Глава 18

Теперь, когда маскирующие щитки были подняты, стало видно, что у лежащего в капсуле человека отсутствовала вся нижняя половина тела. На уровне бедер страшная рана была прикрыта медицинской накладкой из биоорганической пластмассы, к ней были подключены многочисленные трубки и датчики, поддерживающие жизнь в искалеченном теле.

Лиза смотрела на то, что осталось от ее жениха. Она не замечала, как из глаз двумя ручейками бежали слезы, как они капали с дрожащего подбородка. И только машинально шевелила губами, шепча:

— Ну, как же так, Лучик?..

— Прости меня, Лизонька. Я не справился…

Эти слова вывели ее из ступора. Лиза в сердцах стукнула кулачком по прозрачной крышке:

— Ты соврал мне! Ты обещал мне, что мы поженимся! Что все будет хорошо!

И она заплакала в голос. Громко и безутешно, склонив лицо к пластилитовому кожуху медицинской капсулы, ткнувшись в него лбом. Берта и Кир, наблюдавшие за этой сценой, хранили молчание и не смели вмешиваться. И только Мысин нахмурился и очень решительно взял Берту за руку…

А Лиза продолжала причитать:

— Лучик мой… солнечный… ну, как же так?..

— Прости, Лизонька. По-другому было нельзя. Много людей погибло бы, если бы станция сошла с орбиты. Ты ведь знаешь, где она расположена? Куда она могла бы упасть?

Лиза кивнула, глотая слезы и пытаясь вдохнуть.

— Как же так… случилось?

— Вы получили мой радиосигнал о помощи? — Лучезар спросил, и Лиза только кивнула, пытаясь взять всхлипы под контроль:

— Мы потому и прилетели сюда.

— Вот видишь, значит, я не зря полез устанавливать эту антенну на обшивку, — в голосе Горского послышалась слабая ирония. — Мне пришлось импровизировать. Сигнал не смог пробиться сквозь оболочку станции, и мне пришлось установить передатчик снаружи. Заодно я оставил послание на борту, надеялся, что это предостережет спасателей от опрометчивых действий.

— Мог бы и поточнее написать, чего нам стоило опасаться, — Лиза попыталась улыбнуться сквозь слезы, но получилось неубедительно.

— Увы, писать длинные послания мне было не с руки. Компьютер станции стремительно перехватывал управление над системами, я опасался, что не успею вернуться. В общем-то, я и не успел. Не весь, по крайней мере.

От подобной злой шутки Лизу снова накрыло. Она судорожно всхлипнула, закусила губу, недоумевая, откуда во рту появился этот противный солоноватый привкус.

— Я застрял в закрывающемся шлюзе, и если бы не медицинская система штурмовой брони, все закончилось бы прямо там.

Чуть помолчав, Лучезар продолжал свой печальный рассказ:

— У меня было очень мало времени. Я смог добраться до капсулы и успел погрузиться в виртуальную среду компьютера станции до того момента, как сознание отключилось от боли и кровопотери.

Лиза плакала. Слезы капали на прозрачную поверхность медицинской капсулы, и она размазывала их по ней, словно силясь дотянуться до любимого мужчины и приласкать его, но прочный стеклопластик отделял его от нее, не давая прикоснуться к милому лицу.

— Лучик мой, солнечный…

— Я не мог поступить иначе, Лизонька. Я должен был попытаться спасти станцию. Хотя бы попытаться. Там же внизу город, люди. Ты представляешь, что было бы, если бы она рухнула на него целиком?

— Станция все равно упадет на Землю, пусть и частями…

Лиза вздрогнула от прозвучавшего за ее плечом голоса Такера:

— …когда взорвется.

Она повернула к командиру заплаканное лицо. Майк смотрел на нее сочувственно, но с каким-то мрачным торжеством.

— Но ты же обещал мне, Майк! — Лиза осуждающе сдвинула брови. — Ты обещал, что обезвредишь бомбу!

Такер нахмурился и покачал головой:

— Я обезвредил заряд, Лиззи, но больше я ничего не могу сделать. Реактор вышел из равновесия, теперь он взорвется уже без моей помощи.

Лиза скорбно свела брови к переносице. Чуть внимательнее посмотрела на Такера. Командир был очень бледен, глаза его лихорадочно блестели, на лбу выступили капельки пота. И счетчик излучения на его скафандре показывал запредельную полученную дозу.

