ГЛАВА 5

Без четверти одиннадцать девушки уже стояли перед основным входом в Главное Магическое Управление Правопорядка. Внутрь пропустили их ровно за пять минут до назначенного времени. Строгий молодой орк-охранник, на удивление не отпустив симпатичным посетительницам ни одного комплимента, лично проводил их в один из кабинетов первого этажа и, так и не сказав ни слова, удалился.

— Иерина Санайя дин Тиаграсса, бухгалтерские курсы, фиерина Дениз эд'Риг дин Тора, третий курс Училища боевой и прикладной магии. К нам на стажировку, так? — серьезная и чопорная, как сухарь, худая женщина неопределенного — от тридцати до пятидесяти лет — возраста критически оглядела вошедших. — По распоряжению свыше, — она хмыкнула. — И где бы вы хотели приложить свои знания и умения, юные дарования? — в словах дамы прозвучала явная ирония.

— А что, мы можем выбирать? — глаза Дениз зажглись маниакальным огнем.

Умела бы властительница кабинета шутить, обязательно сказала что-нибудь едкое, но, рожденный сухарем и начальником отдела кадров шутить не умеет, поэтому дама строго ответила:

— Нет, не можете, это я сама с собой разговариваю.

Дениз шутить умела и любила, но сейчас промолчала. Все же, не в том она положении, чтобы шутить, а то ведь мечта может и помахать ручкой. Что же касается Санайи, ей очень хотелось, чтобы строгая дама сообщила, что в столь серьезном заведении нет места для неумехи, окончившей жалкие бухгалтерские курсы.

— Пр-р, пр-р, пр-р, — так и не представившаяся дама зафыркала наподобие лошади, — что же с вами делать?

Как будто в ее компетенции было распределение кадров в столь серьезной конторе. Любят некоторые люди придать себе значительности на пустом месте.

— Кто из вас счетовод? — отвлекшись от вороха бумаг, вопросила она.

— Я, — кажется, надежды Санайи, что работы для нее здесь не найдется, развеялись как дым.

— Поступаете в распоряжение коменданта иера Трунича. У них как раз идет инвентаризация, поможете. Вот, — новой работнице были протянуты несколько исписанных листов. — Договор о найме и магическая подписка о неразглашении. Надеюсь, вы понимаете, где будете работать? — холодные глаза-буравчики строго глянули из-под круглых очков.

— Да, конечно.

Что уж тут не понять, ни один шпион не должен прознать, сколько в Управлении имеется стульев, шкафов и графинов для воды. Санайя принялась тщательно изучать документы. В них уже были вписаны ее имя, фамилия и должность. Надо же, а дама жаловалась, что не знает, куда же их пристроить. Ну-ну.

Стандартный договор найма был подписан сразу после прочтения, договор о неразглашении отложен. В дочери торговца было крепко вбито знание: не подписывай не только полностью непрочитанные документы, но и те бумаги, смысл которых до конца непонятен. В таких случаях нужно посоветоваться со знающим специалистом. В качестве такого придется привлечь Дениз. Уж кому разбираться в магических договорах, как не магу.

— Что такое? — дама попыталась изобразить непонимание и обиду.

Мелькнула мысль отказаться подписывать это нагромождение непонятных заклинаний, но Дениз… она так редко просила что-то для себя. А тут же видно, человек получил то, о чем мечтал всю жизнь.

— По поводу подписания этого договора я хочу посоветоваться с моим консультантом, — спокойно ответила Санайя.

Еще немного, и очки хозяйки кабинета самостоятельно уползли бы на лоб. А она что, думала, только одна может здесь умничать?

Дениз приняла игру и, важно кивнув, взяла протянутые бумаги.

— У нас это не принято, — пыталась воспрепятствовать дама.

— Не принято согласно какого параграфа? — вкрадчиво поинтересовалась магичка, вступив в игру.

Похоже, параграфа, запрещающего проверять договор найма и неразглашения знающим консультантом, не было, или же дама его не знала, потому как она горделиво промолчала. Пока Дениз читала, в кабинете воцарилась тишина, изредка прерываемая недовольным шелестом перелистываемых его хозяйкой бумаг.

— Подписывай, все стандартно, — успокоила подруга.

