Глава 33

Солнце уже садилось, когда над лесом раздался звук рога — сигнал пограничной стражи. Моё сердце подпрыгнуло и забилось, как пойманная птица. Он приехал.

Я стояла у окна в синем шерстяном платье. Оно было простым, без кружев и оборок, но хорошо сидело и подчёркивало цвет глаз. Волосы я расчесала и закрепила серебряным гребнем. Просто, но достойно. По крайней мере, я на это надеялась.

Во двор въехал небольшой отряд. Впереди Михаил на своём вороном жеребце. Он спешился, бросил поводья солдату и направился к дому. Я сбежала вниз, стараясь, чтобы мой спуск по лестнице не выглядел как паническое бегство.

Я встретила его на крыльце.

— Добрый вечер, князь, — сказала я, делая лёгкий реверанс. — Рада видеть вас в добром здравии.

— Добрый вечер, графиня, — он склонил голову, и его серые глаза потеплели, когда он оглядел меня. — Вы прекрасно выглядите. Похоже, здешний воздух идёт вам на пользу.

— Это всё Варины отвары, — я покраснела, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Прошу в дом. Ужин готов.

Мы ужинали в малой столовой. Я велела Варе накрыть именно здесь? комната была небольшой, уютной, с камином, в котором весело потрескивал огонь. На столе горели свечи, стояли полевые цветы в глиняной вазе. Я хотела, чтобы всё выглядело по-домашнему, а не как официальный приём.

Варя превзошла саму себя. На столе была запечённая репа с мёдом и травами, тушёная морковь, густая похлёбка из молодой свёклы, зелень, хлеб из новой муки. И особая гордость нашей дворовой Лукерьи, салат из первых листьев капусты, сочных, хрустящих. И главное блюдо — пирог с грибами и той самой волшебной репой, которая по вкусу и сытности не уступала мясу.

Михаил попробовал кусочек репы, потом второй. На мгновение он замер.

— Удивительно, — сказал Михаил, отложив вилку. — Я никогда не ел ничего подобного. Эти овощи не просто вкусные. Они дают силу. Где вы такие берёте?

— Это всё Лукерья, — улыбнулась я. — Наша новая дворовая. Её заговорённые семена и живая вода из родника.

— А я говорила, барышня, товар у нас ходовой! — вмешалась Варя, подливая генералу морса. Она осмелела в присутствии высокого гостя и решила воспользоваться моментом. — Вот бы, ваше превосходительство, вам в губернских заведениях такие овощи закупать. В школах, в больницах. Деткам да больным самая польза была бы.

Михаил помрачнел, отставил кружку.

Михаил отложил ложку и посмотрел на неё внимательно.

— Вы предлагаете поставки?

— Почему бы и нет, — вмешалась я. — У нас урожай ранний. У соседей ещё зелёные всходы. А в городе цены заоблачные.

— Проблема не в еде, — мрачно усмехнулся Белозёров.

— А в чём? — удивлённо спросила я.

— Хорошая мысль. Да только закупать не для кого. Госпиталь в Усть-Рубежном не работает. Пустой стоит, только ветер в окнах воет, — помрачнел он ещё больше, — как и сиротский приют.

— Как не работает? — ахнула я. — А раненые? А больные?

— Раненых лечат полковые лекари, как умеют. А больные... — он горько усмехнулся, — лечатся у знахарок вроде Агафьи, если повезёт. Я из года в год посылаю запросы в императорскую канцелярию. Прошу прислать лекарей, хоть неопытных выпускников академии. Предлагаю подъёмные, жалованье тройное. Но никто не едет.

— Боятся? — тихо спросила я.

— Боятся, — коротко ответил он. — Приграничье для них край света, гиблое место. Это не блеск столицы. Это нечисть, разломы и риск не дожить до тридцати. Здесь остаются только те, кому некуда бежать. Или те, кто выбирает. Проще в Сибирь на каторгу поехать, чем сюда по доброй воле.

Он замолчал, и я увидела в его глазах такую усталость и боль за эту землю, что моё сердце сжалось. Он не просто служил здесь, он болел за это место. Я поняла, что он говорит не только о лекарях.

