Часть вторая · НАЙТИ СЕБЯ И НЕ ПОТЕРЯТЬ НАДЕЖДУ

Уже спустя пару часов пребывания в межпространстве мы все могли свободно разговаривать и видеть друг друга. Но видимость на расстоянии нескольких метров по-прежнему была нам недоступна. Словно свет, источник которого определить не удавалось, освещал лишь небольшой участок вокруг каждого из нас и рассеивался, стоило нам разойтись на расстояние десяти шагов. Столь малый круг обзора позволял рассмотреть лишь почву у нас под ногами — это был черный, отполированный до зеркального блеска камень. Однако он не скользил под ногами и ничего не отражал. Говорить было тяжело, каждое слово словно отнимало дыхание, которого у нас и не было.

— Будто мы умерли, — медленно, растягивая слова, произнесла Касиян, когда все мы собрались на одном небольшом участке, практически касаясь друг друга.

— Будет легче, позже, — произнес молчаливый помощник Рафэ. — Потом видеть будет проще и говорить тоже. Но недолго.

— Ты бывал здесь раньше? — быстро спросила я, оттеснив доминанта, чтобы не успел заткнуть рот Тарону.

Дамон и Касиян мгновенно сориентировались и оттеснили Рафэ еще дальше.

— Ну был, недолго. Да, был, — растерянно ответил гибрид, ища взглядом хозяина.

— Не бойся, Рафэ рядом, и он будет только рад, если ты поделишься с нами информацией. Расскажи, что ты здесь видел? — ласково проговорила я, поглаживая по плечу увальня с туповатым выражением на угловатом лице.

— Ну, было тут что-то, утащило Гронжа, а потом и Ярнога. Но так утащило, не сожрало. Они заблудились, кричали. А дорожку магическую потеряли, порвало оно ее, — невразумительно рассказывал Тарон. — А доминария Марто не тронули, я его защищал. Отбивался мамонкой. — Гибрид снял с пояса ремень, встряхнул им, и казавшаяся мягкой кожа вдруг превратилась в упругую палку. — Вот этой мамонкой и отбивался.

— А от кого отбивался? — спросила, озираясь по сторонам.

— Да кто его знает, от кого-то, — пожал плечами Тарон. — Визжало и хрипело оно.

— Подойдите все ближе! — прокричала я, борясь со спазмами в горле. — Не отходить более чем на два шага друг от друга и оружие держать наготове! А тебя, — обратилась к Рафэ, — можно было бы и выкинуть. Для эксперимента.

Доминант лишь недовольно повел плечами, держа в руках неизвестно откуда взявшийся длинный узкий меч. В переход он входил точно без оружия.

— Штанишки не растеряйте, — язвительно проговорила Дамон, посмотрев сначала на Тарона, а потом на доминария, у которого теперь тоже не было ремня на поясе.

Видимо меч в его руках и был раньше ремнем.

Пока мы разбирались со скрывшим важную информацию доминантом, видимость стала намного лучше и уже даже можно было рассмотреть неровности ландшафта на расстоянии пары десятков метров. А неровности были, даже несмотря на то, что под ногами у нас была неестественно гладкая поверхность. Также я заметила, что дышу. Медленно, с трудом, но я могла дышать, что облегчало общение.

— Период адаптации очень медленный, но прогресс налицо, — проговорил Рафэ. — И не смотрите на меня с такой враждебностью. Если бы я описал все риски и сложности, это бы вызвало лишнее волнение и панику. Все живы, и в скором времени мы сможем довольно сносно ориентироваться в пространстве. И тогда будет твой черед, Карика. Ты попытаешься почувствовать направление, в котором нам нужно искать твоего мужа.

— Я бы не отказалась сначала выбросить тебя за пределы видимости, одного, — поделилась я с доминарием своими насущными желаниями.

— Это было бы излишне расточительно. Я вам нужен, — совершенно спокойно ответил Рафэ.

— Только это тебя и спасает, — усмехнулась Дамон. — Но ты еще будешь молить о пощаде, это я тебе обещаю.

— Нам бы выбраться отсюда живыми, и я тебе помогу, — поддержала ее Касиян.

— А я буду благодарным зрителем, — кивнул Анторин.

— Хватит, — тихо произнесла я. — Давайте разобьем лагерь и проверим, действует ли здесь магия.

— Я уже проверил, — уведомил меня Рондай. — Туманная не действует. Но, судя по показаниям моего прибора, нам бы не помешал маг жизни и парочка природников. Здесь вполне подходящая среда, только слишком низкий уровень жизни. Идеальная обстановка для силы смерти, вот только убивать здесь некого, кроме нас.

— Это ты так подбодрить пытаешься или просто издеваешься? — спросила Мона.

— Это я констатирую факты. Не нравится — не слушай, — резко ответил Рони.

— А ты не болтай всякую чушь, — отрезала Касиян.

— Да заткнитесь вы! — прикрикнул Анторин.

Я смотрела на друзей и чувствовала, что что-то не так. Они все одновременно начали злиться. Вспомнились мои собственные чувства, когда в меня в первый раз влили антитуман. Если их не остановить, это может плохо кончиться.

Друзья спорили все громче и озлобленней, и я пошла на крайние меры.

— Если вы все сейчас не замолчите и не успокоитесь — я выпью все ваши силы! — прокричала, перекрывая их голоса. — Вы забыли, зачем мы здесь? А я помню! Мы пришли за моим мужем, и я найду его, с вами или нет. Решать вам.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов Тарона, медленно обходящего нашу группу по периметру. Гибриду было наплевать на наши дрязги, он выполнял свои обязанности — охранял команду.

— Ну, мои силы ты не выпьешь, — ехидно проговорила Дамон. — Магии у меня нет, а вот опыта и сноровки, чтобы обезвредить тебя, достаточно.

— Ты что несешь? — злобно спросила Касиян, встав между нами и вытащив кинжал.

— Прекратите. Неужели вы не понимаете, что с вами происходит то же, что случилось со мной при первом контакте с антитуманом? Контролируйте агрессию. Вспомните, что вам дорого больше всего, — медленно подойдя к подругам и положив руки им на плечи, тихо говорила я, в надежде достучаться до их самых теплых воспоминаний. — Мона, вспомни своего брата, ведь он так восхищается тобой и ждет твоего возвращения. А ты, Ян, забыла, что тебя дожидается принц Прайнор? Если вы не обуздаете свой гнев, никто из нас не вернется к родным и любимым.

— А меня Леля обещала убить, если я не вернусь живым, — подал голос Рони. Ему быстрее всех удалось взять под контроль вызванную влиянием межпространства агрессию.

Рондай всегда отличался завидными оптимизмом и добродушием, которые и сейчас помогли ему.

