ГЛАВА 16

Странно просыпаться в полной тишине. Как быстро можно привыкнуть к щебету птиц и прочим звука живой природы. Здесь же только тихое дыхание спящего рядом мужчины показывало, что Санайя не одна.

Не одна. Губы растянулись в счастливой улыбке. Похоже, она теперь никогда не будет одна. Хотя, есть некоторые дела, которые нужно делать в одиночестве. Вчера естественные потребности тела не были столь настойчивы, сейчас же, пока Кордес не видит, нужно отойти немного в сторону и быстро все сделать.

Отошла. На всякий случай, еще и повернулась к мужчине спиной. Долго ли сделать утренние дела для молодой здоровой девушки? Если еще и поторопиться.

Когда Санайя развернулась, сначала разозлилась. Подглядывал? Да как он мог! Нет, наверное, ушел немного в сторону, чтобы тоже привести себя в порядок. Но зачем забрал свои вещи? Ведь там, где она ожидала увидеть спящего мужчину, одиноко лежал только ее рюкзак. Бросил? Он не мог так поступить.

— Корд, — осторожно позвала она. — Корд, ты где?

Испуганный голос жалко растаял в окружающем пространстве. И никакого отклика. Вообще ничего.

— Кордес! — и этот отчаянный крик остался без ответа.

Мелко затряслись губы. Это что, она собралась заплакать? Нет, только не сейчас. Жаль, некому отвесить пощечину, а самой себя бить неэффективно. Но ругать можно.

— А ну, прекратить панику! Выключить слезы! Включить мозг! Ты сможешь! И ты это сделаешь!

Санайя подобрала свой рюкзак, проверила его содержимое, убедилась, что еда и вода на месте и, обняв свое имущество обеими руками, огляделась. Как можно определить в абсолютно пустом пространстве, там же ты находишься, где совсем недавно спала, или нет? Ни крошки от вчерашнего ужина, ни пустой упаковки. И зачем только Кордес их все собрал? Хотя верно он все сделал, правила есть правила.

То, что маг мог сбежать, даже не рассматривалось. Его куда-то перенесло? Или не его, а саму Санни?

Ну да ладно, что теперь об этом, неважно, кто переместился, а кто остался на месте, теперь нужно как можно скорее найти мужчину. Может, он все еще спит? Хорошо бы вернуться до того, как он проснется. Пожурит ее за оплошность, снисходительно посмеется над стеснительностью, и они отправятся дальше.

Санайя вновь огляделась. Все та же удручающая серая пустота, тающая вдали неприветливой тьмой. И чего так испугалась? Одиночества и испугалась, чего здесь не понять. Но хватит жалеть и оправдывать себя, пора действовать.

Прикрыть глаза. Настроиться на Кордеса. Можно взять себя пальцами левой руки за правое запястье, погладить браслет. Увидела! Опять удаляющаяся спина. Только как понять, действительность ли это или воспоминания? Точно не воспоминания, так как куртка вывернута ярко-оранжевым подкладом наружу и повязана на поясе. Как предусмотрительно пошита одежда исследователей, если нужно быть незаметным — надеваешь темным верхом наружу, а если нужно привлечь внимание, то вот так. Еще и догадался опустить ее ниже рюкзака. Знает, что Санни будет его искать. Впрочем, хватит восторгаться догадливостью других, пора действовать самой. Нужно быстро перекусить и отправляться в путь.

На всякий случай Санни вывернула и свою куртку и сделала первый шаг. Идти и одновременно до боли в глазах всматриваться в удаляющуюся мужскую спину было тяжело, но иначе никак. Иногда Кордес останавливался, доставал что-нибудь из рюкзака — вот и пригодились аккуратно собранные салфетки и пустые банки из-под трапез — брал добычу в обе руки, медленно поворачивался так вокруг своей оси, словно желая показать, что он держит в руках, и оставлял вещь на полу. Нетрудно догадаться, что так он обозначал свой путь. Правда, пока ни одной из оставленных меток ведунье не повстречалось. Но кто это подпространство знает, какие в нем пути и законы?

