Глава 25. Обрыв для Ярочки

На другое утро мой оборотень уехал вместе с небольшим отрядом и Росляром, оставив смотреть за порядком Властислава. Как обычно до обеда позанимавшись с Ярополком, я принялась за обучение старшего княжича, а потом отправилась в библиотеку. Мне было плохо без мужа, и я ощущала смутную тревогу, а еще и эти его грустные взгляды, словно он прощался со мной. От подобной мысли сердце просто рвалось на куски и, прихватив какой-то совершенно несерьезный дамский роман (откуда они только взялись в княжеской-то библиотеке), попыталась отвлечься. Послеобеденные занятия Ярополк попросил отложить, сославшись на отсутствие желания познавать что-то новое. Подобное с мальчиком случалось редко, и я, убедившись, что он не болен, пошла ему на встречу, отпустив с уроков. На улице светило ласковое солнце, возможно, оно придаст мальчику настроения, а заодно появится пропавшее желание учиться.

Управляющий Осип обещал меня сводить в замковые подвалы, но у него поднялась температура, а потому тащить с собой пожилого больного мужчину не было никакого желания. Решив отложить всё до завтрашнего дня, я решила просто прогуляться, посетить торговые ряды, а может быть просто дойти до дальних замковых ворот и обратно.

Однако, едва я вышла на улицу и направилась к воротам, как вдалеке мелькнула рыжая теплая куртка, какая имелась у Ярополка. Мне показалось, что мальчик был один, и чтобы успокоить себя, я отправилась за ним. В той стороне, как рассказывали слуги и Радомир, находилось местное кладбище, на котором и захоронены все предки Видаров. Если я правильно поняла, то мама княжичей тоже должна быть упокоена в том же месте, возможно мальчик пошел к ней. Главная дорога, ведущая к замку, находилась с противоположной стороны, наверное, именно поэтому мне встретился всего лишь один

крестьянин. Он вежливо поклонился, поторопившись дальше по своим делам. И мне ни к чему было его расспрашивать, потому что я спешила за мальчиком. На открытом пространстве дороги лёд, а уж тем более отсутствовали, но сплетенные корни растений были настолько плотными, что временами казалось, будто бы я иду по травяному ковру, положенному прямо в землю. Как и многие кладбища, это имело каменное ограждение и что мне показалось правильным — оно было чистым. Ни мусора, ни изломанных крестов или просто неухоженных надгробий. Какая-то женщина на центральной аллее собирала раскиданные ветром и непогодой ветки, складывая их в одну кучу. Заботливая рука правителя, похоже, виднелась и тут. Я мысленно оценила эти усилия мужа и снова поняла, как соскучилась по нему, пусть он и уехал всего лишь сегодня рано утром.

Куртка Ярика мелькнула впереди и с центральной аллеи свернула вправо, огибая небольшой домик, что вполне мог быть местной сторожкой. Я прибавила шаг, почти побежала, от чего платок сбился и свалился на спину, но поправлять не было желания. Едва завернув за сторожку, я едва не наткнулась на княжича, присевшего на скамеечку около одной могилы. Креста не было, только памятник в виде грустной кошки, свернувшейся клубочком на каменном постаменте. И надпись, выбитая внизу " княгиня Талина Видар " и даты её жизни. Тридцать лет прожила, это очень мало.

— Тут твоя мама похоронена? — спросила я его в тот момент, как Ярополк поднял голову и посмотрел в мою сторону.

— Мама, — кивнул он и, шмыгнув носом, поддел ногой какой-то грязный комок.

— А эти могилки чьи, знаешь? — поинтересовалась я с целью не только отвлечь мальчика, но и удовлетворить своё любопытство. Несколько каменных надгробий, выровненных в линеечку после могилы Талины, изображали таких же свернувшихся клубком кошек. И всё бы ничего, только похожи эти каменные изваяния один в один, в отличие от прочих, мимо которых я шла сюда.

— Знаю, — спокойно отозвался Ярик и повернулся на скрип открывающейся двери сторожки, — это папины жёны, что были до мамы.

— Что? — переспросила, скинув прошлогодний почерневший лист, прилипший к скамейке, на которой и сидел мальчик. Но тут же, не дожидаясь повторения ответа княжича, подалась в сторону надгробий-близнецов. Я позабыла и про сторожку и про всё остальное, меня как магнитом тянуло к печально застывшим каменным изваяниям.

— Папины жены, — повторил он спокойным тоном.

