Глава 23

Дарси оглядывалась так, будто находилась не у меня дома, а в музее.

Мне сразу же захотелось содрать с себя кожу. Казалось, она пробирается в самую душу, оглядывая небольшую гостиную, в которой мы с Татум, Эзрой и Малакаем проводили большую часть времени. Ее заинтересованный взгляд скользил по сколотому телевизору, мягкому ковру, стопкам книг около окна, и мне хотелось вынести всю мебель на свалку, потому что Дарси была слишком чистой для этого места.

А я был слишком грязным для нее.

– Эй, я заказал для нас пиццу! Твоя будущая жена любит с ананасами? – послышалось со стороны кухни.

Из меня вырвался мучительный стон.

– Ты не против, если с нами будут Эзра и Татум?

Дарси обернулась ко мне с удивлением во взгляде, но не успела ответить, потому что с кухни раздался еще один голос:

– Да-да, ты не ослышалась. Я тоже здесь и готова потаскать тебя за волосы!

– Только попробуй, Тэйт, – прорычал я.

Несмотря на то, что ради них с Малакаем я бы спалил весь мир, я заботился о Дарси и не собирался наблюдать за тем, как Татум над ней издевается. Не думал, что внутри меня осталось место желанию кого-то защищать, но с Дарси всё было в новинку.

Хотя моя защита ей не понадобилась.

– Ты очень дружелюбная! – крикнула она, уперев руки в бока. – Видимо, именно поэтому на гонке парни обходили тебя за милю. Я могу провести урок, как правильно общаться с людьми, если ты не знаешь, как это делается.

В дверях появилась разгневанная Татум.

– Я проведу урок, как уворачиваться от пуль и ножей. Хочешь, сразу перейдем к практике?

– Достаточно, – твердо произнес я.

Но этим женщинам было плевать.

– О, дорогая, дай мне пистолет, и я покажу, чему научилась. – Дарси сладко улыбнулась, двинувшись в ее сторону. – Кажется, ты ревнуешь своего друга, потому что он перестал уделять тебе внимание?

– Ты никогда не заменишь ему нас, – выплюнула Татум.

– Я и не собиралась.

– Ты бы и не смогла. Посмотри на себя, принцесса, и поищи кого-нибудь на своей стороне.

– Какая же ты ревнивая и завистливая стерва.

– А ты меркантильная и лицемерная шлюха!

Дарси зарычала и бросилась на Татум. Перехватив первую за талию, я прижал ее к своей груди, а выбежавший с кухни Эзра попытался оттащить назад вторую. Дарси вскрикнула и замельтешила ногами, чуть не угодив ими прямо мне в пах.

– Достаточно! – прорычал я и бросил разъяренный взгляд на Татум. – Не смей оскорблять ее. А ты, детка, не выводи ее еще сильнее. Она просто высасывает из тебя эмоции.

– Я не вампир, чтобы сосать ее эмоции!

– Не произноси слово «сосать», когда разговариваешь с моим парнем, – прорычала Дарси.

Я удивленно вскинул брови. Во-первых, она назвала меня своим парнем. Во-вторых, я возбудился от ее ревности. В-третьих, она наконец-то научилась давать людям отпор.

Эзра хмыкнул.

– Обычно именно так начинается крепкая женская дружба.

– Да никогда в жизни! – рявкнули они в один голос.

Что ж, это хотя бы будет весело.

Сделав успокаивающий вдох, Дарси отстранилась от меня и поправила белоснежную рубашку. Я прикусил нижнюю губу. Черт, она выглядела чертовски сексуально в этой короткой клетчатой юбке и гольфах, которых мне хотелось стянуть зубами.

– Надеюсь, пицца с ананасами хотя бы ненадолго закроет твой рот, – пробормотала Дарси.

Татум улыбнулась.

– Мой рот может закрыть член твоего…

– Не продолжай, – прошептал я, не готовый ко второму раунду.