На очередной остановке Кордес присел, достал из рюкзака припасы и стал есть. Странно, а Санайя совсем не проголодалась, и даже не очень устала. Сколько она идет? Час, больше? Разве это важно. Если может идти, нужно идти, так быстрее догонит его.

Поел. Опять собрал все, оставив лишь одну баночку, демонстративно покрутив ее перед этим в руках. Встал, огляделся, словно потерял направление, даже сверился с каким-то артефактом из своих запасов и, оглянувшись, направился дальше.

Еще бы чуть-чуть и они встретились глазами. Не почувствовал. Или пока не понял? Ведь глянул прямо на нее.

И вдруг…

— Нет, Корд, нет, Не ходи туда! Нет! Ко-орд!

Санайя, понимая, что нерационально тратит силы, побежала. Как и следовало ожидать, очень быстро выдохлась, пришлось останавливаться, чтобы отдохнуть и попить. Дальше отправилась, уже соразмеряя свои силы.

— Корд, Кордес, не уходи. Просто подожди! Ну пожалуйста!

Чем бы она смогла помочь сильному мужчине, даже не представляла, но допустить, чтобы он встретился с опасностью один на один, просто невозможно. С какой опасностью? Этого она пока не знала сама.

Словно ее услышав, мужчина опять остановился и опять принялся есть. Что ж так часто-то? Или это шутки времени? Вполне возможно. Лег. Настроил какой-то артефакт, положил его рядом. Затих. Спит или устал? Пока не похоже, чтобы совсем лишился сил. Пожалуй, стоит тоже быстро пообедать и опять продолжить путь. Как же нехорошо на душе. Опасность, она все ближе, и опасность именно для Корда.

Санайя отошла совсем немного от места, где останавливалась на обед и отдых, а эд'Пинкрон уже поднялся, опять поел — позавтракал? — и вновь отправился в путь.

Сухие губы непроизвольно шептали:

— Корд, миленький, не ходи туда, пожалуйста. Я тебя прошу! Потом я всю оставшуюся жизнь буду тебя слушать, а сейчас не ходи, услышь меня!

Послушался бы он, даже если бы услышал эти слова? Ведь Санайя отчетливо вспомнила, как еще на базе просила его не ходить с отрядом. Тогда он, вполне возможно, счел ее слова за каприз. А сейчас? Сейчас, как и тогда, он шел исполнить свой долг.

***

Странно, тьма на пути Кордеса стала как будто бы сереть. Светает? Как бы не так. Похоже, это опять туман-нетуман. Тот самый, который маги не видят. Может, и хорошо, что не видят? Значит, видят сквозь него? Но тогда и опасности не чувствуют? Может ли быть такое, что Кордес не ожидает опасности в столь жутком месте? Это вряд ли. Но долгий спокойный путь расслабляет.

Санайя до боли сжала правое запястье, на котором располагался браслет, надеясь, что это поможет передать мысль, и зашептала:

— Кордес, миленький, будь внимательнее и осторожнее, а еще лучше, уходи оттуда! Корд!

На миг остановился. Услышал? Поправил кинжал на поясе, опять порылся в рюкзаке, переложил что-то из него в карман, попил воды и, оглянувшись, пошел дальше. Кто бы сомневался.

Что ж, Санни тоже не стоит впадать в ступор, только не сейчас. Вперед! Каждый шаг приближает ее к Кордесу. Должен приближать! Иначе она просто порвет это мутное пространство. Руки сами сжались в кулаки.

Послышался цокот. Страха нет, пусть ее все боятся! Или все же, есть? Не за себя, за того, на кого скоро нападут неведомые монстры. Гады, трусы, подождите хоть немного!