Фрейлины тоже постепенно приходили в себя, и лишь Анторин смотрел на нас с такой ненавистью, что даже Рафэ отступил подальше от него. Однако император не проявлял агрессии. Но лучше бы он напал на нас, вместе мы смогли бы его обездвижить и успокоить. Анторин же поступил иначе, сначала он пятился, отдаляясь от нас, а потом повернулся спиной и убежал. Рондай бросился за ним, но был остановлен подоспевшим Тароном.

— Нельзя разделяться. Опасно, — пояснил свои действия великан, удерживая Рони за плечо.

— Мы связаны, найдем его без проблем, — совершенно не переживая, проговорил доминант. — Если сам не вернется через пару часов, притянем через связующую нить.

— А тебе не приходило в голову, что если с ним что-то случится, то не только отношения между Доминанией и Наминайской империей будут под угрозой, но и связующая нить может оборваться? — спросила я у высокомерного блондина.

— Он сможет за себя постоять, — уверенно ответил Рафэ.

— Так зачем же ты притащил с собой Тарона, если опасность не так велика, как кажется? — спросила, сверля доминанта недоверчивым взглядом.

— Я не доверяю вам, — усмехнулся Рафэ. — Он будет защищать меня от удара в спину.

— Судя по тому, что рассказал твой песик, как бы нам всем не пришлось повернуться друг к другу спиной, чтобы защищаться от того, что скрывается во тьме, — враждебно проговорила Дамон. — Какой же ты слизняк! Ну что, идем за императором Анторином?

— Конечно, идем. И немедленно. Рони, ты чувствуешь магическую связь? — спросила я, всматриваясь в сумеречный пейзаж.

— Чувствую, он недалеко ушел. Сейчас не двигается. Если поторопимся, то нагоним минут за десять, — ответил Рондай и первым пошел в нужном направлении.

— А как же Карай Туманный? Неужели для тебя бывший партнер но политическому союзу важнее, чем муж и отец твоего ребенка? — язвительно поинтересовался Рафэ. Но сколько бы доминарий ни источал яда, выбора у него не было, и он последовал за нами, сопровождаемый своим молчаливым и добродушным, в сущности, телохранителем Тароном.

Гладкая зеркальная почва постепенно становилась рыхлой и неровной. По мере продвижения камни и ямы становились все больше, и вскоре мы уже не шли, а преодолевали подъемы и спуски.

— Он совсем близко, буквально еще пара пригорков, — проговорил остановившийся передохнуть Рони, когда все собрались вокруг него.

— Я бы так не сказал, похоже, он почувствовал наше приближение и тоже движется, — лениво уведомил нас доминант. — Глупое решение — догонять его сейчас. Успокоится и сам нас найдет, если не одичает.

— Какая же ты мразь, — тихо произнесла я и двинулась дальше, поторапливая Рондая.

— Я точно займусь твоим воспитанием, блондинчик, — пообещала Дамон, проходя мимо Рафэ.

— Ты еще не поняла, что такую гниль не исправить? — спросила у подруги, когда мы поравнялись.

— Да не гнилой он, воспитанием испорченный. По глазам вижу, что глубоко в душе завидует нашей сплоченности. За ним-то никто не пошел бы, вот и бесится, — ответила Мона. — Жалко мне их, были же когда-то нормальными. Их предки отказались от человечности, но кровь-то одна.

— Вот уж от кого не ожидала такого сочувствия, так это от тебя, — усмехнулась Касиян.

Дамон промолчала, лишь состроила ехидную гримасу. Но я знала, чего стоило этой девушке ее пресловутое хладнокровие. Голодное детство и забота о младшем брате тогда, когда она сама еще была несмышленым ребенком, а впоследствии и разлука с ним, научили Мону быть сильной. Никто не рождается сильным и жестоким, такими нас делает жизнь. Лишь я знала, что Дамон иногда плачет ночами, когда в снах возвращается в свое детство и вновь переживает побои непутевой матери, сальные взгляды ее многочисленных любовников и постоянное чувство голода, когда девочке приходилось отдавать большую часть того, что удавалось раздобыть, маленькому брату. Теперь ни сама фрейлина, ни ее брат ни в чем не нуждались, но Мона добилась всего сама. И она была одной из тех, кто участвовал в спасении всего королевства. Могла ли я в свете всего этого осуждать ее за маленькие шалости с придворными язвительность, и иногда чрезмерную?

Годы борьбы, а потом и правления Возренией научили меня видеть то, чего многие не замечают: сильными и справедливыми становятся только те, кто выстоял под гнетом несправедливости, будучи слабым. Вот такой парадокс — настоящая сила не приходит сама собой, она появляется благодаря боли и лишениям. Лишь тот, кто познал боль унижений и потерь, будучи слабым, обретает настоящую силу. Те же, кто получил власть и богатство, не приложив к этому никаких усилий, как правило, на поверку оказывались слабыми и бесчестными. Мона в чем-то была права — доминанты не были безнадежными, но они упивались своим могуществом, и если лишить их этой силы, то лишь единицы воспримут такую потерю с высоко поднятой головой. Большинство же захлестнет волна враждебности и злобы. И Рафэ не был исключением, он наслаждался своим превосходством и боялся лишь меня — той, кто может лишить его дарованной, а не заслуженной силы. Боялся, но не уважал и не воспринимал как равную.

Мы уже больше часа преследовали Анторина, но он все ускользал от нас. Фрейлины устали и заметно замедлились. Нам пришлось подстроиться под их ритм движения. Не обладающие никакими магическими способностями девушки переносили нахождение в межпространстве гораздо тяжелее, чем доминант, Рони и я. Тарон, напротив, чувствовал себя здесь весьма комфортно.

— Почему ему здесь так легко? — спросила у Рафэ, кивком указав на гибрида.

— Мне удалось оптимизировать все инстинктивные качества наших видов и отсеять слабости, — не без гордости ответил доминарий. — Мои старания почти увенчались успехом.

— Почему почти? — поинтересовалась, поглядывая на Тарона, которому наш разговор был абсолютно безразличен.

— Потому что, во-первых, как бы я ни пытался, вывести особь женского пола не удается и, следовательно, они не могут размножаться. А во-вторых, ты сама видишь — они не особо умны, — с сожалением ответил доминант.

— А ты не думал, что, если сможешь оптимизировать этот вид, они просто вытеснят вас — доминантов? — поинтересовалась я.

— А для чего, по-твоему, я потратил несколько десятков лет на эти исследования? — раздраженно спросил Рафэ. — Я пытался совместить все положительные качества трех ветвей эволюции, чтобы объединить их в одну!

— Но зачем? — удивилась я.

— Все намного проще, чем ты думаешь, — с затаенной грустью улыбнулся доминарий. — Каждая из ветвей в своем развитии достигла чего-то, что не доступно другой. Вот, например, люди — они стойки к различным трудностям и невероятно живучи, маги обладают не доступными для доминантов терпением и обучаемостью. А мы достигли величайших высот во взаимообмене энергией со своим миром. Если все эти качества объединить в одном индивиде, это будет величайшее и непобедимое создание.