Она закусила губу — Такер едва держался на ногах. И если бы не медицинская система штурмовой брони, уже, вероятно, был бы без сознания.

— Сколько у нас времени? — Лиза спросила каким-то чужим голосом. Будто, это и не она говорила, а кто-то другой, незнакомый и невозмутимый.

— Мало, — Такер смотрел на нее прямо и открыто, и девушка, не выдержав этот взгляд, отвернулась.

— Командир Такер, я настроил связь с ближайшей спасательной шлюпкой, — Мысин уже колдовал над терминалом медицинского блока. — Могу удаленно запустить двигатели и начать предполетную подготовку, чтобы она была готова к отстыковке, как только мы попадем внутрь.

— Запускай, — командир кивнул.

Лиза вцепилась в борта медицинской капсулы, словно собиралась вырвать ее из литого постамента:

— Я его тут не оставлю! — она посмотрела на Такера с ужасом, но на лице командира читалась решимость и — приговор.

— Нам нужно уходить, Лиззи. Скоро здесь все взлетит к чертям.

— Я его не оставлю… Майк, сделай что-нибудь, — Лиза доверчиво попросила помощи именно у того единственного, у кого так жестоко было просить ее. Он был ее последней надеждой, но, увы, Такер был не в силах ей помочь.

— Лиззи… — командир тяжело вздохнул. — Это стационарная капсула. Мы не сможем забрать ее…

— Иди с подполковником Такером, Лизонька, он о тебе позаботиться. Так будет лучше, — голос Лучезара был спокоен.

— Что ты такое говоришь? — Лиза скорбно нахмурилась. — А как же ты?

— Я запустил двигатели, — в разговор вмешался Мысин, и Лиза посмотрела на юношу с откровенной ненавистью: да, как он смел влезать сейчас, в такой момент? Однако программера не смутил ее взгляд. Он проговорил невозмутимо, со знанием дела, — Лизавета Петровна, я не очень понимаю, как именно доктору Горскому удалось оцифровать свое сознание, но так или иначе, сейчас оно представляет собой набор данных. И как любые данные, его можно переписать на другой носитель.

— Это возможно, Лучезар? — во взгляде Лизы вспыхнула надежда.

Секунды молчания тянулись бесконечно долго, и Такер уже собрался уводить Лизу, когда Горский, наконец, ответил:

— Смотря, на какой носитель.

— Да, вот хотя бы на этот, — Мысин продемонстрировал всем стандартный кубик инфокара.

Из динамика медицинской капсулы послышался слабый смешок:

— Увы, Кир, но там слишком мало места для такой объемной программы, как человеческое сознание.

***

— Все, Лиззи, нам пора, — Такер решительно обхватил Лизу за плечи и поволок к выходу из мед центра.

Девушка принялась яростно вырываться:

— Пусти! Слышишь? Пусти меня! Я его не брошу…

— Иди с ним, Лизонька, — голос Горского твердил, словно мантру. — Иди, милая. Все будет хорошо.

— Что будет хорошо? Что?!! — Лизавета рыдала, брыкалась, но Такер держал ее мертвой хваткой, несмотря на удары локтями по сломанным ребрам.

В конечном итоге, командир поднял ее на руки и, перекинув через плечо, понес прочь.

— Спасибо, Майк, — прозвучало ему вслед из динамика, и Такер, чуть обернувшись, кивнул в ответ.

— Пусти меня, Такер! — Лиза в отчаянии стучала кулачками по спине командира. — Лучезар!

Такер не реагировал на ее крики.

— На выход, быстро, — он коротко скомандовал остальным членам команды, и те послушно последовали за ним.

***

Когда за их спинами закрылся шлюз медицинского отсека, Такер поставил Лизавету на ноги. Она рванулась, было, обратно, но мужчина грубо схватил ее запястье, рывком подтащил к себе. Тяжко выдохнул, глядя прямо в глаза:

— Ты идешь со мной. Сама. Я не донесу тебя до шлюпки. Он доверил мне твою жизнь. И я обязан оправдать это доверие. А ты обязана остаться жить. Ему обязана. Поняла?

Лиза сдавленно всхлипнула и послушно кивнула.

— Хорошо. Идем, быстро. Мысин, веди нас по навигатору.