– Давайте лучше выберем, что будем смотреть, – миролюбиво предложил Эзра, плюхнувшись на диван. – Точнее, смотреть будете вы, а я представлю себе обнаженную Дакоту Джонсон.

У Дарси отвисла челюсть.

– Плюсы слепоты, – пожал он плечами, предугадав ее реакцию. – Можешь представлять каждую девчонку Дакотой Джонсон.

– Господи, ты ужасен, – выдохнула она, но не смогла сдержать смешок.

Из нас четверых Эзра казался самым безобидным и легкомысленным, но только мы знали, насколько обманчива эта маска. Наверное, держаться подальше стоило именно от него. Мало кто видел, как он душит своих жертв цепями, а потом подвешивает их под потолком, чтобы получить ответы на вопросы.

До произошедшего его кулаки встречались с лицами людей чаще, чем мои. Клянусь, ни одна драка не проходила без участия Эзры, а в кабинете директора он проводил каждый учебный день. Однако потом он лишился не только одного из органов чувств, но и всего, что было ему дорого.

У него не осталось ничего.

Только мы.

– Если фильм выбираю я, тогда мы смотрим «Дивергента», – произнесла Татум, взяв в руки пульт.

Дарси повернулась ко мне и сердито ткнула в нее пальцем.

– Она еще и фильм мой любимый украла. Прости, Бишоп, но я не могу находиться с ней в одном доме.

– Тео Джеймс не любит таких цыпочек, как ты, – фыркнула Татум.

– Знаешь, облезлых кошек он тоже не любит. Что с волосами?

– Это грязный блонд, идиотка.

Господи, помоги.

Схватив Дарси за запястье, я потянул ее на кухню и бросил через плечо:

– Мы на пару минут.

– Не смейте трахаться, когда мы сидим в соседней комнате! – возмутилась Татум.

Я лишь по-волчьи оскалился, взглянув на покрасневшую Дарси.

Как только мы вошли на кухню, я захлопнул дверь и подтолкнул ее к столешнице. Ее дыхание как по команде участилось, а румянец опустился к груди.

– Что ты делаешь? – прошептала она, облизнув губы.

– Мы давно не виделись с твоей киской. Думаю, ей нужно перестать быть такой напряженной.

Схватив Дарси за талию, я посадил ее на стойку и развел стройные бедра в стороны. Я хотел сделать это с тех пор, как увидел ее за рулем своей игрушечной машины. Ее щеки покраснели от мороза, а при взгляде на меня на пухлых губах появилась улыбка, которую она дарила мне чаще, чем я мог мечтать.

Дарси тихо застонала, когда я начал покрывать ее шею горячими поцелуями. Мои ладони задрали клетчатую юбку, открыв глазам лиловое кружево.

– Черт, я скучал по тебе, – вырвался из меня хриплый шепот.

– Я… Я тоже… – выдохнула Дарси. – Очень скучала.

Я оттянул ее нижнее белье в сторону и коснулся костяшками набухшего клитора. Прижавшись лбом к ее лбу, погрузил внутрь два пальца и хрипло выдохнул от мысли, насколько она промокла. Всегда такая податливая и готовая для меня. Это напрочь лишало рассудка – то, что именно я так на нее влиял.

Я хотел опуститься перед ней на колени и вылизать каждый дюйм, но тогда бы точно не смог оторваться.

– Очень хорошо, – прошептал я, овеяв ее губы тяжелым дыханием, когда еще больше влаги затопило мои пальцы. – У нас не так много времени, поэтому сегодня ты кончишь быстро и сильно. Договорились, маленькая Пандора?

Ее глаза нашли мои, и она в предвкушении улыбнулась.

– Как скажешь.

Сжав одной рукой ее ягодицы, я подтянул Дарси ближе и совершил первый толчок. Ее губы приоткрылись и едва коснулись моих, но даже от этого мимолетного движения по позвоночнику прошлась дрожь. Она запустила пальцы в мои волосы и начала ласково перебирать их, отчего я замурчал, как изголодавшийся кот.

– Какую оценку получила за вчерашний тест?

