20

— У меня сердце разрывается от боли, тёть Шур, — честно призналась я, свернувшись калачиком в кресле. — Даже дышать нормально не получается. Всё жжёт, будто у меня дыра в груди образовалась, — я не плакала, потому что слёзы внезапно высохли.

Аня мирно спала в соседней комнате, а я с тётей Шурой сидела в другой. Старушка приняла меня, даже не задавая каких-либо вопросов. Помогла дочку уложить, вот чай заварила.

— Простите меня за то, что я вот так без предупреждения, да еще и ночью, — я откашлялась.

— Прекрати. Я бы тебя на улице в любом случае не оставила. Всё нормально.

— Мне просто пойти больше не к кому. Вернее, есть сестра, но… Она непременно всё потом маме расскажет, после чего начнутся разбирательства и причитания на тему того, что от меня только одни проблемы. А я и так не знаю, что делать. Столько мыслей. Я и виню себя, и жалею, и ненавижу. Может, я сглупила? Может, не нужно было вот так срываться и уходить? Не знаю. Я уже совсем ничего не знаю.

— Не мучай себя, — ласково проговорила тётя Шура. — Я считаю, что ты поступила правильно. Конечно, не стоило уходить ночью, но вам сейчас нужно побыть порознь подождать, когда эмоции немного схлынут.

Я рассказала тёте Шуре практически всё, только утаила тот факт, на каких именно правах находилась в доме Саида.

— Просто столько всего вдруг навалилось. Я сама от себя не ожидала такого. Во мне многое годами копилось и вот теперь вышло наружу. Все всегда думали, что мной можно помыкать, управлять, а я буду продолжать это терпеть. На самом деле, это так. Я долго терплю, а потом взрываюсь и чувствую полное опустошение.

— Это нормально, когда человек бесконечно не носит всё в себе. Лучше поплакать, посмеяться, одним словом, всё выплеснуть, чем скрывать, сдерживать, а потом из-за этого страдать. Все мы срываемся, делаем ошибки. Не знаю, почему это именно так, но человек не запрограммирован на то, чтобы всё выполнять безукоризненно. Мы ведь не роботы. А ты ведь еще такая молоденькая, — тётя Шура нежно улыбнулась. — С Артуром всё сложилось не очень хорошо и так просто забыть о прежних отношениях трудно. Ну так получилось, что ты влюбилась в другого мужчину, но одной любви недостаточно, чтобы выстроить счастливую жизнь вот так с первого раза. А учитывая, что мы, женщины, так любим поддаваться эмоциями и сердцу, многое воспринимаем намного острей. Просто сейчас, для начала, ты должна успокоиться и понять, чего ты хочешь.

— Я хочу, чтобы всё было хорошо. Хочу быть с Саидом, но, боюсь, что своим уходом поставила точку.

— Дорогая, не делай поспешных выводов, — тётя Шура махнула рукой. — Уверена, Саид твой проспится и приедет за тобой, чтобы забрать и объясниться. Просто его ошибка была в том, что такой непростой разговор не надо начинать на пьяную голову. Наверное, ему было трудно решиться, и ты должна его понять. Погибшая женщина, бесконечная вина. Это мы стойкие существа, а мужчины… Они хоть и умеют быть физически сильными, а эмоционально их сломать проще простого. Но ведь открылся тебе, а значит ты ему небезразлична. Другое дело, что такую откровенность сложно вот так спокойно принять. Но в любом случае, нужно дождаться утра. Вот увидишь, приедет твой Саид и вы еще раз, только уже тихо и мирно всё обсудите.

— Спасибо, тёть Шур, — я села в кресле прямо. — Мне очень не хватало поддержки. Я просто так испугалась, когда Саид разоткровенничался со мной.

— Должно быть, это связанно с тем, что твои отношения с Артуром были очень… болезненными и страх снова наступить на одни и те же грабли, выбил тебя из колеи. Но всё обязательно образуется, моя хорошая. Вот увидишь. А теперь нам лучше лечь и хорошенько отдохнуть.

— Да, конечно, — я встала с кресла и взяла пустые чашки из-под чая. — Я помою, а вы ложитесь, тёть Шур.