— Проще всего идти через оранжерею, — программер уже выстроил маршрут в своем персональном компьютере.

— Значит, идем через оранжерею, — Такер качнул головой.

Автоматика работала исправно, открывая перед ними нужные двери, включая освещение, подавая воздух для дыхания. Двигались молча, как могли, быстро. Такер дышал тяжело, но шел таким широким шагом, что остальным приходилось то и дело догонять его, переходя на бег. Лизу он держал за руку, на случай ее неожиданных выходок, но девушка вела себя смирно. Она, словно, впала в оцепенение, ее сознание никак не хотело мириться с неизбежной, но еще не случившейся трагедией.

Ведущий в оранжерею шлюз был открыт нараспашку еще с того момента, как Такер сбил с него гермозаглушку. За то время, пока оранжерея находилась в вакууме при отрицательных температурах, большинство растений успело завянуть, а некоторые и засохнуть. И теперь космический сад представлял собой удручающее зрелище и только добавлял отчаяния к состоянию Лизаветы.

От вида поникших лиан, безжизненными плетьми свешивавшихся со стен, аквариумов с некогда живительными водорослями, теперь превратившихся в однородный синевато-зеленый бульон, увядших цветов, что должны были по задумке услаждать взор туристов в центре отдыха, Лизе стало так тоскливо, что захотелось выть. Слезы бежали по лицу, она тихонько всхлипывала и только сжимала ладонь Такера, который, подобно буксиру, тащил ее к спасительному кораблику.

Командир через плечо покосился на девушку и страдальчески нахмурился. Он видел, как ей было плохо, и всей душой жалел ее, но сейчас было не время для слов утешения. Да, они и не помогли бы ей.

— Командир, фиксирую рост уровня излучения, — озабоченный голос Мысина звучал непривычно спокойно и по-деловому. — Уже даже здесь.

— Герметизировать шлемы. И — бегом, — Такер не тратил время и дыхание на бесполезные слова. Потом. Он все скажет им потом, если это потом у них будет.

Команда перешла на бег, и программер уже не следил за датчиками излучения и температуры. Утренняя звезда коллапсировала, до взрыва реактора оставались считанные минуты. Последние минуты, чтобы успеть добраться до спасательной шлюпки.

…Аварийный бот был совсем маленьким — всего четыре посадочных кресла. Как только команда оказалась внутри, входной шлюз был задраен, гудение двигателей усилилось. Такер сходу впрыгнул в пилотское аграв-кресло и принялся щелкать тумблерами:

— Всем пристегнуться, щитки не опускать. Начинаю обратный отсчет… десять… девять…

Лиза вжалась в кресло рядом с Такером. Сердце бешено колотилось, горло перехватывало сдерживаемыми рыданиями. Он остался там… Ее солнечный Лучик остался там, за металлопластиковой стеной гибнущей космической станции. Совсем один…

Она закрыла глаза. Но перед ее внутренним взором не мелькали красивые картинки их прежней жизни с Лучезаром в маленьком домике под Новосибирском. Не видела она и его последние минуты внутри медицинской капсулы, где она бросила любимого. Она вообще ничего не видела, только темноту, нарушаемую вспышками проникавшего сквозь веки света.

— Фиксирую детонацию реактора… — за спиной Лизаветы прозвучал непривычно спокойный голос Мысина.

— Два… один… старт!

Такер вжал гашетку, и маленькую спасательную шлюпку рывком отбросило от станции. Она быстро набирала скорость, Лиза чувствовала растущие перегрузки. Время шло. Вслед маленькой шлюпке неслись чудовищные энергии сдетонировавшего плазменного реактора станции. Хватит ли у нее скорости, чтобы спастись от разрушительной волны? Хватит ли мастерства у пилота?

Наконец, Такер обессилено откинулся в аграв-кресле:

— Шлюпка вышла из зоны поражения. Легли на курс возврата, будем на космодроме через тридцать четыре минуты.

И первым отстегнул шлем, со злостью отшвырнув его в угол. Не спеша, Лиза тоже открыла защелки и сняла с головы ненавистный пластилитовый аквариум. Как и в любом рабочем космоплане, в спасательной шлюпке смотровых иллюминаторов не было, она не могла даже увидеть последние мгновения жизни Утренней звезды.

