что ни одно моё шевеление не укрылось от его внимательного взгляда:

— Чего ёрзаешь? Представляешь себя на члене своего нового дружка?

— Ах в этом всё дело? — ухмыляюсь, но больше из желания защититься.

Тон и подтекст, которые сейчас использует против меня Марк, больно царапает по самолюбию и обижает. Но показывать я этого не буду. Не сейчас и точно не ему.

— Ты приревновал меня к детективу…?

— Если из твоего рта вылетит хотя бы одна буква имени этого урода, я остановлю чёртову машину, вставлю в него член и вытрахаю каждый раз, когда ты произносила это поганое сочетание букв, Алана, — не дав мне закончить, жёстко огрызается мужчина и невольно я замолкаю, ошарашенная такой быстрой и резкой переменой.

Просто немыслимо!

Этот подонок так сильно поверил в то, что я принадлежу ему, что раз за разом все дальше переходит границы. И самое отвратительное, что я сама ему это позволяю. Иначе какого хрена я сейчас сижу рядом с ним?

Последние дни скачки настроения Марка и его поведение в целом меня очень настораживают. С тех пор, как он забрал меня от Роксаны, всё реже я попадаю в своих ожидания в то, как он поведёт себя в той или иной ситуации.

В некоторых моментах он удивляет меня своей уступчивостью и рациональностью, но порой это уходит и на волю выходит неадекватный дикий зверь.

— Знаешь, Марк, — делаю паузу, сверля его взглядом из под нахмуренных бровей, — Ты чёртов псих.

— Поняла наконец? — не отводя глаз от дороги, безэмоционально проговаривает мужчина, сворачивая к моему дому, — У тебя пятнадцать минут.

— Пятнадцать? Что ты предлагаешь собрать мне за пятнадцать минут? Трусы и зубную щетку?

— Трусы можешь не брать, они тебе точно там не пригодятся.

— Придурок, — бросаю я, открывая дверь машины.

Но как только одна моя нога касается земли, Марк хватает меня за руку и произносит негромко, но от угрозы в его голосе по коже мгновенно бегут колючие мурашки.

— Алана, пятнадцать минут, не больше. Затормозишь — я зайду и вытащу тебя с тем, что соберёшь, это ясно? И без глупостей.

— Я под арестом? Тогда зачитай мне мои права и свяжи с адвокатом.

Вырываю руку и закусываю губу, чтобы не показать как сильно меня взволновало поведение мужчины. Он выглядит таким злым и напряжённым, что последнее, чего мне сейчас хочется — ехать с ним в одной машине даже минуту.

Спокойно иду к двери, стараясь сохранять достоинство и не демонстрировать ему своего истинного состояния, после чего с силой захлопываю за собой дверь. Вряд ли он услышал, но мне просто необходимо выпустить пар.

Первой мыслью было запереть дверь и не выходить, но не трудно догадаться, что последовало бы за этим через любезно выделенную мне четверть часа.

Оставалось действительно начать собираться вещи, но в голове был просто какой-то туман и сообразить что нужно взять было непосильной задачей.

— Так, соберись, — бубню себе под нос и иду в кухню.

Марк этого не оценит, но мне плевать. Достаю с полки бутылку виски и щедро наливаю себе в бокал. Опрокинув обжигающую янтарную жидкость за два глотка, морщусь и со стуком ставлю его на стол. На трезвую голову я дорогу точно не перенесу.

Наливаю ещё и повторяю процедуру.

Чувствую, как по груди и животу разливается тепло и с ухмылкой выхожу из кухни, чувствуя себя как нашкодивший подросток, желающий спровоцировать родителя, запретившего ему гулять до полуночи.

Господи, что я делаю. Впрочем, это действительно сейчас кажется единственным спасением от напряжения, в котором я, в противном случае, просто задохнусь.

Поднимаясь наверх, я соображаю что из вещей мне понадобится в поездке и вслух рассуждаю сама с собой о том, как же сглупила, сорвавшись в полицейский участок и забыв о слежке шакалов Марка, которых он зовёт охраной. Как по мне так это настоящие шакалы, следящий за беспомощный жертвой и только и ждущие возможности поймать на слабости и уничтожить. В моём случае — доложить своему хозяину о том, что его игрушка самовольничает.

— Я ещё припомню это каждому из вас, — обещаю вслух и нервно хихикаю.

Кажется, со всей этой кашей, которая заварилась в моей жизни в последнее время, я потихоньку схожу с ума. Паранойя уже есть, наглый преследовать в виде дьявольского Марка тоже. Разговоры с самой собой — пожалуйста. Что дальше?

Алкоголь на голодный желудок сыграл со мной злую шутку и я почувствовала его усиленную реакцию, которая в моём случае выражается приподнятым настроением и бо́льшей, чем обычно, смелостью.