– Что? – ахнула Дарси, когда я ввел третий палец. – Ты серьезно хочешь обсудить это сейчас?

– Отвечай.

– Отлично. Я написала его лучше всех, – прохныкала она и выгнула спину.

– Умница.

Я ожесточил движения и ударил верхней стороной ладони по ее клитору. Дарси вскрикнула, но тут же прикусила губу, потянув меня за волосы. Я не сдержался и прошелся губами по линии ее челюсти, после чего пососал место за ухом, заставив ее задрожать.

– Что за машина ехала за тобой? – прошептал я.

– Господи, Бишоп… Как же приятно…

– Что за машина?

Она всхлипнула.

– Не знаю, не знаю, первый раз видела…

Прищурившись, я заглянул ей в глаза и пробормотал:

– На этот раз поверю.

Дарси опустила руку и сжала мой твердый член через ткань спортивных штанов. Я зажмурился от удовольствия, когда она начала водить ладонью вверх-вниз, но приложил все усилия, чтобы вернуть ее на прежнее место.

– Я не подросток, чтобы кончать в штаны, а именно это произойдет, если ты не остановишься.

– Ты можешь кончить мне в рот, – прошептала Дарси, стрельнув в меня соблазнительным взглядом.

Я мучительно застонал.

– Прекрати, иначе я трахну тебя на этой стойке.

– Но…

– Расстегни рубашку. Дай мне посмотреть на твою грудь.

Она всхлипнула, но послушно разделась и оттянула бюстгальтер вниз. Кровь в моих жилах вскипела, когда я увидел розовые соски, так и просящиеся в мой рот. Я склонился и начал посасывать каждый из них, продолжая растягивать ее пальцами.

– Да… Вот так… – промычала Дарси, двигаясь мне навстречу. – Би, я сейчас… Я сейчас… Ах!

Через мгновение по Дарси прошлась крупная дрожь. Я прикусил ее сосок, увеличив темп пальцев, отчего ее внутренние мышцы начали сокращаться. Крепко сжав тонкую шею, чтобы лишить ее кислорода, я вновь ударил ладонью по клитору, и она распахнула рот в беззвучном крике.

Красивая. Какая же она красивая.

Не понимая, что делаю, я поднялся и прихватил ее нижнюю губу зубами. Меня затрясло от желания обрушить на нее карающий поцелуй, проглотить очередной стон, овладеть ее ртом. Я лизнул влажную губу кончиком языка и тут же отстранился, потому что не мог утонуть в ней еще сильнее.

Дарси хрипло вскрикнула. Оргазм прошелся по ней от пальцев на ногах до макушки, и я словно прожил его вместе с ней. Лучшее чувство – видеть, как она разбивается на осколки в моих руках.

Сойдя с волны наслаждения, Дарси лениво улыбнулась и провела большим пальцем по месту, которое я прикусил.

– Люблю, когда ты так меня встречаешь.

Я усмехнулся.

– Теперь можно посмотреть на твоего Тео Джеймса.

***

Первый час мы с Эзрой будто ходили по минному полю.

Татум сидела на своем любимом месте на ковре, а Дарси уплетала четвертый кусок пиццы у меня под боком на диване. Каждые десять минут одна из них бросала что-то едкое в сторону другой, поэтому мы с Эзрой были наготове разнимать их.

Однако через два часа Татум принялась спаивать Дарси моим виски, а в ответ она пересказала ей, чем закончились книги «Дивергента», потому что все фильмы так и не вышли.

– И он кричит в конце… – Дарси икнула, обнимая меня за плечи. – Моей Трис больше нет!

– Серьезно? – ахнула Татум.

– Представляешь? Просто взяла и умерла, как муха, а мой муж до сих пор страдает и любит ее! Даже не хочу думать, как ему… – Она снова икнула. – Как ему больно!

– А ты вспомни, как она притворялась мертвой во второй части. Только представь, что чувствовал Фор. Никто не полюбит нас так, как он любил ее.

– Гребаная Трис.

– Гребаная Трис.