— А твоя мама о них знала? — мне почему-то показалось очень важным прояснить этот момент.

— Конечно, знала, она же оборотень! — уверенно сообщил мальчик. — Леди, вы оставайтесь, если хотите, а я пошел. А то скоро за мной мальчишки зайдут, мы договорились погулять.

— Иди, — произнесла, словно во сне, нагибаясь и пальцами сметая грязь, забившую некоторые буквы на одном из надгробий "Мария Видар, княгиня", потом, повинуясь внутреннему порыву, перешла дальше и прочла "Камилла Видар, княгиня", а ещё "София Видар, княгиня"…

— Бред какой-то, — сказала я сама себе, понимая, что умерли женщины, в сущности, не так уж и давно, каждая из них в период правления моего мужа.

Я вздрогнула и обхватила себя руками. Солнечный свет не дарил мне больше своё тепла, скорее земля щедро делилась весенним холодом. Дрожь оказалась явной, пальцы ног застыли, и только тут я повернулась, ощущая спиной чей-то взгляд.

В пяти шагах от скамейки стояла, прислонившись к раскидистой березе, Акулина, теребящая вязаные перчатки.

— Ты знала? — спросила я её, не готовая склониться под тяжестью этой ноши.

— Я ведь вам как могла, намекала, — произнесла она с неким превосходством, — только кто послушает простую женщину.

— Как они умерли?

— Спросите у своего мужа, — фыркнула женщина, но я на эту вольность не обратила внимания, слишком неожиданной для меня была услышанная информация, — это он их убил.

— Откуда ты знаешь?

— Я ведь давно здесь живу, секрета в том нет, — обронила сморщенная пожилая женщина, приблизившись почти к самой дальней могиле. Она осторожно провела рукой по каменной кошке и, снова повернувшись ко мне, продолжила, — а тут моя сестра Дарья лежит. Родная, младшая.

— Вашу сестру убил….

— Ваш муж, княгиня, кто же ещё. Они все и сорока дней не прожили с ним, — поделилась она и добавила. — Вот так за богатых оборотней выходить. Беды не минуешь. Я ведь предупреждала, а вы ещё и ребенка привезли с собой к ним!

— Не помню такого предупреждения, — твёрдо заявила я, и ещё раз бросив взгляд на даты смерти женщин, поспешила прочь, еле сдерживаясь, чтобы не убежать от этих ошеломляющих новостей.

Уходя, услышала голос Акулины и ещё кого-то, возможно кладбищенского сторожа или ответственного за порядком, но меня их беседа абсолютно не интересовала.

Кажется, уже под стенами замка со мной кто-то здоровался, о чем-то расспрашивал, а я отвечала, силясь улыбнуться. Осознала себя вбегающей по каменным массивным ступеням замка. Я встала, чтобы отдышаться и оглянулась, но заметив вдалеке Властислава, скачущего с небольшим отрядом, поспешила к себе.

Как загнанный зверь я металась по спальне, и всё чаще мои глаза останавливались на оружии, висящем на одной стене. Радомир собирал его, и я видела, как он испытывал удовольствие, проводя рукой по гладкому металлу.

В голову пришла абсолютно шальная мысль "А вдруг именно от этого ножа умерла одна из жен"? Я тут же отдернула свои пальцы и стремглав выбежала в сторону библиотеки, где еще вчера сидела с родовой книгой и разбиралась в родственниках и предках моего мужа.

Небольшой клочок бумаги, буквально со спичечную головку торчал страницей ранее до Талины, что навело на простую мысль. Кто-то всё уничтожил, не иначе. И если бы раньше я не обратила на это внимание, как и случилось вчера, то теперь в этом клочке мне виделся только один смысл. Радомир попытался спрятать всё от меня. Но зачем? В голову снова пришла мысль о женах, не проживших и сорока дней, только теперь это все не казалось бредом сивой кобылы. Захватив с собой своеобразную семейную реликвию Видаров, я отправилась в сторону своей комнаты и поняла, что идти-то туда вовсе не хочется! Даже кровать, напоминающая о наших страстных ночах с Радомиром, выглядела как-то зловеще…. А эти задумчивые взгляды, которые всё аще в последнее время бросал на меня муж, так и вовсе наводили на тревожные размышления.

Я не смогла тут долго находиться и отправилась в Ксюшину комнату, мне казалось, там будет легче, и непременно найду ответ. Но все мои порывы были напрасными. Пометавшись из угла в угол, я отправилась на кухню, чтобы снова поговорить с Акулиной. Из обычных служанок её перевели в кухонные помощницы, значит, я смогу поговорить с ней там, если конечно женщина вернулась с улицы. Но прошло уже два часа, буду надеяться, что так и есть.