Не доверять суждениям Дениз причин не было, Санайя подписала свой комплект бумаг и протянула его даме.

— Сейчас вас проведут на рабочие места, — строго начала вещать представительница нанимающей конторы. — Это ваши пропуска, — она протянула две небольшие бляхи, — каждой в свой отдел. Бесцельно по коридорам и кабинетам не шастать, это вам не ярмарка. Как временным стажерам, обмундирование вам не положено, но это не значит, что вы можете являться в серьезное учреждение в легкомысленных одежках, — и с чего она так решила? Одежда на обеих подругах была достаточно скромна и вполне подходила случаю. — Рабочий день не нормирован, отпуск и подъемные, как временным стажерам, вам не положены. В чужие дела нос не совать, романов на рабочем месте не заводить! На службу являться вовремя. О любых задержках и отсутствии на рабочем месте вы должны предупредить непосредственного начальника или меня. Вопросы есть?

— Как к вам обращаться? — решила выяснить Дениз то, что полагалось бы сделать при знакомстве.

— Можете обращаться ко мне иерина Ляля, — иерина Ляля строго впилась взглядом в девушек, желая удостовериться, уж не желают ли они посмеяться над ее именем. Смешков от подруг не последовало. — Можете отправляться на рабочие места, — она нажала на кнопку под столешницей, и вскоре в кабинете появился тот же охранник. — Эту, — последовал кивок в сторону Санайи, — к иеру Труничу, — эту, — теперь кивка удостоилась Дениз, — к курьерам.

Как, их определили в разные службы? Санайя, пока читала свой договор, прослушала, что иерина Ляля говорила подруге. Но что-то менять и, тем более, возмущаться, было уже поздно. Документы оформлены, да и дверь за ними уже закрылась.

— Будете служить у нас? — охранник все же начал разговор. — Как насчет совместного обеда? Меня сменяют через три часа.

— Иер Тирох, вы опять за свое?! — иерина Ляля выглянул из своего кабинета.

— Обед — нерабочее время, — отрезал орк. — Кто-то же должен показать новеньким, что здесь и как.

Дверь кабинета шумно захлопнулась.

— Обижается, что ее никто не приглашает, — пояснил новый знакомый.

— Спасибо вам, иер Тирох, но мы как-нибудь сами, — Дениз изобразила одну из своих самых очаровательных улыбок.

— Как скажете, я всегда готов помочь.

— Мы учтем, — улыбка так же быстро исчезла с губ магички, как и появилась. — Так вы проводите нас к месту службы?

Первую к «месту службы» довели Санайю. Кабинет коменданта Управления находился на том же этаже. Подруги договорились встретиться к обеду возле главного входа и расстались.

— Значит, на стажировку к нам? — иер Трунич — въедливый пожилой гном долго и внимательно читал протянутые ему бумаги. — И что мне с тобой делать, стажер?

Санайя неопределенно пожала плечами. Такого энтузиазма, как Дениз, она не испытывала. Не найдут ей применения? Нисколько не расстроится.

— Писать умеешь?

Хочет обидеть? Похоже, гонор — преобладающая черта здешних работников. По крайней мере, тех, которые непосредственно не связаны с выполнением основных функций сего серьезного заведения.

— И писать, и считать, — спокойно ответила Санайя.

Фыркнул. Видимо, достойно оценил ответ.

— А красиво писать?

Пришлось взять лист бумаги и вывести на нем каллиграфическим почерком: «Санайя дин Тиаграсса обучена чтению, письму и счету».

— Тэк-тэк-тэк, — иер Трунич очень внимательно изучил написанное. — Это хорошо. Будешь писать! Нам переписчики нужны, а то накалякают, не разберешь потом, что же там такое описано: стол, стул или вещдок какой. Твое рабочее место будет здесь! — он указал на небольшой стол в углу у окна, что находилось ближе к входной двери.

Писать, значит писать. Спасибо, что за преступниками гоняться не отправили, как некоторые размечтались совсем недавно.

Санайе выдали пухлую брошюру по правилам поведения в столь серьезном учреждении и велели ознакомиться, чем она и занималась до обеда. Все то же самое, о чем предупредила иерина Ляля, только написанное сухим канцелярским языком.

