ГЛАВА 17

Если бы не колкие травинки, настойчиво беспокоящие спину и щеку, можно было бы предположить, что тело Санайи находится в воздухе. Так ему было легко и свободно. Было бы желание, можно было бы охватить руками весь мир. Охватить мир? Но это значит, что руки свободны?

Огромный мир мгновенно сжался до размеров собственного тела. Тела, которое одиноко лежало на траве.

— Корд? Ко-орд! — отчаянный крик разнесся меж деревьев, вспугнув возмущенную стайку каких-то птиц.

— Корд, — тихо всхлипнула Санайя, поднимаясь и осматривая место, где оказалась. — Лес? Я попала в Лес? Лачи, тетушка Лачи, верните меня обратно, там Корд. Пожалуйста!

— И чего раскричалась? — послышался такой знакомый ворчливый голос. — Приведи себя в порядок, и иди ко мне, поможешь.

— Тетушка Лачи, мне некогда, там Корд остался! И Молот! И все, — Санайя закрутилась, пытаясь определить, откуда слышится голос старой гоблинши.

— Когда уже ты научишься слушать сердцем, — в ворчании жрицы Леса не было недовольства, только снисходительность любящего учителя или родителя. — Прислушайся, ваша связь уже достаточно окрепла, чтобы ты могла определить, где твой суженый!

И правда, что это она сразу в панику кинулась, пора избавляться от этих недостойных настоящей ведуньи недостатков. Санайя подошла к ближайшему дереву, нежно погладила его теплую кору и прижалась к ней щекой. Это помогло успокоиться и привести мысли в относительный порядок. Теперь настроиться на Кордеса. Он где-то рядом? Точно не в том ужасном месте. В лесу. В Лесу? Да, именно так. Значит, артефакт перенес их обоих в Лес. Почему в разные места? Разве это важно, есть куда более насущные вопросы. О состоянии самого Кордеса. О портале. О судьбе группы и Молота. И, стоя растрепанной куклой на одной из многочисленных полян, Санни этого не выяснит. Она привычно погладила дерево, даже пробормотала слова извинения за то, что воспользовалась его силой, и вдруг заметила, что ни один листочек на том дереве не пожелтел. Не получилось? Или ей больше не нужна подпитка от деревьев?

— Все равно спасибо! — улыбнулась Санайя и направилась туда, куда ее тянуло больше всего, к Кордесу, ее суженому.

По дороге попыталась привести себя в порядок. Застегнула распахнутую во время ритуала рубашку, мимоходом удивилась, как же удосужилась потерять куртку и даже не заметить этого, затем умылась в протекающем мимо ручейке и пальцами распутала спутавшиеся волосы, машинально отметив, что теперь-то понятна тяга магов к коротким стрижкам, в походах и заварушках они страдают больше всего.

Много ли она прошла? Был ли сложен путь? Казалось, что тропинка сама ложилась под ноги, покорно возникая по желанию ведуньи, идущей к своей цели. Озеро. И недалеко от него двое: неподвижное мужское тело и склонившаяся над ним старая гоблинша.

— А, пришла. И чего так долго?

— Он… жив? — слово едва протолкнулось через вмиг онемевшие губы.

— А то бы я тут пурхалась над покойником, — фыркнула старая ведунья.

— Тетушка Лачи, я вас так люблю! — Санни осторожно обняла сухенькую старушку.

— Еще чего удумала, — довольно проворчала та. — Или не на кого любовь свою растратить?

— Есть, тетушка Лачи. Но я и вас люблю! И Молота люблю. И… кажется, весь свет люблю.

— Ох уж эта молодость, — старая Лачи покачала головой, — всех-то они любят, все-то они могут. Завидую я вам. Тоже люблю всех, но все равно завидую, потому как жизнь научила сортировать все, даже любовь. Как это хорошо: любить, сомневаться, бороться со всем миром и с собой. Не потеряй этого, молодая ведунья.