Когда-то давно Санни читала книжку про берсерков. Книга ей не понравилась. Тогда девушка посчитала, что писать нужно только про то, что хотя бы теоретически может случиться. Но чтобы существа, потеряв разумение, бросались на более сильных противников, да еще и побеждали их? Сейчас жалела, что не дочитала, очень захотелось узнать, чем же дело закончилось у тех безумцев. И так ли уж безумна она сама? Или идет спасать свое? То, без чего не сможет жить? Хватит тратить силы на праздные размышления.

Когда она перешла на бег? Неизвестно. Устала? Не до усталости сейчас.

Первый монстр уже вышел из темноты, пугая будущую жертву жутким криком, а наблюдающую за этим Санайю — своим видом. Еще бы, огромный чешуйчатый бочонок на лапах-тумбах и мерзкой башкой, покрытой рогообразными наростами, испугал бы и заставил кинуться прочь и менее впечатлительных. Кордес успел откинуть в сторону рюкзак и бросил в монстра пробный огненный шар. Шар зашипел, как вода в сковородке с маслом и, не причинив чудовищу заметного вреда, растекся по его телу. От острой голубой молнии, с возмущением растворившейся на теле нападающего, тот только тоненько взвизгнул и, кажется, разозлился.

Кордес перехватил поудобнее кинжал. Собрался драться этим кинжалом? А ведь Санни только перестала сомневаться в его благоразумности.

Воистину, как любила повторять Дениз, побеждает не более сильный, а более хитрый и наглый. Первый же выпад человека нанес заметную рану на передней лапе чудовища. Санни охнула и на мгновение прикрыла глаза. Этот прием мог бы сработать, если бы она наблюдала за боем воочию, а так и с закрытыми глазами прекрасно увидела, как смазанным движением ее любимый ушел в сторону, а разбрызгивающие кровавую слизь лапы сошлись на пустом месте.

Спокойнее, сердце, спокойнее. Оттого, что ты выскочишь из груди, мы ничем ему не поможем. И Санайя продолжила бег. Чем она сможет помочь, оказавшись рядом? Пока не знает, но она должна быть рядом!

Кордес почти добил своего противника, когда из тревожной тьмы вновь раздался рев. Ему вторил еще один и еще. Рев сопровождался жутким грохотом. Чудовища решили уничтожить друг друга? Как было бы хорошо. Плохо, что видеть Санайя могла только Кордеса. Хорошо, что хотя бы его.

Совсем скоро в зону видимости вывалился ком дерущихся тел. Какие же они огромные и жуткие. Воспаленный разум какого бога может породить подобных?

К облегчению Санайи, у Крдеса хватило благоразумия отступить в сторону. Отступить, но не убраться подальше. И чего он ждет? Своей очереди, чтобы сразиться с победителем? А ведь мужчина ранен! Пока не видно, где, но несколько пятен крови на его одежде Санни рассмотрела прекрасно.

Кажется, один из монстров выбыл из борьбы. Растянулся на полу, не сумев увернуться от мощных лап своих собратьев, безжалостно потоптавшихся на его теле, недовольно рыкнул и затих. Сдох? Слишком хорошо, чтобы быть правдой, вон как злобно скребут по полу его когти. Поднялся. Ну, иди же к своим приятелям, им без тебя одиноко.

К сожалению, побежденный выбрал, по его мнению, более доступную цель. Раненный монстр на удивление бодро для умирающего кинулся на Кордеса. Отскочить мужчина успел в самый последний момент. К сожалению, этого было недостаточно, распоротый от плеча и до самой низа рукав куртки быстро напитался кровью.

— Кордес!

Словно услышав этот крик, сражающаяся куча развалилась на трех окровавленных чудищ. Они замерли на несколько мгновений и стали обходить раненного человека по кругу.

— Не-еет! — казалось, отчаянный женский крик потряс все межпространство.

«И что ты стоишь? Помогай!»

Кто это сказал? Неважно. Санайя протянула вперед руки, словно разводя ими густую высокую траву, и сделала шаг.

— Кордес, — прохрипела она сорванным голосом, увидев любимого совсем рядом.