Достав из шкафа в своей комнате небольшую дорожную сумку, первое, что я туда бросаю — кружевное бельё. Не, сука, футболку или джинсы, не расчёску или что-то из косметики. Нет. Бельё.

Скажете, что идиотка?

Соглашусь и даже не обижусь.

Но куражное настроение взяло надо мной верх и какого-то хрена я решила поиграть. Не думаю, что оно может пригодиться, но возможно будет момент, в котором я смогу его наличием как-то уколоть и уязвить Марка. Если нет — то нет. Не проблема. Он всё равно не узнает, что я его взяла, если я сама не раскрою этот секрет. Не будет же он лезть ко мне в сумку.

Бродя по дому и собирая, как мне кажется, необходимые вещи, я то и дело бросаю взгляд на часы. Чёртов Марк всё же напряг меня ограничением в пятнадцать минут и приходится спешить. Не хочу чтобы он снова омрачал своим присутствием эти святые стены.

И как назло в голове всплывает картинка того вечера, когда он пробрался ко мне в спальню и дождался когда я приду, в короткой сорочке и расслабленном состоянии, которое подтолкнуло впустить в комнату лунный свет и наслаждаться им, выглянув в окно.

Помню, как хриплый голос мужчины разрезал пространство, помню его руки, властно притягивающие меня к себе, помню, с каким забвением отдавалась ему, подставляя под обжигающие поцелуи шею.

— Пошёл вон из моей головы, — практически кричу, закрывая глаза и тряся головой, чтобы на физическом уровне вытолкать этого негодяя из памяти.

Итак уже забрался слишком глубоко под кожу. Как самый медленный, но опасный яд, день за днём растекается по моему телу, методично отправляя каждую его клеточку. Терзая и мучая. Выворачивая наизнанку. Заставляя просить ещё.

Решив переключить мысли на что-то другое, возвращаюсь к своей оплошности с полицейским участком. Ну как же я могла так сглупить? Впрочем, не думаю, что узнав о возможном найденном мёртвом теле сестры многие бы сначала взвешивали какие-то правила осторожности. Доехала и никого не сбила — уже хорошо.

И тут как молния меня пронзает ужасная, полная боли и отчаяния мысль.

Марк мог узнать где я от своих людей, которые за мной следили. Но как он узнал о том, что я общаюсь с детективом? Как так быстро навёл справки?

Подозрение, которое возникло внутри, леденящими острыми когтями за доли секунды стало рвать грудную клетку, лишая возможности сделать вдох.

Нет. Не может быть. Я просто не верю.

Трясущимися руками достаю телефон и нажимаю на вызов. Умоляю, скажи, что это не ты.

— Эй, детка, привет, мне сейчас не очень удобно, я…

— Рокс, — перебиваю ту, кого считала подругой, но говорю очень медленно, стараясь держать себя в руках, — Рокс, ты говорила с Марком сегодня?

— Что? Я не слышу тебя, я…

— Роксана, ты общалась с Марком о том, что я, мать твою, обратилась в полицию? — за мгновение срываюсь на крик, сжимая кулаки так, что острые ногти больно врезались в кожу.

Мне стыдно за то, что я не могу держать себя в руках, но догадка, которая так больно ударила по сердцу, словно туманная пелена, которую хотелось рассеять как можно скорее, иначе есть риск врезаться во что-то, чего пока не видно впереди.

— Алана, всё в порядке? Ты прерываешься, но я слышу, что ты нервничаешь. Я сейчас перезвоню.

— Нет, Роксана, я…

В трубке раздаются гудки и я едва не швыряю телефон в стену. Сука!

Действительно ей было не слышно или это попытка взять пару секунд на то чтобы обдумать что мне ответить? Со стоном прижимаюсь спиной к стене и запрокидываю голову назад. Какая же хрень!

Телефон вибрирует и я молниеносно нажимаю на кнопку ответа.

— Алана, — начинает Роксана, но я снова не даю ей договорить.

— Скажи, это ты рассказала Марку о детективе?

Пауза.

Несколько секунд молчания, от которых все моё тело словно заволокло свинцом. Сердце гулко стучит в висках, дыхание замерло. Всё моё тело будто окаменело от страха. Я не хочу знать ответ. При этом мне необходимо знать.

— Алана, я не знаю что сказать.

— В чём проблема? Если не говорила, то просто скажи нет. Это сложно? — говорю грубо, но ничего не могу сделать с собой. Это чувство сейчас выше и сильнее меня.

И зачем я выпила этот чёртов виски? Без него самоконтроля было бы больше.

— Дело не в этом. Ты…чёрт, ты же сейчас говоришь мне о том, что не доверяешь мне. Я извинилась за тот случай, но ты всё равно обвиняешь меня при первой возможности.

