Глава 13

То ли Горский не смог удаленно активировать магниты на башмаках Лизаветы, то ли система дала сбой, но когда распахнулась внешняя переборка, ее дернуло с места силой рвущегося наружу воздуха.

— Лиззи! — последнее, что она успела услышать сквозь отчаянный свист воздуха.

В отличие от нее, Такер успел удержаться за шлюзовые поручни. А Лиза только беспомощно взмахнула руками, и пальцы ее схватили пустоту. Мгновение спустя девушка оказалась за бортом станции в открытом космосе.

С открытым шлемом.

Системы скафандра отчаянно надрывалась, показывая максимальный уровень угрозы для жизни. Лиза попыталась сделать вдох, но вокруг нее был лишь вакуум. Вместе с удушьем накатила паника. В меркнущем от кислородного голодания сознании мерцали красные сполохи, и сил, чтобы накинуть спасительный шлем уже не было. Она судорожно дернулась, из последних сил пытаясь вдохнуть, и Вселенная завертелась вокруг нее ослепительной круговертью…

— Ты тварь, Горский! — Такер проревел в комлинк, защелкивая шлем на голове.

Он дернул из рукава крюк лебедки, зацепил его за поручень внутри шлюза и, ни секунды не колеблясь, прыгнул следом за девушкой.

Тело Лизаветы плавно удалялось от станции. В распоряжении командира был реактивный ранец, который позволял направить и ускорить его полет. Главное сделать все быстро — у Лизы было всего несколько минут в вакууме, пока мозг не отключился окончательно. А потом успеть вернуться, пока искусственный интеллект станции не захлопнул за ними выходной шлюз. Впрочем, он мог сделать это в любой момент…

…В себя Лиза пришла уже внутри шлюза. Она жадно вздохнула, хватая воздух ртом, словно боялась, что ей не хватит. На голове у нее был шлем, рядом Такер герметизировал внутренний створ. Командир бросил на нее быстрый взгляд, не отрываясь от занятия. Спросил сухо:

— Ты как?

Лиза села, все еще пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, словно обезумев, но кислород внутри шлема поступал исправно, и она постепенно успокаивалась.

— Сносно. Что произошло?

— Эта сволочь открыла внешние люки, — лица Такера в глубине шлема видно не было, но по ледяной интонации можно было догадаться о его настроении. — Мысину и Штерн повезло, что они в этот момент были в соседнем отсеке.

— Меня унесло в открытый космос… — Лиза протянула растеряно.

— Да, и ты едва там не погибла, — закончив герметизировать шов, Такер решительно поставил Лизу на ноги, поморщился от досаждавшей ему боли в груди и направился вглубь станции.

Лиза поспешила за ним следом. В голове никак не укладывалось, как Лучезар мог так поступить с ней…

— Ты вытащил меня? — она остановилась и грубовато толкнула Такера в плечо.

Он молча кивнул. Девушка потрясла головой, отгоняя остатки мути:

— Лучезар? — она позвала негромко через комлинк.

Никто не отзывался.

— Ты после такого еще хочешь с ним разговаривать? — Такер изучал ведущие из коридора двери, выбирая подходящую.

— Я не знаю… — Лиза скорбно нахмурилась. — Он не мог так поступить.

— Но, тем не менее, он так поступил. И ко всему прочему вырубил наши навигаторы, — Такер, наконец, выбрал нужную створку. — Мысин, ты меня слышишь? Мы у внутреннего шлюза МН-21. Буду вскрывать вручную. Герметизировать шлемы.

Такер подошел к створу, на котором желтой краской был выведен порядковый номер, и схватился за дверь. Чуть помешкав, Лиза присоединилась к нему — экзоскелет давал ей возможность работать почти наравне с мужчиной.

Командир крякнул от боли в груди и приналег на тяжелую створку. Под действием совместных усилий, она поползла в сторону.

— Тебе нельзя так напрягаться, — Лиза пробормотала неуверенно. — У тебя ребра сломаны.

— Можно подумать, что у меня есть выбор, — Такер скривился.

— Командир Такер! Лизавета Петровна! — Мысин и Берта бросились к ним, едва была открыта внутренняя створка шлюза. — Что случилось? Люк закрылся, мы не успели глазом моргнуть.

— Медленно моргаете, мистер Мысин, — Такер хмыкнул, и неясно было, шутит он или говорит серьезно.

— Простите… — юноша был растерян и попытался оправдываться.

— Что будем делать теперь? — Лиза тоже была растеряна.

