ГЛАВА 15

— Фиер эд'Пинкрон, а что мы должны сделать?

— Опять фиер эд'Пинкрон? И чем же я провинился на этот раз? — Кордес вопрошающе склонил голову к плечу.

— Ничем. Просто этот вопрос не личный, а по делу. В рабочей обстановке не стоит забывать про субординацию.

— Всегда бы про нее помнила, — проворчал он себе под нос и, положив руку на плечо спутницы, прижал ее к себе.

— Когда вернемся, можете написать на меня докладную вышестоящему начальству, а сейчас извольте ввести сотрудника в курс дела, — Санайя улыбнулась. Быть настойчивой и чуточку вредной оказалось приятно. Она ведунья или кто?

— Напишу. Уж так напишу. Всю свободную бумагу изведу! Вот только вернусь. Уж я…

— Фиер эд'Пинкрон, не уходите от темы. Вы хотели рассказать, что же мы должны сделать.

— Да? — вот же упрямый, знает, что рассказать придется, а все равно дразнит.

Мстит? Это он зря. Кажется, Санайя входит во вкус, и ей начинает нравиться быть вредной ведуньей.

— Да! Даже если вы этого пока не знаете!

— Н-ну, ладно, я подумаю, — коварно протянул несносный руководитель их мини-отряда. — За поцелуй?

— Что? — если бы Кордес не держал ее за плечи, Санни упала бы, споткнувшись на идеально ровной поверхности.

Вздохнул. Да так печально.

— Понимаете, иерина дин Тиаграсса, — менторским голосом начал он, — похоже, недавний упадок сил нанес вред и моей памяти. Я совсем не запомнил упомянутого вами эпизода. Того, где я обещал поделиться секретной служебной информацией. А как мы уже выяснили, наш близкий контакт возвращает и преумножает наши силы. Надеюсь, с памятью будет то же самое.

Слова такие грустные, а глаза хитрые-хитрые. И ведь нисколько не скрывает, что немного привирает. Нет, силы, конечно, прибывают, в этом Санни уверилась сама, но, с другой стороны, она тоже немного исказила правду, когда сказала, что ей обещали раскрыть цель их путешествия. Не было того эпизода. Но, в конце концов, как учила тетушка Лачи? Просыпаешься утром и говоришь сама себе: «Я смогу. Я сделаю!» Это можно говорить и не утром. Если уж достался такой непослушный суженый, придется воспитывать этого.

Санайя улыбнулась собственным мыслям. Это что же получается? Она смирилась с тем, что Кордес — ее судьба? Что другого ей и не нужно? Осталось только убедить в этом самого суженого.

— Чему ты так улыбаешься? — поинтересовался он, остановившись и заглянув в лицо. — Заинтересовало мое предложение?

Девичья головка медленно опустилась то ли в смущении, то ли выражая согласие. Пусть понимает, как хочет, а Санайя, она и правда смущена!

Правильно понял. Нахал. Ее нахал.

Мысль, что поцелуи нужны для восстановления сил, исчезла вместе с другими неважными в этот момент думами. Да и зачем они, когда мужские губы такие мягкие и настойчивые, а руки — крепкие и горячие. Только бы не утонуть в море нахлынувших ощущений. Как же это может быть прекрасно, совсем не то, что целоваться с… а, Санни уже и не помнит того честолюбца, что хотел использовать ее и ее дар.

Отдышаться после затянувшегося поцелуя удалось не сразу. В теле гуляла приятная легкость, в голове стоял настойчивый звон мелких серебряных колокольчиков. Кажется, они увлеклись.

— А теперь рассказывайте!

— Что рассказывать? — то, что Кордесу тоже не удалось сразу сфокусировать взгляд, приятно согрело душу.

— Про цель нашего путешествия, — главное, не улыбнуться. Пусть мужчина и понимает, что над ним сейчас немного издеваются, но не прекращать же из-за этого захватывающую игру.

— О женщины, имя вам коварство! — простонал он. — Подобные пытки на допросах должны быть запрещены указом его величества!