В тринадцать тридцать иер Трунич оповестил, что настало время перекусить. Он лично проводил новую сотрудницу до главного входа, не преминув поинтересоваться, почему именно сюда, и, удостоверившись, что ее и правда там ждала подруга, удалился по своим делам.

Серьезный вид Дениз испарился, как только они скрылись за поворотом.

— Санька, и-иии! — счастливая магичка была готова прыгать, как неразумный щенок. — Как же здорово! Я буду заниматься магкопированием документов и магпочтой! И это только начало, вот увидишь!

Как хорошо находиться в компании такой Дениз. Она восторженно расписывала перспективы своей работы на Управление и совсем не лезла в душу и не мешала мечтать о встрече с Ричем. Достаточно было улыбаться и кивать в нужных местах.

— Ну а ты? Чем занималась ты? — уже к концу обеда решила проявить интерес подруга.

Санайя подозрительно огляделась по сторонам и, наклонившись к уху Дениз, тихо шепнула:

— Читала брошюру о правилах поведения и соблюдении секретности!

— А, — отмахнулась магичка, — мы по секретности зачет на втором курсе сдавали, сегодня мне поставили галочку, что ознакомлена, и сразу приставили к делу.

— Денни, я рада за тебя, правда. И так хочу, чтобы у тебя все получилось, — Санайя накрыла пальцами ладонь подруги, лежащую на столе. На миг увидела ее на заросшем буйной чужеродной растительностью берегу в компании неизвестного мужчины. Тряхнула головой. Морок? Видение? Или просто показалось? — У тебя все получится, это я тебе как ведунья говорю!

***

На свои рабочие места они вернулись даже раньше обозначенного времени, так кое-кому не терпелось поработать в ознаменование будущих подвигов.

К счастью, комендант уже находился на рабочем месте. Пусть Санайя получила право находиться здесь, но не хотелось бы ожидать его под дверью кабинета, ведь ключа у нее не было. Попросить? А зачем? Все равно, надолго она здесь не задержится.

— Вернулась? — озвучил иер Трунич очевидное. — Сейчас перепиши вот сюда все, что запомнила из прочитанного, — он протянул новой сотруднице стопку чистых листов. Похоже, гном совсем не знает, чем занять помощницу.

Кто бы возражал. Санайя взяла листы и принялась записывать в нее положения из брошюры. На память она никогда не жаловалась, а потому, к обоюдному удовлетворению обоих, занятия ей хватило надолго.

Тишину, установившуюся в кабинете, нарушал лишь шорох бумаг. Потому с треском открывшаяся дверь заставила дружно вздрогнуть.

— Иер Трунич! — начал возмущаться с порога вошедший. — Да когда же это скопидомство закончится?! В заказ-наряде, кстати, подписанным самим эд'Бюроном, четко написано: выдать нашему подразделению десять артефактов рассеивания внимания! Так почему же выдали только семь?

— Фиер эд'Пинкрон, ну что вы так вскипятились? — комендант внимательно изучил бумаги, которые швырнули ему на стол. — Выдали семь, так и отметили, что семь. Никакого нарушения отчетности.

— А запрошено десять! — фиер гневно нависал над столом невозмутимого гнома. — Десять!

— Ну нам ли с вами не знать: запросили, как всегда больше, а начальник и подписал. А сколько нужно-то было? Пять, ведь так? — вкрадчиво поинтересовался скряга. Да, похоже, гномы, они везде гномы, даже в таком серьезном учреждении. — Но, если вы так настаиваете, кто я такой, чтобы спорить. И не надо мне тут подпаливать документы, как в прошлый раз! — иер Трунич взял самописку и, что-то чиркнув в бумагах, вернул их разгневанному посетителю. — Вон и помощницу мою напугал, — он кивнул на замершую в своем уголке девушку.

Напугал? Не то слово. Санайя была в шоке. Даже если бы, «как в прошлый раз», загорелись документы, она поразилась бы меньше. Вошедший мужчина, названный фиером эд'Пинкроном, был тем самым негодяем, что обесчестил ее в Священном Лесу и, необоснованно заклеймив падшей женщиной, преспокойно скрылся.