— С сиротским приютом то же самое, как и со школой, нет воспитателей. Пока я приставил к ним отставных солдат, которым некуда идти. Но сами понимаете, что учить детей они не могут, да и откровенного говоря, порядок поддерживать тоже. Школа не работает, а сиротский приют больше похож на притон для малолетних преступников.

— Если у нас будет излишек, — сказала я медленно, — мы будем поставлять овощи в сиротский приют. Он кивнул, и в его взгляде было что-то тёплое. — Накормить детишек, сам бог велел, — встряла Варя и я была с ней согласна. План по обогащению за счёт казны провалился.

После ужина Варя унесла посуду. Степан ушёл проверить лошадей. Мы с Михаилом перешли в гостиную, сели у камина.

Пламя освещало его лицо жёсткие черты, усталость, напряжение, которое он умело скрывал.

— Я приехал не жаловаться, — сказал он, меняя тон. — Я приехал предупредить.

— Помните письмо, которое прислал вам отец? — начал он, и я не удивилась, что губернатор знает, что было написано в личном письме моего отца.

— Мои люди в столице подтвердили. Ваша мачеха, Клара Августовна, действительно развила бурную деятельность. Оказывается, у неё здесь шпион. Мелкий помещик, но амбициозный. Он и донёс ей, что вы не просто живы, а вполне себе процветаете. Восстанавливаете поместье, наладили отношения с соседями, даже магию свою пробудили.

— Зачем ей это? — прошептала я.

— Она боится, — просто ответил Михаил. — Боится, что вы вернётесь. Окрепшая, сильная, с поддержкой помещиков Приграничья. Раскроете правду о том, кто вас оклеветал. Это будет конец для неё и для Камиллы. Поэтому она решила действовать на опережение. Сначала она прислала первый донос в мою канцелярию, намекая на вашу “нестабильность” и “опасные связи”. Я положил его под сукно.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не благодарите. Я действовал в интересах Приграничья. Но когда она поняла, что вы остались на воле, она пришла в ярость. И написала ещё два доноса: в Священную Канцелярию и в инквизицию.

Я похолодела.

— Она обвинила вас не просто в колдовстве, — продолжил Белозеров, глядя на огонь. — Она намекнула, что в “Чёрном ручье” практикуют запрещённую, некромантскую магию, связанную с “оживлением мёртвой земли”. Это очень серьёзное обвинение, Лиза. Одно из тех, за которые сжигают без лишних разговоров. Пробуждение родника, стремительный рост вашего дерева, всё это можно извратить и представить как доказательства.

— Вот почему ко мне едет инквизитор, — догадалась я.

— Именно.Остаётся надеяться, что он не фанатик, который видит ересь в каждом неровном камне. И он должен был быть здесь ещё неделю назад.

— Что? — я вскочила. — Но его нет!

— Вот это меня и беспокоит, — Михаил поднялся, подошёл ко мне. — Что вы имеете в виду?

— Он должен был быть здесь уже неделю назад. Такой человек не задерживается в дороге без причины.

— Может, заболел? — попыталась я пошутить, но голос прозвучал неубедительно.

Михаил покачал головой. — Он выехал из столицы три недели назад. С отрядом храмовников. Дорога до Усть-Рубежного занимает две. А его нет. Он просто исчез. Пропал где-то на тракте между Медвежьим Углом и моими землями.

— Что это значит?

— Это значит одно из двух, — он посмотрел мне в глаза, и взгляд его был тяжёлым. — Либо он попал в засаду к разбойникам, что маловероятно. Отряд храмовников не так-то просто одолеть. Либо...

Он замолчал, а с силой сжала подлокотники кресла.

— Либо он наткнулся на что-то в Диких землях, что оказалось ему не по зубам. И это, Лиза, пугает меня гораздо больше. Потому что если что-то смогло остановить инквизитора с отрядом, то это «что-то» скоро может прийти и к нам.

Он взял мою руку. Его ладонь была горячей и сильной.

— Я приехал не только предупредить. Я приехал сказать, что вы не одна. Что бы ни случилось, я буду рядом.

Я смотрела в его серые, серьёзные глаза и понимала, что это не просто слова губернатора. Это обещание мужчины.

И в этот момент, несмотря на страх перед неизвестной угрозой, я почувствовала себя в безопасности. Потому что рядом был он.