— Сам выпросил, — Санайя, чтобы утвердиться в роли коварной дознавательницы, провела пальчиком по его скуле, осторожно царапая кожу коготком.

— Сам, — Кордес гулко сглотнул и поймал шаловливый пальчик губами.

Игру можно было бы продолжить. Очень хотелось продолжить. Но у них и правда, впереди очень важное дело, и Санни должна знать, куда они направляются, и что их ждет. Она сама ткнулась губами в уголок губ Кордеса и уже серьезно спросила:

— Так что мы должны сделать?

— Ладно, если уж не удалось отправить тебя обратно, расскажу, что может ожидать, — эд'Пинкрон тоже оставил шутливый тон и, взяв девушку за руку, направился дальше. — Пойдем, буду рассказывать по дороге. На Играте, как ты знаешь, есть несколько таких магически нестабильных мест. Некоторые совсем небольшие по площади и не доставляют особых хлопот, скачки магии и иных силовых воздействий там совсем небольшие. Есть целый материк, он так и называется — Неизведанный Материк. Что там происходит, наши маги и ученые только догадываются. Многих он манит своими тайнами, загадками и возможностями. Ну да не о нем сейчас речь. При определенном стечении обстоятельств — для кого-то удачном, для кого-то, как у нас сейчас, не очень — в этих местах истончается ткань мироздания, и наш мир соприкасается с другими мирами. Есть мнение, что именно так на Играту попали населяющие ее сейчас разумные расы — люди, орки, гномы, гоблины и эльфы, — Санайе почудилось, или он чуть скривился, выговаривая это слово? Наверное, потому что Кордес спокойно продолжил: — На сегодняшний день официальная наука полагает, что развитие разумных сразу в нескольких направлениях неестественно для эволюции. То же самое и с полуразумными, тем более, с нечистью, очень уж далеки некоторые виды от общего многообразия местной фауны. В общем, чтобы не затягивать лекцию об общеизвестном, скажу, что такие соприкосновения миров, иначе межмировые порталы, периодически случаются. И тем чаще, чем больше по размерам аномальная зона. Здесь, в окрестностях Иур-дана, давно уже такого не наблюдалось, ведь истончения пространства отслеживаются и своевременно ликвидируются. Для того мы здесь и находимся, — Кордес остановился, достал из своего рюкзака флягу с водой, предложил сначала спутнице, после ее отказа сделал несколько жадных глотков, и продолжил рассказ: — Этот портал открылся внезапно, чего никто не ожидал. Как подозревают, его возникновению способствовал пожар в Священном Лесу и возникший из-за этого резкий дисбаланс сил. Из открывшейся аномальной зоны полезли разные твари, как правило, все они недружелюбные и очень опасные. Что плохо, с той стороны портал их притягивает, и дальше их количество будет только увеличиваться. Пока большей частью лезет только мелочь. Крупные создания, как правило, живут на больших расстояниях одно от другого, они подтянутся позже. А у нас здесь для них естественных врагов нет. Только они сами. Ну, и мы, разумные. Мы должны этот портал закрыть. Любой ценой.

— И ты знаешь, как это нужно сделать?

— Да, у меня есть стандартный набор артефактов для этого, — уверенно сообщил мужчина.

Излишне уверенно. Наверняка, все не так просто. Артефакты сами по себе такую сложную работу не сделают. Как же ей не хватает знаний! Вот если бы начала обучение раньше, то смогла бы оказать существенную помощь. Пока же остается идти рядом и, держась за руку, делиться силами. Не самый неприятный способ участия в столь опасном мероприятии. А еще нужно попытаться получить те знания, которые может дать Кордес. К тому же, за разговорами отступают неуверенность и страх. И — но это большой секрет — у этого мужчины такой приятный голос. Слушала бы его и слушала.

— Кордес, а мы сейчас где? То, что здесь нет времени и расстояния в нашем понимании, мы с Молотом догадались, но где такое может быть?