– Звучит как тост.

– Поддерживаю.

Я посмотрел на Эзру.

– Это нормально?

– Думаю, что-то вроде перемирия. Скоро закончится.

Кошмар.

Я не мог перестать водить носом по шее Дарси, покрывая кожу поцелуями и срывая с ее губ хихиканье. Последние дни мы оба были заняты учебой, помимо чего я вел дела отца и не переставал копать под Круг. Времени на встречу просто не было. Однако я мог ждать хоть сотню лет, лишь бы увидеть эту широкую улыбку и сощурившиеся от смеха глаза.

Я понимал, что становился слишком слабым и мягкотелым рядом с ней. Но ничего не мог с этим сделать.

Когда я заставил Дарси надеть мою толстовку, потому что в квартире было холодно, Татум посмотрела на меня таким взглядом, будто я отрастил вторую голову.

– Ты точно Бишоп Картрайт? – прошептала она, как только Дарси отлучилась в уборную. – Верни больного ублюдка на место и прекрати смотреть на нее с сердечками во взгляде.

– Я этого, конечно, не вижу, но даже по атмосфере чувствую, что он делает что-то очень не в своем стиле, – хмыкнул Эзра.

– Он как будто прямо сейчас опустится перед ней на колено.

– Могу предложить тебе закрыть глаза, чтобы не видеть этого. Помогает – проверено на собственном опыте.

– Придурок, – бросил я в ответ на его черную шутку. – Вы оба.

Что-то в груди приятно сжималось, когда я видел Дарси в компании своих близких людей. Даже если спустя время они с Татум прервали перемирие и чуть не подрались за последний стакан виски.

Единственный, кого здесь не хватало – Малакай.

– Когда ты ей расскажешь? – тихо спросил Эзра, когда я ушел на кухню, чтобы прибраться. Из гостиной доносились женские крики, которые сменялись взрывами хохота. Им обоим нужно было вдоволь насмеяться – особенно Татум.

Я стопкой сложил чистую посуду и закинул на плечо полотенце. Развернувшись к Эзре, встретился с белесыми, но всё такими же проницательными глазами.

– Скоро.

– Ты знаешь, что потеряешь ее?

И вот опять это неприятное чувство за ребрами, которое я попытался усмирить, потерев левую часть груди.

– Знаю.

Эзра тяжело вздохнул, привалившись спиной к столешнице.

– Я понимаю, ты хочешь побыть с ней как можно дольше, но правда всё равно вскроется. И ты ничего с этим не сделаешь, Би. Чем дольше лжешь, тем больнее ей будет. Я же чувствую, что между вами происходит. Хотел сказать вижу, но сам понимаешь – до этого мне далеко.

– Да прекрати, блядь, так шутить.

Эзра засмеялся.

– Но если бы здесь был Малакай, она бы ему понравилась, – тихо добавил он.

Да, понравилась бы.

Я чувствовал себя предателем. Лжецом, который водил за нос одного близкого человека, держа в стороне другого. Мне хотелось стереть из памяти события прошлого года, познакомить их и оставить что-то хорошее – Дарси – себе. Не знаю, когда верность трем людям переросла в верность четырем. Мне совершенно это не нравилось. Меня, черт возьми, тошнило от чувств к этой девушке, но я не мог выжечь их из груди.

Мог только продолжать тонуть.

Ближе часам к девяти Эзра и Татум попрощались с нами и разошлись по домам. Как только дверь за ними закрылась, Дарси скинула юбку и переступила через нее, оставшись в одних трусиках и моей толстовке.

– Наконец-то, – облегченно выдохнула она.

Я уже приготовился к тому, что Дарси бросится на меня, после чего я снова доведу ее до оргазма, но она только отмахнулась от меня и прошла мимо.

– Юбка пережимала мне живот, а я ненавижу, когда что-то стесняет движения. Эзра, конечно, ничего бы не увидел, но Татум точно испортила бы мне настроение.

Я пропустил смешок.

– Вижу, ты оценила его юмор.

