ГЛАВА 4

В Большой Иуренг магомобиль с подругами въехал поздно вечером следующего дня.

Ни на миг не засыпающая столица встретила их шумом и суетой. Алчно прятали клиентов в своих ненасытных нутро таксомобили и везли по названным адресам, развеселая музыка таверны, в которой что-то отмечала компания хорошо разогретых гоблинов, беззастенчиво врывалась в заунывные звуки небольшого уличного оркестра, исполнявшего для всех желающих печальную балладу о любви орка и эльфийки. По тротуарам спешили по своим делам припозднившиеся пешеходы. По дорожкам городского парка меж чахлых деревьев и тщательно подрезанных кустов прогуливались влюбленные парочки. Город жил своей жизнью. У каждого его жителя были свои дела и заботы, свои беды и радости. Мегаполису не было никакого дела, что приехала еще одна человекоединица. Сколько их приезжало для его покорения, сколько уехало ни с чем, а сколько мирно или же не очень, заканчивало свою жизнь, так и не доказав ни себе, ни городу, что способен и может. Город видел в своей жизни все.

Переночевать девушки решили в одной из множества безликих гостиниц, а уже наутро отправиться в училище. Можно было бы отправиться сразу в общежитие и остановиться там, в комнате Дениз, но водитель обязательно расскажет иеру дин Тиаграсса, куда доставил его дочь. Нет, папа, конечно, найдет без особого труда даже в столице, но пусть у нее будет хотя бы немного времени в запасе.

Наутро, распрощавшись с водителем и заверив, что его помощь больше не нужна, подруги отправились к месту учебы Дениз.

Училище боевой и прикладной магии встретило их величавыми массивами каменных корпусов, звонкой брусчаткой дорожек меж ними и молчаливым спокойствием огромного парка. Странно было найти подобный островок спокойствия в огромном всегда шумном городе.

— Эд'Григ? — неприветливо встретил адептку старый сморщенный гоблин, выглянувший из прозрачной караулки, находящейся внутри одного из зданий. — И зачем это тебя принесло посреди лета? У всех нормальных адептов каникулы. И у тебя каникулы. Понимаешь, ка-ни-ку-лы! Ты должна отдыхать. И училище имеет право отдохнуть от тебя!

— Иер Инчик. Я по делу. По очень важному делу, — в голосе подруги послышались непривычные жалобные нотки.

— Какие могут быть дела у адептов посреди лета, — проворчал вахтер. — Иди, иди отседова, а дела и до осени подождут. Сейчас и нет никого в училище. И вообще, что тебе понадобилось на ведовском факультете? Иди, коли уж не терпится, к своим боевикам, их доставай!

— Мне нужно здесь и сейчас! — Дениз притопнула ногой. — Иначе я начну пакостить, иер Инчик, вы меня знаете, — в ее руке появился небольшой оранжевый шарик.

— И в каникулы от них покоя нету никакого!

Пустынный холл огласился противным воющим звуком. Вахтер решил, что она тут все подпалит и включил пожарную сирену? Санайя поочередно оглядела довольные лица магички и гоблина. Удовлетворение последнего понятно: предотвратил безобразие. Но чему радуется Дениз? Скоро и ее поведение получило объяснение. Где-то в недрах второго этажа послышался уверенный цокот женских каблучков. Их обладательница — статная уверенная в себе женщина с зелеными глазами и роскошными каштановыми волосами, в свете падающих из огромных окон лучей отдававшими рыжиной — начала разговор задолго до того, как подошла к нашей компании.

— Иер Инчик, — болезненно поморщилась она, — да отключите уже этот ужас! Что случилось?

— Хулюганют, метресса Ликинна, — обиженно сообщил гоблин, отключая сирену.