Кордес эд'Пинкрон удовлетворенно забрал бумаги и развернулся. Их глаза встретились. Мужчина судорожно сглотнул. Дернулся свободной рукой к самому дорогому, как будто желал что-то там защитить или поправить. Удержался в последний момент. Подошел к ее столу.

— Что ты здесь делаешь, ведьма? Преследуешь меня? У тебя ничего не выйдет! Н-ненавижу ведьм! — он схватил исписанные Санайей бумаги, измял и, бросив на пол, выскочил из кабинета.

— И чего наши документы портить, мог бы свои измять и бросить, — проворчал практичный гном. — Что ты, девонька, так замерла? Испугалась? Не бойся, ничего бы он тебе не сделал. Фиер Кордес лишь на вид буйный. На самом деле он хороший специалист. На вот, попей водички, — комендант выбрался из-за своего массивного стола, налил в стакан воды из графина и протянул девушке. — Эк ты сомлела. У нас с такой тонкой душевной организацией нельзя никак. Сама видишь, всякое бывает. Хоть и определили тебя к бумагам. Работа в управлении, она, знаешь ли, обязывает, — он важно поднял к потолку указательный палец.

Санайя осушила протянутый ей стакан. Слова иера Трунича воспринимались посторонним ничего не значащим шумом. Как могло такое случиться, что единственный человек, которого она не желала видеть и не хотела ничего о нем больше знать, встреченный почти на другом конце страны, вновь оказался на ее пути? И это в многомилионном городе. Совпадение? Судьба, как говорила метресса Ликинна? Но этого не может быть, потому что не может быть никогда. И тем не менее, они вновь столкнулись, и этот хам опять нагрубил. Ведьм он ненавидит. Так зачем его носило в Священном Лесу? Да еще в самую короткую ночь? Вот была бы она настоящей ведьмой, такого бы ему наколдовала! Ничего, он еще пожалеет! Санайя пока не знает, что ему сделает, но то, что негодяй Кордес эд'Пинкрон — вот она и узнала его имя — пожалеет о своих словах, уверена.

— Извините, — обратилась она к хлопотавшему гному. — Не ожидала встретить в столь серьезном заведении такого грубияна.

— Маги, что с них взять, — иер Трунич извиняюще пожал могучими плечами и поинтересовался: — Все в порядке?

— Да-да. Даже отъявленные хамы не смогут вывести меня из себя надолго.

Лукавила? А что делать. На самом деле сердечко отчаянно билось в груди, как пойманная дикая птичка, и все не желало успокоиться. Но кому какое дело до ее переживаний. Нужно продержаться всего несколько дней, до приезда Риченда. Вряд ли фиер эд'Пинкрон наведывается в кабинет коменданта часто. Похоже, это разовая акция.

На этом Санайя успокоилась. Тем более, ей дали для переписывания уже не просто брошюру, а важную инвентарную опись, здесь нужно быть особо внимательной, ошибок быть не должно.

К счастью, до конца рабочего дня было все тихо и спокойно. Она даже по нужде не отлучалась, а то мало ли кто ходит в тех коридорах. Похвала за проделанную работу была заслуженной и приятной.

— На сегодня все, иди домой, — отпустил ее начальник. — Завтра без опозданий, пойдем на инвентаризацию!

***

Наконец-то. Она уже думала, что этот день никогда не закончится. Все же, та неожиданная встреча расстроила сильнее, чем того хотелось бы. Затекла спина, устали пальцы рук, а еще разболелась голова, и ломило все тело. Или это с непривычки? Но работают же люди. По многу часов в день. Каждый день. Ничего, и она справится. Есть вечер и ночь для отдыха.

Встретившаяся на выходе Дениз очень напоминала восторженного щенка. Как не улыбнуться при виде ее. Подруга взахлеб рассказывала, какие классные у нее сослуживцы, какие перспективы перед ней открываются, и вообще, как же хорошо устроен весь мир. Ее счастье оказалось заразительным. Санайе даже удалось изобразить почти искреннюю улыбку.

— А как дела у тебя? Санни, как прошел твой рабочий день? Что-то ты выглядишь уставшей. Пойдем в кондитерскую и хорошо отметим такое важное событие?