Рядом. А вокруг четыре обозленных монстра. И где-то во тьме еще слышны рыки. Паники нет. Страха нет. Помнится, мииты не тронули их с Молотом, когда они втроем подходили к такому же странному туману-нетуману.

— Прочь! — хотелось бы, чтобы голос был громким и звонким, но хрипы тоже звучат устрашающе. — Прочь, я вам сказала!

Не иначе, как в священном безумии, Санни сделала шаг вперед. Монстры, подавшиеся, было, навстречу, замерли. Замерли, чтобы потом угрожающе заворчать. Сейчас или никогда.

— Прочь! — отчаянный визг прорвался даже сквозь сипение сорванного горла.

Что было потом, Санни запомнила плохо. Поднялся ли ветер? Или другие силы закружили вокруг нее и Кордеса? Монстры решили отступить. Хотели отступить. Но вращающаяся воронка уже втянула их в свой круговорот.

— Прочь. Прочь. Прочь, — шепот или грохот обвала? Неважно, главное, отправить чудовищ туда, откуда они не смогут вернуться. — Прочь.

Воронка постепенно стихала, не оставив после своего буйства даже пыли. Много непонятного в межпространстве. Ну да ладно, не до него сейчас.

Странно, почему так ослабли ноги? И в голове пусто-пусто, даже звон куда-то делся. Устала. Еще бы, так долго бежала. Еле успела.

***

— Санни, любимая, не покидай меня, Санни!

Какие же горячие у него губы. Или это Санайя совсем холодная?

— Холодно, — пожаловалась она.

— Сейчас, я сейчас! — Кордес начал лихорадочно стягивать свою окровавленную куртку. Критически осмотрел ее и попытался укутать девушку. Дернулся.

Точно, его же здорово зацепил один из монстров.

— Корд, ты ранен! — возмущаться пришлось шепотом, ибо горло саднило после всех душераздирающих криков.

— А, разве это сейчас важно, — он попытался отмахнуться здоровой рукой и повернуться так, чтобы раненую не было видно.

Тогда уж и побледневшее лицо бы прятал, конспиратор недоделанный.

— Именно это сейчас и важно, фиер, эд'Пинкрон! Я жива, а значит, уже не умру, чего не скажешь о вас. Немедленно покажите руку!

— Еще не стала женой, а уже командуешь?

Еще и пытается сопротивляться?

— Вашей женой я стала в Священном Лесу, фиер эд'Пинкрон! И теперь будьте добры меня слушать! Показывайте руку!

Одно дело велеть показать рану, и совсем другое воочию увидеть этот ужас. Может, если немного потереть виски, сознание поимеет совесть, и не отправится в дальние дали?

— Санни, не нужно смотреть, я сам.

— Что сам? — кажется, кого-то сейчас накроет самая банальная женская истерика. Вот только на истерику нет ни времени, ни сил.

— Сам обработаю и зашью. Мне не впервой.

Спрашивать, что же ему не впервой: зашивать раны, или зашивать их на себе, не хотелось. Обидно не испугаться огромных монстров и бухнуться в обморок от вида окровавленной руки.

— Достань из моего рюкзака аптечку.

И правда, чего это она раскисла. Нужно помочь хотя бы тем, чем может. Она порылась в рюкзаке и достала требуемое.

— Отвернись.

И здесь не поспоришь, если Санни грохнется в обморок, Кордесу придется тратить время на нее.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Как же пронзительно пахнет кровь. Как жутко скрипит нитка, протягиваемая через плоть. Или Санайя это придумывает?

— Вот и все, готово! — а голос-то какой бодрый. И кого, интересно, хочет обмануть?

Даже перебинтовать сам себя смог. Ничего, Санни тоже этому научится. И не бояться крови тоже научится.

— Отдохнем и пойдем обратно? — с надеждой спросила она.

— Санни, мы совсем рядом с порталом. Его необходимо закрыть.

Можно заупрямиться. Сказать, что до жути испугалась и все же закатить истерику. Но зачем ставить перед самым дорогим человеком столь сложный выбор? Выбрав ее или долг, он предаст долг или ее.