— Кто? — ведунья, а пришедшая, несомненно, была ведуньей, строго посмотрела на девушек. Мельком на Дениз, невинно скрестившей ручки за спиной и опустившей глазки долу, и — уже гораздо внимательнее — на ее подругу, широко раскрытыми глазами наблюдающую весь этот спектакль. — Ну-ка, ну-ка, ну-ка! — она подошла к Санайе, тонкими, на удивление крепкими пальцами, вцепилась в подбородок и принялась разглядывать ее лицо. Поджала губы, покачала головой и, не озвучив выводов, коротко приказала: — За мной! — после чего, не оглядываясь на возмутителей спокойствия, направилась к лестнице, по которой недавно спустилась.

Первая отмерла Дениз. Она подхватила Санайю за руку и, мстительно показав вахтеру язык, поспешила за метрессой.

— Уже и летом проходной двор устроили! Никакого покою от них нет, — полетело им вслед недовольное ворчание.

Очень хотелось расспросить, что все это значит, но прямая спина метрессы Ликинны совсем не располагала к разговорам. Ведуньи они, конечно, тоже люди, но мало ли что, все же ведуньи. Про их крутой нрав и непредсказуемость много чего рассказывают. Лучше уж немного подождать. Если позвала за собой, значит, сама и расскажет, зачем.

Комната, куда завела их метресса, была очень уютной и вся утопала в зелени. Санайя непроизвольно сделала глубокий вдох. Только сейчас она поняла, как давили камни большого города. Столица и есть столица. Девушкам было указано на кресла в разных углах кабинета и предложен чай, да не бездушный магазинный набор, а душистый, из, наверняка собственноручно, собранных травок. Давно такого не пила.

— Рассказывайте! — приказала хозяйка кабинета после того, как чашки были отставлены в сторону.

Рассказывать? Вообще-то, это они хотели получить объяснения.

— Моя подруга… — начала магичка.

— Твоя подруга не умеет говорить? — ее невежливо перебили.

— Может, — надо же, Дениз и стушевалась.

— Итак, иерина, — метресса повернулась к Санайе, — я вас слушаю. Рассказывайте о себе все, что знаете. Желательно с самого рождения!

— Но с самого рождения я не помню, — неуверенно ответила та.

— Значит, со слов тех, кто помнит!

— Метресса Ликинна может тебе помочь, — ответила на неуверенный взгляд Дениз. — Расскажи о себе все, что помнишь.

И Санайя начала рассказ. О том, что родилась на далеком острове и совсем не помнит свою мать, о том, что отец увез ее оттуда в младенческом возрасте. Зачем-то рассказала о том, что иногда просила людей что-либо не делать, так отец остался жив, не отправившись в последний путь с «Трезубцем Ирдена». И о том, что не сошлась с отцом в выборе жениха. Как они с Дениз собирались провести этого самого жениха, пожелавшего связать себя с будущей женой именно в Священном Лесу. И что из этого вышло, тоже рассказала. И уже под конец, словно неуверенная, стоит ли, рассказала про то, что от ее прикосновений желтеет трава и листва на деревьях.

Метресса Ликинна слушала без комментариев, лишь иногда задавая уточняющие вопросы и добавляя в чашку рассказчице еще чаю. После того, как Санайя смолкла, ведунья придирчиво рассмотрела рисунок на запястье гостьи, молча кивнула своим мыслям и, внимательно оглядев свое зеленое царство, выбрала одно из растений и в своей отрывистой манере приказала:

— Подойди сюда! Положи руку на крону!

Маленький уютный кустик с пестрыми листочками было жаль, но ведь и самой интересно. Может, то дерево вовсе не от ее прикосновений пожелтело, может, в его корнях завелся вредитель, или еще что. Бывает, что деревья гибнут и летом. Санайя осторожно коснулась куста ладонями. Как приятны прикосновения нежных листочков. И почему раньше никогда не замечала?

— Ну хватит, хватит! Выпьешь мне всю иурдению, — проворчала ведунья и, отобрав горшок с растением, что-то успокаивающе ему зашептала.