— Пойдем, — от пары хороших пирожных Санайя никогда не отказывалась. — Только давай немного пройдемся в том парке, хорошо?

— Конечно, хорошо! — и Дениз, ухватив подругу за руку, потащила ее в парк.

Стоило ступить под сень деревьев, как дышать стало легче. Раздражало одно: по вечерней поре не только они решили здесь прогуляться. И теперь уже Санайя тащила магичку вглубь скопления деревьев. Легко ли найти безлюдное местечко летним вечером в столичном парке? Практически невозможно. Но покинуть вымощенные аллеи и пройтись по траве никто же не запрещает. И дотронуться до дерева тоже. И прижаться к нему.

— Санни, Санни, хватит. Листья. Они опять желтеют. Если уж тебе так нужно, переходи к другому, — отвлек встревоженный голос.

— Что? — Санайя открыла глаза и огляделась. И правда, листья дерева, к которому она непроизвольно прижалась, слегка пожелтели. Зато прекратился шум в голове, и ушла ломота из тела. — Это я. Это опять сделала я. Прости, — это уже было сказано пострадавшему дереву. — Я не хотела.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Дениз смотрела с испугом и тревогой.

И что рассказывать? Что, как сказала метресса Ликинна, голод силы будет продолжаться до тех пор, пока связь не закрепится основательно? Что тот, с кем нужно бы закрепить эту связь, опять встретился и опять нагрубил? Ненавидит он ведьм.

— Как же я его ненавижу, Денни.

— Кого, твоего начальника?

— Нет, что ты. Иер Трунич очень приятный в общении пожилой гном.

— Так, дай подумать, — Дениз взяла Санайю за плечи и стала внимательно всматриваться в лицо. — Это не милый Рич. Не он? Жаль, конечно. Пинешту? Понятно, про него почти забыла. И не твой отец, это однозначно. Остается тот самый хмырь, в память о котором тебе остался этот браслет. А ну отвечай, что случилось за то время, пока мы не виделись! Санька-а, — рот и глаза подруги изумленно распахнулись, — неужели, вы опять встретились? И что, вы опять, ну, то самое?..

— Что ты говоришь! В кабинете был еще иер Трунич!

— Значит, встретились, — удовлетворенная ходом расследования, Дениз кивнула. — И что? Что было потом?

— Сказал, что ненавидит ведьм и хлопнул дверью.

— А ты ожидала совсем другого, — почему-то в этом предложении больше слышалось утверждение, а не вопрос.

— Я вообще не ожидала встретить его в своей жизни! А если уж встретить, то услышать извинения!

— Так, с этим примерно разобрались, а теперь давай полную картину, — Дениз деловито взяла подругу за руку, оттащила ее от еще одного дерева, к которому та безотчетно прислонилась спиной, и перевела к другому, более крепкому на вид. — Не отнимай у меня время, не заставляй бежать к метрессе Ликинне и выспрашивать подробности у нее. Я человек занятой, знаешь ли. Ведь в прошлый ваш разговор она тебе не только предложила наведываться в гости, так?

— Она сказала, что обряд не завершен, и у меня не раскрылись какие-то каналы силы. Именно поэтому я тяну силу у деревьев. И до начала учебы этот вопрос нужно решить. Из тебя выйдет прекрасный следователь, Денни, — по лицу Санайи пробежала жалкая улыбка.

— Это да. Ты же знаешь, где я работаю, — самодовольно отозвалась подруга. — Но не уводи разговор в сторону. Так, переходим, — она оглядела крону приютившего их каштана и перевела ведунью к следующему. — Значит, обряд должен быть завершен до осени, так?

— До начала учебы. Но я ни за что и никогда!..

— Санни, а ты понимаешь, что случится осенью? Деревья впадут в спячку! Что ты будешь делать поздней осенью? Зимой? Совершать набеги на оранжереи?

— Скоро приедет Рич, и мы решим эту проблему.

— Рич, — и как у Дениз получается такое милое слово говорить с таким презрением, — ну конечно же, дорогой Рич. Что ж, подождем Рича. А пока, вижу, щечки твои порозовели, идем в кондитерскую? И ни слова о мужчинах! — она строго погрозила пальцем.

