1

Внимательно смотря под ноги, чтобы не поскользнуться, я крепко прижимала к груди пакет с продуктами и быстро шагала в сторону дома. Всё тело требовало отдыха, спать хотелось настолько сильно, что даже в уголках глаз жгло, будто песок попал. Еще бы! Три месяца подряд вставать в пять тридцать утра. Тут уже не только спать захочется, но и умереть. Нет. Умирать мне никак нельзя. Семья не позволит, да и дочку поднимать, растить нужно. Собственно, только из-за Анечки я здесь, на заработках, а не в родном городке, где нищенская зарплата, куда не подайся.

Мороз больно щипает щеки и нос. Плотней кутаюсь в шарф и не сбавляю шаг. Дутые штаны, которые я постоянно надеваю на рынок, шоркают при любом, даже самом малейшем движении. Обычно, я не обращаю на это внимания, а сейчас почему-то приглушенный шоркающий звук немного нервирует.

Знаю причины своего предельно заведенного настроения, но всячески пытаюсь их подавить в себе, опустить на самое дно, чтобы даже не смели всплывать. Но как ни старайся, а от правды не скроешься. Всё дело в моем муже. В Артуре. Сегодня мы должны были работать вместе, но он быстро отпросился у моей старшей сестры, собственно, которая являлась нашим непосредственным начальником и куда-то ушел. Весь товар мне пришлось раскладывать самой, потом же вечером в одиночку всё нереализованное обратно упаковывать и отвозить на склад. А в промежутках между этими довольно трудными процессами стоять на морозе и торговать. Мне кажется, что волчий холод уже въелся в кости и отогреться, теперь никак не получится. Хоть лезь в ванну с кипятком.

Зато мой благоверный вряд ли сегодня поднял что-то тяжелее ложки и меня это злит. Злит то, что я должна впахивать за троих, хотя вроде бы не у меня яйца между ног. Злит то, что я откладываю деньги, чтобы, когда мы вернулись домой, можно было купить достойную квартиру и обеспечить Анечке хорошую жизнь. Злит то, что Артур вообще ни о чем не думает, кроме гулянок. Он не был таким безответственным до того, как мы сюда приехали. Здешнее окружение быстро его испортило, но и Артур уже давно не ребенок, должен понимать, что хорошо, а что плохо. Должен. Но не понимает. Хотя нам всего-то по двадцать три года. Какие там взрослые люди!

Как только начинаю обо всём этом думать, сразу же становится больно и тяжело на душе. Мы ведь поженились не от большой и светлой любви. Просто и я, и Артур стремились поскорей избавиться от родительского ярма. Артур со своей матерью не мог ужиться, уж слишком похожи их характеры. Я же не могла ужиться со своей матерью, потому что, мы слишком разные, а отчим не стал для меня близким человеком, хоть я его и уважаю. Но если так посудить, то и родители от нас тоже хотели избавиться, как бы это жестоко не звучало. Мои целиком и полностью заняты воспитанием моей младшей сестры, родившейся от отчима. Мать Артура себя видела исключительно в работе, а не в семье.

Потом, когда мы уже поженились, я прониклась к Артуру нежными чувствами, любовью и ревностью. У нас родилась прекрасная дочка и она единственная, из-за чего я не жалею о своем раннем замужестве. Но чем дольше я живу с Артуром, тем больше убеждаюсь, что он совершенно не создан для семьи, серьезных поступков и вряд ли когда-то уже созреет для них. Это удручает меня. Сама росла без отца, и такой же участи для Анечки мне хотелось меньше всего. Я делаю всё, чтобы наша семья не распалась, но чувствую, что сил уже никаких просто не осталось.

Чуть не упав прямо на входе в подъезд, тихо ругаюсь про себя. Ну, неужели так трудно посыпать дорожку солью или песком? Стоит раз самой забыть сделать это, так никто не пошевелится, хотя непременно каждый на замёрзшей луже вытворяет всякие пируэты, прежде чем попадет в дом.

Мы снимали комнатушку на первом этаже у одной доброй старушки по имени Шура. На что-то большее денег просто не было. Вернее, они есть, но всё откладывается для других более важных целей. Тетя Шура оказалась очень порядочным и хорошим человеком, иногда она помогает мне, например, сидит с Анечкой, когда я работаю. Так мне спокойней, когда знаешь, что ребенок под присмотром. Старушка Аню и накормит, и на прогулку выведет, и спать уложит. Правда, сегодня она и сама работает. Я надеялась, что Артур побудет с дочерью, но открыв входную дверь, я наткнулась на вполне себе очевидную картину. Анечка бежит меня встречать, вся растрепанная, неумытая и непричесанная.