Теперь уже случайным совпадением объяснить не получится. От прикосновений Санайи листочки загадочной иурдении понуро повяли. Правда, в отличие от кроны пострадавшего дерева, быстро вернули бодрый вид, откликаясь на ласку хозяйки кабинета. Кажется, метресса Ликинна совсем забыла о своих посетительницах, она, как над младенцем, ворковала над кустом, который сама же пожертвовала для эксперимента, поливала его, при этом что-то тихо нашептывая. Они что, в этом училище все такие странные? Да взбалмошная Дениз, по сравнению с некоторыми, верх благоразумия!

Санайя поймала взглядом глаза подруги и молча указала на выход, намекая, что, не сбежать ли им отсюда, пока еще не поздно? Эта странная ведунья нагоняла непонятную жуть. Еще проклянет за то, что загубили ее кустик. Дениз отрицательно покачала головой. Сбежать одной? Ну да, а внизу ее встретит иер Инчик с сиреной.

Первой молчание прервала метресса Ликинна.

— Мало! Очень мало информации. Но вся она очень интересная. Что вы сами думаете обо всем этом, иерина дин Тиаграсса?

— Мне повстречался какой-то случайный грибник? — Санайя ухватилась за то, что интересовало ее больше всего.

Ведунья пренебрежительно фыркнула.

— В Священном Лесу Веды* случайных людей не бывает, — поучительно начала она. — Вернее, они, конечно, могут зайти. Все же, прошли те времена, когда к божествам и их вотчинам относились с должным почтением. Но, как зайдут, так и выйдут. Тому пример: иер Пинешту. Знаю я историю приобретения им замка, за долги у одного старого обнищавшего семейства вытряс. Ну да не принесет ему счастья это приобретение, это я как ведунья говорю. Собственно, его план уже не сработал. Не получил он в свои загребущие лапки Оракула.

— Кого, простите?

Это что же, Оргар Пинешту затеял все это, чтобы прибрать к рукам какого-то Оракула?

— Оракула, — охотно повторила метресса Ликина. — Раньше так называли Видящих. В вас, дорогая иерина дин Тиаграсса, просыпается дар Видящей. Было бы интересно уточнить, откуда именно привез вас отец. Есть у меня подозрения. И, если это так, то дар будет сильным. Очень сильным! Мы берем вас!

Санайя потерла пальцами виски.

— Ничего не понимаю, — скорее, сама себе пожаловалась она. Не то, чтобы ответы вызывали новые вопросы, они просто увеличивали сумбур в и без того пухнущей от непонятных событий голове. — Оракул, видящая, дар. И что значит: вы меня берете?

— Как, разве не для поступления вы сюда пришли? — ведунья приподняла брови, изображая удивление.

—Это было бы идеальным решением, — в разговор вмешалась молчавшая до этого Дениз.

— Стойте-стойте-стойте! — хватит с Санайи скромности. Похоже, эта самая скромность ни к чему хорошему не приведет. Опять все хотят решить за нее. — Я, — она голосом выделила слово, — пришла не для поступления. Я разобраться хочу! А уж потом решить, как действовать дальше. Что все это значит?

— А то и значит, — метресса удовлетворенно кивнула кустику иурдении, над которым до сих пор хлопотала, и заняла место за массивным столом, обозначая, что предварительный разговор закончился, и пора заняться делом. — Кратко обрисую вашу ситуацию так, как ее понимаю я. Если ваш отец, иерина дин Тиаграсса, ни ведовскими, ни магическими талантами не отмечен, значит, ведунья — ваша мать. И не просто ведунья, а имеет — или имела — редкий среди нашей сестры дар видящей. Слышала я, что есть в океане острова, где живут люди с весьма специфическими видами дара. Почему позволила отцу увезти вас? Уж точно не за деньги. Может, на тот момент ее уже не было в живых, а может, все тот же дар подсказал, что нужно сделать именно так, сложно сейчас сказать. Скорее всего, последнее. Почему я так решила? А как еще объяснить блокировку дара? А ваш дар был именно заблокирован до поры до времени. И обряд в Священном Лесу эту блокировку снял. Вернее, ее часть. Вы теперь одна из нас, иерина.

— Подождите-подождите. Какой обряд? Не было никакого обряда.