Лучезар больше не отзывался, Такер был зол. Он в сердцах процедил сквозь зубы:

— Теперь я собираюсь установить заряд у главного реактора и подпалить задницу твоему Горскому.

***

И Лиза ни на миг не усомнилась в его решимости сделать это, однако попыталась возразить:

— Быть может, нам все-таки стоит встретиться с ним и поговорить. Поставить заряд ты всегда успеешь. Это крайняя мера.

— Я сначала поставлю заряд, а потом можно будет и поговорить. При установленной на таймере плазменной бомбе мои слова будут звучать убедительнее, — Такер зло скривился.

— Лизавета Петровна, что происходит? — Кир переводил настороженный взгляд с космобиолога на командира.

— Происходит то, что твой герой Горский едва не убил собственную невесту! — Такер вспылил, но быстро взял себя в руки.

— Бывшую невесту, — Лиза проговорила очень тихо. Пояснила для Мысина, — Лучезар открыл шлюзы, пока мы были у выхода.

— Лучезар Эдуардович никогда бы так не сделал, — Мысин проговорил с уверенностью, и Лиза подняла на него полный горечи взгляд:

— Ты, правда, так думаешь?

— Конечно. Здесь какая-то ошибка, — программер был непреклонен, но Такер только саркастически хмыкнул.

Скомандовал:

— Прекратить разговоры. Время дорого. В любой момент может произойти очередная ошибка…

…Мысин немного поколдовал с персональной консолью, но так и не смог восстановить в ней функцию навигатора. Интерактивная карта станции теперь была недоступна, и команда ориентировалась исключительно благодаря аналитическому чутью и памяти Такера.

Шлемы не снимали, хотя газоанализатор показывал вокруг пригодную для дыхания атмосферу. Каждую дверь им приходилось вскрывать вручную, а на это уходило много времени и сил. После очередного шлюза Такер тяжело привалился к стене, жестом остановив подорвавшуюся к нему на помощь Лизавету:

— Я в порядке. Две минуты, и мы идем дальше.

Через две минуты он, однако, идти не смог. Их потребовалось почти десять, чтобы командир пришел в себя. Лиза старалась не быть навязчивой, но все равно замечала на лицевом щитке Такера капельки крови. Попадание заряда турели не прошло для него бесследно.

Не в состоянии смириться с тем, что любимый ее предал, Лиза тихонько звала его через комлинк шлема:

— Лучезар, ты меня слышишь? Мне нужна помощь. Лучезар? Неужели ты все-таки меня бросил?..

Эфир молчал, лишь время от времени рассыпаясь трескучими помехами. Лиза каждый раз вздрагивала, ожидая услышать в их шелесте голос бывшего жениха, но тщетно.

— Есть хочется, — вздохнул Мысин, когда они оставили позади еще один шлюз, и Такеру в очередной раз потребовался отдых.

Командир усмехнулся, с трудом переводя дух:

— Ты, вроде такой дохленький, а ешь за семерых.

Он стоял, согнувшись пополам и опершись руками о колени. Лизавета в тревоге кусала губы — ему явно становилось хуже, система скафандра не справлялась с купированием последствий травмы.

— У меня молодой растущий организм, — Кир тоже попытался пошутить, но все шутки в темноте обреченной космической станции выглядели весьма наигранными. — К тому же, когда я нервничаю, я хочу есть еще сильнее, — добавил он уже тише.

— Нервничать нужно было, когда ты собирался лететь на орбиту, не имея достаточно опыта для этого, — Такер кисло усмехнулся. — Теперь поздно психовать, нужно работать.

— Кстати насчет психозов… — Лиза перевела виноватый взгляд с Мысина на Такера. — Вы все знаете, что такое синдром Никольского-Дорна?

— Космический психоз? — командир скривил бледные губы. — Не понаслышке, увы. Неприятная штука, особенно в нашей с вами ситуации. Не хотелось бы иметь дело еще и с ним. А что такое, Лиззи? — он смерил девушку подозрительным взглядом.

— Предотвратить возможный приступ мы пока не можем, но есть действенные способы его купирования. Главное, вовремя понять, что с человеком не все в порядке. Просто… я подумала… — она замялась.

— Да, говори же, — Такер с досадой выдохнул, отчаянно стараясь держать раздражение под контролем.

Лиза нахмурилась и продолжила:

— Обстановка очень способствует проявлению симптомов. Если кто-то из нас заметит странности в поведении друг друга или почувствует, что сам начинает думать не о том и не так, как обычно, бейте тревогу. Приступ развивается стремительно. Я не шучу, — она встретила испуганный взгляд Мысина. — Я смогу снять приступ, но если…

— В чем дело, Лиззи? — Такер уже не скрывал досады. Ему было плохо и это не добавляло ему терпеливости.