— Непобедимое? В этом нет смысла. Если наши расы объединятся, то и противостоять будет некому. А развитие достигается только в борьбе, — проговорила я, борясь с желанием прямо сейчас лишить Рафэ магических способностей. Он затеял игру с природой, и одной богине известно, чем это может закончиться.

— Опасность! — неожиданно прокричал Тарон, и все быстро собрались вместе, встав спиной друг к другу и вглядываясь в окружающий нас сумрак.

Казалось, вокруг стояла полная тишина и спокойствие, но, прислушавшись, я уловила отдаленный скрежет. Очертания окружающих пригорков начали медленно шевелиться и приближаться к нам.

— Тарон, опасность первой степени! — выкрикнул Рафэ, и гибрид начал с невероятной скоростью оббегать нас по кругу, размахивая мамонкой.

Он двигался так быстро, что очертания его большого крепкого тела размывались и становились нечеткими.

— И как же мы установим контакт с местными обитателями, если будем только защищаться от них? — поинтересовалась я. — Или ты думаешь, что мы сможем найти Карая, все время защищаясь от них? Мы пришли сюда не сражаться, а спасать, не забывай об этом.

— Я помню, так же как и то, что нам нужно выбраться отсюда живыми. И это пока важнее, — раздраженно ответил доминант.

— Усмири своего телохранителя и позволь мне выйти из охраняемой зоны. Я попробую пообщаться с ними, — холодно проговорила я.

— Нет, это слишком рискованно, — произнесла Касиян.

— Согласна, слишком большой риск, — поддержала ее Дамон.

— Я чувствую их магическое начало и без труда нейтрализую любое влияние, — заверила я подруг. И в моих словах не было лукавства, я действительно ощущала неведомую ранее силу, и от этого чувства мой голод возрос в несколько раз. Но самым страшным было то, что эти существа полностью состояли из магической энергии, и, позволив себе растворить их энергию, я уничтожила бы их полностью.

— Хорошо, иди, — неохотно согласился Рафэ.

— Я с тобой, — вызвался Рондай, продолжая смотреть на какую-то коробочку, которая начала тихо жужжать.

— Идем вместе, — безапелляционно заявила Мона.

— А я здесь присмотрю, — кивнула Ян.

— Тарон, — позвал Рафэ, и гибрид приблизился к нему. — Охранять меня и эту особь! — Доминант указал на скривившуюся от такой формулировки Касиян.

Мы же с Дамон и Рондаем медленно пошли к одному из холмов, который тоже двигался и плавно приближался к нам. Мона держала перед собой кинжал, а Рони — какую-то жужжащую коробочку, но я чувствовала, что это им не поможет, и послала слабую волну своего голода вперед. Неведомые существа почувствовали угрозу и замерли.

— Ждите здесь, — приказала я и пошла дальше, оставив сопровождающих в нескольких метрах от доминария.

Но чем ближе я подходила к расплывчатым очертаниям неведомых существ, тем отчетливее ощущала, насколько они беспомощны и безвольны. Это были не полноценные мыслящие существа, а лишь жалкие обрывки огромного, обладающего бескрайними просторами небытия разума. Передо мной предстало все межпространство, обладающее общим всеобъемлющим разумом. И этот разум был недоволен тем, что мы вторглись в его владения без приглашения.

На мою попытку спросить о Карае это первозданное существо ответило такой ментальной атакой, что я упала на землю и закричала от боли, пронизывающей голову, словно раскаленное железо. Я чувствовала и боль Рафэ, которому тоже досталось, как связанному со мной сознанием.

— Прекрати, — взмолилась я.

«Уходи», — ответило мне небытие.

— Отдай мне моего мужа, — прошептала, сплевывая кровь, пошедшую изо рта.

«Все мое будет моим. Уходи или будешь моей», — ответило небытие.

И я бы сдалась, если бы не почувствовала привкус страха в этом ультиматуме, — что бы ни противостояло мне, оно боялось меня! И это не было само небытие, это было нечто, поселившееся в нем.

Я потянулась к нему своей неутолимой жаждой, но оно отпрянуло и ушло так быстро, что я даже не успела почувствовать его ухода.

— Сильно, даже мой счетовод не уловил, — проговорил Рони, подойдя ко мне. — Но точно что-то знакомое, иначе вообще не среагировал бы.

— Это она, — прошептала я, опираясь на руку Моны, помогающей мне встать. — Это Немия.

— Не может быть, — прошептала подруга.

— Она, я чувствую, — ответила я дрогнувшим голосом.

Да, я испугалась. Ведь раньше в борьбе с Немией мне помогал Карай, сейчас же я не знала, где он и жив ли вообще. Еще несколько минут назад я была уверена, что мой муж жив и затерялся в темных просторах небытия, сейчас же в моем сердце поселился страх, что Немия убила его. И этот страх грыз мою душу, как оголодавшая крыса.

Дамон и Касиян успокаивали меня ободряющими речами и улыбками, но я видела страх и в их глазах. И даже Рафэ притих, осознав, что нам противостоит не эфемерное, а вполне реальное зло. Немия не только не была развеяна в небытии, она обрела здесь другую, неведомую нам силу, и теперь мы были в ее владениях… и в ее власти.

— Если твой Туманный выжил, то и мы выживем, — проговорил доминант, когда я немного пришла в себя.

— А ты уверен, что он выжил? — спросила, с трудом контролируя голос.

— Если бы не выжил, ты бы уже билась в истерике. В тебе же тоже есть туманная кровь, и вы пара, а у нас, доминантов, смерть партнера сродни собственной смерти. Если умирает избранник, то умирает и часть тебя, — пожал плечами Рафэ. — Эта кампания была одобрена только потому, что твои жизненные потоки доказывали, что Карай Туманный еще жив.

— Так почему же ты не рассказал мне об этом, мерзкий доминантишка? — вопросила я, приближаясь к Рафэ.

Дамон и Касиян встали рядом со мной, приготовив кинжалы.

— Стойте, сейчас это не главное, — произнесла, смерив доминария неприязненным взглядом. — Карай где-то там, и Немия здесь обрела еще большую власть. Нам нужно найти Анторина и объединиться, чтобы противостоять ей.

— Анторин, кстати, сейчас не движется, — проговорил Рони. — Наверное, борется с агрессией. Пошли к нему, быстрее!

И мы побежали, спотыкаясь, обдирая колени, но преодолевая все препятствия, и догнали императора Наминайской империи.

Анторин сидел на камне, опустив голову и не обращая на нас внимания.

— Я поговорю с ним, — произнес Рондай и подошел к нему.

Мы не слышали, что говорил Рони, но Анторин вскоре вздрогнул, повел плечами и порывисто обнял родственника.

— Забудем и не будем возвращаться, — это было все, что расслышала я, когда мужчины подходили к нам.