На просторной кухне трудилось несколько женщин разного возраста. Они готовили не только для княжеского стола, но и для воинов, служащих Радомиру и сыновьям. Естественно, блюда были разными, но, тем не менее, пеклось и жарилось, а так же варилось всё здесь. Едва я вошла, как на меня тут же обратили внимание, склонившись в учтивом поклоне. Махнув рукой, попросила оставить церемонии и продолжать выполнять свою работу.

Акулину я увидела без труда. Она сидела около большой кастрюли и чистила картошку. Я приблизилась к ней и тихо спросила:

— Скажите, это правда, что вы мне сегодня рассказали? Про этих женщин, похорошенных на кладбище, — произнесла, понимая, что вокруг образовалась тишина, нарушаемая только кипеньем кого-то варева и шкварчанием масла, попадающего на огонь.

— Правда, — женщина вскинула голову и взглянула на меня, — только от того, что спрашиваете, они не оживут.

— Бедная, она всё знает, — раздался шепот за моей спиной и я обернулась.

Повар, помощники и даже принёсший дрова истопник смотрели на меня с сожалением. И я поняла, что они все всё знали. Они всегда и всё знали. Все, кроме меня. Не в силах больше находиться тут, я быстро вышла, понимая, что мне здесь больше нечего делать.

— Спаси её Бог, — донесся чей-то вздох, но я, конечно же не обернулась, потому что приняла своё решение. Спешно поднявшись к себе, открыла гардероб, выбрала дорожное платье, переоделась, побросала в сумку документы, деньги, что были у меня. Притронулась к драгоценностям, раздумывая, имею

ли я право взять их с собой. И в результате забрала кольцо и браслет, что принадлежали моей семье, а остальное оставила лежать на столике у зеркала. Родовую книгу, как раз то место, где были вырваны листы, заложила витым браслетом, подаренным мне на день рождения мужем. Мне ничего не нужно. Кроме как увидеть свою дочь и быть с ней. Никто не остановил меня, не удержал, потому что не знал, что я еду не просто на прогулку, а покидаю замок навсегда.

Беспрепятственно забрав своего коня Быстрого, я отправилась в гостиницу, чтобы там всё спокойно обдумать, а затем отправиться в Осинки, где теперь находится Ксюша. Можно было бы сразу отправиться в деревню, вот только дорогу я плохо запомнила.

Добраться до города мне было гораздо проще, а уж оттуда путь мной выучен хорошо. Несколько часов в пути позволили немного привести мои мысли в порядок, а ледяные капли начавшегося дождя заставили думать о тепле, а не о мужчине, которого я, как оказалась, не знала и не понимала.

Вид из окна не был таким удручающим, как вчера и это радовало. С самого утра показалось весеннее солнышко, обещая теплый денёк или хотя бы не особо пасмурную погоду, а это мне только на руку. Проверив, всё ли взяла, я снова бросила взгляд в зеркало, и в этот раз собственный внешний вид понравился больше. Всё-таки в солнце страдать как-то не особо получается, а вот в дождь, под шум капели так и хочется плакать. Закинув сумку на плечо, я спустилась, бросила ключи от комнаты хозяину, склонившемуся передо мной в подозрительно учтивом поклоне.

Раскрыла дверь на улицу… и тут же закрыла.

От гостиницы до таверны всего-то десять шагов и надо такому случиться, что на деревянной скамейке, вытянув ноги, сидело двое воинов из отряда Видаров. В то, что они здесь случайны, не верилось абсолютно. Конечно, я даже не сомневалась, что рысям без труда получится найти меня, но именно сейчас о них не думала. Хмыкнув от собственного поступка, я снова открыла дверь, и смело вышла на улицу. В восемь утра многие постояльцы уже не спали, так что моё появление не было единичным. Слуги сновали от гостиницы к таверне, выполняя повседневную работу. Кто-то уже отъезжал, желая поскорее преодолеть дорогу, ну, а я отправилась перекусить, вежливо кивнув оживившимся моим появлением оборотням в то время, когда прошла мимо них. Эта парочка рысей не далее как вчера отправилась вместе с мужем в поездку, а сейчас уже тут. Слабо верилось в то, что они и остальные оказались тут совершенно случайно, чисто 'остановиться, чтобы передохнуть по работе'. И всё же бежать смысла не было, да и не считала это возможным. Разве от зверя убежишь? А вот подкрепиться с утра это можно, пусть и через силу.