Кто бы возражал. За весь вечер о мужчинах и правда, не было сказано ни слова. Думали ли о них девушки? И, если думали, то о ком? Остается только догадываться.

Вечер прошел спокойно. Утром, не сговариваясь, подруги вышли на работу пораньше, чтобы не только позавтракать, но и сделать небольшой крюк и зайти в по-утреннему безлюдный парк и получить необходимый заряд бодрости.

В Управлении же иер Трунич сразу вовлек в рабочий процесс. Похоже, хозяйственный отдел, которым руководил наш рачительный гном, большей частью гномами и был укомплектован. Все логично, именно они считаются самой бережливой и ответственной в отношении хранения ценностей расой. Только вот с почерком у них не очень, а потому Санайя им очень даже пригодилась. Она и еще два молодых крепких сотрудника по заранее согласованному плану планомерно переходили из кабинета в кабинет и переписывали всю мебель и инвентарь, там хранящиеся.

Поначалу опасалась, что в каком-либо из кабинетов вновь встретит фиера эд'Пинкрона, даже дерзкую речь заготовила, планируя, чем ответить на его грубость. Но, как оказалось, заходили они в специально освобожденные помещения, в которых находился только один сотрудник, следивший, чтобы инвентаризационная бригада совала нос только в свои дела. А бригада и не совала. Дружно входили, дружно переписывали, иногда отчитывали безалаберных работников, если считали, что казенному имуществу был нанесен вред, скрупулезно фиксировали, какой, и шли дальше.

День прошел спокойно. Как и вечер. Не принес сюрпризов и следующий день.

***

Вечером Дениз задержалась на рабочем месте, нужно было срочно отправить пакет важных депеш по нескольким адресам. Договорились, что Санайя дождется ее в парке, где подруги гуляли каждый вечер, и начинающая ведунья заряжалась бодростью.

— Сана.

Так ее называл только один человек. Риченд. Он приехал. Красив, как всегда. Модный костюм-тройка — ультрамариновые брюки и пиджак, голубой жилет с белоснежным галстуком-бабочкой. Черные лакированные туфли. Тщательно уложенные волосы, тонкая темная полоска усов над губами. И это жарким летним вечером. Впрочем, что это она? Рич всегда был франтом.

— Рич! — Санайя птичкой слетела со ступеней Управления, чтобы замереть в объятиях любимого. — Рич, ты приехал!

Спину окатило неприятным холодом. Или показалось? Наверное, ведь ощущение чужого взгляда тут же пропало. Видимо, опять проблемы с голодом силы. Скорее бы уже с ними разобраться.

— Дорогая, я так волновался. Я не нашел тебя в лесу. Ты там встретила Пинешту? Я пытался поговорить с твоими родными, но они ничего не сказали. Ни что произошло, ни где ты сейчас. Говори, что же ты молчишь? — мужчина ухватил ее за плечи и едва не принялся трясти, чтобы выяснить правду.

Странно, Рич как будто гневается на нее. Что в нем изменилось? Это она обдумает потом, а сейчас нужно отвечать.

— Нет, я не встретила там иера дин Пинешту.

— Уф, — в выдохе Риченда слышалось неподдельное облегчение. — Я так за тебя переживал, любимая, — и он потянулся к губам.

— Рич, подожди, Рич, не здесь! — Санайе не хотелось целоваться с мужчиной, пусть и почти женихом, на виду у всего Управления. А вдруг тот неприязненный взгляд ей не показался? Вдруг, тот беспринципный фиер эд'Пинкрон подглядывает за ними? Хотя, казалось бы, какое ему дело, с кем она целуется?

— Хорошо, не здесь, значит, не здесь, — покладисто согласился эд'Рочестер. — Пойдем ко мне в гостиницу?

Еще каких-то два-три дня назад Санайя благосклонно приняла бы это предложение. Что же изменилось теперь? Она сама? Или Риченд? Что в нем не так? Почему сегодня его щегольской вид вызывает раздражение? А глаза. Глаза напоминают глаза иера Пинешту. Не цветом, нет. Они как будто взвешивают и дают оценку. Самой девушке, ее положению и всей ситуации в целом.