Теперь вся команда была в сборе, и нам предстояло разработать план борьбы против той, кого нам когда-то уже удалось одолеть, — против Немии.

— А я считаю, что целесообразнее будет вернуться, подготовить отряд для массированного магического подавления, и только после этого начинать действовать, — настаивал Рафэ.

— Мы не знаем границы ее возможностей, так что сначала не помешало бы провести разведку, — возражал Рони. — И мы как раз подходим для этой миссии. Тем более что мы уже здесь.

— Прекратите спорить, — произнесла я отрывисто. — Это бессмысленно. Во-первых, она все слышит и понимает, а во-вторых, с чего вы взяли, что нам будет позволено вернуться? Только мы и она, смиритесь с этим. Противостояние уже началось, и недавнее нападение тому доказательство.

— Мы погибнем, — поджав губы, кивнула Дамон.

— Нет, она испугалась меня, а значит, я могу ей навредить. Наше главное оружие — это мой голод, — возразила я.

— А почему она не тронула меня? Ведь я был один и совершенно беззащитен, когда… сорвался. Не значит ли это, что ее измененное межпространством больное сознание почувствовало наше родство? — словно размышляя вслух, проговорил Анторин.

— Не будем исключать такую возможность, но полагаться на это не стоит. Вполне вероятно, что она просто не обратила на тебя внимания, будучи увлечена нами. Или просто не посчитала угрозой, — ответил Рафэ.

— Как бы то ни было, но нам нужно найти способ общаться на недоступном для нее уровне. Вторжение в сознание мы сразу же почувствуем, слишком грубо и болезненно она проникает в мысли. Так что нужно перейти на ментальное общение, — предложила я.

— И как же мы это сделаем? — спросила Касиян. — Особенно мы с Моной.

— Что-нибудь придумаем. Так ведь? — произнес Рондай, обращаясь к доминанту.

Мы же ничем не могли им помочь, ведь только Рони и Рафэ были учеными в нашей команде и понимали саму суть подобных процессов. Так что мы занялись обустройством лагеря на возвышенности, чтобы был обзор со всех сторон. Рондай и доминарий наладили ментальный контакт и решали вопрос всеобщей связи. Я ощущала их общение, как отдаленный шорох, но Рафэ не впускал меня в диалог, и расслышать слова не удавалось. Из объяснений Анторина я поняла, что для обоюдной сознательной связи нужны магические импульсы с обеих сторон. Иначе общение будет зациклено, как наше с доминантом. Из этого следовало, что проблема во мне и моих фрейлинах. Мы не обладали магической энергией, и даже я, имея способность впитывать магию и управлять чужими силами, в данном случае была совершенно беспомощна.

— Не терзай себя, мы найдем его, — тихо проговорил Анторин, присев рядом со мной и протягивая кусок хлеба с сыром.

— Спасибо, — поблагодарила скорее за поддержку, чем за еду. Голода я здесь совершенно не чувствовала, так же как и физической усталости. В этом невероятном месте жизнь словно остановилась… или ее здесь вообще не было в привычном понимании?

— Ты еще сильнее, чем я думал, — задумчиво произнес император. — Хотя казалось, что более сильного человека я никогда не встречал. Вернее, еще три года назад я думал, что знаю двух сильнейших в истории женщин, но одна из них оказалась не той, кем я ее считал.

— Не суди ее, — ответила шепотом. — Похищение и воздействие магией жизни на ее туманную энергию изменило Раниярсу. Она по-прежнему та, кого ты считал сильнейшей и кого любишь. Она вернется. Не может не вернуться, ведь дома ее ждет долгожданный и такой желанный сын. Просто подожди и не соверши глупость, отвергнув ее, когда она придет к тебе.

— Нет, не вернется. Она ясно дала понять, что не желает никакой связи с нами, когда лишила памяти и отправила восвояси посланных мной соглядатаев, — скривившись, как от горечи, ответил Анторин.

— А тебе бы понравилось, если бы за тобой неусыпно следили именно тогда, когда хочется побыть одному и обдумать свою жизнь? — спросила я. — Дай ей время и не дави. Просто представь, что все, чему тебя учили и чем ты жил, в мгновение рухнуло, повергнув тебя в нечто новое и неизведанное, чуждое твоей природе. Ведь Раниярса всю свою жизнь была туманным магом и боролась против других разновидностей силы. Но ее жизнь в мгновение перевернулась, когда ей изменило ее собственное тело, приняв магию жизни и отторгнув туман. Я ее понимаю как никто.

— Но ты не сбежала от новой жизни, не оттолкнула тех, кто тебя любит. Ты приняла себя новую как благо и позволила близким разделить это благо с тобой, — не желал услышать то, что я старалась донести до него, Анторин.

— И поэтому я скрывала ото всех просыпающиеся во мне новые смертоносные силы, — усмехнулась, вглядываясь в бескрайние просторы небытия. — Даже сильнейшие имеют право побыть слабыми и принять это. Не отбирай у любимой это право. Иногда одиночество необходимо для того, чтобы понять, насколько необходимы те, кто лишает его.

Понял ли меня Анторин? Я не знала, но это была его борьба, и я сделала все, что могла, чтобы помочь ему. Больше мне сказать было нечего, и я отошла от императора к подругам, которые тоже нуждались в моей поддержке. А кто же поддержит меня? Карай… Моя душа кричала и рвалась к нему, ведь сейчас он был ближе ко мне, чем на протяжении всего последнего года. Но я не знала, в каком направлении искать, и боялась, что найду не того мужчину, которого полюбила. Межпространство изменило сознание Немии почти до неузнаваемости, а что, если и Карай стал другим?

От пугающих мыслей отвлек голос Рондая.

— Мы решили проблему, — воскликнул он, подойдя к нам и приобняв за плечи меня и Касиян.

— Рада за вас, но обниматься еще рано, — проворчала фрейлина, стряхивая его руку со своего плеча.

— Скажешь, когда будет не рано? — игриво подбоченившись, поинтересовался маг.

— Когда жена тебя поджарит, так уж и быть, приобниму надгробный памятник, — ехидно ответила Ян.

— Вот в кого они у тебя такие колючие? — обиженно поинтересовался Рони.

— В меня, — коротко ответила я. — Разобрались, что делать, так делайте.

— Будет немного больно, — предупредил Рафэ, тоже подошедший к нам.

— Только не делай вид, что тебе это не доставляет удовольствие, — язвительно произнесла Дамон.

— В твоем случае меня это несказанно радует, — не остался в долгу доминант.

— Флиртовать будете, когда выберемся отсюда, — посмеиваясь, вставил Рондай. — А сейчас к делу.

По понятным причинам нам ничего не объяснили. Молча уложили на прохладную каменистую почву, и Анторин, Рони и Рафэ одновременно закатали левые рукава своих рубах, после чего обнажили кинжалы и встали перед нами на колени. Рони склонился над Касиян, Анторин надо мной, а Рафэ над Моной.

