Глава 34

Утро встретило меня тишиной и запахом остывшего камина. Ночь прошла в тревожных снах, где тени сгущались на дороге, а из лесной чащи на меня смотрели невидимые глаза. Новость о пропавшем инквизиторе и доносах мачехи легла на душу холодным камнем.

Михаил не уехал на рассвете, как я ожидала. Он уже был во дворе, когда я вышла в простой тёмной куртке без знаков отличия, разговаривал со Степаном, который как раз выводил из конюшни его вороного.

— Доброе утро, Лиза, — сказал он, заметив меня. Его голос был ровным, но во взгляде я уловила вчерашнюю теплоту. — Надеюсь, вы спали лучше, чем я.

— Тревожные времена не способствуют крепкому сну, — честно призналась я.

Он кивнул и протянул мне несколько книг в тёмных кожаных переплётах.

— Это вам. Учебники, — сказал он вместо приветствия. На бревенчатом столе под навесом лежала аккуратная стопка книг. — “Основы стихийной магии”, “Защитные плетения для начинающих”, “Основы теории потоков”, “Сборник по защитным контурам”. Язык суховат, академический, но суть изложена верно. Читайте. Это поможет упорядочить то, что вы чувствуете интуитивно.

Я провела пальцами по кожаным переплётам. Книги пахли пылью, чернилами и дорогой.

— Вы считаете, мне это пригодится? — с сомнением спросила я. У меня совсем не было времени на чтение книг, пусть и по магии. Ведение хозяйства отнимало все силы.

— Я считаю, — он посмотрел на меня серьёзно, — что вам это необходимо.

Скрыв скептический взгляд, я поблагодарила Михаила, но он заметил, что я приняла его подарок без должного энтузиазма.

— Лиза, это не вопрос желания, а вопрос выживания. Я понимаю, что вы не хотите…

— Не в этом дело, — перебила я его. — Я не успеваю. Понимаете? Ничего не успеваю. Нас всего трое, а хозяйство огромное. Мы разрываемся.

Михаил сел на деревянную лавку возле конюшни, всем своим видом показывая, что он готов выслушать. И у меня словно прорвало плотину. Я вывалила на него все свои хозяйственные проблемы.

— Я понимаю вас, Лиза, но учиться магии необходимо. Вы можете не только выращивать овощи…

— Но ещё и убивать, я знаю, — вдруг выпалила я и испуганно закрыла рот ладошкой.

— Быстро рассказывайте, что здесь у вас произошло, — я даже не заметила, как Михаил оказался возле меня. — Инквизитор?

Я помотала головой.

— Слава богу, — с видимым облегчением выдохнул он. — Если бы вы убили инквизитора, то боюсь, даже я не смог бы скрыть тело так, чтобы не нашла Святая инквизиция.

— Пустошные гончие, — сказала, радуясь, что даже считая, что я убила инквизитора, Михаил был на моей стороне. — Напали дня три назад. Поранили Степана.

Степан, упрямо игнорируя запрет Вари, колол дрова. Движения его были резкими. Я заметила, как он время от времени морщится и невольно прижимает бок там, где недавно была рана. Михаил заметил тоже.

Генерал-губернатор подошёл к Степану, осмотрел заживающую рану.

— Повезло, что выжили. Их яд смертелен. Агафья?

Я кивнула.

— Она единственная, кто умеет с этим справляться, — он выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах было беспокойство. — А вы, Лиза? Что делали вы?

— Я... — я замялась, вспоминая ярость, с которой приказала земле убивать. — Я заставила корни деревьев опутать их.

— Магия Земли, — кивнул он. — Мощно, но грубо и опасно. Ты могла истратить всю силу и умереть вместе с ними. Тебе не хватает навыков защиты. Нельзя каждый раз бросаться в бой, надеясь на чудо и силу крови.

Он не заметил, как перешёл на ты, а у меня потеплело на сердце. Значит, я ему не безразлична.

— Но если бы на вас напали не в саду, а на тракте?

Он повернулся ко мне.

— Вам не хватает боевых навыков, Лиза.

— Не собираюсь я воевать, — невольно вскинула я подбородок.

— Это не вопрос намерений, — мягко возразил он. — Это вопрос выживания.

Он снял перчатки и положил их на стол.

— Пойдёмте. Первый урок лучше начинать до полудня.

Мы вышли за ограду поместья, на небольшой пустырь у кромки леса. Земля там была утрамбована, трава — низкая подходящее место.

— Книги — это теория. Но в Приграничье теория без практики мертва, — сказал он, останавливаясь напротив меня. — Самое простое и самое важное, что вы должны уметь, это щит. Это не просто стена. Это ваша воля, ставшая преградой. Попробуйте.

Я зажмурилась, так мне было легче сконцентрироваться, но ничего не произошло. Даже воздух не покрылся рябью. Тишина — Магия — это не только слова и жесты, — Сказал Михаил, вставая напротив меня. — Это воля. Концентрация. Представь, что твоя сила — это вода в кувшине. Ты можешь выплеснуть всё разом, как вчера, и остаться пустой. А можешь наливать по капле, создавая то, что тебе нужно.