— Но как же, вы сами сказали, что приняли мужа, — обыденно, совсем не считаясь с нежными чувствами Санайи, сообщила ведунья. — Вы ведь не просто резвились с ним на поляне, а были близки? Я имею в виду, как мужчина и женщина?

Как же стыдно вести такие разговоры. Ну провела ночь с мужчиной, и провела. Это только ее ошибка.

— Это было помутнение разума. Мне неприятно вспоминать об этом эпизоде. Давайте его забудем.

— Э, нет, — ведунья подняла вверх указательный палец и поводила им из стороны в сторону. — Забыть обряд инициации у вас не получится. Мало того, до осени и начала обучения его нужно завершить. Ваш браслет показывает, что обряд не закончен.

— Я брежу, да? — Санайя перевела жалобный взгляд с метрессы на Дениз.

— Отнюдь, — хозяйка кабинета была серьезна. — Как я уже говорила, в Священном Лесу случайных людей не бывает, и уж, тем более, случайных встреч. Если наша Мать Веда свела вас, значит, это ей нужно.

— А мне? — Санайя, устав быть вежливой, подскочила с кресла, подбежала к столу, оперлась об него кулаками и, глядя в глаза метрессы, почти прокричала: — Кто-нибудь хоть раз спросил, что же нужно мне? Учеба, Пинешту? Неизвестный хмырь, который позабавился со мной ночку и, сообщив, что ему было приятно провести время, просто исчез? И после всего этого я должна отыскать неизвестно кого неизвестно где и предложить еще немного развлечения?! — очень хотелось вцепиться ведьме — а кто же она еще — в волосы, но бедняжка ограничилась тем, что смяла бумажки, опрометчиво попавшиеся ей под руку. Заплакать? Еще чего! Отныне пусть плачут те, кто попадет ей под горячую руку. Особенно, один любитель развлечений в священных ведовских лесах.

— Какая сильная кровь, — восхищенно произнесла метресса Ликинна.

Вроде бы не сказала ничего успокаивающего, но запал как-то разом спал. Санайя посмотрела на пострадавшие документы, вернула их на стол, разгладила, как смогла, и вернулась в кресло, которое занимала прежде.

— Извините. Я готова слушать дальше, — почти спокойно проговорила она.

— Подведем итоги, — ровно, как на каком-нибудь скучном заседании, сообщила ведунья. — Дар у вас, иерина, есть, и дар сильный. Значит, нужно учиться. Это не моя прихоть, иначе дар вас сожжет. А сошедшие с ума ведуньи, это не тот контингент, с которым мне хотелось бы встречаться. Итак, осенью вы приходите в училище, чтобы овладеть даром. Здесь вопросы есть?

Санайя отрицательно покачала головой. А что здесь возразить? О сошедших с ума магах и особенно, страшных ведьмах ходили нехорошие легенды. Стать героиней одной из них совсем не хотелось.

— Здесь вопросов нет, — кивнула метресса. — Дальше. До начала занятий вы вольны заниматься, чем угодно. Вернуться к отцу, искать неизвестного хмыря, чтобы… высказать ему, какой он подлец. Это возможно. Я имею в виду — найти его. Ведь ваш браслет — это не просто рисунок на запястье. У мужчины должен появиться такой же и, предупреждаю вас сразу, браслеты будут притягиваться один к другому. Как вы уж поведете себя при встрече, учить не буду, это только ваше дело. Скажу лишь, что пока связь не завершена, ваш дар полностью не раскрылся.

— К отцу я не вернусь! — неизвестно для кого заявила Санайя.

— Я это подозревала, — как ни в чем ни бывало, заявила ведунья. — А потому немного помогу вам. Деньги нужны?

— Я не возьму! — возмутилась будущая адептка.

— А я и не предлагаю. Могу поспособствовать найти временную работу. Пригляд, опять же будет. У тебя есть какое-нибудь образование? — после того, как объявила, что принимает девушку на учебу, хозяйка кабинета перешла на ты.