— Будь нежным, милый, это наш первый раз, — скрывая страх за ехидством, пропела Дамон.

— Обязательно, — пообещал доминант и резанул кинжалом запястье девушки.

— Постарайся не лишить меня магии, — прошептал Анторин и проделал ту же манипуляцию с моим запястьем.

Рядом сдавленно охнула от боли Ян, ее тоже порезали. Потом маги рассекли и свои запястья, произнося беззвучно какую-то магическую формулу. Когда же Анторин соединил наши истекающие кровью руки, я почувствовала неимоверную боль, словно порез раздирает когтями какое-то животное, делая его глубже и шире. Разум затопили чужие мысли и переживания, и я потеряла сознание.

Сколько продлилось беспамятство? Это для меня, как и для всех остальных, навсегда осталось тайной. Ведь в межпространстве даже время ощущалось иначе, чем в наших реалиях. Тарон неусыпно охранял нас на протяжении всего процесса единения аур и энергетических потоков, но и он не смог сказать, сколько длилось это действо. Однако но его завершении мы все были связаны ментально и могли общаться посредством мыслеобразов и бессловесных разговоров. В первые минуты было сложно определить, где чьи мысли, но со временем мы начали понимать и различать друг друга. Однако я по-прежнему наиболее четко ощущала присутствие Рафэ в своем сознании. Только теперь это малоприятное ощущение разделяла со мной Дамон, тоже напрямую связанная с ним посредством объединения крови и ауры.

— Это так интимно и противно, — проговорила подруга вслух.

— И это он еще не начал о тебе думать. Будет еще более мерзко, — предупредила я подругу.

Однако мыслей о Дамон мы так и не услышали, Рафэ почему-то частично заблокировал свое сознание. Со мной он так не церемонился, из чего я сделала вывод, что агрессивное внимание Моны возымело действие и доминарий заинтересовался ею. Но интерес этого светловолосого монстра нельзя было считать благом, и Дамон следовало быть осторожнее. И все эти мои мысли стали достоянием всей команды, ведь я не умела частично блокировать свое сознание, выбирая, какую информацию сделать доступной, а какую скрыть. Рафэ послал мне мощный поток недовольства, но Анторин и Рони перехватили его, смягчив чувство дискомфорта и предупредив доминанта, чтобы не злоупотреблял своим превосходством надо мной и моими фрейлинами, иначе его вытеснят из круга общения.

«Вот теперь можно поразмыслить над планом дальнейших действий», — привлекая всеобщее внимание, в который уже раз за последние часы удивил всех несвойственным ему благоразумием Рондай.

Мысли и предложения смешались в сплошной поток, и я буквально закричала, чтобы остановить бессвязные метания.

«Эта связь непрерывна?» — спросила, добившись относительной тишины и внимания.

«То, о чем ты подумала, неприемлемо», — категорически отверг еще не высказанную мысль Анторин.

«А на мой взгляд, это самое разумное предложение, — возразил Рафэ. — Она единственная, кто может открыто противостоять и не опасаться нападения. Пусть попробует».

И меня буквально вытолкнуло из ментального круга. Доминант, как всегда, не посчитался с мнением других, но сейчас я была этому рада. Воцарившаяся тишина и покой в моих мыслях несказанно радовали. И теперь я могла сосредоточиться на том, ради кого пришла сюда. Но мои способности чувствовать магию были ограничены пространством, и в доступном мне окружении Карая точно не было. А бродить по безграничному небытию, в надежде случайно натолкнуться на след магической энергии мужа, было полной утопией. И я пошла в том направлении, где почувствовала едва уловимый след Немии. Я не была одна, вся команда следовала за мной, а Тарон даже опережал на несколько шагов. Но царящее вокруг безмолвие давило и словно создавало кокон одиночества. Я понимала, что это ощущение не поддается логическому объяснению, особенно учитывая то, что подруги шли бок о бок со мной, но избавиться от этого гнетущего чувства потерянности не получалось.

Возвращение в круг ментального общения было столь стремительным и неожиданным, что я едва не упала. Ян подхватила меня под руку и удержала.

«Это она! Мы чувствуем ее вмешательство, — пояснил Анторин мои ощущения. — Но это не обычная туманная магия. Что-то местное. Сосредоточься и поглоти ее влияние».

Я опять осталась одна и попыталась потянуться своим голодом к вгрызающемуся в душу беспокойству. Ничего не вышло, Немия опять отступила, но в этот раз я почувствовала направление. Она была совсем близко! И это была именно она, сама королева-мать, а не ее магическая сила. Я буквально прикоснулась своим голодом к ее телу! Но почувствовала не насыщение, а обжигающий холод, словно не растворяла ее силы, а вбирала их в себя, оставляя действенными. Это была энергия совершенно другого порядка, и мое тело не уничтожало ее, а принимало, как нечто родственное. Ощущение соприкосновения было мимолетным, но у меня буквально подкосились ноги от пронзившего все мое существо страха. Я испугалась, что она поглотит меня и уничтожит мое сознание, завладев телом.

Придя в себя от шока, обнаружила, что меня держат под руки Касиян и Рафэ.

— Все намного сложнее, чем я предполагал, — вслух проговорил доминант. — Я думал, что ты просто идеальный селекционный образец слияния двух рас, но ты оказалась новым витком. Это невероятное открытие. Ты уникальна!

— Умерь пыл, я не твоя подопытная, — вяло ответила, стараясь удержаться на ногах.

— Ты не понимаешь, это дает нам большое преимущество, — заговорил Рондай. — Если нам удастся подобраться к ней поближе, мы в считаные мгновения не только обезвредим ее, но и получим управляющего местными потоками мага в твоем лице.

— Я не маг, — возразила, пытаясь восстановить дыхание.

— Это все еще впереди! — воодушевленно заверил меня Рони. — Вот выкачаем из Немии ее энергию, и станешь единственным в своем роде магом бездны.

— Пугающая перспектива, — передернула я плечами.

— Ну что поделаешь, придется потерпеть, — развел руками Рондай.

— Хочу есть, — неожиданно сама для себя сказала я, почувствовав вдруг неимоверный голод.

— Вот даже как. Интересно, — задумчиво произнес Рафэ. — Получив заряд ее силы, твое тело мгновенно адаптировалось к местному жизненному циклу и начало функционировать в нормальном режиме. Сейчас бы в мою лабораторию, провести несколько тестов, проследить в прогрессии…

— Притормози, высоколобый, перед тобой королева Возрении, а не домашняя зверушка, — грубо перебила его Мона.

— Спасибо за напоминание, — ехидно ответил доминант.

— К вашим услугам. Всегда рада поставить на место зарвавшегося мужчину, — в тон ему ответила Дамон.

— Опасность справа! — прокричал Тарон, и все начали озираться по сторонам. В каком именно направлении он увидел угрозу, непрестанно обходя нас по кругу, определить было сложно.