— Ни за что, тетушка Лачи! — Санни, не сводя тревожного взгляда с бессознательного тела Кордеса, замотала головой. — Только давайте приведем Корда в чувство, а?

— И то правда, заболталась я что-то. Дальше ты и сама справишься. А мне пора.

Сейчас опять исчезнет, как всегда.

— Тетушка Лачи, стойте! — Санайя даже ухватила неуловимую ведунью за руку. — Что мне делать?

— А что хочешь, то и делай! — показалось или старушка подмигнула, исчезая меж деревьев?

Делай, что хочешь. Вот так совет. А что Санни хочет? Лечь рядом, прижаться. Провести рукой по груди и ниже. Коснуться губ губами.

— Корд. Мой Корд. Как я раньше жила без тебя? Или не жила? А если бы мы не встретились? А если бы ты женился на той девушке? Наверное, был бы счастлив. А я? Что бы было со мной? Не хочу будущего, в котором нет тебя со мной. Не хочу и не вижу!

От нежных прикосновений настойчивых губ веки любимого дрогнули. Значит, она делает все правильно. Мешает рубаха? Да, мешает, нужно как можно скорее ее снять. Как чувствительна кожа, как притягателен запах любимого. Именно такой, настоящий, без примеси постороннего парфюма. Как жадны и желанны его руки. Как естественны движения в вечном танце слияния двух тел. Нет ничего в мире. Только он, она и Лес, объединяющий навсегда.

— Санни?

— Да?

— Где мы?

— В Лесу.

— У нас получилось?

Вряд ли он спрашивает про завершение обряда. А ведь, если посмотреть на распустившиеся на браслетах цветы, то и ответа не требуется. Ответ требуется совсем на другой вопрос.

— Я не знаю. Последнее, что я помню из того ужасного места, это то, что белая стена исчезла.

— Нужно возвращаться! — Кордес осторожно взял девушку за плечи, немного отодвинув ее, и сел.

— Да, конечно, — Санайя стала торопливо одеваться.

Как она могла забыть про тех, кто остался. Про Молота и Дениз, про всю группу. У них еще будет время насладиться друг другом, пока же нужно спешить. Санайя поднялась, хотела помочь подняться мужчине, но он сделал вид, что не заметил протянутую руку. Не желает принимать помощь, или здесь что-то другое? Сейчас не время выяснять отношения.

Одевались в напряженном молчании. Говорить отчего-то было тяжело. Да и о чем говорить? О своих личных переживаниях и чаяниях? У Кордеса есть долг, и долг этот выше личных переживаний и, похоже, желаний. Направление, где находится база, определилось без проблем.

***

Как же сложно с этими мужчинами и их неуемной гордостью. Ведь из последних сил идет, а все туда же, отказывается даже немного опереться на Санайю. Только и позволил, что за руку взяться, но и это уже больше по необходимости. Так и не потеряются, и силами поделятся, хотя, после произошедшего лично Санни сила так и переполняет, но судя по состоянию Кордеса, физические раны их единение не вылечило, да и с магическими силами не все понятно.

К базе вышли уже в темноте. Как ни всматривалась Санайя сквозь гущу деревьев, а все равно, столь долгожданные огни открылись неожиданно.

— Стой, куда ты, — остановил ее Кордес.

— Что? — Санни и правда не поняла предостережения, вот же он, дом и помощь для ее мужчины, совсем близко.

— Ах, ну да, ты же не видишь периметр, — больше для себя заявил он.

Пожалуй, сейчас не самый удачный момент, чтобы напомнить, что не только не видит, но и может свободно через него пройти. Эд'Пинкрон меж тем зажег на ладони небольшой огненный шарик и запустил его в сторону базы. Магическое ограждение ожидаемо отреагировало возмущенным шипением. Совсем скоро из дома показались несколько его обитателей во главе с полностью пришедшим в себя эд'Квинти. Рассмотрев возмутителей спокойствия, народ всем скопом кинулся к ним.