— Окончила бухгалтерские курсы, — отчего-то смутилась Санайя.

— Бухгалтерские курсы. Что ж, лучше, чем ничего. Ладно! Есть у меня кое-какие предположения. Проверю-ка я их, — метресса задумчиво постучала пальцами по губам. — И тебя нужно бы пристроить к делу, — указующая длань уперлась в притихшую Дениз. — В общем, так, я переговорю кое с кем и завтра сообщу вам результат. Думаю, вас возьмут. — Урок первый, — она довольно улыбнулась Санайе, — лучший должник не тот, кто должен тебе деньги и отдаст их с процентами, а тот, кто должен тебе дело. Навещу-ка я одного старого знакомца. Завтра с утра придете ко мне за распоряжениями!

Сейчас никто бы ни на мгновение не засомневался, что хозяйка кабинета — самая настоящая ведунья, даже можно сказать — ведьма. Не хотелось бы иметь перед такой незакрытый должок.

Метресса Ликинна взяла в руки измятую Санайей бумагу и принялась внимательно ее изучать, давая посетительницам понять, что прием окончен.

Когда подруги выходили из здания, вахтер даже не повернул к ним головы. Он демонстративно уткнулся в газету, попивая чай из огромной пузатой чашки.

***

— Как все замечательно решилось, я и не рассчитывала на такой исход! — Дениз довольно потерла руки.

Хотелось закричать, что Санайя тоже не рассчитывала, и не считает этот исход удачным. Ведь, если бы все пошло по плану, сейчас она была бы с Ричем. Стало даже немного стыдно. Риченд. Из-за нахлынувших проблем она почти не вспоминала его.

— Денни, ты считаешь замечательным, что моя жизнь разрушена вдребезги? Все, о чем я мечтала, рассыпалось в прах? То ценное, что у меня было, что береглось для любимого, забрал какой-то хмырь, после чего, практически обозвав меня шлюхой, исчез? Я осталась ни с чем. Это ты называешь замечательным?

— Санни, Санни, только не кричи, — магичка осмотрела пустынный двор училища, куда они вышли, — не нужно посвящать в твои проблемы лишние уши. Пойдем ко мне в комнату и все обсудим. Ты, если захочешь, расскажешь, как несчастна и поплачешь на моем плече, а потом я расскажу тебе, почему считаю, что твое положение лучше, чем кажется на первый взгляд.

Санайя хмуро глянула на подругу и непроизвольно улыбнулась.

— Не буду я больше плакать, давай сразу начнем с твоего рассказа. Только, можно мы пойдем не в твою комнату, а в этот чудесный парк. В этих каменных дебрях я задыхаюсь.

— Хорошо, — покорно согласилась Дениз и повернула в сторону совершенно пустынного по причине каникул парка при училище.

Подруги устроились в уютной беседке, причем Санайя села так, чтобы касаться головой густых ветвей дикого винограда, густо оплетающего их убежище.

— Ну что, начинаем вскрывать положительные стороны твоей ситуации? — бодро начала магичка.

— Давай, — глаза прикрылись сами собой. Как же она устала. А ведь совсем ничего не делала, даже много не ходила.

— Первое, и самое главное: ты избавилась от противного Пинешту. Это плюс?

— Плюс, — не согласиться с этим утверждением было бы глупо.

— Второе. Только ты не набрасывайся на меня сразу с кулаками, ладно? — полушутливо попросила Дениз.

— Денни, разве я раньше когда-нибудь набрасывалась на тебя с кулаками?

— Раньше — нет, — признала магичка. — Но раньше ты и ведьмой не была.

— Я и сейчас не ведьма!

— Не ведьма так ведунья. Кто ж вас разберет, когда ведунья превращается в ведьму, — Дениз осторожно взяла судорожно сжатые руки подруги и стала медленно расправлять пальцы. Неужели, и правда испугалась, что на нее набросятся с кулаками?

— Так что там про второй положительный момент? Или они уже закончились? — вернулась Санайя к разговору.

