Часть четвертая · РЕШАЮЩАЯ БИТВА

Проснулась я от грохота и звона осыпающегося стекла. Вскочила с кровати и бросилась к окну. Разлетевшиеся по комнате стекла резали босые ноги, но я не ощущала боли, как завороженная глядя на разгорающийся в дальней части сада пожар. Горела старая сторожка, а вместе с ней и тайный архив возренийской королевской семьи — место собраний недавно распущенной мною ложи хранителей королевского рода. И этой ночью как раз должно было состояться ежемесячное собрание… Или состоялось? Костяк возренийского дворянства уже на протяжении нескольких веков устраивал такие встречи в первый день месяца, в память об объединении Возреном Первым разрозненных княжеств в могучее королевство. И они могли ослушаться впервые за всю историю Возрении взошедшую на трон женщину — выскочку, не чтущую традиции.

Быстро стряхнула с ног впившиеся в кожу стекла, обулась, поцеловала так и не пришедшего в себя Карая, и побежала к детям. Весь дворец гудел как растревоженный улей. Взрыв разбудил всех, но окна были выбиты только со стороны северного крыла, а детские находились в восточном. Дети тоже проснулись, но даже не испугались. Я поцеловала сына, мельком взглянула на белого кота, сидящего у его кровати, как верный страж, заглянула к Никелле, спросила у ночной няни про Антуана и поспешила в сад. Если собрание все же состоялось и главы старейших дворянских семей погибли, то нас ждут недели, а возможно, и месяцы волнений и поместных междоусобиц. Наследники будут бороться за титулы и власть, подвергая опасности простой народ и спокойствие всего королевства.

Пожар сожрал довольно большую часть сада, но был потушен. Придворные сбились в испуганные стайки и шептались, бросая на меня косые взгляды. Я же не могла даже успокоить их, будучи окруженной подчиненными Мордока. Сам старик по моему приказу был занят созывом высшего дворянства. Прибежавших на шум Рондая и Рафэ куда-то увели под конвоем, на что я пока решила не реагировать. Если сейчас королева будет заботиться о находящихся под подозрением чужаках, а не о своих подданных, это может вызвать недовольство. Единственное, что я могла сейчас себе позволить, это настоять на том, чтобы остаться среди своих подданных, вопреки уговорам охраны, и подозвать к себе приближенных фрейлин. Касиян сама подошла ко мне, а Дамон привели силой, потому что она кричала и упиралась, требуя отпустить Рафэ. Авройю не нашли, и мое сердце сжималось от страха, что она, будучи посвященной в хранители рода, тоже присутствовала на собрании.

— Что происходит? Почему Рафэ арестовали? — возмущенно спросила Мона, немного успокоившись и отдышавшись.

— Они чужаки, — ответила я, неотрывно наблюдая за стражниками, которые тушили остатки пожара. — Не переживай, я с этим разберусь. Сейчас для них безопаснее находиться под стражей.

— У меня тот же вопрос — что происходит? — поинтересовалась Касиян.

— Уже произошло, — тихо ответила я. — Эмани сделала ход, теперь наш черед.

— А разве она не должна была прийти как хозяйка и ударить напрямую? Ведь она не шпионка, чтобы подбираться издалека, — удивилась Ян.

— Она поняла, что нас защищает богиня, и решила ослабить нас изнутри, — прошептала я, сама только что сообразив, что Эмани действительно начала тайную войну, а мы даже не можем ответить ей, потому что она одна и неизвестно где, а за мной стоят подданные, по которым она и будет бить.

Когда придворные начали расходиться, я уже знала, что они уходят не для того, чтобы спрятаться в своих покоях, а для того, чтобы собрать самое ценное и покинуть дворец.