— Эд'Пинкрон, это и правда ты? — еще на бегу поинтересовался начальник третьего отряда.

— Я, я, открой периметр.

— Раньше фиер эд'Пинкрон мог сделать это свободно, — поддержал подозрительного эд'Квинти только что подбежавший коротконогий Мититц.

— А ну немедленно распутывай периметр! Разве вы не видите, фиер эд'Пинкрон ранен и ослаблен! — Санайя сжала кулаки и сделала несколько шагов вперед. — Чего замерли? Или хотите, чтобы я вас всех превратила в жаб?

В жабу она не сумела бы превратить даже и лягушку, но зачем об этом всем знать? Как еще заставить этих олухов действовать.

Наверное, Санни сейчас, как никогда ранее, была похожа на ведьму, так как нелепая угроза подействовала, эд'Квинти лично взялся за распутывание периметра.

— От Валдора есть вести? — тут же поинтересовался начальник базы, как только оказался внутри ограждения.

— Как пропала связь с вами неделю назад, так больше и ничего. Еще и эта троица сбежала, — эд'Квинти бросил обвиняющий взгляд на Санайю, как будто именно она была виновата не только в побеге, но и в пропаже связи. — Где отыскал-то беглянку? И что со всеми остальными? Вам удалось?

— Даже не знаю, — неохотно выдавил из себя фиер Кордес. — Я… не все помню. Все потом! Дай немного прийти в себя.

Что здесь не понять, опять не хотят обсуждать дела при Санайе. Думала, что-нибудь изменилось? Даже ее руку выпустил, как только вышли из Леса.

Сразу, как зашли в дом, Кордеса увели куда-то осматривать и обрабатывать его раны. Жаль, Санни не догадалась сказать, что тоже пострадала, так бы оказалась вместе с ним. Хотя, ее ведь тоже просканировали и, сочтя достаточно здоровой, отправили мыться и ужинать. Похоже, далеко не все были допущены до начальника, так как большая часть обитателей базы собралась на кухне, где беглянке и был предложен поздний ужин. Рассчитывают на подробный рассказ? Все вопросы к начальству. Мало ли какая тут у вас секретность, девушкам тоже много чего не рассказывали в свое время.

Кое-как справившись с едой под пронизывающими взглядами ожидающих товарищей, Санайя поднялась и, сообщив, что устала, направилась к себе.

— Санни, хотя бы скажи, все живы-здоровы? — полетело ей вслед.

— Когда мы расстались, да, все были живы, — ответила она и быстро удалилась к себе. Не то, что разговаривать, даже видеть никого не хотелось.

Хотелось побыть одной. Нет, не так, хотелось быть с Кордесом, но ее к нему не пустили. Мог бы позвать? Мог, но не позвал.

Маленькая уютная комната, которую они делили с Дениз, без подруги показалась чужой и огромной. Как там сейчас Дениз? А вдруг на них напали? Вдруг, портал не закрылся? Значит, нужно начинать все сначала?

Связи с отрядом до сих пор нет. Значит, Кордес вновь пойдет туда. А его рука еще не зажила. Отговорить? Даже не стоит и пытаться. Долг для него всегда будет на первом месте. Имеет ли она право противопоставлять себя и долг? Пожалуй, пора вспомнить, что совсем недавно была согласна навсегда потерять его, только бы он был жив. Пора вспомнить свои обещания. В конце концов, у нее были эти две волшебные ночи в Лесу. Браслет распустился, обряд завершен, цель достигнута, голод силы должен отступить. У Кордеса есть его работа, а ей самой вскоре предстоит приступить к учебе. Вот выучится, тогда и вернется сюда, тогда они смогут быть вместе.

Усталость взяла свое, и Санайя заснула тревожным сном. В какой момент стало необычайно тепло и уютно? Разве ж во сне это определишь.

Проснулась Санни с улыбкой на губах.

— Ты что делаешь в моей постели?

— Сплю.

