Глава 17

Дрожание пола полностью улеглось.

— Ты убил его, Майк? — Лиза перевела на Майка испуганный взгляд.

Тот медленно покачал головой:

— Нет, это не я. Это сделала станция… вернее тот, кто ею управляет. Ты понимаешь, что это значит, Лиззи?

Девушка категорично помотала головой, отказываясь принимать то, на что намекал Такер.

А он продолжал гнуть свою линию:

— Горский обезумел, Лиззи. Возможно, он действительно каким-то образом подсоединил свое сознание к станционному компьютеру и тем самым предотвратил потерю орбиты станцией, но это явно не лучшим образом сказалось на его психическом здоровье. Он безумен, Лиззи…

— Нет! — Лиза упрямо поджала губы, исподлобья глядя на Такера. — Кстати, Майк, а что имел в виду Конвей, когда вспоминал профессора Келдыша? О чем вы с ним говорили перед тем, как?.. Перед чем?

С Такера разом схлынула вся спесь, губы командира побледнели. И эта его реакция напугала Лизу гораздо больше, чем молчание Лучезара. От волнения она повысила голос:

— Отвечай! Что случилось со Станиславом Вениаминовичем? Лучезар тоже советовал мне спросить об этом у тебя.

Девушка сердито уставилась Такеру в глаза, и на сей раз он первым отвернулся.

— Майк? — Лиза спросила, все еще не до конца понимая, почему ей вдруг стало так гадко и страшно. — Что случилось со Станиславом Вениаминовичем? — она хотела, чтобы вопрос прозвучал тише и спокойнее, но получилось наоборот — угрожающе. — Что ты с ним сделал? — процедила сквозь зубы. — Отвечай!

Такер скрипнул зубами и поднял на Лизавету тяжелый взгляд:

— Избавил его от мучений…

— Что? — девушка испуганно распахнула глаза, и весь ее боевой настрой разом улетучился. Остался только страх.

— Что слышала, — Такер негромко проговорил себе под нос, поиграв желваками на скулах.

— Ты, что же… убил его? — Лиза с трудом протолкала эти слова сквозь пересохшее горло.

— Он бы все равно не дождался нашего возвращения, — Такер принялся оправдываться, выплевывая слова сквозь сжатые зубы. — Он был очень слаб, у него не было запаса воздуха.

— Он был стабилен… Он бы нас дождался, — Лиза бормотала, глядя на Такера со смесью страха, упрека и гадливости.

— Он… сам попросил у меня оружие, — командир нахмурил брови, глядя на Лизу виноватым взглядом. — А потом… попросил меня сделать это. Сказал, что сам не сможет… Ему было очень плохо, он мучился…

— Ты врешь! — Лиза выкрикнула в сердцах. — Он не мог! Зачем?..

Она хотела бы заплакать, но слез почему-то не было. Только злость и страх. И непонимание.

— Зачем вы так?..

— Лиззи, послушай… — Такер шагнул, было, к Лизавете, протягивая к ней руки, но она отшатнулась от него.

— Не трогай меня! Убийца… — девушка медленно попятилась назад.

— Лиззи, в экстремальной ситуации порой приходится принимать тяжелые решения, — Такер остановился и просто смотрел на девушку из-под полуопущенных век.

— Это не оправдывает убийство пожилого человека, — Лиза поджала губы, покачала головой.

— Лизавета, если бы я мог поступить иначе, поверь, я сделал бы это! — Такер хмурился все сильнее, между его бровями легли две вертикальные складочки. — Но под моей ответственностью было две гражданские жизни — надорванная профессора Келдыша и твоя. Мне пришлось выбирать. Надеюсь, ты не упрекнешь меня за то, что я выбрал тебя?

Лиза всхлипнула и отвернулась:

— Не делай меня соучастницей своего преступления. Я тут не причем.

— Не причем, — Такер кивнул, соглашаясь. — И по возвращении на Землю — если мне все-таки посчастливится туда вернуться — я отвечу перед законом по всей строгости.

Лиза несколько раз молча качнула головой в такт своим мыслям. Проговорила ровным бесцветным голосом:

— Отключи таймер на заряде, Майк. Так ты сможешь сохранить несколько «гражданских» жизней и хоть как-то искупить вину за содеянное. И тогда у тебя появится возможность ответить перед законом.