— Мамочка! — радостно кричит и обнимает за ногу.

— Привет, малыш, — ставлю пакет на пол и принимаюсь расшнуровывать ботинки. — Ты одна? Где папа?

— Папы нет. Не приходил еще, — для своих трех лет Аня говорила очень четко и вообще достаточно быстро смекала некоторые трудные вещи. Это у нее определённо от Артура. Он у нас человек, читающий и знающий всё на свете. Всё, кроме того, что трёхлетнюю дочь не стоит оставлять одну на целый день.

— Понятно. Сейчас будем кушать. Потерпишь несколько минуток?

— Да, — дочка улыбается мне и помогает донести продукты до кухни.

Меня всю распирает от злости, но я пытаюсь выглядеть беззаботной перед Анечкой, чтобы не волновать ее. Вопрос касательно того, где сейчас шатается Артур иглой засел в голове. Стараясь не накручивать себя раньше времени, быстро переодеваюсь и готовлю ужин. Пока Аня с аппетитом уплетает макароны с сосками, я звоню мужу. Один. Второй. Третий раз. Сбрасывает звонок, а затем вообще отключает телефон. Как здесь можно оставаться спокойной? Ладно, я уж как-нибудь сама могу справиться с товаром, но дочка… На дочку ведь наплевал. Интересно узнать, ради чего?

Пока заваривала чай и мыла посуду, с работы вернулась тетя Шура. Как всегда, улыбчивая и с пакетом конфет. Она любит сладкое на пару с Аней.

— Здравствуйте, — произношу я, пряча вымытую посуду в шкафчик.

— И вам не хворать, — тетя Шура протянула Анечке лакомства. — А где благоверный твой? — ей Артур с первого взгляда не понравился, старушка обозначила моего муженька «ненадежным человеком».

— Нет его, уже где-то гуляет, — мой предательски дрогнувший голос выдал с головой.

— Козявочка, — обратилась ласково тетя Шура к Ане, — бери конфетки и иди смотреть телевизор, хорошо? Найди какой-нибудь мультик, договорились?

Дочка глянула на меня, спрашивая разрешения, я одобрительно кивнула. Когда мы остались одни, я больше не могла скрывать рвущиеся наружу эмоции под маской тотального спокойствия.

— Звонила? — серьезно спрашивает старушка, усаживаясь за стол, даже не успев снять пальто.

— Не отвечает, — прижимаюсь поясницей к бортику раковины и скрещиваю руки на груди.

— Ох, Аврорка, все нервы тебе измотает этот горный козел. Лучше бы ты одна с дочкой ехала, чем с таким «работничком».

— Так не хотела семью раскалывать, оставлять его одного. Думала, что вместе мы как-то будем стремиться к чему-то, а на деле, стремлюсь только я. Где его черти носят, ума приложить не могу, — глаза снова начало жечь, но уже не от усталости, а от слез и собственного бессилия.

— Зато я знаю, — мрачно ответила тетя Шура, буравя пол под ногами мрачным взглядом.

— Где? — я тут же встрепенулась.

— В автоматы играет в казино, которое в центре. Я когда домой шла, видела его, терся там.

— В автоматы? — тихо переспросила я, не веря собственным ушам. Хотя, почему я так удивляюсь? Артур уж очень азартный человек. Болезненно азартный.

— Именно.

Недолгое молчание нарушилось моим испуганным вздохом. Я быстро прошла в нашу комнату, достала из-под ковра небольшой сверток, развернула его и принялась пересчитывать все заработанные мною деньги.

— Черт, — выругалась сквозь стиснутые зубы.

— Что такое? — тетя Шура уже стояла на пороге.

— Не хватает ровно половины, — быстро встаю на ноги, стиснув остатки денег в руках. — Значит, в автоматы он играет? — уточняю и одновременно собираюсь.

— Ну да.

— Если вам не трудно, посидите с Анечкой, а я пока муженька своего благоверного домой приволоку, — меня всю колотило от злости и обиды.

