Глава 31

Быстрыми, решительными шагами я направилась в кабинет. Старая дверь, рассохшаяся от времени, жалобно скрипнула, впуская меня в царство пыли и теней. Здесь всё было пропитано запахом старых бумаг и застывшего времени. Я перебрала всё: выдвинула каждый ящик массивного дубового стола, простучала каждую панель на стенах, заглянула за потемневшие от времени картины, надеясь найти потайную нишу.

Находки были жалкими. Старые счета за свечи. Список закупок соли тридцатилетней давности. Пожелтевшее письмо с печатью губернатора прошлого века, в котором он благодарил мою бабушку за “содействие в усмирении болотной твари”. Но главного владенных грамот, дарственной, хоть какого-то упоминания о приписанных деревнях не было.

— Невозможно, — пробормотала я, в отчаянии опустившись в пыльное кресло. — Бабушка, воевавшая с нечистью и заключавшая договоры с духами, не могла быть настолько беспечной с бумагами. Она должна была всё спрятать.

Опустившись в кресло возле стола, я задумалась. Если пропала библиотека, то, может, вместе с ней бабушка спрятала и бумаги? И, кажется, я знаю, кто мне поможет найти бабушкин тайник.

— Тихон! — позвала я громко, и голос мой гулко пронёсся по пустому дому. — Где бабушкина библиотека?

Домовой материализовался на каминной полке, свесив свои крошечные ножки в лаптях.

— А зачем она тебе, хозяюшка? — лукаво спросил он, почёсывая бороду. — Рано ещё. Ты азы магии не освоила, в те книги лезть, что младенцу в огонь ручонки совать.

— Мне нужны не книги по магии, — твёрдо сказала я поднимаясь. Гнев и отчаяние придавали мне сил. — Мне нужен архив. Мне нужно доказать, что я хозяйка этой земли. Не только по крови, но и по закону Империи!

Тихон посмотрел на меня долго, оценивающе, словно взвешивая что-то на своих невидимых весах. Потом кивнул.

— Понял, — сказал он. — Время пришло. Пойдём, покажу. Только будь готова. Бабушка твоя секреты хранить умела. И не только на бумаге.

Я поняла, что впереди меня ждёт ещё одно испытание. И, возможно, самое важное. Ведь найти библиотеку — это одно. А суметь войти в неё — совсем другое.

Я пошла за ним, чувствуя, как колотится сердце в предвкушении. Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору мимо моей спальни, мимо комнаты Степана. Я думала, он поведёт меня в кабинет, но он прошёл мимо, к винтовой лестнице, ведущей в башню.

— Почему здесь? — удивилась я.

— Потому что башня — сердце дома, — проскрипел он, уже карабкаясь по ступеням. — А сердце всегда знает больше, чем голова.

Я вздохнула и начала подъём.

В круглой комнате было светло. Кристалл в центре пола тихо мерцал мягким, зелёным дыханием, отбрасывая живые тени на стены. Я обошла его по кругу, чувствуя исходящее от него тепло.

— И что теперь?

— Спроси.

— Кого? — я растерянно огляделась.

— Дом спроси, дурья твоя голова! — рассердился Тихон. — Ты хозяйка! Говори с ним!

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь. Положила ладонь на холодный каменный пол. Сосредоточилась.

— Дом, — прошептала я. — Если в тебе есть то, что мне нужно... если ты хранишь память моих предков... покажи.

Сначала ничего. Только тишина и гул ветра в пустых оконных проёмах. А потом кристалл в центре вспыхнул ярче. Пол под моими ногами едва ощутимо дрогнул, словно огромное сердце сделало удар.

И я услышала. Не звук, а направление. Как будто в голове щёлкнул компас, и стрелка уверенно указала на север. Я повернулась к стене. Камень там отличался. Чуть темнее. Чуть холоднее на ощупь.

Я провела рукой по кладке, нащупывая швы.

— Aperi ⦗6⦘, — произнесла я наугад первое заклинание, пришедшее на ум.

Камень не сдвинулся.

— Не латынь тут нужна, а кровь твоя, — буркнул домовой, который сидел на подоконнике. — Кровь и воля.

На мгновение заколебавшись, я достала из кармана булавку, уколола палец. Приложила его к тонкому шву между камнями. Алая капля впиталась мгновенно, не оставив и следа.

Сначала ничего не происходило. Я уже решила, что сделала что-то не так. А потом под моей ладонью потеплело. Камень завибрировал, и на его поверхности проступили тусклые, светящиеся руны. Те же, что были на межевом камне.

Я провела пальцем по одной из них, и руна вспыхнула ярче. Стена с тихим щелчком, звуком сдвигаемых веками механизмов, отошла в сторону, открывая тёмный проход.

За потайной дверью оказалась небольшая комната без окон. Воздух здесь был сухим, пахло старой бумагой, кожей и пылью веков. В свете кристалла я увидела стеллажи, доверху заставленные книгами. Сотни книг в кожаных и тканевых переплётах. Бабушкина библиотека.

Я вошла, благоговейно проводя пальцами по корешкам. “Трактат о свойствах лунного камня”, “Бестиарий Диких земель”, “Основы рунической защиты”. Здесь были знания, накопленные поколениями моего рода, их сила и их боль.

— Архив в том сундуке, — Тихон указал на большой дубовый сундук, стоявший в углу.

Я подошла к нему. На крышке был замок, но не обычный, а магический. Хитросплетение символов, которые менялись и перетекали друг в друга.

— Как его открыть? — спросила я.

— Кровь, — коротко ответил домовой. — Только кровь хозяйки.

Снова булавка, снова капля крови. Я прикоснулась к замку. Символы вспыхнули зелёным огнём и замерли. Замок со щелчком открылся.

Внутри сундук был обит тёмно-красным бархатом. Сверху лежали перевязанные лентами свитки пергамента, карты поместья и окрестных земель. А под ними толстая папка из тиснёной кожи, перетянутая кожаными ремнями.

“Архив рода Стрешнёвых. Владенные грамоты и дарственные”.

Мои пальцы дрожали, когда я развязывала ремни. Открыла папку. Самый первый документ, пожелтевший, ломкий, был жалованной грамотой царя Алексея Михайловича на эти земли боярину Воиславу Стрешнёву. Дальше шли дарственные, купчие, брачные договоры... И вот он — документ, который я искала.

“Дарственная на поместье Чёрный ручей, передаваемая по материнской линии рода Стрешнёвых... о передаче поместья „Чёрный ручей“ со всеми прилегающими землями и деревнями в полное и вечное владение её дочери, Екатерине Волконской, и её наследникам”. Заверенная имперским нотариусом, с большой восковой печатью и размашистой подписью моего деда, князя Андрея Стрешнёва.

Я задержала дыхание, боясь, что бумага рассыплется.

Следующий документ: “Список приписных деревень к поместью Чёрный ручей: Мельничная, Берёзки, Старый Пруд, Опёнки, Морошки…”

Третий: “Свидетельство о праве на земли и водные источники вплоть до Туманного болота…”

Я опустилась на пол, прижимая к себе папку, и засмеялась. Смеялась и плакала одновременно. От облегчения, от злости на отца, от благодарности к предкам.

— Есть... — выдохнула я. — Нашла.

Теперь мне был не страшен ни инквизитор, ни канцелярия губернатора, ни сам император. У меня были не просто слова, не просто дарственная, написанная наспех. У меня были юридические доказательства, скреплённые веками, что я — полноправная и единственная хозяйка поместья “Чёрный ручей” и всех его земель. Кто посмеет оспорить? Где этот храбрец?

⦗6⦘ Aperi - Открыть