Я кивнула, кажется, понимая, куда он клонит.

— Защитная магия — не про силу, — продолжал он. — Она про контроль. Про ясность мысли. Если вы испугаетесь, щит рассыплется.

— Значит, мне нельзя бояться? — усмехнулась я.

— Бояться можно. Поддаваться — нет.

Он поднял руку.

— Закройте глаза.

Я подчинилась. Закрыла глаза, как делала это у родника, пытаясь нащупать в себе ту самую силу, что оживила землю. Я представила перед собой прозрачную, крепкую стену. Но ничего не происходило. Я чувствовала лишь лёгкую щекотку в пальцах.

— Вы пытаетесь создать что-то из ничего, — мягко поправил Михаил. — Не надо. Сила уже в вас. Выдохните её. Представьте, что она, как воздух из лёгких, окутывает вас невидимым коконом.

Я попробовала снова. Дыхание, образ, воля. Перед моими руками на мгновение вспыхнул и погас бледный голубоватый огонёк.

— Уже лучше, но нет концентрации, — он подошёл ближе. Так, близко, что я почувствовала запах кожи его куртки и холодного утреннего ветра, запутавшегося в его волосах.

Он встал сзади, почти вплотную. Его большие тёплые ладони легли поверх моих. Сердце пропустило удар. Он осторожно направил мои руки вперёд.

— Не толкайте, — прошептал он мне на ухо, и от его низкого голоса по спине пробежали мурашки. — Просто выпустите. Почувствуйте, как сила течёт через кончики пальцев. Я помогу направить поток.

Я замерла, ощущая его дыхание на своей шее, его грудь у своей спины, его руки, которые держали мои. Весь мир сузился до этого прикосновения. Тревоги о мачехе, инквизиторе, опасности — всё это отступило, вытесненное этим ошеломляющим чувством близости. Я сделала вдох и медленно выдохнула, но на этот раз я не думала о щите. Я думала лишь о тепле его рук.

И магия откликнулась.

Перед нами, прямо в воздухе, соткался мерцающий диск, голубоватый, как лёд под лучами зимнего солнца. Он был плотным, вибрирующим от заключённой в нём силы.

— Вот, — его голос звучал тихо и одобрительно. — Вот так. Держите.

Мы стояли так несколько секунд, которые показались вечностью. Воздух между нами натянулся, заискрился, почти так же ощутимо, как мой только что созданный щит. Я медленно повернула голову. Наши лица оказались так близко, что я могла сосчитать тёмные ресницы, обрамлявшие его серые глаза. В них больше не было усталости губернатора или строгости наставника. В них было что-то глубокое, тёмное, мужское. Интерес. Притяжение.

Щит с тихим звоном рассы́пался на тысячи искр.

Михаил медленно отнял руки и сделал шаг назад, разрывая магический круг нашего уединения.

— Вы быстро учитесь, — сказал он хрипловато.

— У меня хороший учитель, — ответила я.

Секунда тишины растянулась. Мир сузился до его серых глаз. Казалось, он собирается сказать что-то ещё или сделать.

Но вместо этого Михаил отступил на шаг.

— На сегодня достаточно. Слишком резкий рост силы может быть опасен.

Я кивнула, скрывая лёгкое разочарование.

После полудня он всё-таки уехал. Перед тем как сесть в седло, он посмотрел на меня долго и внимательно.

— Я вернусь через несколько дней, — сказал он. — Продолжим занятия. И Лиза.

Я подняла взгляд.

— Не оставайтесь без щита даже во дворе. Тренируйтесь.

— Буду, — пообещала я.

Он тронул поводья, но вдруг добавил:

— И постарайтесь не попадать в неприятности до моего возвращения.

— Это уже не от меня зависит, — улыбнулась я.

Он ответил той редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание.

Он вскочил в седло, бросил на меня последний, долгий взгляд и, тронув поводья, пустил коня рысью. Я с тоской смотрела ему вслед. Хотелось крикнуть: “Не уходи. Побудь ещё немного”, но я сдержалась.

 

Вечером я заметила, что у порога Лукерьиной комнаты лежит аккуратно вымытый белый камушек. На нём были естественные прожилки, похожие на цветок.

— Это что? — спросила она, поднимая находку.

— Понятия не имею, — сказала я, но заметила, как Тихон старательно отворачивается у печи.

На следующий день у её двери появился ночной цветок. Тот самый, что распускается только при луне.

— Опять случайность? — прищурилась Лукерья.

— Просто нашёл, — буркнул домовой. — Красивый был. Жалко пропадать.

Лукерья улыбнулась.

— Спасибо, Тихон Палыч.

И в её голосе было столько тепла, что домовой покраснел до кончиков ушей.

 

А в доме я стояла у окна, держа в руках один из учебников, и пыталась сосредоточиться на теории защитных контуров.

Но вместо формул перед глазами стояли серые глаза и ощущение его ладоней поверх моих.

И впервые за долгое время я ждала не угрозы.

Я ждала его возвращения.