— Идем, — она поднялась и посмотрела на валяющийся под ногами рюкзак Кордеса, вряд ли он сможет нести поклажу. — Корд, только не спорь. Давай переложим самое необходимое ко мне!

Совсем без спора не получилось, но в итоге часть вещей, включая лишнее одеяло и посуду, осталась на месте боя, часть перекочевала в поклажу к Санайе, часть продуктов была съедена. Артефакты, коих оказалось не так уж и мало, немного еды и вода остались в рюкзаке мага, который мужчина водрузил на здоровое плечо.

— Вот теперь идем, жена, — объявил Кордес и, надев специальные очки и крепче ухватив ее за руку, шагнул в гущу тумана.

***

Идти в белесом мареве было очень страшно. До дрожи в коленях, до прокушенной до крови губы. Еще и туман становился все гуще. Уже сложно было рассмотреть пальцы на вытянутой руке.

— Корд, а что видишь ты?

Звук голоса мог привлечь притаившихся монстров, но молчать было еще страшнее.

— Магический фон, — тут же ответил он и, немного подумав, добавил: — Очень странный магический фон. Одновременно как будто бы зашкаливающий, и тут же исчезающий на нет. Точнее я объяснить не могу.

— И никакого тумана?

— Нет.

— А он становится все гуще, — сочла нужным предупредить Санайя.

— Буду иметь в виду, — горячая мужская ладонь крепче сжала ее кисть.

Горячая? И правда.

— Корд, да ты же горишь! — Санни остановилась и, заставив мужчину пригнуться, прикоснулась губами к его лбу. Можно было бы и рукой, но захотелось именно так. — Нужно принять жаропонижающее.

— Ничего, я справлюсь, — Кордес собрался обойти девушку и отправиться дальше.

— Но почему? — она не дала это сделать, даже дернула за здоровую руку, которую теперь не отпускала ни на мгновение.

— Санни, все жаропонижающие снижают внимание и концентрацию.

— Вот же мужчины, — в сердцах выругалась она. — А жар, значит, не снижает твою концентрацию?! И если ты здесь свалишься в горячке, то это будет лучше? Пей, я сказала! Ну вот, из-за тебя опять горло засаднило.

Послушался. Сел на пол, переложил руки Санайи себе на талию, улыбнулся и нежно коснулся щекой и кончиком носа ее волос, когда она ловко просунула ладони под рубашку, и, то ли лаская, то ли проверяя температуру, провела ими несколько раз вверх и вниз по торсу. Достал из рюкзака аптечку, нашел в ней пару пузырьков, один опорожнил сам, другой протянул спутнице:

— Вот, выпей, это смягчит твое горло.

Санайя принюхалась. Ведунья должна, просто обязана разбираться в травах и настойках. Жаль, что она пока ведунья недоделанная. Ничего, совсем скоро все выучит. И травки, и заговоры, и, вообще, все-все-все. И вдруг… Как же это не пришло в голову раньше? Если они поженятся, то как же ее учеба в училище? Ничего не получится? Жить рядом с Лесом прекрасно, и тетушка Лачи не откажет в покровительстве, и поделится тем, что знает сама, но будет ли это достаточно?

— Ты чего так напряглась? Не доверяешь?

Пришлось демонстративно пить предложенное лекарство. Пусть и не могла определить состав, но то, что оно не принесет вреда, почувствовала хорошо.

— Санни, милая, посмотри на меня. Что случилось?

Она лишь покачала головой. Пусть думает, что сложно говорить. Тем более, это так и есть.

— Ладно, у нас впереди вся жизнь, наговоримся еще.

Оказывается, люди зачастую разговаривают только для того, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями и страхами. Именно так: мыслями и страхами, ибо последние чаще всего порождаются первыми. Боялась ли Санни? Конечно, боялась! Боялась, что не справятся с порталом. Боялась, что опять потеряются. Что Кордесу станет хуже. Дальше мыслям она бежать не давала. Чтобы изгнать их, нужно думать о хорошем. О Лесе. О той волшебной ночи в Лесу. Никогда, ни на мгновение Санайя не пожалела, что та ночь у нее была.