— Роксана, — теряю терпение и злюсь от того, что до сих пор не слышу ответ, — Да или нет?

— Слушай, разбирайся со своим Марком сама, ясно? Я не хочу… — снова пауза, будто девушка хочет сказать что-то, но сдерживается, — Не хочу сейчас говорить с тобой. Это низко даже для тебя.

— Низко даже для меня? Ты ничего не путаешь? Это не я раз за разом предаю лучшую подругу, чуть что прибегая на поклон к подонку, который и без того отравляет её жизнь. Только ты знала о детективе, Рокс. Я не говорила об этом больше никому! И сегодня Марк показал мне что знает. Всё знает. Откуда же?

— Алана, ты сейчас ведёшь себя как сука.

— Ну прости, что задеваю твои нежные чувства, милая. Знаешь, херовый выдался день!

— Мне жаль, что ты так и не смогла меня простить. Очень жаль. Но теперь это твоя проблема, а не моя.

Гудки. Чёртовы гудки.

— Твою мать! — не выдерживаю и всё же бросаю телефон в стену со всей силой, обидой и злостью, которые просто сжирают меня изнутри.

— Сука! Сука! Сука! — жгучие слёзы защипали глаза, неуправляемым потоком обрушившись по лицу.

Никто не знал о том, что я общаюсь с детективом. Никто не знал, что именно с ним. Только она. Но неужели Роксана могла снова предать меня? Эта мысль причиняла такую боль, что хотелось скатиться на пол и выть во весь голос.

Я одна. Чёрт возьми, во всём этом дерьме я совершенно одна!

Не знаю сколько прошло времени, но было уже плевать. Дав волю эмоциям, я даже не вытирала слёзы, бесконечным потоком льющимися по щекам. Как же я устала.

Устала от неизвестности, догадок, вранья, контроля со стороны, опасности, подстерегающей на каждом шагу. Устала от потери себя и непонимания кто я, чёрт возьми, теперь. От разочарования и боли. От страха. От того, что меня не хватает чтобы справиться со всем этим.

И выхода из этого всего пока нет. Найти Хлою, живой и невредимой, забрать её и уехать. Единственный вариант, который хоть чего-то стоит. Убраться подальше от этого поганого города, всех этих отвратительных людей. Убраться от Марка. Навсегда удалить его из своей жизни. Вырезать, как медленно убивающую опухоль. Излечиться от этого наваждения.

Только так. По-другому не получится.

Сделав глубокий вдох, пробую собраться с силами и закончить сборы, чтобы не предстать перед Марком, который, я уверена, вот-вот заявится, в таком виде. Не хочу чтобы он застал меня в моменте слабости. Не он. Только не он.

Больше никто не увидит меня слабой. Хватит. Слишком много херни происходит вокруг. И пришло время показать зубы по-настоящему. Я уже не та Алана, что была совсем недавно. И больше ни одна живая душа не подберётся ко мне настолько близко, чтобы сделать больно. Я никого к себе не подпущу.

Наспех умываюсь и бросаю в сумку последние мелочи, которые кажутся важными. Впрочем, сейчас я в таком состоянии, что важным не кажется ничего. Но с зубной щёткой и расчёской я явно не промахнусь. Не люблю отельные, часто они какие-то дурацкие.

Усмехаюсь от своего стремления добавить капельку комфорта в абсолютно некомфортные условия и закрываю сумку. Бросаю прощальный взгляд на своё отражение в зеркале и решительно спускаюсь вниз, считая шаги.

К моему удивлению дверь была на месте, более того — осталась заперта изнутри, какой я её и оставила. Уверена, что собиралась больше пятнадцать минут, но Марк свою угрозу не выполнил.

В душе мелькнула искорка надежды на то, что всё было шуткой и я сейчас, выйдя на крыльцо, не увижу ни его, ни машин его охраны. Но это было бы слишком хорошо.

Все были на тех же местах, где и вначале, когда я уходила. Лишь Марк стоял около машины, оперевшись на неё спиной и задумчиво втягивая сигаретный дым в лёгкие. Заметив меня, он прищурился, явно заметив покрасневшие и припухшие глаза.

Но ничего не сказал.

— Это всё? — кивнув на сумку, спросил мужчина, осторожно наблюдая за мной.

— Даже не скажешь о том, что я не уложилась в отпущенное время? — бросаю с вызовом, подходя ближе.

Марк не отвечает, оглядывая меня с головы до ног. Делает ещё одну затяжку, после чего отбрасывает окурок резким движением, перехватывает сумку и ловко закидывает её на заднее сиденье.

— Садись, нам пора.

Открывая мне дверь, мужчина ведёт себя осторожно и деликатно, от чего я напрягаюсь ещё сильнее. Сожалеет о том, что вёл себя как свинья? Это вряд ли. Увидел что я плакала и решил сдержать свой характер? Тоже не поверю. Задумал очередную гадость? Вот тут больше похоже на правду.