Исчерпывающий ответ.

— А если кто-нибудь увидит?

— И что? Мы оба взрослые люди. Близкие отношения на базе не запрещены.

Все верно говорит. Все, как и обещал. «Не буду ждать, пока заключим брак в мэрии». Не ждал. Теряет ли что-то она, Санни от близости с этим мужчиной? Репутацию? У ведуний своя репутация. А что приобретает? Приобретает все. Силу. Любовь. Пусть и такую, немного странную, где долг может быть превыше всего.

Сегодня Кордес был внимателен и нежен. Ласково касался губами кожи Санайи и каждому участку тела шептал милые глупости, от которых алели щеки и быстрее билось сердце. Или тому виной были его прикосновения? Разве это важно? Важно, чтобы он не останавливался.

— Корд!

— Санни. Моя Санни.

***

— Отдохнули? — улыбнулась Риса, когда наша парочка вышла к завтраку.

— Да! — Кордес собственнически положил руку на плечо Санайи.

— Ото ж дело, ото ж правильно, — со всей серьезностью кивнул Мититц. — Порядок, он же везде надобен, особенно в личных делах. Оно ж как получается, как в личном непорядок, так и дело страдает, и народ кругом, особенно, когда тот страдалец — начальник.

— Ну ладно тебе, Мититц, — благодушно попытался отмахнуться фиер эд'Пинкрон, — так уж и страдали вы.

Дружное фырканье за столом подтвердило слова гнома.

— Ладно, ладно, хватит поминать старое, — не стал спорить начальник. — Исправлюсь. Уже исправляюсь, — он чмокнул Санайю в макушку.

Приятно? Очень. Только немного стеснительно.

— Ешь, родная, не отвлекайся.

Как тут не отвлекаться, когда от его близости ложка в руках еле держится. И вообще, все забывается, когда он перехватывает руку с зажатой в ней булочкой, подносит ко рту и осторожно откусывает, а потом нежно целует пальчики. Благодушные улыбки сидящих рядом сотрапезников только усиливают смущение.

Расслабленное состояние суженого закончилось вместе с завтраком. Стоило только эд'Квинти отодвинуть в сторону посуду и открыть рот, как Кордес жестко заявил:

— Нет!

— Но ты ранен. Санни, — здесь эд'Квинти споткнулся и исправился, — иерина Санайя, скажите хоть вы, куда ему отправляться. А я уже пришел в себя.

— Руководитель данного подразделения — я. И решать, кто отправится в поход, как и отвечать за все произошедшее с каждым, тоже буду я! — фиер эд'Пинкрон оглядел притихших подчиненных, как будто ожидая возражений. Так как возражений не последовало, он продолжил: — В поход отправимся я, Мититц и Риса. Вы, фиер эд'Квинти, остаетесь на базе за старшего и несете ответственность за каждого оставшегося здесь! — особо сурового взгляда удостоилась именно Санайя. Кто бы сомневался. — И это не обсуждается!

Теперь он смотрел только на Санни, а ведь была у нее мысль отправиться вместе с ним. Присмотреть. Помочь. Просто побыть рядом. Но ведь уже все решила для себя. Кордес такой, какой есть, и с этим ничего не поделать.

— Да, конечно, — она поднялась из-за стола и собрала свою и его посуду. Пора вспоминать, какой должна быть идеальная жена. Любящей, послушной и незаметной. Пусть пока официально отношения еще не скреплены.

***

Как тяжело провожать своего мужчину. Отца, как когда-то давно, или любимого, неважно, ведь уходит он не просто на службу, он уходит туда, где может быть опасно, а ты вынуждена ждать его здесь. Скорее бы уж выучиться, тогда можно быть с ним на равных.

Санни до рези в глазах всматривалась туда, где скрылись спины ушедших эд'Пинкрона, Мититца и Рисы. Что их ждет? И, если она ничего не видит из будущего, значит, ничего плохого и не случится?