— Мы в том самом межмировом пространстве. Чтобы попасть сюда, я использовал очень редкий и сложный артефакт, рассчитанный только на одного. И, кстати, не понимаю, как сюда проникли вы с Молотом, — красноречивый взгляд показал, что этот вопрос по-прежнему занимает руководителя их экспедиции.

— Мы просто шли к тебе, — пожала плечами Санайя. — Мы с Молотом прошли, а Валдор — нет. Наверное, ругался, — предположила она.

— Интересно получается, вы прошли. А ведь раньше и ведуньи, и гоблины пробовали заходить сюда, без артефакта-пропуска не получалось ни у кого.

— Я же говорю, мы шли к тебе! Что здесь не понять. Вернее, я к тебе, а Молот со мной. Он, он силы мне свои передавал! — пожаловалась на маленького гоблина Санайя. — А я даже не удивлялась, почему так долго не устаю. А потом Молот упал… Я его оставила, — и вдруг, словно осенило, она даже остановилась, дернув спутника за руку. — Корд, Кордес! Но если в портал лезут твари, значит, они могут встретиться нам? И Молоту? А он совсем ослаб!

— Нет, не думаю, — Кордес осторожно убрал с лица девушки выбившуюся прядку. — Именно здесь встретить кого-то маловероятно. Очень маловероятно. Насколько я знаю, наш случай единственный. Потеряться, заблудиться да, можно. Но повстречать…

— Понятно, — на всякий случай Санайя крепче сжала ладонь, утонувшую в руке спутника. Да, однажды она его уже нашла, но мало ли что. — А почему мы так долго идем? Или недолго? С этим безвременьем я запуталась.

— Наше внутреннее время, тикающее здесь, совсем не соответствует времени там. Мы можем вернуться в тот же самый момент, в который ушли, а можем… позже.

Небольшая заминка перед последним словом Санайе совсем не понравилась.

— Что ты не договариваешь, Корд? Позже, это когда?

— Я, как работающий с межмировыми порталами, тщательно изучал их историю. Чаще всего исследователи возвращались почти в тот же миг, что и вышли. Иногда, гораздо реже, они возвращались позже. Иногда… некоторых все еще ждут. Где они? Погибли? Остались в других мирах? Или все еще идут домой? На этот вопрос до сих пор нет ответа. Теперь-то ты понимаешь, куда ввязалась? — обреченно спросил он.

— Понимаю, но все равно, даже если бы знала заранее, поступила так же. Я смогу! Я сделаю!

— Это твой девиз? — Кордес перестал хмуриться и улыбнулся.

— Это факты, с которыми придется считаться. Не думали же вы, фиер эд'Пинкрон, что я могла бы оставить вас здесь одного и совсем без сил? И вы меня не оставите! — свободная рука решительно рубанула воздух.

— А это уже шантаж, — мужчина покачал головой.

— Понимайте, как хотите.

Санайю охватила безрассудная удаль. Им предстоит остаться здесь? Или в ином мире? И что? Главное, вместе. И тратить время на ненужные реверансы и споры она не намерена. Вдруг, этого времени осталось совсем мало?

— Значит, как хочу, — Кордес вновь остановился и загородил ей дорогу. — А готовы вы, иерина Санайя принять то, что я хочу?

Можно ли утонуть во взгляде? Взгляде, который глубже любого портала и всего межмирового пространства. Только не разжимать объятий, чтобы не потеряться. Не потерять себя. Или это уже не страшно? Ведь потерялась она давно, и только сейчас себя находит.

— Санни!

Жаркий поцелуй прогнал все высокопарные и прочие мысли. Раствориться. Отдать всю себя. Стать одним целым. Эфиром? Этим самым пространством? Всемогущим божеством? Все возможно. Кажется то, чем Кордес так крепко прижимается к ее животу, однозначно указывает, что силы к нему вернулись полностью.

— Санни. Что я творю. Ты меня простишь?

