Глава 42

Раздался выстрел, и я в испуге зажмурилась. Но боли не было. И я не понимала почему, ведь этот жуткий тип только что выстрелил в меня. Через миг я недоуменно открыла глаза: разбойник, державший пистолет, упал, сраженный другой пулей.

Ко мне уже во весь опор скакали три всадника. Один из них опустил пистолет и видимо именно он и стрелял в разбойника. Это были те самые воины, которые чуть ранее пересекали улицу. Видимо, они услышали мои крики.

Первым достиг нас усатый гвардеец в летах и одним ударом рубанул саблей по руке разбойника с ножом. Тот взвыл и упал на колени.

— Сеньорита Ирене? — прогрохотал удивленно усатый всадник.

Я тут же узнала его. Это был барон Бруно, военачальник местного войска ополченцев. Он был одет как гвардеец, и я издалека обозналась.

Отпираться было бесполезно, потому что рядом с бароном остановились еще два всадника из его отряда, и они тоже прекрасно знали меня в лицо. Тогда на пиру я сидела рядом с Альваро, и он представлял меня им. И именно барону Бруно на днях я писала послание от герцога, в котором он приказывал, как можно скорее приехать в замок для обсуждения предстоящего наступления. Вот барон и приехал.

— Благодарю, что пришли мне на помощь, барон, — ответила я приветливо. — Эти двое…

— Хотели убить вас, сеньора, — за меня закончил барон. — Что вы здесь делаете одна? Где ваша охрана?

Я поняла, что надо как-то выкручиваться, и потому попыталась оправдываться:

— Мне надо было навестить одну знакомую даму, и я подумала, что охрана мне не нужна. Я уже шла домой в замок, а тут эти…

— Все же, сеньора Ирене, это опасно — ходить одной по улицам. Позвольте сопроводить вас в замок, мы как раз туда едем.

— Я не хочу обременять вас, барон. Я сама дойду.

Я прекрасно понимала, что если вернусь в замок с бароном, он расскажет Альваро, что я выходила из замка одна.

— Нет, сеньора. Я не могу оставить вас здесь. Мы отвезем вас. Иначе герцог нам этого не простит, что оставили вас здесь одну!

В общем, мои доводы не возымели действия, и барон был непреклонен. Пришлось садиться впереди него в седло и ехать в замок с ним и его людьми.

По дороге я уже подбирала слова, как оправдаться перед Альваро и смягчить его гнев.

Альваро появился во дворе замка почти сразу же. Быстро же ему доложили о случившемся.

Когда барон спустил меня со своего жеребца, герцог уже подошел к нам. Барон Бруно кратко изложил суть происшествия: о том, что на меня напали какие-то босяки в центре городка, и он пришел мне на помощь в самое нужное время, иначе бы от меня остались «одни косточки». Это было излюбленное выражение местного населения, означавшее, что человек убит.

Больше барон говорить ничего не стал, но, как я видела по мрачному лицу Альваро, он и так все понял прекрасно.

— Спасибо, что спасли моего секретаря, барон. Позже проведем военный совет, — сухо заявил герцог и обернулся к главной служанке. — Мартина, размести сеньора Бруно и его людей в лучших гостевых спальнях. Пусть отдохнут с дороги.

Когда герцог обернулся ко мне, на его скулах ходили желваки, а голос прозвучал как приговор палача:

— Следуй за мной!

Спорить я не стала и послушно пошла за Альваро. Разборок при всех не хотелось. Я понимала, что меня сейчас ждет нагоняй, но все же была довольна, потому что передала письмо для капитана Родриго.

Герцог отворил передо мной дверь своих покоев и я, как мышь, быстро проскользнула мимо него, остановилась посреди гостиной, предваряющей его спальню. Уже готовая выслушать его недовольную «проповедь». Альваро с грохотом захлопнул створку и вперил в меня тяжелый взгляд.

— Ты, видимо, решила, что постоянно будешь испытывать мое терпение, Ирене? — зловеще произнес он низким баритоном.

От его тона и его свинцового голоса, а более — от его бешеного темного взгляда я задрожала. Промолчала.

— Что ты делала в городе?

— Гуляла, — ответила я, не желая выдавать Фернандо.

Я знала, что гнев Альваро тогда перекинется и на него, а так хоть я одна пострадаю. Мысль о том, что Фернандо как-то виновен в сегодняшнем нападении на меня, возникшая в моей головке показалась мне абсурдной. Зачем меня убивать в городке, если он мог спокойно прикончить меня в замке уже десять раз? Возможностей была куча.

— Что? — прорычал он. — Издеваешься? Решила злить меня дальше?

— Может, не будем сейчас спорить об этом? — прервала я его примирительно и улыбнулась Альваро. — Я жива, все хорошо, и…

— Замолчи! — прорычал он так свирепо, что я сжалась всем телом. — Ты чудом осталась жива! И это не твоя заслуга, а Бруно! Ты вообще думаешь головой, что творишь? На той неделе тебя едва не убили у колодца, когда я оказался рядом, а сегодня ты как глупая гусыня, пошла в городок одна? Совсем мозгов нет?

Я видела, что он не просто взбешен, а в ярости, и не верит ни одному моему слову, и жаждет устроить мне нешуточные разборки.

— Теперь будете оскорблять меня, ваше сиятельство? Это как-то недостойно мужчины вашего ранга.

Он проигнорировал мою нравоучительную триаду и, вперив в меня взгляд, жестко спросил:

— Кто он?

— Кто?

— Тот, кто помог тебе сбежать, наверняка кто-то помог тебе по тихому выйти из замка.

— Я убежала сама.

— Врешь. Я хочу знать, какой ублюдок посмел ослушаться моего приказа и помог тебе.

— Никто, я сама тихо вышла.

— Врёшь, наглая девчонка! Наверняка замутила голову какому-то охраннику у ворот, тебя и выпустили. Так было дело?

— Нет, не так.

Он процедил ругательство, а потом вдруг начал приближаться, расстёгивая дублет. Я напряглась, отступая. Он уже небрежно кинул дублет на кресло и принялся снимать с себя перевязь. Он так и продолжал наступать на меня, его лицо было бледным, а на скулах ходили желваки.

— Ты знаешь, что делают с беглыми рабынями?

Я всё дальше пятилась от него, видя его невменяемый, жесткий взор ореховых глаз.

— Нет, но думаю, всё же я не так виновата.

— Их наказывают, — процедил Альваро, опуская оружие на другое ближайшее кресло. И начал угрожающе цедить: — Выпороть бы тебя… но уж больно жалко тебя, глупую, но вот другое наказание… ты получишь сполна…

До меня наконец дошло, что он задумал, точнее, то, как он решил меня наказать. И это было ужасно! Порка, хоть и была в десять раз болезненнее, но точно не так унизительна и аморальна, как это наказание.

— Не надо, я больше не буду убегать, клянусь, — заверещала я, пытаясь сбежать от Альваро.

Но герцог стремительно преодолел расстояние между нами и жестко стиснул меня в своих руках, и словно приговор прохрипел над моим ухом:

— Конечно, не будешь. После моего наказания ты вряд ли посмеешь на такую дерзость, как побег.