Девушка вздохнула и хмуро посмотрела в глаза командиру:

— Если накроет тебя, Майк, мы с тобой не справимся. Даже втроем. Потому за командиром нужно следить втрое внимательнее, — она обратилась уже к остальным членам команды.

— У меня устойчивая психика, Лиззи, — Такер скривился. — За кем нужно следить, так это за тобой. И за ним, — кивнул на Мысина, который тут же залился краской до самых ушей.

— Да, кончено, — Лиза покорно опустила голову, обменявшись с Киром красноречивыми взглядами, и программер только тихо кивнул в знак согласия.

— Хватит болтать и терять время, — Такер рывком выпрямился. — Идем дальше.

***

После долгих уговоров Такер все-таки разрешил разгерметизировать шлемы, чтобы сохранить их ресурс для экстренных ситуаций. Воздух вокруг был душным, но вполне пригодным. И без шлема сильно бросалось в глаза, насколько бледен был Такер. Лиза хмурилась, подозревая у него внутреннее кровотечение, но сделать для командира большего не могла — ему нужна была стационарная медицинская капсула.

Лучезар молчал, и Лиза перестала звать его.

Дорога становилась все сложнее. Вокруг заметны были следы взрыва: оплавленные почерневшие стены, выломанные переборки. Пластик пола, растаявший во время недавнего пожара и покореженный перепадами гравитационного поля. Теперь он застыл причудливыми формами, создавая иллюзию странного фантасмагорического ландшафта. Особенно жутко это смотрелось в красноватом свете аварийных ламп.

Лиза старалась держаться ближе к Такеру. Командир был прав, она не далека была от психоза и с трудом сохраняла остатки самообладания. А близость того, кто знал, как правильно вести себя в таких ситуациях, вселяла спокойствие. Хотя бы иллюзорное.

— Лизавета Петровна, — Мысин поравнялся с девушкой и негромко обратился к ней.

— Слушаю тебя, Кир, — Лиза попыталась по своему обыкновению улыбнуться юноше, но запас ее обаяния иссяк, и она просто кивнула.

— Вы виделись с доктором Горским, — это был не вопрос. — Что он вам сказал? Я не верю, что он диверсант, здесь какая-то ошибка. Я вообще ничего не понимаю. Он сказал вам, что произошло на станции?

Лиза вздохнула:

— Командир Такер подозревает доктора Горского в подготовке диверсии, из-за которой компьютер станции вышел из-под контроля. Злая ирония в том, что доктор Горский подозревает Майка в том же.

Юный программер подозрительно покосился на спину идущего впереди Такера:

— Вы думаете, командир мог?..

— Я ничего не думаю, Кир! — Лиза вспылила, но сразу смягчилась. Юноша ни в чем не был виноват. — Я понятия не имею, кто все это устроил и только надеюсь, что больше никто не погибнет.

— Интересно кстати, где сейчас Ли Конвей? — Мысин словно невзначай вспомнил про наблюдателя, задумчиво потерев переносицу. — Теперь у нас вообще нет шансов его отыскать.

Лиза обменялась с юношей многозначительными взглядами.

— Нам нужно поговорить с Лучезаром. Только он может все исправить, — Лиза страдальчески нахмурилась. — Он говорит, что станцию можно спасти, и я очень хочу ему верить.

— Я видел, что на самом деле было на вашем инфокаре, — Мысин прошептал, склонившись к самому уху Лизы, так, чтобы никто кроме нее его не услышал. Продолжил, еще сильнее понизив голос, — Там программа доктора Горского. Я не понял, для чего она, но я не верю, чтобы Лучезар Эдуардович хотел причинить зло. Он ведь предупредил нас, послал сигнал о помощи. И надпись эта странная на борту… Ее ведь сделали вручную. То есть кто-то выходил в открытый космос, рискуя жизнью, чтобы написать это предупреждение.

— Я тоже не верю, Кир, что Лучезар нам враг, но… он действительно открыл шлюз, и если бы не Майк… — Лиза сокрушенно покачала головой. — Но и в то, что Майк диверсант я тоже не верю. Он хороший солдат, он знает, что такое долг и честь.

Команда шла сквозь изломанные недра станции, подбираясь все ближе к реактору. Когда-то прямой коридор теперь представлял собой полосу препятствий, со вставшим на дыбы пластиком пола, вывороченными кусками стен и раскуроченными техническими внутренностями. Время от времени коридор перегораживали вывалившиеся в просвет инженерные агрегаты — неработающие кондиционеры и вентиляторы. Тогда команде приходилось с трудом протискиваться мимо сломанной аппаратуры.