Вот же глупые эти мужчины! Так захотелось крикнуть: «Нет, никогда!» Как он мог остановиться? Как не понимает, что он давно, с той самой ночи, стал только ее, а она — его. И все попытки сопротивления обречены на провал. Жаль, что сейчас не время и не место заниматься воспитанием суженого. Ну да ничего, вот закроют портал, вернутся домой и тогда… Только бы решимость, поселившаяся в душе и в мыслях в стрессовой ситуации, не покинула.

— Я подумаю. Посмотрю, как будешь себя вести.

— А как я должен себя вести?

— Сделай так, чтобы наши силы не иссякли. Чтобы на этих браслетах распустились цветы! — Кордесу было продемонстрировано запястье с нанесенным на нем рисунком: ритуальными веточками с покрывшей их уверенной зеленой листвой.

Ну вот, она сказала это.

— Обещаю! — горячие губы нежно коснулись рисунка.

Невинная ласка? Скажите кому другому. Кажется, пора напомнить себе, зачем они здесь оказались.

— Кордес, пойдем дальше?

Как жалко прозвучали эти слова. Но ведь все верно сказала. Они должны спешить. Вот покончат с порталом, и тогда… Горящие щеки спрятать не удастся. Взгляд? Не будет Санни его прятать, пусть суженый знает, что ведунья настроена решительно.

— Пойдем!

По тяжелому вздоху можно было понять, что ее решительность была замечена и оценена положительно.

***

Сколько они так прошли? Трудно сказать, ведь времени-то здесь нет. Да, о многом поговорили, да, еще о большем хотелось бы поговорить. Можно ли измерять прошедшее время разговорами? Наверное. Но ведь время, проведенное с тем, кто тебе дорог, воспринимается иначе.

— Корд, давай отдохнем, — первая предложила Санайя.

— Устала, моя хорошая?

Моя хорошая. Он назвал ее «моя хорошая». Кажется, Санни на некоторое время выпала из реальности. Или это опять шутки пространства? Наверное. Только вот счастливую улыбку на них никак не списать. Ну и ладно, Кордес уже тревожится, ожидая ее ответа.

— Мы уже давно идем. Да, я понимаю, здесь все по-другому, и мы восполняем силы друг друга, но… нужно отдохнуть и поспать.

— Ты права! — согласно кивнул эд'Пинкрон. — Держись за меня на всякий случай, а я обустрою лагерь.

Держаться? Как держаться? Руки ему нужны. За полу куртки? Кордес сам решил этот вопрос, положив руки девушки себе на талию. Могли ли они потеряться? Да кто же знает. Если бы нужно было делать что-то неприятное, тогда бы и стоило об этом задумываться и подыскивать контраргументы. А так Санайю все устраивает. Кордеса, похоже, тоже. Иначе, зачем бы он снял куртку. Стало жарко? Или для того, чтобы спутнице было мягче сидеть? А может, для того, чтобы ее ладони лучше ощущали крепость его тела? Ой, что-то мысли пошли не туда, нужно немного поднять руки, чтобы случайно не задеть, чего не положено.

— Готово! — Корд гостеприимно указал на ту самую куртку, превращенную в данный момент в сиденье.

Думаете, неудобно принимать пищу, когда у вас свободна только одна рука? Ничего подобного. Очень даже удобно, ведь вторая так и осталась на мужской талии, а его рука столь же вольготно расположилась на плечах Санайи. И чего Молот жаловался, что сухой паек невкусен? Он просто неправильно его ел. Что может быть вкуснее каши с мясом, если ее есть из одной банки с мужчиной, в присутствии которого даже межмировое пространство не кажется чем-то беспредельным и жутким? А сухое печенье с повидлом прямо из его рук?

— Корд, что ты делаешь? — засмущалась Санайя, когда он коснулся краешка ее губ губами, да еще и лизнул. Тут впору от полыхнувшего жара не только куртку снять, но и рубашку. Кыш, неприличные мысли, кыш!

— Капелька повидла. Такая сладкая, — он довольно зажмурился.