— Конечно, — старушка, кажется, немного растерялась от той решительности, что я вдруг проявила. — Только ты с ним помягче, когда вернетесь, ладно? Не стоит травмировать ребенка.

— Да куда уж с ним помягче? — я сунула деньги под матрас и выскочила в коридор. Вся усталость тут же куда-то испарилась, будто бы и не было ее.

Мороз уже никоим образом не заботил меня. Гнев выжигал всё изнутри, будто кислота. Я не собиралась терпеть разгильдяйство Артура и его абсолютно наплевательское отношение к дочери.

На улице было темно и вряд ли безопасно. На рынке у нас часто шепчутся насчет банды бандитов, которые держат город, устраивают рэкеты, поножовщину. Но в данный момент я совсем не отдавала себе отчета в собственных действиях. Страх отсутствовал.

Городок, в котором мы временно жили, был чуть больше моего родного. В дальние его точки, конечно, лучше всего добираться на маршрутке, а что касается центра, то тут и пешком можно дойти абсолютно спокойно.

Кровь грохотала в ушах, а сердце от быстрого шага и острых эмоций билось где-то в области горла. Не могу похвастаться или пожаловаться на взрывной темперамент, но терпеть такое скотское обращение тоже не собиралась. Достаточно того, что всю жизнь меня и так ни во что не ставили. Мать чаще хвалила старшую сестру — Свету, теперь в пример ставит младшую — Альбину, а я всегда была в стороне. Всегда выслушивала только упрёки в свой адрес, то веду я себя не так, то одеваюсь не так, то улыбка у меня не такая, то характер. Если еще стану позволять Артуру об себя ноги вытирать, то грош мне цена.

Дошла до казино, будто в каком-то тумане. Часть дороги вообще, словно мелькнула мимо моего сознания. Передо мной предстало небольшое двухэтажное здание, увенчанное крупными яркими вывесками, что так и манили к себе. Кто держал это место — я не знала, но в любом случае, ничего хорошего в подобном виде заработка нет. Наживаются на таких малодушных, легко поддающихся искушению людях, как мой Артур, а потом жируют.

Переведя дыхание, я прикусила обветренную нижнюю губу и уверенно пошагала к входным дверям, где стояла охрана. Удивительно, но никто меня не остановил. Наверное, сочли, что я очередная зависимая от азартных игр женщина, которая притащила сюда последние деньги. Плевать.

Зайдя в казино, я тут же зашлась в приступе кашля, что был вызван густым дымом от кальяна. Тихая музыка с явными восточными мотивами не совсем вписывалась в господствующую здесь атмосферу некой одержимости и надломленности из-за постоянного проигрыша. Вряд ли казино нацелено на то, чтобы клиент унёс домой крупную сумму денег.

Задержавшись на пороге, я обвела обширный зал взглядом. Игральные столы, ряд автоматов, которые искрятся разноцветными лампочками и пищат всякий раз, когда на их кнопки остервенело нажимают посетители.

Артура нашла почти сразу. Он сидел неподалеку от выхода и нервно кусал ногти, ожидая, что же ему такого покажет экран автомата. Судя по нервным движениям плеч, мой ненаглядный муж только что проиграл. Это, наверное, стало последней каплей в бесконечной чаше моего терпения. Я прощала ему многое и даже измену. Господи, о чем я только думала?! Едва родив Анечку, я вернулась домой и застала Артура в кровати с другой женщиной! Уже тогда надо было рвать любые отношения, но я хотела сохранить семью, да и мама с отчимом были категорически против разрыва. Не хотели, чтобы я и моя дочь стали для них обузой.

Теперь я вылавливаю Артура не в чужих объятиях, а в пристанище азарта, порока и полуголых женщин. Уверено подхожу к нему и опускаю ладонь на напряженное твердое плечо. Муж резко поворачивается, и я вижу в его карих глазах удивление. Оно настолько огромное и почти ощутимое физически, что становится даже чуточку смешно. Не ожидал. Артур абсолютно не ожидал меня здесь увидеть, не ожидал, что я застану его с поличным.

— Ну как? — улыбаюсь, а внутри чувствую, как всё клокочет от гнева. — Не повезло?

— Что ты здесь делаешь? — шепчет, явно не в силах отойти от шока.

— У меня к тебе встречный вопрос, — я стянула с шеи шарф, так как в помещении очень жарко и душно.