Девушка подняла взгляд на мужчину, и какое-то время они стояли молча, ища в глубине глаз друг друга нечто важное, каждый свое. Наконец, Такер первый моргнул и кивнул:

— Хорошо, Лиззи. Я отключу таймер. Ради тебя.

***

— Я иду с тобой, — Лиза сдержанно кивнула в знак благодарности.

— Исключено, — тон Такера не предполагал возражений. — На этот раз уж точно. Ты можешь либо дождаться меня здесь, либо идти в медицинский отсек к нашим.

Лизавета набрала воздуха в грудь, собираясь спорить, но потом резко выдохнула и кивнула:

— Хорошо. Я вернусь в мед центр.

Такер невесело усмехнулся:

— Не думал, что ты так легко согласишься.

— Мне нужно вывести Лучезара из медикаментозной комы, — говоря это, Лиза смотрела в сторону, чтобы не видеть каменеющее лицо Такера. — Самостоятельно это сделать невозможно…

— Лиззи… — командир скорбно нахмурился. — Если эта программа и вправду сделала откат к базовым настройкам, то…

— Молчи! — девушка в сердцах выплюнула это слово и исподлобья посмотрела на Такера. — Даже не произноси этого. Не смей…

— Да, конечно, прости, — Майк коротко кивнул. — Пожалуйста, будь осторожна.

— Здесь недалеко, — Лиза нервно дернула головой. — А станция теперь работает в штатном режиме.

И в доказательство своих слов Лиза, не надевая шлема, распахнула шлюзовую дверь. Такер, измученный раной и последней перестрелкой, даже не успел ничего сделать. Он только рванулся к Лизе, но тут же замер на месте. За дверью и вправду был воздух, свет и нормальное давление.

Девушка обернулась к командиру с торжествующим видом, но радость ее была недолгой. Улыбка тут же слетела с ее губ, и она заторопилась прочь по коридору.

— Герметизируй шлем, Лиззи. Так безопаснее, — слова Такера, брошенные ей вслед, Лизавета пропустила мимо ушей.

Проводив Лизу тяжелым взглядом, Майк направился в противоположную сторону, к ректору, возле которого он заложил плазменный заряд. Времени до детонации было немного, но подполковник Космофлота Майкл Такер привык к экстремальным условиям работы, ему не впервой приходилось спасать ситуацию в самый последний момент. Поэтому он не суетился. Главное, чтобы это не оказалось ошибкой. Если станция попадет не в те руки или, того хуже, сойдет с орбиты, последствия будут катастрофическими. Не лучше ли оставить все, как есть? Взрыв основного реактора расколет Утреннюю звезду на части, а упавшие обломки принесут не так много вреда, как могла бы принести целая упавшая станция. Такер готов был пожертвовать своей жизнью ради дела, в которое верил, но вот пожертвовать жизнью Лизы — нет. Конвей ошибся, Майк был не настолько хорошим солдатом…

Секунды таяли, счетчик излучения щелкал все настойчивее. Такер бросал на него быстрые хмурые взгляды. Берта оказалась права, силовая защита реакторов не функционировала, и потерявшее контроль излучение разлеталось по станции все дальше и дальше. И перезапуск компьютера уже ничего не мог с этим сделать.

Наконец, когда стрекот счетчика уже нельзя было игнорировать, Такер остановился и, чуть помешкав, герметизировал шлем. Пока что броня выдерживала такой уровень фона, но что происходило близ самого ядра реактора, оставалось только гадать.

Перед командиром встала стена из спекшегося раскуроченного металла, преградившая проход в технические помещения главного реактора. Счетчик излучения надрывался, и Майк в конечном итоге отключил сигнализацию об уровне радиации. И так было понятно, что он здесь запредельный. А время, меж тем, утекало сквозь пальцы. Мешкать было некогда, равно как и сомневаться в правильности принятого решения или бояться. Пять минут. У него оставалось только пять минут, чтобы добраться до заряда и отключить детонатор. И все бы ничего, но с каждым шагом губительное излучение неустойчивого плазменного реактора все глубже вгрызалось в штурмовую броню, стремясь добраться до уязвимого человеческого тела.

Майк сжал зубы и шагнул вперед. Подполковник Космофлота не обладал живым воображением, но в этот момент ему показалось, что он чувствует, как шевелятся волоски на его руках, колышимые невидимым смертоносным ветром. Конечно, это было его фантазией, последствия облучения проявятся позднее. А сейчас он должен сделать то, что решил, от его действий зависели четыре человеческие жизни.