— Ах да, второе. Но помни, ты обещала выслушать, принять и не обижаться.

Принять и не обижаться Санайя не обещала. Ну да ладно. Выслушать-то можно.

— Этот эд'Рочестер, — осторожно начала магичка, не выпуская из своих рук ладони подруги. — Ну не нравится он мне! Не знаю почему, но не нравится. Да, я предвижу, что ты хочешь сказать, — остановила она встрепенувшуюся Санайю, — он и не должен мне нравиться, главное, чтобы нравился тебе. Но и метресса Ликинна подтвердила: Священный Лес и богиня Веда не ошибаются.

— Ты тоже считаешь, что все, чего я достойна — это случайная связь и клеймо шлюхи? — как же щиплет глаза. Самая пора вспомнить, что обещала не плакать.

— Нет, что ты! — Дениз завернула рукав платья новоявленной ведуньи и осторожно провела пальцами по нагло расположившемуся там браслету. — Это никак нельзя назвать клеймом, тем более, клеймом шлюхи.

Как много можно возразить на эти слова. Но зачем? Получится, что она опять жалуется, а подруга вынуждена успокаивать. Санайя сама не любила плаксивых барышень, и оказаться в их рядах не желала. И потом, как она не подумала сразу. Это же… это же очевидно. Потеря девственности в их просвещенное время не являлась чем-то критическим. К тому же, сам Рич не вел до их встречи целомудренный образ жизни. Широкая улыбка растянула губы.

— Санни, — настороженно подала голос магичка, — признавайся, что пришло тебе в голову? Что-то мне не нравится твоя улыбка.

— Ничего плохого. Я подумала, что Рич обязательно найдет меня. Найдет и поймет. И теперь уже никто не будет чинить нам препятствий, и все у нас наладится. Ты права, Денни, все к лучшему! Пойдем, я должна отправить ему письмо. И как раньше это не пришло в голову? Не иначе, сказалось помутнение от действия отваров той ведьмы, что собирала меня перед визитом в Лес. Идем же скорее! Пока Пинешту не опомнился и не решил, что пара-другая лишних контрактов — достойное возмещение невинности невесты.

— Так, стоп! — Дениз ухватила подскочившую подругу за руку и резко затормозила. — Давай договоримся. Я не мешаю тебе налаживать контакты с твоим дорогим Ричем, а ты продолжаешь следовать плану, предложенному метрессой Ликинной. Тебе нужно учиться, Санни! Иначе. Сама слышала, что случится иначе.

— А вновь заблокировать?.. — под грозным взглядом Санайя смолкла, не закончив мысль. Да и что там заканчивать, Дениз поняла ее и не одобрила. Ну и ладно, метресса Ликинна не одна ведунья в Тиирре. — Ладно, нет, так нет, — быстро пошла она на попятную. Если ненужный дар удастся заблокировать, то и вопрос с учебой отпадет сам собой. Метрессе Ликинна — не одна ведунья в Тиирре.

— И это еще не все! — вот же приставучая, если что-то задумала, ничто ее с мысли не собьет. — Завтра мы пойдем к метрессе и примем то предложение работы, которое она нам подберет.

— Но зачем? На первое время деньги у нас есть, а потом Рич меня найдет. Его жене не пристало работать! Или… ой, прости, прости, прости! Тебе нужна эта работа, да?

— Санни, — голос подруги был строг и серьезен, — ведуньи такого уровня, как метресса Ликинна, ничего не предлагают просто так. Знаешь, все на уровне слухов, конечно, но говорят, что она — видящая!

— И что?

— И она могла увидеть, что нам с тобой нужна эта работа. Может, это для меня важно? А вдруг, там и мое счастье где-нибудь завалялось? — говоря так, Дениз немного лукавила. Ведь именно после того, как подержала Санайю за руку и рассмотрела ее браслет, ведунья так оживилась.

Воспротивиться счастью той, которая сделала для нее так много и продолжает делать? На это Санайя пойти никак не могла. Ладно, что ей стоит сходить несколько раз в какую-нибудь контору и немного позаниматься тем, чему когда-то обучалась — бухгалтерией. Вдруг, и правда, подругу там ожидает судьба.