— Ты ничего не чувствуешь? — вывел из грез голос любимого.

Нашла, где предаваться воспоминаниям. Санни прислушалась. Ничего. Присмотрелась. Все тот же сплошной туман. Сплошной? Впереди он как будто превращался в стену.

— Там как будто стена, да? — она указала на подозрительный участок.

— Значит, ты видишь это как стену, — сделал вывод Кордес. — Судя по взбесившемуся магическому фону, это и есть портал, который нужно закрыть.

— Давай закрывать, — покладисто согласилась Санайя. — Что я должна делать?

— Я все сделаю сам, — не дожидаясь праведного возмущения, он быстро продолжил: — Тебе предстоит следить за местностью, за туманом, как ты его называешь и, самое главное, делиться со мной силами.

Вроде бы и радоваться в их положении особо нечему, но счастливая улыбка сама растянула губы. Как же, признал, что помощь недоучки тоже может пригодиться. Делиться силой? Это пожалуйста. Это с большим удовольствием. Правильно ли она его поняла? Санайя медленно подняла лицо, подождала, пока Кордес снимет свои массивные очки и в ожидании приоткрыла губы. Можно, конечно, сказать, что поцелуй нужен для дела, но кому говорить? Санни, к примеру, точно знает, что ей этот поцелуй нужен для души, для самой жизни. Судя по тому, как ему страстно отдается Кордес, тот вообще забыл обо всем на свете: и о раненой руке, и о портале. Можно, конечно, считать, что его рука оказалась под ее одеждой для большего контакта. А можно просто наслаждаться мгновениями единения.

— Не буду ждать, пока заключим брак в мэрии. Не смогу, — горячо зашептал Кордес. — Только выберемся отсюда, и я… я все наверстаю. Мы наверстаем. Да, любимая?

Санни смогла только кивнуть головой. Завершить обряд. Какие сухие слова для того огня, который сжигал их обоих. Сколько можно еще придумать слов, но отразят ли они суть? Впрочем, хватит предаваться мечтам. Чем быстрее сделают дело, тем быстрее вернутся.

— Начинаем или еще немного поцелуемся? — смущенно глянув из-под ресниц, спросила она.

— Что же ты со мной делаешь, моя ведунья! — еще один поцелуй отправил все мысли прочь.

— Ну все, все, пора и поработать, — пожурила разошедшегося мужчину Санайя.

— Да, пора. Что-то я отвлекся, — Кордес неохотно выпустил ее лицо из захвата и полез в рюкзак.

Вскоре оттуда один за другим были извлечены какие-то артефакты. Вот уже установлен небольшой столик с выемками, названный Кордесом станиной, в эти выемки один за другим стали устанавливаться различные артефакты.

Как же плохо, что Санни совсем ничего не понимает в этом действе, могла бы и помочь. Пусть Кордес и не показывает, что с раненной рукой очень сложно, но ведь это так и есть. Вот и испарина на лбу появилась. И лицо бледнеет. Ведь он не просто устанавливает детальки, а еще и магичит. Тогда понятен быстрый упадок сил.

Прохладная ладонь легла на мужскую шею. Как напряжен. Повел головой, стараясь коснуться ухом ее запястья, и продолжил. Правильно, нечего отвлекаться.

Что изменилось? То плотное белое пятно, по уверениям Кордеса являющееся порталом, стало еще плотнее?

— Корд, нужно спешить.

Мужчина сдвинул свои очки со лба на глаза, согласно кивнул, и его пальцы еще быстрее забегали по загадочной вязи артефактов. Какое тяжелое у него дыхание, как будто бежит в гору с огромной ношей на руках. Отвлекать нельзя. И самой нельзя отвлекаться.

— Оно пришло в движение! — предупредила Санайя. — Это ты его так?