В том числе жизнь Лиззи Солнцевой.

Той, которую он давно уже обожал издалека, не смея приблизиться, понимая, что не в состоянии соперничать с Горским. Да, он и не хотел нарушать их идиллию — о трепетной любви Лизы и Лучезара сплетничал весь Космофлот, их ставили в пример, и Такер не хотел быть третьим лишним в этой идеальной паре. Но когда Горский пропал без вести, когда с Утренней звездой оборвалась связь, он решил, что это его шанс и… отправился на Утреннюю звезду спасать соперника. Потому, что это был его долг. Потому, что Майк был лучшим в этом деле. Он вызвался сам, чтобы возглавить эту операцию, узнав, что в ее составе будет Лиза. Ему и самому не ясно было, на что он рассчитывал, чего хотел добиться. Помочь Лизе вернуть жениха? Показать ей, что он тоже хорош и достоин ее внимания?

Три с половиной минуты…

Тревогу забили сенсоры температуры. Вокруг становилось все жарче, вернее — все горячее. Реактор перегревался. И это был очень плохой признак. Такер только крепче стиснул зубы — датчики штурмового скафандра надрывались, предостерегая хозяина о грозящей ему опасности. Майк уже чувствовал, как начала нагреваться изнанка брони, несмотря на все слои термоизоляции и систему внутреннего охлаждения. Но все равно шел вперед. В самое пекло.

Две минуты…

Командиру оставалось преодолеть не больше полутора сотен метров по техническому коридору, туда, где у самой тонкой внешней стенки он оставил плазменный заряд. Но эти шаги пролегали прямо через нагретое перекореженное нутро реактора. Хватит ли ему выдержки? Хватит ли ресурса штурмовой брони хотя бы на дорогу туда, не говоря уже о том, чтобы вернуться обратно?

Как же он теперь жалел, что так тщательно спрятал заряд! Что не оставил его у самого входа…

Такер чувствовал, что задыхается. Фильтры не справлялись с раскаленным воздухом. Израненная грудь отзывалась на каждый горячий вздох резкой болью.

Еще десять шагов… Сорок секунд до детонации…

Командир упал на колени возле заряда. Голова кружилась, перед глазами вспыхивали обморочные круги, и он никак не мог сфокусировать взгляд на приборном щитке бомбы. Протянул руку в перчатке к крышке, и она показалась ему нестерпимо горячей, даже сквозь броню. Словно бы он трогал ее голой рукой.

Откинуть крышку… Тридцать секунд…

А теперь ввести нужную комбинацию. Она была очень проста, но догадаться о том, какой шифр командир Такер вложил в деактивацию заряда, было почти невозможно.

Шифр был несложен.

Дрожащими пальцами Майк вводил код на буквенной клавиатуре, игнорируя все базовые правила о создании правильного шифра. Ни цифр, ни символов — только буквы.

ЛИЗОНЬКА

Ввод…

Тринадцать секунд…

Тринадцать секунд до детонации плазменной бомбы. Именно эта цифра застыла на приборном щитке, и Такер обессилено уронил голову на руки. Он выиграл время. Совсем немного времени для них для всех. Потому что он только что лишь отсрочил неизбежное. Реактор все равно взорвется. Но теперь он просто обязан был вытащить Лизу с этой проклятой станции. Даже несмотря на то, что он видел лишь кровавую пелену перед глазами, что руки и ноги отказывались повиноваться ему, и командир не падал на горячий пол только лишь благодаря гидравлике экзоскелета.

Он должен…

Такер поднялся на ноги и тяжелым шагом побрел в сторону медицинского отсека.

***

Поначалу Лиза просто шла по коридору, но довольно скоро перешла на бег. Она буквально физически чувствовала, как утекают сквозь пальцы драгоценные мгновения. Перезапуск системы должен был вернуть ее к исходным настройкам, до того, как Лучезар интегрировал свое сознание в компьютерное ядро. Что если его память, его личность тоже были стерты вместе с другими чужеродными изменениями? И она сама, своими руками, дала компьютеру добро на перезагрузку… Сама убила своего любимого. Она тоже стала убийцей, еще хуже, чем Такер. И хоть девушка запрещала себе думать о таком, мысль эта все равно тревожно билась на краю сознания.