Мысленно облегченно вздохнула, когда зайдя в таверну, не увидела своего князя. Заказала рисовую кашу и чай с булочкой и, отодвинувшись как можно дальше от входа, уставилась в окно. Вчерашний дождь размыл дорогу, а это только усложнит мой путь. Но оставаться в городе не видела смысла. Даже поиски работы меня пока не волновали. Я жевала, а сама думала о том, что несколько дней просто хочется оказаться в каком-то панцире, чтобы никто и никто не приставал с расспросами, никто не лез в душу с советами и разговорами. Мне очень хотелось переболеть эти переживания, переоценить и переосмыслить увиденное и услышанное, а с народом это всегда сложнее.

С удивлением взглянув на пустую тарелку, я отставила её и придвинула чай, едва не облившись. Дверь в таверну открылась, впуская небольшую группу оборотней, среди которых был и мой князь.

Поймала взгляд и застыла на мгновенье, именно это случилось со мной сейчас, едва стоило взглянуть в его медовые глаза. Зверю было больно, мне не нужно было об этом говорить, я сама это переживала и чувствовала, видела, вот только принять его жен не могла, не одну. С наличием в жизни мужа умершей Талины примирилась, а вот с прочим контингентом — нет. Отвернувшись, я откусила сдобную булочку и принялась жевать, в то время как князь направился в мою сторону.

— Жаркое, — крикнул Радомир засуетившемуся при виде оборотней официанту, а потом сел напротив меня. Прочие же выбрали совершенно свободный стол и уселись, оставляя нас в поле своей видимости. Словно князю придется со мной помогать, а то сам не справится.

Мягкая булка застряла в горле, словно черствый сухарь, но глотнув горячего чая, я её протолкнула, а затем снова отвернулась, понимая, что теперь вид из окна меня нисколько не привлекает. Я потянулась за салфеткой, чтобы промокнуть рот и вытереть пальцы, но муж накрыл мою руку своей.

— Яра, нам нужно поговорить, — произнес он надтреснутым голосом, от которого мурашки побежали по коже.

— Неужели? — криво усмехнулась я, отдернув руку и всё-таки вытянув чистую салфетку из стакана.

— Я не мог тебе это сказать, — вздохнул оборотень, не отрывая от меня своего напряженного взгляда.

Ему было больно, но и мне тоже.

И если бы там, в замке, ко мне пришла его бывшая любовница или даже две сразу, то я бы стерпела или вспомнила пару шпилек, воткнув их каждой из них. Но нет, мне досталось маленькое кладбище бывших жен, от которого то выть, то ненормально смеяться хотелось, а еще бежать сломя голову, куда глаза глядят. А глаза мои глядели в Осинки, туда, где дочь.

— А я и сейчас не спрашиваю, — тихо произнесла, бросив скомканную салфетку на пустую тарелку. И выдержав взгляд, произнесла, — извини, мне нужно ехать.

Отвернувшись, я поставила свои локти на колени и продолжила наблюдение за весело текущим весенним ручейком.

— Я хочу, чтобы ты знала, — произнёс мужчина, а потом замолчал, вероятно, подбирая нужные слова, — за свою жизнь я еще никогда никого не любил. Никого, кроме тебя. Ты понимаешь?

— Пока не знаю, — честно призналась, но не повернулась, наблюдая, как Быстрый во время питья игриво вскидывает голову и фыркает, всякий раз, когда вода попадает ему в нос.

— Мне всегда нравились человеческие женщины, причем больше, чем наши девушки — оборотни. Наверное, поэтому в самый первый раз, увидев понравившуюся девушку на городском празднике, решил жениться. Отец был против этого брака, но в то время мне хотелось казаться самостоятельным, часто шел поперек его мнения. Лидия не была девственницей в свои семнадцать лет, но меня тогда было не остановить подобным фактом, да и сейчас не придаю особого значения. Свадьба была скоропалительной, причем не в замке, а в городе, там я снял дом. Отец, узнав о моем выборе, предложил встретиться, и так случилось, что мы повздорили и разошлись. Быстро разошлись. Думал, что разговор будет долгим, приготовился убеждать отца, но нет. Он только спросил действительно ли я женится на этой женщине, я упрямо подтвердил, получив от родителя одно слово'дурак'. Отец ушел, а я побрел в тот дом, что снял для нас. Но по пути решил зайти в чайную и обдумать, как быть дальше, ведь жена была сиротой. Сидя у окна, я сразу заметил Лидию. Она вышла из кареты с затемненными окнами, держа под руку чопорного господина. Улыбки, что предназначались только мне, в этот раз были направлены в адрес чужого мужчины. Я не был ослеплён и не думал наивно, что Лидия тут из-за каких-то тайных врагов, мешающих нашему браку. Свое мнение по этому поводу я составил сразу, а потому беззвучно пробрался за ними в этот дом, в котором, как оказалось, этот субъект и снимал квартиру. С момента нашей свадьбы прошла ровно неделя.