Лиза чувствовала странное спокойствие, полное безразличие к происходящему, как будто она только что посмотрела фильм с плохим финалом, и вот, он подходил к концу, а она собирала покинуть виртуографический зал с чувством легкого разочарования.

— Я сейчас подумал… — Мысин тоже снял шлем и потер виски. Юный программер выглядел очень уставшим и словно повзрослевшим на несколько лет. Он проговорил медленно, словно каждое сказанное слово было для него откровением, — Ведь Утренняя звезда — это станция связи. Доктор Горский мог бы воспользоваться ее передатчиками, чтобы перенести свое сознание на более подходящий носитель. В облачное хранилище Земли, к примеру…

Лиза резко развернулась к нему. Ее отрешенность и безразличие, как рукой сняло:

— И ты говоришь об этом только сейчас?

Программер бессильно развел руками:

— Простите, я не подумал сразу… Не сообразил.

— Если бы такая возможность была, Горский обязательно воспользовался бы ею, — Такер обернулся на Мысина и осуждающе нахмурился. — В отличие от тебя, Мысин, он хорошо умеет просчитывать вероятности. Умел, то есть.

Лиза резко перевела взгляд на командира, сглотнула.

— Майк, а можно настроить смотровые экраны, чтобы видеть последние мгновения Утренней звезды?

Чуть помешкав, командир переключил несколько тумблеров:

— Да, вот она. Смотри.

И Лиза смотрела.

На фронтальном экране высветилось изображение гибнущей станции. Сияющий прекрасный цветок с порванными лепестками. Вероятно, это зрелище могло казаться красивым, если бы Лиза не знала, что в пламени этого нового светила сгорела ее любовь.

Эпицентр взрыва светился нестерпимо ярким светом, словно сердцевина диковинного космического цветка, и только фильтры автоматики защищали человеческий глаз от губительной для него яркости. Обломки станции и остатки материи тянулись в пространство длинными шлейфами, и над всем этим развевались плазменные вуали, похожие на крылья чудесного космогонического существа.

— Наверно, с Земли это выглядит красиво, — Мысин протянул задумчиво.

— Красиво? Но обломки станции упадут на Землю. Там же город внизу… — Лиза судорожно вздохнула и проговорила так спокойно, как могла.

Вместо программера ей ответил Такер:

— Станция развалилась на части. Мелкие осколки сгорят в атмосфере, те, что покрупнее, уберет наземная ПВО. Больших разрушений быть не должно. Если бы Утренняя звезда упала на город целиком, все было бы значительно хуже. Горский спас город, Лиззи.

— Да, конечно, — Лиза кивнула и отвернулась к стенке, чтобы Такер не увидел заблестевшие на ее ресницах слезинки.

Такер прекрасно чувствовал настроение спутницы. Но что он мог сказать ей в этот момент, чтобы утешить? Наверное, ничего.

Командир с кряхтением извернулся с пилотском кресле, отстегнув что-то от держателя на своем поясе. Повернулся к сидевшей рядом Лизавете:

— Лизонька, — он тихонько позвал ее, и девушка вздрогнула от этого обращения. — Возьми, это тебе.

И протянул ей маленький контейнер из прозрачного стеклопластика. Внутри него был живой цветок с ярко-синими лепестками.

Пару мгновений Лиза оторопело хлопала ресницами, глядя на чудом уцелевшее растеньице. Потом взяла подарок:

— Спасибо. Откуда он у тебя?

Майк чуть двинул бровями. А большее проявление эмоций у него уже не было сил:

— Из оранжереи, подобрал по дороге. Он был единственным ярким пятном под ногами.

— Надо же. Он выжил. Несмотря на холод и вакуум, — Лиза вертела цветочек в руках.

— Он очень хотел выжить, — Такер криво улыбнулся.

— Кстати, Лизавета Петровна, а что случилось с профессором Келдышем? — от этого вопроса, заданного Киром, напряженная улыбка Такера перешла в оскал. Он склонился над приборной доской, чтобы скрыть его. — Вы с командиром видели его последними.

Лиза чуть помолчала, не сводя глаз с чудом уцелевшего василька. Потом бросила быстрый взгляд на ссутулившиеся плечи Такера и ответила:

— Он погиб, Кир. Несчастный случай, — девушка кивнула в такт своим мыслям. — Профессор был очень слаб…