Горло перехватывало от чувства вины, воздуха не хватало, хотя после перезапуска вентиляция заработала, и воздух сильно посвежел. Задыхаясь, Лиза вбежала в медицинский отсек.

— Лизавета Петровна, — ее встретил обрадованный Мысин, — а у нас кондиционер заработал… И навигатор.

Однако увидев ее встревоженное лицо, программер перестал улыбаться.

— Что случилось, Лизавета Петровна?

Она проговорила непослушными губами:

— Кир, мне нужно как можно скорее вывести доктора Горского из медикаментозной комы. Мне потребуется помощь.

— Да, разумеется, все, что скажете, — юноша кивнул, обменявшись с Бертой настороженными взглядами. — А где командир Такер?

— Ушел обезвреживать свою бомбу, — на плохо гнущихся ногах Лиза приблизилась к медицинской капсуле, ставшей последним пристанищем ее бывшего жениха.

Лучезар по-прежнему был внутри, автоматика все также поддерживала жизнь его тела.

— Лучезар? — Лиза позвала его, прикоснувшись пальцами к лицевому окошку. — Лучик, ты меня слышишь?

Ответом ей было молчание. Секундное замешательство, и Лизавета принялась переключать приборы медицинской капсулы.

— Мысин, мне нужна свежая плазма для переливания. В морозилке должен быть запас. Принеси ее, пожалуйста, — Лиза отдавала распоряжения, руки ее порхали над приборами, один за другим переводя их в режим пробуждения.

— Лизонька, остановись, — из динамика медицинской капсулы прозвучал мягкий голос Лучезара. Словно бы он сам вдруг пришел в себя и теперь разговаривал с Лизой изнутри камеры. Но глаза мужчины по-прежнему были закрыты, приборы показывали состояние глубокого сна.

Лизавета вздрогнула и замерла. Ей стоило бы обрадоваться тому, что она снова слышит Лучезара, что его сознание не было перезагружено вместе с компьютером станции… Но что-то было в его голосе такое, от чего у нее противно засосало под ложечкой.

— В чем дело, Лучезар? Я собираюсь вывести тебя из комы. Я сделала все, как ты велел, исходный код твоей программы восстановлен. Теперь ты можешь отключиться от станции. Тебе больше не нужна медицинская капсула.

— Лизавета, — Горский не часто называл Лизу ее полным именем. Обычно, когда он обращался к ней так, их ждал серьезный разговор. Так он делал ей предложение, так сообщил о том, что свадьбу придется отложить из-за его полета на орбиту.

— Не торопись, Лизавета.

— В чем дело, Лучезар? — голос Лизаветы дрогнул. — Ты что же, не хочешь ко мне вернуться? Хочешь остаться внутри… своей станции? — в ее голосе неожиданно проскользнула такая отчетливая ревность, что Лизе самой стало противно от собственных слов.

— Я очень хочу вернуться, но… не уверен, что этого захочешь ты, — из динамика капсулы звучал голос Лучезара, за смотровым окошком виднелось его красивое лицо, но сам он был где-то в другом месте, где-то среди программных кодов компьютера.

— Что ты такое говоришь? — Лиза часто-часто заморгала, борясь с подступающими слезами. — Конечно, я хочу быть с тобой. Если ты про тот последний разговор… — голос у Лизаветы сорвался, дыхание перехватило, но она быстро взяла себя в руки. — Прости меня, пожалуйста. Я, правда, очень-очень сожалею обо всем, что тогда тебе наговорила. Я готова ждать тебя столько, сколько потребуется, хоть полгода, хоть полжизни. Только вернись ко мне…

— Лизонька… милая, прости но… боюсь, что я теперь не смогу к тебе вернуться.

Лиза опустилась на колени возле медицинской капсулы, прижалась к ней всем телом, словно к любимому мужчине. И целый мир сжался в эти мгновения до размеров этой самой капсулы.

— Лиза, больше не осталось того, кому стоило бы возвращаться…

Пребывая в какой-то мутной прострации, дрожащими руками Лиза потянулась к управляющим сенсорам. И, чуть помедлив, опустила непрозрачные щитки капсулы, прикрывающие тело пациента от посторонних взглядов.

И тут же крепко вцепилась пальцами в край медицинского ложа, чтобы не упасть. Ей показалось, что из медотсека разом выкачали весь воздух — Лиза пыталась сделать вдох и никак не могла. Совсем как там, в черноте космического пространства, в котором она оказалась без шлема…

— Лучик, как же так?..