Идущий впереди Такер первое время пытался убирать препятствия, используя сервоприводы своего экзоскелета, но быстро отказался от этой затеи — любое силовой усилие отзывалось на его лице гримасой боли.

Для Лизаветы этот путь слился в какую-то нескончаемую тягучую пытку. Темнота, тревожный писк счетчиков излучений, тревога за жизни небезразличных ей мужчин, клещами сдавившая сердце. И если о Лучезаре так ничего и не было слышно, и девушка страдала от неизвестности, то мучения Майка она видела очень хорошо. Такер храбрился и первым лез открывать встречавшиеся на пути шлюзы, но в конечном итоге Лиза вместе с Бертой отогнали его. И командир даже не стал возражать. Лучезар молчал, и с каждым шагом Лизавете все больше казалось, что Такер был прав относительно него. Уж очень способствовали такому настроению полумрак пустых коридоров и гнетущая тишина, нарушаемая только стуком их магнитных ботинок. И воспоминания об открытом шлюзе…

Начал расти фон излучения — команда подходила все ближе к эпицентру взрывов и ближе к сердцу последнего оставшегося реактора.

Лиза потеряла счет времени. Она уже не понимала, сколько длится это изнуряющее путешествие по недрам станции. Может десять минут, а может, много часов…

Наконец, они уперлись в тупик из покореженного металла. Счетчики излучения тревожно перемигивались, показывая высокий уровень фона.

— Ну, вот, пришли… — Мысин взъерошил волосы на затылке, от чего стал похож на нахохлившегося ежика.

— Нам что, нужно туда? — Лиза кивнула на препятствие.

— Почти. Это один из первых взорвавшихся реакторов, — вместо программера ответил Такер. — Нам нужно обойти это, главный реактор находится почти сразу за ним.

— Здесь все спеклось в монолитный пласт, — юноша уже снимал показания с датчиков. — Дальше нам тут не пройти.

— Черт… — Такер тихо выругался и опустился на пол, сползя спиной по стене.

— Может, нам все-таки не нужно идти к реактору? — Лиза присела подле командира на корточки. — Ты ранен, Майк, тебе нужна нормальная помощь. Идем в мед отсек станции, там должна быть стационарная капсула. Заодно и поговорим с… доктором Горским.

— Я уже все сказал на эту тему, — Такер запрокинул голову, опершись затылком о стену. — Сначала мы заложим заряд.

Чувствуя полное бессилие и опустошенность, Лиза опустилась на пол рядом с Такером. Глядя на них, у противоположной стены коридора сели Мысин и Берта. Все они устали и были рады внезапной передышке, хоть и понимали, что времени на отдых у них нет.

Вдруг Берта заговорила, обращаясь к пространству перед собой:

— Я тут подумала, может, мне стоит поменять что-то во внешности?

Этот вопрос прозвучал так неожиданно и неуместно, что все спутники повернули к ней головы. Даже Такер, которому отдых не приносил облегчения. Словно не замечая неожиданного внимания, инженер продолжала:

— Ну, там прическу поменять, может, стиль одежды?

Такер снисходительно фыркнул:

— Ага, поменять форму Космофлота синего цвета на форму голубого цвета.

Лиза с осуждением покосилась на командира:

— Не слушай его, Берта. Оставайся самой собой. Не нужно ломать себя в угоду кому бы то ни было.

— А мне кажется, с твоей внешностью все в порядке, — Кир по своему обыкновению покраснел до корней волос. — По-моему, ты очень… симпатичная.

— Правда? — Берта повернулась к нему вполоборота. — Ты, правда, так считаешь?..

— Так, хватит, — Такер прервал их трогательную беседу. — Шевелитесь, или нас сейчас всех накроет космическим психозом. Поставим новый рекорд — четверо пациентов одновременно с синдромом Никольского-Дорна.

Он тяжело поднялся на ноги. Лиза подорвалась, было, помочь, но он отмахнулся от нее:

— Я офицер Космофлота, и все еще способен ходить самостоятельно.

— Я просто хочу быть благодарной за свое спасение, а ты брыкаешься, — Лиза недовольно поджала губы.

— Я тебя спас не ради благодарности, — Такер невесело усмехнулся и отвернулся от Лизаветы как ни в чем не бывало. — Если здесь дороги нет, значит, мы найдем другой путь.