— Иерина дин Тиаграсса, — обратился эд'Квинти к замершей у периметра Санайе, — они не вернутся так скоро, пойдемте в дом.

Как официально. Что бы это значило? Обозначает дистанцию. Злится? Но на нее-то за что? Хотя, если вспомнить тот побег. Наверняка эд'Квинти получил за него. И пусть все прошло удачно, его вину это не умаляет.

— Я понимаю, что вернутся не скоро, вы идите, не стоит меня ждать.

На это заявление эд'Квинти сложил руки на груди и демонстративно усмехнулся. Не доверяет? Считает, что может сбежать? А что здесь скажешь, у него есть почва для сомнений.

— Вы, Маляв и фиера эд'Григ нарушили прямой приказ руководства не покидать периметр базы. Те двое будут наказаны по возвращении, вы же, иерина дин Тиаграсса, в наказание получаете наряд на кухню. До возвращения начальства, — припечатал боевик.

Пора привыкать к полувоенизированному существованию отряда, если командир сказал, в наряд, значит, в наряд. Только после ужина Санайя поняла его замысел. Прокрутившись весь день на кухне, ей некогда было предаваться страхам и унынию. К тому же, она так устала, что уснула почти сразу.

Завтрак порадовал вынужденных заключенных приятным разнообразием. Эд'Квинти лишь усмехнулся, когда одна из девушек поинтересовалась, когда же Санни встала, чтобы приготовить все это. Еще больше все удивились, когда она отказалась от помощи. Это хорошо, что занята, безделье ее доконало бы, и даже уже привычная работа с бумагами не помогла бы, только физический труд. Нужно бы еще и бегать по утрам начать, а то в походе выяснилось, что она никудышный путешественник, а ведь скорость отряда зависит от самого медленного его члена.

На четвертый день напряженного ожидания эд'Квинти лично зашел на кухню и сказал всего два слова:

— Они возвращаются.

Оглушительный звон упавшей на каменный пол крышки от кастрюли привлек внимание всех находящихся поблизости обитателей базы.

— Совсем загонял девчонку, — выразила общее недовольство Маэла — плотная магиня, специализирующаяся на заклинаниях воздуха и воды, — скоро бедняжка и сама начнет падать от усталости. Вот вернется начальник, обязательно накажет тебя за издевательства над эм-мм… практиканткой.

Хотела сказать «Над его женщиной»? Возможно. Но не это сейчас главное.

— Они возвращаются, — счастливая улыбка сама растянула губы.

Дружное ура испугало бедолагу Хрунича, решившего, что, коли все собрались на кухне, значит, обед сегодня будет раньше обычного.

Эд'Квинти тут же засыпали вопросами, но тот лишь повторил слова вестника, что все целы и прибудут на базу к вечеру завтрашнего дня.

После того, как у Санайи из рук выпала из рук миска с мукой, а потом и лоток яиц, ее решительно отстранили от кухни. Что тут скажешь, ни к каким разумным действиям она не была сейчас способна. И только угроза оставшегося за руководителя эд'Квинти приковать ее к столбику на веранде сдержала от того, чтобы бежать навстречу группе.

***

Каким же коварным может быть время. То оно бежит, оставляя далеко позади и окунувшихся в блаженные мгновения счастливцев, и опоздавших неудачников, то, наоборот, останавливается и словно насмехается над теми, кто ждет.

— Фиер эд'Квинти, миленький, а вдруг им нужна наша помощь? — уже не первый раз начинала Санайя. — Ведь уже все позади! Встретим, поможем. Ведь самому хочется оказаться как можно скорее рядом с ними!

— Хочется, — не стал спорить этот непробиваемый, — но у меня четкий приказ: сидеть здесь и следить, чтобы одна неугомонная ведунья не сделала и шагу за периметр базы. Иерина дин Тиаграсса, поймите, меня в случае невыполнения приказа накажут гораздо жестче.

Стало ли Санайе стыдно? Стало. И что? Легче-то не стало.