— Ты любишь сладкое?

— Очень!

Наверное, Санайя очень испорченная, иначе почему она подумала совсем не о повидле?

— Тогда возьми! — Кордесу была щедро предложена вторая, еще целая, упаковка сладкого.

И чего так обиженно смотрит? Лучше не думать. А то думы какие-то не такие голову посещают. Нужно тряхнуть головой, чтобы их прогнать. И не смотреть в эти хитрые глаза.

— Ну что, будем отдыхать? — Санайя попыталась чуть отодвинуться.

Как-то она не подумала, что договорились не разрывать контакт. А спать тогда как? Может, ничего страшного?

— И чего мы опять испугались? — эд'Пинкрон не дал отстраниться.

— Ничего, — придется сделать вид, что захотела съесть еще одно печенье, иначе как спрятать глаза.

И чего так смущаться? Ведь у них уже все было. По обоюдному желанию. Да, потом вышло недопонимание, но сейчас… А что сейчас? Кордес пытался ее соблазнить? Так многие мужчины пытаются соблазнить женщин. Это для них нормально. Нужно завершить ритуал?

Неизвестно куда ускакали бы ее своенравные мысли, если бы Кордес не прекратил их бег. Он нежно расправил пальцем хмурую складку на лбу, для закрепления эффекта коснулся этого места губами и шепнул:

— Уж не думаешь ли ты, что я буду соблазнять тебя прямо здесь?

Не признаваться же, что именно об этом она и думала!

— Не говорите глупости, фиер эд'Пинкрон! Лучше давайте быстрее отдохнем и отправимся дальше! — Санайя демонстративно убрала руку с его спины и принялась убирать со стола.

— А я стараюсь их не говорить, фиера эд'Пинкрон, — уже по интонации можно было почувствовать, как он довольно улыбается.

Что он сказал? Пустая баночка из-под паштета растерянно звякнула об пол.

— Что вы сказали? Глупость какая.

— Я уже большой мальчик, и жизнь меня не раз учила хорошо подумать, прежде чем что-то сказать, тем более глупость. И да, я уже говорил, ты можешь обращаться ко мне на ты.

— Все издеваетесь, фиер эд'Пинкрон, — Санайя внимательно смотрела на начатую пачку печенья и никак не могла понять, что же с ней нужно сделать.

— Нет, — Кордес аккуратно забрал из ее рук печенье, положил его в рюкзак, затем обхватил лицо девушки обеими руками и совершенно серьезно заговорил: — Лес нас связал. Тебя и меня. Связал по древнейшему обряду. Перед богами мы — муж и жена. Я это знаю, и ты это знаешь. Мы это не планировали? Но это случилось. Натворили, — здесь споткнулся и поправился, — я натворил много глупостей? Да, признаю. Считаешь, что меня нужно как-то наказать? Я приму наказание, что бы ты ни придумала. Но, Санни, я знаю, что обряд должен быть завершен. Да, знаю! Но не здесь. А потому давай спать! Просто спать, — он быстро и умело уложил остатки их трапезы в рюкзак, достал второй плед и, уложив и укрыв им девушку, улегся рядом, оставив в своей руке ее руку.

Пусть куртка не самая удобная из подушек, но Кордесу и ее не досталось. Санайя развернула ее так, чтобы хватило на двоих и, так и не сказав ни слова, легла, по-хозяйски положив голову и руку на мужскую грудь, удовлетворенно вздохнула и прикрыла глаза.

— Как вернемся, зарегистрируем наш брак в мэрии, фиера эд'Пинкрон. И не спорьте! — безапелляционно заявили ей.

Спорить совсем не хотелось. Наверное, потому что очень устала. Сил хватило только на счастливую улыбку. Ну, и еще для того, чтобы немного подвинуть руку и коснуться кожи в распахнутом вороте рубахи. Не стоит забывать, что близкий контакт способствует скорейшему восстановлению. Пусть не физическому, но тоже очень важному. А чтобы восстановиться физически, нужно поспать.