– Мне несложно поддерживать его защитные стены. Я же вижу, чего он этим добивается.

Прислонившись к дверному проему, я сложил руки на груди.

– И чего же?

– Скрывает боль и ненависть к себе, – выдохнула Дарси, опустившись на диван. – Это видно невооруженным взглядом. Как он пытается разглядеть вас, когда вы смеетесь. Как пытается найти взглядом окно, когда вы говорите про снег. Как стискивает зубы, когда натыкается на какой-то предмет. Грустно, что с людьми происходят такие вещи.

Она даже не представляла, как хорошо считывала свое окружение.

– О какой справедливости может идти речь, когда в мире есть человек, который так страдает? – спросил я у пустоты, потому что задавался этим вопросом всю свою жизнь, но не получал ответа.

Дарси невесело хмыкнула.

– О справедливости кричат люди, не сталкивающиеся с вещами, которым не помогут ни молитвы, ни вера в Бога, ни сама Вселенная.

– Веришь, что иногда не стоит даже надеяться? – поинтересовался я.

Она ненадолго задумалась.

– Нет, надежда – это единственное, что остается с тобой, когда всё катится к чертям. Как надежда на дне Ящика Пандоры, слышал о таком? – Дарси подмигнула мне, и я неосознанно улыбнулся. – Просто я понимаю, почему люди теряют веру. Этот мир не щадит даже самых добрых и невинных людей. Наверное, именно по ним он проезжается сильнее всего.

– Думаю, в какой-то из параллельных Вселенных каждый из нас страдает. Если не в этой, то в другой.

Дарси вскинула бровь.

– Веришь в параллельные Вселенные?

– Пытаюсь хоть как-то объяснить дерьмовые судьбы.

Она невесело хмыкнула и положила подбородок на колени. Я сразу же почувствовал в ней изменения. Последний час она была более замкнутой и тихой, словно о чем-то размышляла.

Она же не могла…

Услышать наш разговор с Эзрой?

– Послушай, нам нужно поговорить, – выдохнула Дарси.

Я тут же напрягся. Голова разрывалась от вопросов, но я спокойно оттолкнулся от стены и двинулся в ее сторону. Хотелось броситься куда подальше, однако, зная эту девушку, она бы заставила меня вернуться и просить прощения на коленях.

Ей даже не нужно было стараться. Я бы сам приполз к ней, как щенок.

Вот что она, блядь, со мной сделала.

Присев рядом на диван, я повернулся к ней и выгнул бровь.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Почему ты не рассказал мне, что происходит?

Тук-тук.

Тук-тук.

Тук-тук.

– О чем конкретно идет речь? – спросил я ровным тоном, хотя сердце грозилось пробить грудную клетку.

Она узнала.

– Мафия, Бишоп! – вскрикнула Дарси. – Почему ты не сказал, что у вас связи с мафией?

С плеч словно спал тяжкий груз. Только сейчас я смог втянуть носом воздух, даже не осознания, что задержал дыхание. Речь шла не о похищении. Обратный отсчет еще не закончился.

– Зачем тебе это знать?

Она всплеснула руками.

– Как это зачем? К твоему сведению, мне бы хотелось быть в курсе, чем занимается по ночам человек, с которым я провожу большую часть времени!

Я даже не задавался вопросом, откуда она об этом узнала. Ее отец состоял в городском совете: либо ей рассказал он, либо кто-то из семьи или друзей. О нашем бизнесе знали немногие, но Дарси состояла в кругах, остро настроенных против Синнерса.

– Тебе необязательно знать, как я зарабатываю деньги. Это не та информация, которая поможет составить мой психологический портрет.

– Так речь не об этом! – вскипела Дарси. – Речь о доверии. Ты боишься, что я расскажу своему отцу? Если да, то ты очень хорошего обо мне мнения.

– Не нужно додумывать за меня, – раздраженно бросил я в ответ.

– Тогда скажи, почему ты молчал.