— Да, конечно, прости. Как я эгоистична. Конечно, пойдем завтра к метрессе. Только мне нужно будет пополнить гардероб.

— Это другое дело! — оживилась Дениз.

До обеда подруги ходили по лавкам и покупали необходимую одежду. Только самое необходимое на первое время, но каждая девушка знает, сколь много необходимых вещей — от платьев, жакетов и туфелек до расчески, зубной щетки, нижнего белья, лент и брошей — должно обязательно быть всегда под рукой. Деньги, выданные Эмильеной, пришлись весьма кстати.

Весь остаток дня после обеда окрыленная надеждой Санайя составляла письмо Риченду. Она перевела горы писчей бумаги и, по утверждению Дениз, несколько мотков ее нервов. В итоге к фиеру эд'Рочестеру отправилось краткое послание, в котором сообщалось, что его ожидают в столице по такому-то адресу. Вечером, отправляясь на ужин, подруги сдали письмо. Оставалось только ждать. Вряд ли ожидание затянется, а потому, чтобы не расстраивать верную наперсницу, можно заняться ее трудоустройством.

***

Проспать ранний визит в училище, как эгоистично надеялась Санайя, не получилось. Противный звук магической побудки разбудил их, едва рассвело.

— Денни, ты с ума сошла? Зачем так рано?

— Сказано — с утра, значит — с утра, — отрезала магичка, жестоко стягивая с подруги одеяло. — Ты обещала!

Обещания нужно выполнять, даже если они были даны под давлением. Пришлось окончательно разгонять остатки сна и выбираться из постели. Не ее домашняя кроватка, конечно, но таким ранним утром почти все постели уютны и желанны.

Девушки оделись, позавтракали в кафе неподалеку и отправились в училище. Иер Инчик, который вчера так рьяно защищал вход в здание, сегодня даже не глянул в их сторону. А ведь была, была на него надежда. Жаль, похоже, гоблин получил четкие указания от метрессы Ликинны. Ладно, придется сегодня поддаться на уговоры Дениз и походить с ней. Посмотреть, где устроят подругу, может даже чем-то помочь. Все равно Рич сможет приехать, в лучшем случае, через три-четыре дня. Пока получит письмо, пока соберется. А вдруг, бросит все дела, и примчится уже завтра? Хорошо бы.

Заходя в кабинет метрессы, Санайя улыбалась.

— Девочки, — ведунья подняла голову от бумаг, — уже пришли?

— Как и было сказано, с утра, — почтительно ответила Дениз.

— Вот и хорошо. Переговорила я по вашему делу. Пристроят вас обеих до начала учебы в Главное Магическое Управление Правопорядка.

— В то самое? — севшим от волнения голосом переспросила Дениз.

— Насколько я знаю, в Большом Иуренге, да и вообще Тиирре одно управление с таким названием. Вчера я переговорила с их начальником, и он согласился вас взять, — метресса нехорошо усмехнулась. Похоже, то согласие бедному начальнику Управления далось ох как непросто. — И при деле будете, и хорошим людям поможете. Хотя бы бумаги разобрать.

— Бумаги, — разочарованно протянула Дениз.

— А ты что думала? Пойдешь крошить преступность направо и налево?

Судя по виду магички, так она и думала. Тем не менее, ответила она совсем другое:

— Мы согласны, согласны! Когда приступать?

— Вас там ждут к одиннадцати.

Дениз рассыпалась в благодарностях и направилась к выходу.

— Санайя, задержись.

Пришлось остаться. Вдруг метресса решила помочь со снятием браслета? Было бы как нельзя, кстати.

— Знаю, девочка, тебе сейчас очень тяжело, — начала хозяйка кабинета. — И я совсем не про личные переживания! Я про то, что обряд не завершен. — Она подошла к Санни, оголила злосчастный браслет и озвучила очевидное: — Веточки. Почти голые веточки. А в идеале на брачном браслете должны распуститься листья и бутоны. При рождении детей бутоны будут раскрываться. Но у вас не все потеряно! Видишь почки? Когда обряд будет завершен, из них появятся листья и цветы. Подобные браслеты изменяются в течение всей жизни.