Сажусь в машину и смотрю прямо перед собой, раздумывая о разговоре с Роксаной. Мог ли Марк узнать о детективе откуда-то ещё? Очень не хотелось верить в предательство подруги, но…

Но как-то все слишком гладко складывалось. И то, что она не ответила мне чётко и однозначно тоже не даёт успокоиться. Впрочем, ведь я действительно могла обидеть её своим подозрением. Но разве у меня не было этого права?

Какое-то время я сижу одна, но замечаю это только тогда, когда открывается дверь со стороны водителя и Марк ловко усаживается за руль.

— Я отпустил парней, едем сами.

Ничего не отвечаю, не понимая зачем он мне это сообщил. Ну отпустил и отпустил, молодец. Мне-то уже какая разница. Лучше бы ты их отпустил тогда, когда они висели у меня на хвосте все предыдущее время.

— Эй, — крепко обхватывает мой подбородок и требовательно поворачивает к себе.

Безвольной куклой поддаюсь его напору, без каких-либо эмоций глядя на него абсолютно пустым взглядом.

— Рассказывай.

Молчу. Не знаю что сказать. Да и какой в этом смысл? Что изменится? Легче уж точно не станет.

— Просто поехали куда ты там собрался, — говорю это и холодом сжимается всё внутри от того, как безжизненно и истощённо звучит мой голос.

Я будто умерла. И звук, доносящийся из моего горла, словно исходит откуда-то из глубин потустороннего мира. Пустой и холодный.

Несколько секунд Марк пристально рассматривает меня, то и дело хмурясь и что-то обдумывая внутри своей, полной отвратительных и жестоких мыслей, головы.

Ты достаточно поиграл со мной. Теперь моя очередь выместить на тебе свой ад. И начну я прямо сейчас.

— Не пойдёт, — недовольно кивая головой, произносит Марк и притягивается ближе ко мне, не отпуская моего лица, — Что там у тебя произошло?

— Марк, сядь прямо, нажми на газ и поезжай туда куда собирался. А меня оставь в покое. Это всё.

— Ты пила? — приближаясь ещё ближе, он втягивает воздух почти вплотную у моих губ.

Снова не отвечаю, глядя в его тёмные глаза.

— Алана, мать твою, что с тобой?

Молчание. И я не говорю ничего не для того чтобы его спровоцировать или вывести на какие-то эмоции. Я просто не знаю что говорить. Не понимаю зачем. Что это изменит. И просто как дура смотрю на него в ожидании когда мужчине надоест, он отпустит меня и переключится на дорогу.

Но этого не происходит.

— Значит так, — с тяжёлым вздохом, начинает говорить Марк, — Ты сейчас выключишь режим ледяной королевы, разморозишься и объяснишь какого хера с тобой произошло за сраные полчаса. Почему у тебя красные глаза и нахрена ты решила скрасить себе поездку бухлом. Я слушаю.

— Даже не знаю, Марк, как отказаться от такого заботливого и тёплого предложения. Хотя, впрочем, знаю. Пошёл ты и твои требования.

Пробую отвернуться, но мужчина задерживает моё лицо между пальцами, и я вижу, как темнеют от злости его и без того чёрные от тьмы души глаза.

— Я теряю терпение, Алана.

— Не велика проблема.

— Ты так думаешь?

Не успеваю я издать ни звука, как требовательные губы Марка жёстко впиваются в мои, окутывая своим вкусом с примесью табака.

Одна рука мужчины обхватывает меня за голову, второй же он прижимает меня к сиденью, наваливаясь сверху. Сначала я стараюсь не реагировать и у меня это даже получается. Пусть делает что хочет. Я не буду поддаваться. Пусть увидит, что я больше не в его власти. Что я действительно застыла. Оледенела. Замерла.

Проникая языком все глубже, Марк с жаром словно поглощает меня, пытаясь пробудить внутри ответный огонь. Но я держусь. Не отвечая на его поцелуй, я даже не отталкиваю его, всем своим видом показывая, что мне плевать на то что он делает.

Но это только больше злит и распаляет мужчину. Для него это вызов. И он не привык пасовать перед ними.

Отрываясь от моих губ, Марк хищно ухмыляется, после чего произносит фразу, от которой по коже пробежали предательские мурашки.

— Когда ты сопротивляешься, я хочу тебя ещё сильнее. Но когда ты изображаешь холодность, малышка, я хочу показать тебе насколько сильно ты лжёшь себе. Потому что я в эту херню не поверю.

И не давая мне возможности ответить, он отталкиваться от меня, возвращаясь за руль и заводя мотор.

— Выедем позже, у нас появилось одно неотложное дело.