— Спокойной ночи, Аврора.

Перемыв посуду, я тихонько вошла в комнату, где спала Аня и осторожно легла рядом. Телом овладела такая внезапная слабость, будто я накануне занималась просто нечеловеческим физическим трудом. Еще и голова гудела, от мыслей и страхов.

— Мамочка, — вдруг тихо позвала меня дочка.

— Что, родная? — я обняла Аню.

— Дядя Саид тебя обидел? Поэтому мы сюда пришли?

— Мы оба друг друга обидели, но это произошло не специально.

— Значит, потом вы помиритесь, да?

— Я на это надеюсь.

— Мам, он у нас хороший. Просто грустный. Мы должны помочь ему стать весёлым и тогда всё будет супер.

— Ты права, моя маленькая, — я поцеловала Аню в лобик. — Спи, солнышко.

Из-за всего произошедшего остаток ночи меня беспокоили размытые кошмары. Все они смешивались воедино и вынуждали меня куда-то бежать и чего-то невыносимо бояться. По-моему, мне даже Артур снился, но я ушла от него. Просто пошагала вдоль длинного светлого коридора и очутилась в руках Падишах. Его самого я не видела, но была абсолютно уверена, что это именно он.

Я проснулась резко и скорей всего от приглушенного шарканья домашних тапочек, что раздался за дверью. Аня еще спала, что было совсем неудивительно. Угораздило же меня ее ночью по городу возить. Это, действительно, было неправильно, но сейчас, когда голова немного прояснилась, я поняла, что мой уход в целом, далеко неошибочный.

Саид и так вовлёк меня не в самую приятную игру, с которой я пыталась мириться только потому, что этот человек занял в моих мыслях, моем сердце непростительно много места. Если бы я вчера не ушла, то действительно подтвердила убежденность мамы в том, что я ничтожна. Саид с самого начала был уверен, что я стану вот так просто подчиняться ему. Нет. Если он хочет видеть во мне не рабыню, а свою женщину, то должен понять, что прежние уловки уже не действуют. Вепревые я не позволила себе, чтобы об меня вытерли ноги. Падишах должен понять, что я не игрушка, а женщина, которую нужно добиваться.

Когда эта мысль мелькнула в моей голове, я настолько удивилась, что даже зажала рот рукой. Никогда прежде я не позволяла себе подобную самоуверенность. Да и куда мне было до этого, если я столько лет унижалась перед Артуром? А теперь вдруг такая перемена. Я начала постепенно вспоминать все те слова, которые мне говорил Саид, нашептывал во время секса и после него. Он пытался научить меня принимать свою сущность такой, какая она есть. Всегда говорил о моей красоте, страстной натуре. А я этому как-то не уделяла должного внимания. Думала, что это просто красивые словечки, с помощью которых Саид всего лишь хотел затащить меня в постель. А оказалось, что он был единственным, кто по-настоящему хотел, чтобы я посмотрела на себя не через призму мамины слов или слов Артура.

Я быстро встала с кровати и вышла к тёте Шуре на кухню, но затормозила буквально на пороге, потому что увидела Саида. Он сидел за столом, как обычно, одетый в светлую рубашку и тёмные брюки. Собранный, спокойный и даже нерушимый. Так сразу и не скажешь, что этот человек еще вчера находился на грани, сидел на полу с бутылкой алкоголя и пугал потерянным взглядом воспалённых от застывших слёз, глаз.

— Доброе утро, Аврора, — проговорил Саид, слегка улыбаясь.

Повисла пауза, потому что у меня банально не нашлось нужных слов. Ну, казалось бы, что здесь искать-то? Просто стоит вежливо сказать что-нибудь в ответ. Только вот в голове пустота полнейшая. Я не думала, что Саид рано утром примчится именно сюда, чтобы сказать мне «доброе утро». А теперь он здесь, совсем рядом, отчего кажется, что вчерашний вечер был миллион лет назад. Мы вывалили на друг друга свой скрытый и тяжелый груз, а теперь не знаем, что с этим делать. Во всяком случае, я уж точно не знаю.12727c

Тётя Шура тихонько оставила нас наедине. Дверь в кухню закрылась, я лопатками даже ощутила легкий ветерок. Саид поднялся со стула и спрятал ладони в карманах брюк. Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза. Мне неожиданно захотелось спрятаться в объятиях Падишаха, но я себе запретила эту вольность. Рано. Мы должны для начала всё обсудить, а потом… Потом уже думать, что делать дальше.