— Пока нет, — мужские зубы отчетливо скрипнули. — Сейчас, еще немного.

Кордес последний раз пробежался пальцами по сотворенной конструкции, а затем, расстегнул ворот своей рубахи, достал оттуда амулет на шнурке и протянул его Санайе.

— Вот, надень. Когда придет время, повернешь вот этот камушек.

— Какое время? — подозрительно переспросила она.

— Сама поймешь. Это артефакт переноса.

Артефакт переноса. Очень редкая и дорогая вещь. Чтобы его сделать, нужно потратить много времени, ресурсов и сил. Такой артефакт невозможно купить. Можно и не спрашивать, такая вещица у Кордеса всего одна, и рассчитана она, скорее всего, на одного. Начать спорить? И что это даст? Только время уйдет. Санайя кивнула и переместила руки с шеи своего мужчины на талию.

— Так не помешаю? — спросила она.

— Готов провести так вечность.

— Не нужно вечность, ты мне обещал кое-что еще помимо этого, — и откуда только смелость взялась.

Ничего не ответил. Пальцы перестали мелькать по камушкам артефактов, ладони замерли на двух белых металлических пластинах на поверхности стола-станины.

***

Разве можно чувствовать, как из человека уходят силы? Оказывается, можно. Вот его живот напрягся, стал обжигающе-горячим, под кожей побежала мелкая дрожь. На периферии сознания что-то загудело, но Санни это не должно волновать, у нее есть более важное дело. Мало сил, мало контакта. Нужно задрать его рубаху, прижаться к спине лицом. Мало? Расстегнуть собственную рубаху. Да, так! Ближе, кожа к коже. От напряжения ломит руки. Обхватить бы и ногами, но жаль, не получится.

Откуда эта дрожь? Дрожит сама земля. Получается? Нельзя отвлекать Кордеса. Белое пятно-портал корчится в ужасных конвульсиях, иногда с той стороны его как будто бы растягивают жуткие рожи.

— Прочь! Прочь!

Помогли ли эти отчаянные крики или что другое, но белая рябь стала успокаиваться. Кордес достал кинжал и замер. Ждет, что иномирные гости все же прорвутся? Но он же совсем ослаб. Вряд ли даже смог бы сам сидеть. Старался не наваливаться на Санни, но не получалось. Дыхание больше похоже на хрипы, кожа под ладонями мокрая от пота.

Что может означать темная полоса, постепенно проявляющаяся на тумане-портале? Хорошо это или плохо?

— … шесть, пять, четыре… — тихо зашептал себе под нос Кордес. С каждым его словом загорался один из камушков-артефактов. — Все! — и мужчина резко полоснул себя лезвием по ладони.

Отчаянно-алая кровь хлынула на замершее устройство. Артефакты вспыхнули в унисон, на миг ослепив и озарив своим светом все вокруг, яркие росчерки разноцветных лучей побежали по белизне портала, мазнули по жадно расширяющейся темной полосе. Древняя магия крови? Неужели она до сих пор не забыта?

Последние остатки белого исчезли с отвратительным скрежетом-звоном, поднявшим все волоски на теле. С полной темнотой пришла тишина. Только тяжелое дыхание Санайи прерывало ее пугающую торжественность.

— Корд? Корд, пожалуйста, ответь!

В аптечке обязательно должно быть что-нибудь на такой случай. Но как найти в этой тьме аптечку?

— Санни, спокойно, только не паникуй, — собственный голос звучал чуждо. — Придумала еще чего, паниковать. Тебе же все объяснили, как малому ребенку, вот и действуй по инструкции.

Одна рука осталась на талии мужчины, до боли в мышцах прижимая его к груди, только не разомкнуть контакт. Другая судорожно зашарила меж телами, разыскивая переданный ранее артефакт перемещения. Да где же он! Не мог потеряться. Прочь, паника, прочь! Кажется, нашла. Скользкие от крови пальцы захватили выступающий камушек и повернули его.