Но уже спустя мгновение все поняли, о какой опасности идет речь: на нас надвигалась стена ураганного ветра, несущего то ли пыль, то ли песок, и скрыться от этой стихии было негде.

— Прижмитесь друг к другу! — прокричал Рони, присев на корточки и потянув за собой меня и Анторина.

Остальные последовали нашему примеру, но уже через минуту мы поняли, какую ошибку совершили. Следовало хотя бы попытаться убежать от урагана, а не защищаться от него, обнявшись и опустив головы. Ветер принес не песок, а мельчайшие обжигающие искры, которые впивались в мгновенно начавшую тлеть от их прикосновения одежду, кожу, волосы.

Крики боли потонули в вое и шорохе, словно тысячи насекомых шуршали крыльями над нами и кусали.

Сквозь страх и боль я не сразу почувствовала насыщающую стихию магию. Выпустить свой голод и прикоснуться к этой магии в столь экстремальных условиях оказалось сложной задачей, но я справилась с ней.

Я лежала на прохладной, гладкой как стекло почве, едва дыша и боясь открыть глаза. Вокруг стояла такая глубокая тишина, что в душу закрался страх — неужели я оглохла? Едва слышные стоны одновременно обнадежили и испугали еще больше. Я не оглохла и мои спутники живы, но стоны боли явственно свидетельствовали о том, что они пострадали, теперь я знала это точно, от нанесенного Немией магического удара. Медленно открыла глаза и приподнялась. Не защищенные одеждой участки кожи пекло, как от ожога паром, вокруг стоял удушливый запах паленой ткани, а во рту поселился тошнотворный привкус сажи.

— Все живы? — спросила срывающимся шепотом.

Ответом мне был многоголосый стон.

— Ян! Мона! — позвала подруг, часто моргая, чтобы побороть слезы, наворачивающиеся на раздраженные мельчайшей магической пылью глаза.

— Жива, — хрипло отозвалась Касиян.

— Да слезь ты с меня, — возмущенно воскликнула Дамон.

Присмотревшись, я увидела, как она отталкивает от себя Рафэ, который, по всей видимости, прикрывал ее собой во время бури.

— Анторин! — позвала императора.

Друг молча кивнул, морщась от боли.

— Я живой, живой! — подняв руку вверх, провозгласил Рони. — Спасибо, что поинтересовались.

— За тебя я переживала меньше всего, ведь ты можешь позаботиться о себе, — откровенно лукавя, проговорила я.

— Я не только о себе позаботиться могу, но и обо всех вас, — гордо заявил Рондай, потрясая перед собой коробочкой, с которой он не расставался с тех пор, как мы попали в межпространство.

— Удалось что-то уловить? — заинтересованно спросил его Рафэ, подойдя поближе.

Доминант пострадал меньше всех нас, за исключением Тарона, которому обжигающий ветер вообще не нанес вреда.

Пока Рони и Рафэ переговаривались, разглядывая периодически издающую жужжание коробочку, мы с Анторином пытались помочь моим фрейлинам. Девушки пострадали больше всех, их лица, шеи и руки не только покраснели от ожогов. У Касиян появились волдыри на тыльной стороне ладоней, которыми она прикрывала лицо. Такие же волдыри вздулись на лодыжке у Дамон.

— Этот ненормальный блондин сгреб меня в охапку, и я не смогла поправить штанину, задравшуюся, когда он меня повалил, — пожаловалась Мона на доминария.

— Спасибо ему скажи, меня никто не удосужился собой прикрыть, и вот результат, — посетовала Ян, демонстрируя обожженные руки.

Анторин и Рондай, так же как и я, отделались только покраснением кожи и глаз.

— Их нужно подлечить, неизвестно, что здесь можно подхватить, если волдыри вскроются, — произнес Рони, разглядывая руки Касиян через мое плечо.

— Тарон, — позвал помощника Рафэ, бесцеремонно схватив Дамон за ногу, — дай мне стазисный гель.

Верзила достал из заплечной сумки мастерски выточенную из мрамора баночку и подал ее хозяину. Доминант открыл баночку, подцепил пальцами немного прозрачной густой субстанции и протянул мраморный сосуд мне.

Пока доминарий смазывал ногу пыхтящей от боли Моны, я проделала то же самое с руками Ян.

— Теперь их раны останутся в статическом состоянии до тех пор, пока гель не будет снят заклинанием нейтрализации, — пояснил он, бережно поправляя штанину на ноге фрейлины.

— Какой ты заботливый, я чуть не прослезилась от умиления, — ехидно прокомментировала его действия Дамон.

— Пожалуйста, — холодно ответил Рафэ и отошел в сторону, всматриваясь в сумеречную даль.

Я подошла к нему и тоже попыталась рассмотреть хоть что-то. Но на расстоянии пары десятков метров пейзаж размывался и подергивался маревом, не позволяя рассмотреть даже приблизительные очертания местности.

— И что дальше? — тихо спросила у доминанта.

— Не знаю. Здесь она сильнее нас. Если тебе не удастся подобраться к ней и обезвредить, у нас не будет шанса не только спасти Туманного, но и самим выбраться отсюда. Мы слишком далеко отошли от точки выхода, теперь все зависит от тебя, — обескуражил меня откровенностью Рафэ. — И на будущее… когда раскидываешь сети своего голода, фильтруй, что поглощать. Ты едва не опустошила нас с Анторином и Рондаем, когда обезвреживала ее атаку.

— У меня не было возможности тренироваться, слишком мало опыта, — призналась я.

— Придется учиться на практике. И не забывай, что, лишив нас тумана, ты лишишь себя последней надежды на спасение своего мужчины, — заявил доминарий.

— Мужа. Карай мой муж, — поправила я его.

— Не все ли равно? Это только предрассудки вашего мира, — безразлично пожал плечами Рафэ. И тут же сменил тему: — Нужно идти, стоять на месте — все равно что изображать мишень для ударов Немии.

Теперь мы не могли передвигаться с прежней скоростью, у чудодейственного статичного геля было одно весьма неприятное побочное действие: Касиян почти не чувствовала своих рук ниже запястий, а Дамон — ногу ниже колена. Ничего подходящего для опоры найти мы не смогли, и подруга передвигалась прыжками, поддерживаемая за талию Рони и приобняв его за плечи. Рафэ недовольно фыркал, но свою помощь предлагать не спешил. Посоветовавшись, мы решили вернуться к точке перехода по дуге, попутно исследовав участок пространства, на котором я почувствовала магические всплески. Но чем дальше мы отходили от места нападения Немии, тем явственнее я ощущала энергию другого рода. Это было что-то знакомое, не холодное и отталкивающее, как магия злобной королевы, а теплое и родное. И, сначала слабая, эта энергия ощущалась все сильнее, словно тоже шла нам навстречу.

— Ты чувствуешь? — почему-то шепотом спросил Рафэ.