Я не была настолько наивной, чтобы не понять, зачем эта парочка отправилась к мужчине домой при живом муже. Но, не поворачиваясь к князю, продолжила слушать.

— Меня никто не заметил, ведь это был обычный дом на несколько совершенно самостоятельных квартир. Шаги и женский смех раздались где-то сверху, указав тем самым, куда мне нужно попасть. Я как последний рогоносец выждал несколько минут и позвонил в дверь. Колокольчик пришлось дергать несколько раз, и наконец-то этот хлюст в домашнем халате соизволил открыть мне дверь. Оттолкнув его, я влетел в одну комнату, потом в другую. Лидия уже лежала на разобранной постели, а от одного моего вида у неё едва не случился удар. Не спрашивай как, но я узнал, что эти двое давно встречались. Затем произошла ссора, ветреная девушка решила назло другу выйти замуж, а как раз подвернулся я. Но буквально за день до встречи с отцом моя первая жена и любовник помирились. Я убил их обоих, а затем вернулся к отцу и попросил прощения, ведь повел себя как самодовольный отпрыск, которого, по сути, обвели вокруг пальца. Ты меня боишься, презираешь? — спросил он, поворачиваясь ко мне, но я по-прежнему смотрела на воду, ощущая тот осадок, что остался после этого рассказа.

— Нет, — отозвалась я честно, потому что действительно так считала, — мне нет до этой пары ровным счетом никакого дела. А как Лидия оказалась на вашем кладбище?

— Кто-то опознал молодую женщину, и её труп доставили нам прямо к замку. Я не знаю, о чем разговаривал отец со следователем, но мне не было задано ни одного вопроса, пусть я и не прятался от них. Это был мой первый брак.

— А второй? Кажется это сестра Акулины? — мне было неприятно, но я должна была узнать хоть что-то.

— Да, она. Дарья и Акулина, дочери только что почившего травника из одного крупного села. Однажды я проезжал мимо, и мне понравилась черноволосая небольшая девушка, она босиком бродила по полям и собирала травы. Жениться не хотел, но отец решил, что раз мне припекло в первый раз жениться на шлюхе, то второй пусть лучше будет деревенская девчонка, которая смотрела с обожанием и не сводила своих глаз. Я в то время вел себя как похотливый кот, возможно, поэтому подобная мысль пришла отцу в голову. Без зазрения совести предложил Дарье жениться, та сразу согласилась, при условии, что Акулину возьмем с собой. Работящая прислуга всем нужна, поэтому никто и не возражал. Спустя три часа после объявления девушки моей женой, она упала, стала биться головой о каменные ступени, а после и вовсе изо рта полилась пена и так до самой смерти. Это случилось на глазах у моей семьи и всех гостей в том числе. Всё было проверено на яд, но безрезультатно. Как сказала Акулина, её сестра страдала подобными припадками, но последний был так давно, что они и не ждали его возвращения.

— А мне она сказала, что ты убил её сестру

— Да? — удивление в голосе князя было неподдельным, и я повернулась к нему, чтобы убедиться, он тоже на меня смотрит. Радомир снова нахмурился и продолжил, — Я приказал ей не подходить к тебе и не нести всякую чушь!

— Ну что ты, — язвительно усмехнулась в ответ, — от неё я узнала столько полезного. Оказывается в то время, когда я считала себя твоей парой, твоей единственной, которую ты действительно любишь и кому доверяешь, все вокруг знали другую правду. Интересно, что ещё есть за моей спиной? Хотя нет, не интересно.

— Яра! — вскрикнул он, — ты все не так поняла. Мне хотелось привязать тебя к себе, чтобы ты и думать позабыла о других мужчинах, но чтобы не разрушить нашу связь решил подстраховаться и промолчать. Я рассказал бы тебе всё, но позднее.