— Я приехал за тобой и за Аней, — спокойно заявил Саид.

— Зачем? — я скрестила руки на груди и шумно втянула воздух.

— Для меня важно, чтобы вы были в моей жизни, — эта бесконечная уверенность Падишаха, временами до жути меня бесила. Но лучше пусть будет так, чем снова видеть его надломленным и потерянным.

— Ты вернул мне паспорт, и я подумала, что теперь свободна, — мой голос звучал тихо с ощутимой дрожью, но это не было вызвано страхом, скорее жутким волнением и опасением, что я сейчас могу совершить ошибку. Какую именно? Не знаю. Возможно, безвозвратно оттолкну от себя этого мужчину, о чем потом буду сильно жалеть.

— Это так, — Саид подошел к окну и прислонился поясницей к подоконнику. — Я хочу, чтобы ты вернулась в мой дом на правах моей женщины, свободной женщины, а не наложницы.

Пожалуй, эта реплика прозвучала для меня еще гораздо неожиданней, чем сам факт присутствия Падишаха на небольшой, но уютной кухоньке тёти Шуры. Я была в шоке и этот шок тормозил любые мысли в моей голове. Несмотря на то, что Саид уже давно проник ко мне под кожу, побежал по венам, я продолжала хранить его слова, ту установку, которую изначально для себя и для меня он поставил. Нет места ни для любви, ни для привязанностей. И как бы больно эти слова не резали слух, а я всё равно про них не забывала. Не забывала даже тогда, когда Саид молча слушал мою боль, связанную с матерью. Мы тогда на кровати вместе лежали. Я очень расстроилась из-за того, что мать не звонила мне, не искала меня. Не забывала об этих словах, когда Саид оказался рядом в момент моей встречи с Артуром. Черт побери, я ведь даже вчера не забыла этих проклятых слов, когда Падишах разрывался от боли, что преследовала его уже много лет. Они въелись в кору мозга и отравляли меня.

Оказывается, у нас с Саидом намного больше общего, чем мы могли себе представить. Оба сломанные и бесконечно держащее края своих раскуроченных грудных клеток, из которых волей судьбы вытащили наши сердца и бросили их нам под ноги. Моя боль перетекла в гору комплексов, боль Саида засела где-то глубоко в нем, делая его чересчур спокойным и, как Аня правильно подметила, с вечно грустным взглядом. Мы прям единое целое одного отвратительного полотна. А слова всё равно продолжали жечь глотку.

— Ты ведь не ищешь любви, Саид, — я еле выдавила из себя хоть какие-то слова.

— Она сама меня нашла, — он невесело улыбнулся. — То, что произошло вчера, на самом деле, этого не должно было случиться. Я не привык к тому, чтобы обнажать свои проблемы перед кем-то, но есть то, что уже есть. И, наверное, это не так уж и плохо, — Саид принялся задумчивым взглядом буравить условную точку в воздухе, что зависла прямо перед ним. — Я уверен, что у нас всё может получиться, если мы попробуем начать сначала. Я уже давно не боялся так сильно кого-то потерять, как тебя. Наверное, этот страх вспыхнул во мне, когда мы только встретились. Но, видимо, человек — существо крайне бестолковое раз, чтобы понять очевидное, ему необходимо принять много неправильных решений. Женщины всегда были для меня способом забыться, но только с тобой я уже не просто забывался, а жил. Мне ведь рядом с тобой даже стоять хорошо, спокойно. Не знаю, догадываешься ли ты, какой силой на самом деле обладаешь? — Саид медленно поднял взгляд на меня. — С тобой быть, как будто встречать рассвет после затяжной и холодной ночи. Как бы жалко я вчера ни выглядел в твоих глазах, всё сказанное мной, абсолютная правда. У меня были непростые моменты в прошлом, но с тобой мне хочется настоящей жизни.