— Чувствую, — кивнула в ответ, боясь даже надеяться.

— Это определенно доминантная сила, — задумчиво произнес доминарий. — Либо он сам нашел нас, либо это ловушка. Но риск слишком велик, дальше идти нельзя.

— Я пойду, — ответила уверенно. — Даже если это ловушка, я никогда не прощу себе, если не проверю.

В сознание опять ворвалось многоголосие чужих мыслей: Рафэ призвал всех, чтобы принять решение, не будучи услышанными Немией.

Анторин и Касиян предложили подождать, если это действительно Карай, то он сам придет к нам. Дамон заявила, что не отойдет от меня ни на шаг, даже если я в пасть Немии полезу. А Рондай остервенело вертел свою жужжащую коробочку, и поток его сумбурных мыслей понять было невозможно.

«Нужно попытаться», — подвел итог Рафэ.

Ментальный контакт оборвался, и я пошла в направлении слабой магической пульсации. Спустя минуту, обернувшись, увидела доминанта, идущего за мной и несущего на руках довольную Мону. В нескольких шагах за ними следовали бормочущий что-то себе под нос Рони и недовольные Анторин с Касиян. Тарон передвигался намного быстрее всех нас, успевая обходить по кругу всю нашу разбредшуюся на несколько метров компанию. И лишь я не входила в круг его дозора, он тенью проскальзывал у меня за спиной и следовал дальше.

Разделяться нельзя, это понимали все. Но идти вперед, основываясь на призрачной надежде, и рисковать попасть в очередную западню Немии не желал никто.

— Опасность! — вновь резанул по ушам крик гибрида, и мы поспешили друг к другу.

Очередную волну обжигающего и жалящего ветра мы встретили, обнявшись и защищая друг друга. Но теперь я не успела выпустить свой голод, ураган отхлынул так же быстро, как и настиг нас.

— И кто же является инициатором столь идиотского поступка, как прогулка в бездну? — поинтересовался взбудораживший мою душу такой родной и любимый голос.

Вскочила на ноги, повернулась и замерла. Передо мной стоял почти незнакомый человек: черные ранее волосы посерели и сбились в грязные пряди, спадающие ниже плеч, подбородок скрыт такой же серой бородой, а в глазах застыли лед и враждебность. Он кутался в старое тряпье и смотрел на меня как на постороннюю.

— Карай? — произнесла дрожащим голосом.

— Зачем ты пришла, Кари? Я думал, что ты умнее. Теперь наш сын останется сиротой, — холодно произнес он.

— Мы нашли то, что искали. Уходим! — вклинился между нами Рафэ.

— Что за бред. Отсюда нет выхода, — так же равнодушно и устало проговорил мой муж, которого я сейчас с трудом узнавала.

— Ошибаешься, друг, — воодушевленно произнес Анторин, похлопав его по плечу. — Мы нашли способ прийти сюда за тобой и вернуться домой.

— Вы нашли? — язвительно поинтересовался Рафэ.

— Не важно. Главное, что мы вытащим тебя отсюда! — воскликнул император, приобняв Карая за плечи.

Я же стояла в стороне и пыталась сдержать слезы. Какой же слабой я стала, оказавшись лицом к лицу с мужем и ощутив его холодность в ответ на свою радость!

— Ты бредишь, — недоверчиво проговорил Карай.

— Нет. Мы пришли сюда за тобой, потому что ты необходим для сотрудничества наших рас, — вступил в разговор доминарий. — Нас прислал твой отец.

— А вот это ты зря сказал, — прошептал Рондай.

И он оказался прав.

— Мой отец? И ты думаешь, что я поверю этому безумию? — воскликнул Карай, запрокинув голову и обращаясь к бездонным черным небесам.

Он не верит в то, что это действительно мы! — поняла я.

— Поверишь, — произнесла, решительно шагнув к нему. — Это я, твоя Кари, и я пришла сюда за тобой! Я отринула все страхи и опасности во имя нашей любви, так же как и ты отказался от родины и друзей ради меня, — говорила, схватив его за руку и приложив холодную ладонь к своей щеке. — Это я, настоящая, живая, теплая, — шептала, переместив его ладонь к своему сердцу. — И я не уйду отсюда без тебя.

Он замер, всматриваясь в мои глаза, словно ожидал, что я сейчас растаю и исчезну, как мираж.

— Кари, — прошептал одними губами и сгреб меня в такие сильные объятия, что я вскрикнула от боли.

— Прости, прости, — шептал Карай, проводя пальцами по моим щекам. — Я так давно не чувствовал человеческого тепла, так долго не видел тебя.

— Он же только год назад пропал, — послышался удивленный шепот Касиян за спиной.

— Должно быть, здесь время течет иначе, — ответил ей Рони.

А я прижималась к груди мужа и плакала навзрыд, боясь до конца поверить, что мы вместе и больше не расстанемся. Если Немии удастся разлучить нас еще раз, то у меня недостанет сил перенести разлуку. Усталость и страх давили на плечи неподъемной ношей, и сейчас я чувствовала себя как никогда слабой. Даже будучи неискушенной пансионеркой, я не была столь уязвима, как сейчас.

— Слушайте внимательно: Немию питает Эмани, местная богиня, разум бездны, называйте, как хотите. Одно неизменно: Эмани здесь всесильна и она может в мгновение уничтожить нас или спасти. Все зависит от ее настроения или выгоды, которую мы можем ей предоставить, — быстро заговорил Карай. — Если у вас есть способ выбраться отсюда, нужно поспешить, пока Немия не призвала силы Эмани, чтобы удержать нас. Убивать она не будет, иначе останется одна, но может отрезать пути к отступлению и лишить даже возможности умереть, чтобы мучить бесконечно.

По спине прошелся неприятный холодок от сознания, что Карай рассказывает все это, исходя из своего опыта. Неужели он сдался и пытался умереть? Если так, то я была благодарна Немии, что она не позволила ему это сделать.

— А как ты ей противостоишь? — неожиданно поинтересовался Рондай.

Карай усмехнулся и погладил меня по спине, успокаивая.

— Никак, — ответил он. — Эмани тоже скучно, и она дала мне некоторые преимущества, чтобы было интереснее наблюдать за нашим с Немией противостоянием.

— Ты встречался с ней? — спросила я, уловив едва ощутимый посыл. Кто-то или что-то хотело, чтобы я спросила об этом.

— Нет, милая, — отрицательно покачал головой Карай. — Эмани не желает общаться со мной. Кажется, у нее предвзятое отношение к мужчинам.

Муж явно пытался разрядить обстановку шуткой, но я почувствовала, что его предположение недалеко от истины. Эмани желала пообщаться со мной!

— Я должна встретиться с ней, — произнесла как в бреду.

В голове шумело, и мысли путались, словно кто-то невидимый дергал за ниточки, чтобы запутать меня, не дать осмыслить то, что происходит, притянуть, как куклу.