— Ты Аню одну оставила? — Артур встает, и я узнаю этот его прием, прием нападения, чтобы я стушевалась, чтобы он успел отвести внимание от собственного проступка.

— О дочери вдруг вспомнил?

— Не начинай, — психует и меня это злит еще больше, будто бы я без причины решила устроить ссору.

— Сколько ты проиграл?

— Да какая разница? Мы еще заработаем, — машет рукой.

— «Мы»? Серьезно? Артур, ты, кажется, совсем перестал жить в реальном мире! Я работаю! Я! Но уж точно не «мы»!

— Не кричи, — он дергает меня за рукав куртки. — Не позорь, ни себя, ни меня.

— Это я тебя позорю?! Артур, ты в своем уме?! — гнев во мне достиг условной точки кипения, и злые слезы обожгли глаза.

— Уходим, — он больно ухватил меня за локоть, я отчетливо ощутила его стальную хватку, даже через плотную ткань куртки.

— Нет, не уходим, пока ты не скажешь, сколько проиграл, — я попыталась высвободиться, но Артур был намного сильней меня, несмотря на его худобу.

— Аврора! — рявкнул муж, будто бы это он меня пытается вытянуть из казино. На нас косо глянули посетители и персонал. — Идем! — Артур потянул меня к выходу.

— Оставь меня в покое! — я всё-таки высвободила свою руку и услышала треск рвущейся ткани. Ну вот! Теперь придется еще куртку латать.

На улице начал срываться снег. Артур быстро пошел вперед, оставив меня одну. Меня же душили слезы, обида, злость. Остановившись на крыльце казино, я попыталась отдышаться, привести мысли в порядок. Осознав, что Артур выбежал на улицу без куртки, я вернулась обратно, забрала ее и снова направилась на улицу.

Неожиданно для самой себя, я случайно столкнулась с кем-то прямо на выходе. Обычно я расторопна и нерассеянная, но сейчас трудно было даже удержать мысли в своей голове, не то, что бы по сторонам оглядываться.

— Прошу прощения, — шмыгаю носом и ожидаю, пока мужчина войдет в здание.

— Вы плачете? — спокойный бархатный голос на секунду выбил меня из колеи, потому что, я абсолютно не ожидала подобного вопроса. Вообще не думала, что меня станут о чем-то спрашивать.

— Нет, — вру и поднимаю глаза вверх.

Передо мной стоял высокий мужчина восточной внешности просто с необыкновенно красивыми глазами. Они и не голубые, и не зеленые, и не серые. Какая-то смесь, цвет тумана или мглы. Длинные черные ресницы делали взгляд незнакомца глубоким, проникновенным и… чарующим.

— Я же вижу, что вы плачете, — легкая улыбка украсила смуглое лицо незнакомца, но взгляд остался по-прежнему предельно серьезным, будто бы этому человеку не всё равно на меня. — Не стоит портить свой чистый облик печалью.

— Простите, — за что я просила прощение — не знаю, просто посчитала это уместным и торопливо выбежала на улицу. Сердце отчего-то так ненормально застучало, еще быстрей, чем, когда я мчалась сюда на всех порах.

Щеки стали горячими. Мысль о нерадивом муже, который в очередной раз вынудил меня сгорать от обиды и бессилия, внезапно отошла на второй план. Что это со мной? Никогда такого прежде не случалось. Аврора, возьми себя в руки! Откуда такое легкомыслие?! Маленькая совсем абсурдная догадка вдруг тенью скользнула в голове. Я ему понравилась. Глупость! Я далеко не красавица: губы полные, нос какой-то слишком узкий и маленький для моего лица, очень большие глаза. Мать с детства говорила мне, что я похожа на маму моего покойного отца. Между ней, моей матерью, и свекровью всегда были плохие отношения, они не выносили друг друга, ненавидели. Собственно, поэтому такое сравнение мной всегда воспринималось как высший недостаток, который только может быть в человеческом облике. Итог: самооценка ниже плинтуса с того момента, как я вообще научилась ходить.

Сжав крепче в онемевших от холода пальцах куртку Артура, я стремительно пошла вперед, чтобы догнать мужа и не позволить ему заболеть. Мысли о случайном незнакомце рассеялись, но полностью не исчезли. Уж очень трудно забыть такой вынимающий душу взгляд, пусть он и был мимолетным.