Еще два долгих дня все обитатели базы провели в тревожном ожидании. И пусть вестники с сообщениями, что у отряда все хорошо, приходили дважды в день, все равно волновались все. Бессовестный эд'Квинти демонстративно нацепил на Санни яркую следилку, из тех, которые надевают на малых детей, чтобы всегда быть в курсе, где же они находятся. Попытка ведуньи удалиться хотя бы в Лес была тут же обнаружена и с позором пресечена. Оправдания никто слушать не стал. Эд'Квинти злился, все остальные усмехались, наблюдая за их противостоянием.

К моменту возвращения отряда все уже извелись, включая Хрунича. Кот, чутко улавливая общую тревогу, беспокойно ходил от одного к другому и на своем кошачьем интересовался, почему все так напряжены, ведь перебоев с продуктами нет, и завтрак-обед-ужин подаются вовремя. Он же, не подчиняясь приказам никакого начальства, нагло пересек периметр и умчался в ту сторону, откуда ожидалось прибытие отряда.

Показались из-за поворота.

— Идут, идут! Фиер эд'Квинти, ну теперь-то можно? — Санайя от нетерпения готова была подпрыгивать, как когда-то в детстве, когда ожидала швартовки папиного корабля.

— Санька-аа! — улыбающаяся от уха до уха Дениз раскинула руки.

Рядом с ней шел довольный Молот. Еще одна тяжесть свалилась с души. Жив, герой.

До чего же вредный этот эд'Квинти, не иначе, как специально так долго распутывает защитное плетение периметра.

— Денни, вы вернулись!

У пришедших быстро разобрали поклажу, и все дружно пошли к дому.

— Ну что, справились?

— Да, основной проход закрыт, — кивнул фиер Кордес. — Немного отдохнем и сформируем отряды для обнаружения остаточных мелких порталов и отлова оставшихся здесь тварей. Справимся.

Так хотелось подойти и прижаться к любимому. Не потому что испытывала голод силы, нет, прежние неприятные ощущения исчезли, но желание быть ближе никуда не делось. Да и исчезнет ли оно когда-нибудь? Как назло, Кордес был нужен сразу всем. Его расспрашивали, ему что-то рассказывали, бессовестный эд'Квинти утащил его в кабинет, нагло заявляя, что баня пока все равно занята девушками, а ужин полагается после бани.

В бане девушки, памятуя, что их ожидают страждущие помыться мужчины, надолго не задержались.

— Денни, ну как вы, рассказывай!

— А что мы? Ну, побесновался иер Валдор, — она усмехнулась, видимо, вспоминая особо изысканные перлы воспитательного процесса, — а чего ругаться-то, ему же все объяснили. Потом и Молот вернулся. Тут наш начальник еще поругался. Потом как поперла всякая гадость! Ух, Санька, там и мне досталось! Я имею в виду, подраться, а так ни-ни, это, — она указала на раненную ранее руку, — случайность. А потом опять ждали. Ну, не то, чтобы ждали, понемногу ходили по округе, искали кого постороннего, пока Молот не сказал, что все закончено, и можно выдвигаться обратно. Но у нас же приказ: ждать две недели. До сих пор не пойму, как Валд собирался две недели отсчитывать, время-то там, сама знаешь, бешенное. Ну да и ладно. Фиер эд'Пинкрон пришел, откуда его совсем не ждали, и тоже сказал, что все закончилось. Сказал, что ты на базе, и все. Санька, что там дальше-то было, а? Рассказывай, не томи!

Легко сказать: рассказывай. А что рассказывать? Как нашла обессиленного Кордеса? Как он боролся с чудищами? Как закрывали портал? Или как завершали ритуал? Столько всего случилось.

— А что рассказывать? Думаю, по делу фиер Кордес и сам все рассказал, что счел нужным.

— А не по делу? — прищурилась Дениз. Вот же дотошная.