– Потому что это, блядь, опасно, – прорычал я. – Всё, что происходит в Синнерсе – опасно. Ты находишься здесь только потому, что рядом есть я. И дело не в твоем отце. Я даже не думал о том, что ты можешь ему что-то рассказать, хотя он и так в курсе.

Дарси стукнула кулаком по бедру.

– Но меня раздражает, что ты хранишь от меня секреты!

Резко придвинувшись к ней, я обхватил ладонями ее щеки и заглянул в голубые глаза.

– Это не шутки, понимаешь? – прошептал твердым голосом. – Каждый человек, втянутый в дела моей семьи, носит на спине мишень. Ты и так стала моей слабостью, а если кто-то об этом узнает, они воспользуются тобой в своих личных целях.

Она сжала ладонями мои предплечья.

– Я понимаю, Бишоп. Но… Ты мне нужен, хорошо? – прошептала она, смотря на меня таким искренним взглядом, что мое сердце гулко забилось в груди. – Ты… ты мне нравишься, и мне нравится проводить с тобой время. Я хочу знать о тебе всё, а не те крупицы, которые ты даешь. Я приму всё, что ты предложишь. Даже самую грязную правду. Просто не закрывайся от меня, Бишоп. Пожалуйста.

Я долго смотрел ей в глаза, пока в голове крутилось одно слово.

Расскажи.

Расскажи.

Расскажи.

Но… не сейчас.

В этом вопросе я не солгал. Я не хотел вешать на спину Дарси мишень, втягивая в дела семьи. Хотя она уже давно находилась на ней, поскольку любые отношения с Картрайтом – путь в один конец.

Когда мы с Дарси были дома у отца, я приоткрыл дверь в свое сердце, потому что почувствовал нечто странное. Единение душ. Как забавно, что внешне и по социальному статусу мы колоссально отличались, но наши души тянулись к одному и тому же. К свободе и освобождению от оков – физических и моральных.

Она хотела сбежать от будущего.

Я хотел сбежать от прошлого.

Мне тяжело давалось доверие. Я настолько привык к одиночеству и тому, что мои единственные близкие люди – Малакай, Татум и Эзра, что для кого-то другого места в сердце не осталось. Так я думал, пока она не рассеяла мои кошмары, заменив их своим лавандовым запахом.

Дарси нашла ключ не только к моему телу.

Она нашла ключ к моей душе.

Ей нужна была моя правда. И я мог дать ее, но… не всю. Пока что.

– Подожди меня здесь, – выдохнул я, думая о том, как сильно пожалею о дальнейших действиях.

Отстранившись от Дарси, я скрылся в своей спальне, после чего вернулся обратно с вещью, которую хотел выбросить, но… никак не решался. Что-то сдерживало меня. Какая-то часть разума, получающая удовольствие от причинения себе боли – что физической, что моральной.

Присев около Дарси, я протянул эту вещь ей.

– Что это? – нахмурилась она.

– Дневник моей матери. Она вела его до того, как я ее убил.

Дарси замерла.

Я смотрел прямо перед собой, не решаясь заглянуть ей в глаза. Что бы я там нашел? Отвращение? Сожаление? Непонимание? Какой адекватный человек рассказывает своей девушке, что убил родную мать?

Видимо, только я.

– Этот человек насиловал меня физически и морально с тех пор, как я начал взрослеть. Поэтому я не целуюсь. Поэтому мне ненавистна большая часть женщин. Половину моей жизни они отнимали у меня всё, что было мне дорого. Тело, душу, мечты. Они поселили во мне страх, а Аннабель растоптала любую надежду выбраться из этого круга. Она приходила ко мне каждую ночь. Родная мать.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Затем я почувствовал, как Дарси забирает из моей руки дневник.

– Я слушаю, – раздался ее шепот.

Каждое слово вырывалось из меня так быстро, словно я всю жизнь мечтал их произнести. Наверное, так и было. Малакай, Эзра и Татум знали всё от начала и до конца. Находясь рядом с Дарси и скрывая от нее свое прошлое, я чувствовал себя в десять раз хуже, чем когда скрывал от них.