— Нет, проводить такой чудный вечер в четырех стенах кощунственно. Пойдем в парк! Тем более, я договорилась там встретиться с Дениз.

— И она здесь, — недовольно поджал губы эд'Рочестер. — Кто бы сомневался.

— Рич, Дениз мне очень помогла. Если бы не она, не знаю, что бы со мной сейчас было.

— Значит, в лесу все же что-то произошло, так? — голос Риченда становился все более холодным.

Первым порывом было сказать, что ничего не произошло. Можно было придумать вполне правдоподобную историю. Но зачем? Будет неправильно начинать семейную жизнь со лжи.

— Произошло. И я должна тебе это рассказать.

— Ладно. Парк, значит, парк, — мужчина кивнул и, механически предложив спутнице руку, направился к близлежащему парку.

В парке они, немного пройдя по главной аллее, свернули на боковую дорожку, но и там все скамеечки были заняты. Риченд остановился неподалеку одной из них, где две дамы бурно обсуждали поведение какой-то Масины, что-то бросил на брусчатку перед ними, отчего дамы, не сговариваясь, подхватили свои сумочки и направились прочь, перенаправив свое возмущение на администрацию парка, совершенно не следящую за состоянием вверенных ей дорожек.

— Присядем, — он непринужденно подобрал брошенную ранее вещицу — артефакт искажения? — и подвел Санайю к скамеечке, к которой уже бодро направлялись два старичка с шахматной доской.

— Если не возражаешь, я хотела бы пройтись. Устала за день сидеть, — зачем-то сказала неправду она. Ведь и сидеть сегодня почти не пришлось, и пройтись она хочет совсем по другой причине. Вернее, не пройтись, а немного постоять возле деревьев. Голова опять начинала нещадно болеть. Скорее бы пришла Дениз.

Что такое? Она хочет, чтобы к ним присоединилась Дениз? Но зачем? В разговоре двоих третий будет только мешать. Наверное, для того, чтобы подруга вовремя оттаскивала ее от деревьев, чтобы те излишне не пострадали от голодающей ведуньи. А ведь была раньше мысль закончить обряд с Ричем. И для этого как нельзя лучше подошло бы его предложение отправиться в гостиницу. Отчего же на душе становится гадко от самой этой мысли? Ведь это прежний Рич, о котором она так долго мечтала.

Прижаться к дереву. Немного так постоять. Перейти к другому. Только бы не забыться. Как же ей плохо, голова не проходит.

— Итак, я тебя слушаю, — от тяжелых раздумий отвлек строгий голос Риченда.

Почему он с ней так? Сейчас еще начнет отчитывать, как провинившуюся дочь. Или жену. А Санайя ему пока никто. Даже не невеста. Но рассказать все равно нужно.

— Тогда, перед самой короткой ночью, меня готовила — обмывала и одевала — специально приглашенная ведьма, — осторожно подбирая слова, начала Санайя. — Я, я была как не в себе! Под конец она дала мне что-то выпить. И я вышла. Вышла в Лес. Трава, деревья, пение птиц. Все казалось волшебным и правильным. И мужчина, который мне там повстречался, тоже казался, — здесь она прервалась. Как рассказать тому, кого любила, за кого собиралась замуж, что сама, по собственному желанию, от себя-то уж не скроешь, отдалась другому. — В общем, он стал моим первым мужчиной. А утром ушел.

Сказала. Она это сказала. Еще хватило сил перейти к другому дереву и опереться об него спиной, но ноги совсем не держали. Села прямо на траву. Подтянула коленки к груди, опустила на сложенные руки голову, спрятала пламенеющее от стыда лицо и затихла.

Сейчас Риченд осторожно коснется волос, скажет, что ничего страшного не произошло, и что он поможет забыть тот лес и того негодяя, как страшный сон.

— Ты связалась с другим, — чужие холодные слова чужого человека ранили, как неожиданный камнепад в дотоле спокойном месте. Тот, кто по-настоящему любит, не мог такое сказать. — Что ж, у каждого свой путь. Не повезло. Жаль.

Удаляющиеся шаги били по измученной болью голове, словно остатки падающих ранее слов-булыжников.

Такой и нашла Санайю Дениз — жалким съежившимся комочком в ворохе осыпавшейся желтой листвы.