— И не по делу все нормально, — как можно спокойнее ответила Санайя и показала запястье, на котором ярко цвел брачный браслет.

— И почему ты тогда такая грустная?

— Я не грустная, у нас и правда, все нормально.

Прозвучавший гонг позвал к ужину и прервал тягостный разговор. Да и о чем дальше разговаривать, ведь у них все нормально. Подумаешь, не раскрыл при встрече объятия, как Дениз. Так люди и не должны быть все похожи. Кто-то ярко выражает свои чувства, кто-то не выставляет это напоказ. Чему удивляться.

***

После ужина все дружно перебрались на террасу. Теплый летний дождь меланхолично стучал по крыше, внушая умиротворение и спокойствие. Вняв праведному возмущению тех, кто оставался на базе, фиер эд'Пинкрон принялся за рассказ. Как же ладно да спокойно все происходило, если судить по его словам. Без происшествий дошли до места возмущения, определили точку раскрытия портала, попытались закрыть его, согласно инструкции. Согласно инструкции портал закрываться не пожелал. Мало того, при очередной попытке его закрыть, словно бы исчез. К огромному сожалению бойцов отряда, исчез он только из поля их видимости. Артефакты обнаружения показывали, что никуда он не исчез, а словно бы рассеялся, продолжая в то же время пропускать в их мир всякую гадость вроде тех же миитов. Вот тогда и начались проблемы с расстоянием и временем. По-хорошему, стоило бы вернуться и дождаться прибытия более подготовленных специалистов. Останавливало только одно: у них не было того самого времени и, что еще более удручающе, тех самых специалистов. Выяснили, что путь к порталу вытягивает из магов силу. Тогда мы решили, ну ладно, я решил, исправился эд'Пинкрон, поймав укоризненный взгляд орка, собрать все накопительные артефакты и отправиться к порталу в одиночку. Смысл в этом действии был: одному магу артефактов подзарядки хватило бы на больший промежуток времени. О том, как он потерял силы, как нашла его Санайя, как боролся с инуоршами и закрывал портал, Кордес рассказал несколькими скупыми словами. Как все легко вышло, если верить его словам.

Невольно вспомнился обстоятельный рассказ Мититца. Санни даже улыбнулась, если бы на месте фиера эд'Пинкрона оказался гном, то эпопея тех же самых похождений могла бы занять несколько томов.

— Чему улыбаешься? — обратился к ней Кордес, тоже улыбаясь. — Я где-то ошибся? Исправь.

— Нет-нет, все так и было.

— И все же, шеф, — прогудел Валдор, — мы так и не поняли, ты же сказал, что артефакты силы разрядились все в ноль, где ж ты те силы взял, чтобы бороться с тварями, да еще и портал потом закрыть?

— А вы разве не догадались? — Кордес вытянул вперед правую руку и обнажил запястье, на котором цвел роскошный брачный браслет. — Я их получил от своей суженой, — он подошел к Санайе, вытащил ее из кресла, в котором она смущенно сжалась под общими взглядами, уселся в это кресло сам, удобно устроив девушку на коленях, и крепко ее поцеловал под одобрительные возгласы товарищей.

Словно сама по себе на столе появилась большая плетеная бутыль. Дружно грянула первая здравица. Посыпались поздравления и шутки, смысл большинства которых сводился к тому, что: «Счастливый начальник — добрый начальник».

— К сожалению, и здесь я буду вынужден вас разочаровать, — усмехнулся счастливый и добрый начальник. — Осенью моя жена начинает обучение в столичном магическом училище, и я подам рапорт-прошение о переводе. Не смогу без моей ведьмочки, — теплые губы мягко коснулись виска.

Кто-то что-то говорил, кто-то поздравлял стихами и целыми балладами, Санни же лишь улыбалась и млела в объятиях любимого. Думала ли она когда-нибудь, что найдет свое счастье в волшебном Лесу, и что для счастья нужно совсем немного, но как же много нужно сделать, чтобы его добиться.