— Как интересно, — прошептала, повернувшись, и уверенно пошла в том направлении, где меня ждали.

Вокруг талии словно тиски сомкнулись.

— Нужно торопиться! Эмани заинтересовалась ею и так просто не отпустит, — встревоженно произнес Карай.

— Идем, нам туда, — ответил Анторин.

Я слушала их как со стороны, не переживая и не особо интересуясь бессмысленной суетой.

Меня куда-то несли, что-то говорили, какая-то девушка дергала за руки и била по щекам, но мне это было неинтересно. Я хотела встретиться с ней, и лишь она занимала мои мысли. «Эмани» — музыкой звучало у меня в голове. «Эмани» — призывно шептало окружающее пространство. «Эмани» — шептала я сама, чувствуя необходимость быть с ней.

«Быстрее! Хватит стонать! Не мешкайте! Мне больно!» — слышала я разноголосые выкрики, но ощущала себя плывущей над ними, а не участвующей в быстром беге неизвестно куда. Зачем они бегут? Куда? Ведь Эмани может дать счастье всем нам, она никого не оставит обездоленным, каждому даст то, чего он хочет. И я твердила об этом своим спутникам, но они не слушали, не желали понимать, от чего отказываются.

Когда перед нами встала стена черного света всемогущей Эмани, я засмеялась от радости. Она не покинет нас, не позволит совершить ошибку и вернуться туда, где есть боль и переживания.

— Да очнись же ты! — Пощечина обожгла мою щеку.

Но в мире Эмани нет боли, и я лишь улыбнулась.

Когда губы обожгло прикосновение, я дернулась, но меня удержали, и с каждым мгновением поцелуй причинял все больше боли. А как же обещание Эмани? Как же существование без боли? И мне захотелось причинить боль тому, кто ранил меня. Укусила его, ударила по щеке и почувствовала металлический привкус крови. Почувствовала! В голове словно выгорали незримые нити, оплетающие мысли, а я растворялась в поцелуе с тем, кого так долго ждала и искала. Эмани оказалась бессильна перед нашей любовью.

— Ты со мной? — спросил Карай шепотом.

— Да. Но я не уверена, что смогу противостоять ей, — ответила испуганно.

— Нужно поторопиться! — произнес муж, и мы побежали.

Почва под ногами вздымалась и опадала, мы спотыкались, падали, обдирали ладони и колени, но продолжали преодолевать все препятствия на пути к спасению. Тарон нес на руках Дамон и при этом умудрялся помогать отстающим Касиян и Рондаю.

— Поторопитесь, мы уже близко! — прокричал Рафэ, стараясь перекрыть вой поднявшегося ветра.

Но как бы мы ни старались ускориться, порывы ветра и вздымающиеся на нашем пути пригорки откидывали нас все дальше от заветной цели — точки перехода в Доминанию.

— Оно хочет получить ее, — указал на меня доминант, поднявшись после очередного падения с неожиданно образовавшейся возвышенности. — Так оставим ее здесь, и нас отпустят.

Движение Карая было сродни молнии, метнувшейся мимо меня. В следующее мгновение Рафэ уже лежал на земле, потирая щеку, а Тарон пытался скрутить моего мужа, но неизменно оказывался поверженным. И это при том, что Карай ни разу его не ударил, он лишь уворачивался и делал подсечки.

— Хватит, — раздраженно рявкнул доминарий.

— Только посмей еще хоть раз даже подумать о подобном, и я тебя лично подарю Эмани. Она любит строптивые игрушки, — злобно проговорил Карай.

— Успокойся, Кар, — тихо проговорил Анторин, положив руку на плечо друга. — Мы конечно же не оставим Кари, но нужно что-то делать. Просто так они нас не отпустят.

В подтверждение его слов зеркальная почва перед нами взбугрилась и встала почти отвесной стеной.

— Обойдем, — предложил Рони.

— Не получится, — отрицательно покачал головой мой вновь обретенный муж. — Эмани скучно, и она жаждет развлечений. Ей нужны зрелища.

— Так предоставим их ей, — уверенно ответила я, уже чувствуя приближение Немии. — Отойдите в сторону, — указала направление отступления. — Я покажу ей представление, достойное ее внимания.

К тому моменту, когда волна магической атаки нахлынула на меня, я была уже готова и даже не пыталась поглотить накатившую на меня силу. Я скрупулезно собирала ее по крупицам, вбирая в себя каждую песчинку и сберегая ее для ответного удара. Когда волна атаки начала ослабевать, а я вобрала в себя достаточно магии для ответного удара, сосредоточилась и послала всю накопленную силу не к Немии, которая сейчас была в зоне поражения, а в направлении зовущей меня Эмани. И она получила посланный мною удар. Я явственно почувствовала ее недоумение и гнев.

— Скорее, пока она не ответила! — прокричала, когда почва перед нами превратилась в гладкую, как зеркало, поверхность.

И мы побежали. Никто даже не задумывался о боли и усталости. Дамон бежала наравне со всеми, но Тарон вся равно присматривал за ней по указанию Рафэ.

Вопреки страхам и опасениям, мы добрались до точки выхода и поспешили нырнуть в черную воронку перехода, зияющую в пустоте межпространства, как окно в спасительную реальность.

Мы с Караем прыгнули, держась за руки, иначе я просто не решилась бы покинуть бездну, но прежде мы пропустили вперед Мону, Ян, Анторина и Рондая. Последним из воронки вышел Рафэ в сопровождении своего телохранителя.

— Идите, вас там уже ждут, — небрежно произнес доминарий. И мы были рады уйти как можно дальше от источника всех наших бед.

Дамон, Касиян и Рони с радостью надели маски, фильтрующие перенасыщенный туманом воздух, но даже для них адаптация прошла весьма непросто. Нам же пришлось словно заново учиться дышать. Межпространство было совершенно иной средой и неохотно отпускало нас, заставляя буквально выплевывать сгустки вязкой черной жидкости, скопившейся в легких за время пребывания в небытии. Караю было тяжелее всех, и его поместили в замкнутую капсулу на время адаптации.

Мы же, оставшись одни, решили наконец-то изучить книгу, предоставленную комендантом Брунфо.

Он вышел из межпространственного портала последним и просто не мог позволить себе упустить такой шанс. Там, за гранью Доминании и других доступных миров, скрывался ответ на все его вопросы, там обитала идеальная форма жизни, лишенная слабостей, пороков и недостатков.

— Всем покинуть помещение, — приказал Рафэ.

И дождавшись, когда последний из лаборантов выйдет, снял все ограничивающие заклинания с антитумана. Он успел выскочить из помещения до того, как его поглотило межпространство, и заблокировал вход. Но теперь Рафэ был уверен, что сможет вернуться к изучению адаптировавшейся к небытию Немии и самому естеству межпространства — к таинственной сущности Эмани.

Если бы он только знал, к чему приведет его неутолимая жажда исследования…