— А… если этот браслет как-нибудь свести? Убрать? Метресса Ликинна, я не хочу иметь ничего общего с тем грубияном!

— Хочешь поспорить с судьбой, девочка? Мало того, с самой богиней Ведой? — ведунья не пугала, просто предупреждала. Отчего же по спине побежали крупные холодные мурашки, как будто сама загадочная богиня Веда глянула на мгновение из вмиг потемневших зеленых глаз.

— Я не знаю такой богини!

Сколько можно. Ведь Санайя обещала себе, что больше никто не будет распоряжаться ее будущим. Даже старые замшелые боги.

— Главное, что она тебя знает. И простерла над тобой длань своей милости. И помни: еще никому не удавалось перешагнуть через то, что уготовано судьбой. Ошибки и победы. Находки и разочарования. Вижу, ты стойко перенесешь все, что тебе приготовлено. Ну да ладно, это еще все в будущем, — старшая ведунья подняла руку, как будто хотела погладить младшую по голове, но, словно спохватившись, опустила и продолжила говорить. — Пока же должна рассказать, что есть в настоящем. Ритуал не завершен, именно поэтому ты испытываешь голод. Голод силы. Твоя ведовская суть разбужена, а каналы приема и проводки силы не настроены. Потому и желтеют растения от твоего прикосновения. Ты непроизвольно забираешь силу у них. А должна, как и все ведуньи, напрямую у природы. Оттого тебе и плохо вдали от растений, это и есть голод силы. Потому я и настаиваю, что обряд должен быть завершен. Ты должна прийти в гармонию с собой и матерью нашей — Природой.

Как у ведуний все просто! Божество пожелало — следуй его желаниям, и будет счастье! Ну, если не тебе, то божеству точно. Сколько едких слов вертится на языке. Но грубить старшей, тем более, ведьме? Такое даже Дениз себе не позволяла. Проще кивнуть и сделать по-своему. Обряд не завершен? Прекрасно. Значит, можно его повернуть вспять, а потом по новой провести, но уже с тем, кто любит ее. Пока же стоит поблагодарить метрессу за хлопоты и разъяснения и попрощаться с ней. У Санайи своя жизнь. И она у нее только одна.

— Если будет совсем трудно, приходи, — мягко сказала хозяйка кабинета на прощание.

— Да, конечно, — это обещание дать несложно.

— Ну что? — за дверью нетерпеливо меряла шагами коридор Дениз.

— Сказала, что, если будет трудно, я могу к ней приходить, — непринужденно отмахнулась Санайя.

— Это у декана ведуний не отнять. Хоть и строгая сверх всякой меры, но за своих девчонок стоит горой, — отозвалась магичка, быстро ведя подругу на выход. — А теперь вперед, в Управление! Подвиги уже ждут нас!

— Денни, какие подвиги? Нам сказали, что поможем с бумагами, и все. Я счетовод, а не герой!

— Санни, как ты не поймешь. Работать в Главном Магическом Управлении Правопорядка мечтает каждый выпускник нашего училища! Это же, это же… как твоему папе отдали бы самые выгодные госконтракты и освободили от налогов, понимаешь?

— Так не бывает, — Санайя улыбнулась сравнению.

— А я о чем говорю! Мы с тобой поймали птицу Удачу! Нет, теперь уж ты ни за что не увернешься от счастья, это обещаю тебе я — Дениз эд'Григ дин Тора! Главное, туда попасть, а уж подвиги и слава от нас никуда не денутся!

И как спорить с такой подругой? Похоже, это действительно ее шанс. Санайя не имеет права лишать его Дениз. Что ж, придется немного там поработать. Рич поймет. Должен понять.

Пойманный таксомобиль уверенно вез подруг к новой работе, славе и счастью.