Потому что она всё еще здесь.

В моей голове.

Каждый раз, когда я пытаюсь поцеловать ее.

– В дневнике все мысли Аннабель, – продолжил я, смотря потерянным взглядом в стену. – О том, как дедушка начал бизнес и сошел с ума, почувствовав вкус денег. О том, что она испытывала, когда заходила ко мне в спальню. О том, как боролась, но поддавалась внутренним демонам. Она была больна, Дарси. Поэтому я ее убил.

И убил бы снова, лишь бы увидеть, как она отвечает за свои грехи.

Даже спустя столько лет я помнил каждую минуту. Каждое, блядь, прикосновение. Мне хотелось стереть себе память, чтобы не видеть ее во снах. Порой казалось, что я схожу с ума, потому что убиваю людей, а вижу перед собой только ее.

– Поэтому ты не можешь спать? – тихо спросила Дарси.

Я коротко кивнул.

Резко выдохнув, она сжала в руках дневник.

– Я пойму, если ты захочешь уйти. – Эти слова дались мне тяжелее всего того, что я сказал ранее. – Просто не тяни и сделай это сейчас.

– Уйти? – прошептала Дарси.

Я нехотя повернул к ней голову.

– Бишоп, ты недооцениваешь меня, если думаешь, что из-за этого я уйду. Будь она жива, я бы собственными руками убила ее за всё, что она с тобой сделала. Я не знала эту женщину, но… но она… Черт, я ненавижу ее всей душой! Надеюсь, она горит в аду.

Я не увидел в глазах Дарси жалости.

Только гнев. Дикий и сокрушительный, который бился и в моих жилах. Ее пальцы крепко впились в кожаную обложку, а глаза запылали как никогда прежде.

Она придвинулась ближе и сжала мои ладони в своих.

– Спасибо, что рассказал мне. Я… я всегда знала, что ты сильный человек, но теперь лишь убедилась в этом. Не каждый сможет жить с тем, с чем живешь ты. Отвратительно, когда родители травмируют своих детей. Я понимаю, о чем говорю, Бишоп.

Я нахмурился.

О чем идет речь?

– Это травма, которую нужно прорабатывать со специалистами, – продолжила Дарси. – Ты же понимаешь это? Такое не пройдет по щелчку пальцев, особенно когда это отражается на твоем физическом состоянии. От сна зависит всё, а ты так просто пренебрегаешь им. Если ты не ценишь свое здоровье, то его буду ценить я.

Я тяжело сглотнул, но выдавил усмешку.

– Будешь спать со мной каждую ночь?

– Да, – твердо ответила Дарси. – Если это поможет, я буду спать с тобой каждую ночь.

Это настолько меня удивило, что я не удержался от вопроса:

– Почему? Почему ты это делаешь?

Она отстранилась от меня и, покачав головой, снова взяла в руки дневник.

– Потому что ты этого заслуживаешь.

Тот ответ, который я точно не ожидал услышать. Чего-то заслуживаю? Я – Бишоп Картрайт? Но ведь я не сделал за свою жизнь ничего хорошего. Всё наоборот рушилось в моих руках – всё, к чему я прикасался, когда пытался удержать. Если кто-то и заслуживал заботы и лучшего отношения, так это Дарси. Да кто угодно, только не я.

Тем не менее ее слова согрели мое сердце.

Каждое ее слово согревало мое сердце.

– Что это?

Я увидел, как Дарси смотрит в дневник затуманенным взглядом. Придвинувшись ближе, нахмурился и взглянул на одну из записей.

– О чем ты?

Она указала на какую-то строчку. Ее палец подрагивал.

– Здесь говорится про Вивьен Харлоу.

Я понимающе кивнул.

– Да, это первая жена моего отца. Насколько я знаю, они развелись еще до моего рождения. Уже потом он женился на Аннабель.

– Но…

Подняв взгляд, я увидел, как дрожат ее губы.

Дарси тяжело сглотнула и прошептала:

– Вивьен Харлоу – моя мама.