— Саид, — я вздохнула и опустилась на стул. — Ты должен понять, что я не хочу и не стану мириться с твоим гаремом.

— Его больше нет, да по сути, и не было. Да, я иногда спал с Еленой и возил ее по разным вечеринкам, чтобы отвести любые подозрения от моей настоящей личной жизни. Была Валерия. Она отличная помощница и с ней я коротал ночи во время командировок, но и с ней всё покончено.

— Мне кажется, она в тебя влюблена.

— Именно поэтому, мне пришлось с ней расстаться и найти себе другого помощника. Я был отвратителен в маниакальном желании заглушить свою боль с помощью других людей. Но теперь всё иначе. Знаешь, — Саид подошел ко мне и сел рядом. — Друзья постоянно говорили, что, когда найдется та единственная женщина, я смогу идти вперед. Честно, я им не верил, потому такую вынимающую душу боль, вряд ли в себе вообще можно заглушить. Из-за чувства вины я ведь никого не подпускал к себе близко, да и сам ни к кому не проникался, ни сочувствием, ни пониманием. Какой-то надлом случился во мне, когда ты рассказала про свою мать. Страшно представить, что такие как она на самом деле существуют. Мне тогда тебя хотелось бесконечно обнимать и защищать.

— Не нужно жалеть меня, — я сцепила пальцы в замок.

— Даже не собирался этого делать. Я просто хочу быть с тобой, именно поэтому сюда и приехал. Мы можем попробовать.

— А если не получится? Саид, что я тогда делать буду? Аня и так уже привязалась к тебе, а если мы не сможем быть вместе, что тогда? Ты станешь для моей дочери еще одним дядей, который просто так взял и ушел? Ты сам прекрасно знаешь, что она не очень хорошо перенесла встречу с Артуром и я боюсь…

— Аврора, — Саид расцепил мои пальцы и поцеловал их. — Ты ведь что-то почувствовала в нашу первую встречу, так? Уверен, что это так и было, потому что я испытал нечто подобное. Я, конечно, не романтик, но верю в то, что мы непросто так встретились. Уверен мы сможем многое вместе построить. Трудно вот так сразу с чистого листа, но это возможно. Скажи, что тебя удерживает от того, чтобы быть со мной? Оформить развод — не проблема. Мои слова могут прозвучать жестоко, но вряд ли кто-то ждет тебя дома. Ты и твоя дочь — свободные люди и это прекрасно. Я не хочу причинять тебе или Ане ту боль, которую принёс с собой Артур. Прости меня, за то, что я делал раньше, это было неправильно, но больше такое не повторится.

— Саид, всё очень сложно, понимаешь? Наши отношения начались не как у всех нормальных людей, и я боюсь, что ты снова захочешь меня выпороть или начнешь шантажировать Аней. Это просто убьёт меня. Я тебе сейчас поверю, а потом снова жестоко разочаруюсь.

— Этого не произойдет, клянусь. Ты равна мне, и я не стану тебя силой удерживать, если тебе вдруг будет тяжело находиться рядом со мной. Доверься мне в последний раз, и я тебя не разочарую.

Я кусала губы, затем неосознанно начала кусать внутреннюю часть щеки. Вот тот самый момент, когда можно совершить ошибку и вряд ли уже получится ее исправить. Я, действительно, немного опасалась того, что у нас с Саидом ничего не получится, но в то же время мне хотелось наконец-то переломать свою трусливость и доказать самой себе, что я имею права на счастье и более того, смогу его построить. Конечно, легких путей искать не стоит, но разве в моей жизни когда-то вообще было легко?

— Хорошо, — медленно отвечаю. — Я доверюсь тебе, но прошу, не разбей это мое доверие, потому что я жутко устала снова склеивать его по кусочкам.

— Обещаю, что этого не произойдет, — Саид несмело улыбнулся, а затем заточил в кольце своих сильных, но в то же время ласковых рук.

Я спрятала лицо на груди у Падишаха и почувствовала себя так легко и спокойно, будто груз, что копился годами, наконец-то, покинул меня. Захотелось дышать, и я смело вдохнула воздух, который теперь почему-то показался мне особенным и невероятно сладким.