К утру весть о том, что двенадцать глав старейших родов пропали и, скорее всего, погибли на пожаре, уже облетела весь город. Дворец опустел к полудню, а к вечеру прибыли старейшины магических общин, чтобы принять бой вместе со мной. Встречала я их уже вместе с Рони и Рафэ, ворчливо сетовавшими на возренийское гостеприимство. Их продержали под стражей полдня и отпустили только после того, как вернулся Мордок, принесший мне еще одну безрадостную весть: немногочисленные не обладающие магией жители столицы в спешке покидают город. Маги же, напротив, готовятся к битве. Пусть они не знали всего, но о том, что над Возренией нависла невиданная ранее угроза, знали уже все. Известие о гибели консорта и унесшем жизни двенадцати влиятельнейших дворян взрыве разнеслось по окрестностям и расползалось по всему королевству. Люди готовились к войне, но даже не подозревали, с чем им предстоит столкнуться. А тот факт, что была оборвана связь с Наминайской империей и даже порталы в Наминай неизменно сворачивались, не открывшись полностью, в свете всего происходящего ввергал в настоящую панику.

— Вот тебе и помощь богини, — брюзжал Рондай, стоя рядом со мной и фальшиво улыбаясь занимающим места за столом в зале совета магам. — Вот что я теперь скажу жене? Тем более сейчас. Как я объясню ей, что наш дом теперь во власти Эмани и неизвестно, жив ли ее брат?

— Она намного мудрее, чем ты думаешь. И наверняка уже все поняла сама, — ответила я. — Лучше подумай, как нам привести в чувства Карая и как связаться с богиней, а то она забыла рассказать о том, чем он нам поможет в теперешнем состоянии.

— Не люблю кошек. Так что сама с ней связывайся. На меня это отъевшееся животное смотрит как на надоедливую муху и общаться отказывается, — недовольно признался маг.

— А на меня этот зверь вообще шипит, — пожаловался Рафэ. — Вот, даже поцарапал, — показал он исцарапанную руку.

— Жалеть не буду, это к Дамон, — ответила я сквозь принужденную приветственную улыбку. Маги все прибывали и прибывали. Свободных стульев уже не осталось, и они занимали места у стен, молчаливо ожидая ответа. А я не знала, что им сказать.

Когда в боковую дверь для прислуги вошла Авройя, я с трудом удержалась от желания броситься к ней и обнять.

— Ваше величество, — склонила она голову, — мне нужно срочно переговорить с вами. — Покосилась на Рондая и Рафэ и добавила: — Наедине.

Уход королевы вызвал волну шепота среди собравшихся, но сейчас это было меньшей из моих забот.

— Прошу прощения, моя королева, — начала Авройя.

— К делу, — перебила я ее, оглядываясь по сторонам. В узком коридоре было тихо и пусто.

— Статс-дама тоже была на собрании, — полушепотом произнесла фрейлина. — Собрание перенесли на четыре часа, чтобы не привлечь вашего внимания, но, похоже, кто-то об этом узнал, и их всех убили.

— Я догадывалась, что тетушка не покинула дворец вместе с трусливыми придворными, — ответила, чувствуя, что еще один уголок моего сердца осиротел.

— Нет, она жива! — воскликнула Авройя. Осмотрелась и добавила тише: — Она покинула собрание почти сразу же. После того как узнала, что его организовал некто со стороны. Она узнала ее и теперь скрывается, чтобы не быть убитой. Я пришла, чтобы сказать, что в гибели лордов виновата императрица Раниярса Намийская. Вам стоит быть осмотрительнее и не доверять наминайцам.

— Где тетушка? — воскликнула я, схватив фрейлину за руку.

— Простите, но, пока вы сотрудничаете с мужем принцессы Лелиан Намийской, я не могу вам доверять, — высвободив ладонь из моих пальцев, ответила Авройя. — Еще раз прошу прощения, но я служу королевской крови.

И девушка поспешно скрылась в лабиринте узких коридоров для прислуги.

Мне ничего не оставалось, как вернуться в зал совета, где меня ждало еще одно известие: наследная принцесса Никелла пропала!

— Глупцы, — процедила я сквозь зубы.

Наверняка это тетушка со своей шайкой блюстителей чистоты короны похитили Никки, чтобы уберечь ее. Вот только они не знали, что этим поступком играют на руку Эмани. И так растревоженное королевство впадет в неукротимую панику, узнав об исчезновении первого наследника.

Сейчас лишь я спасаю Возрению от анархии. Консорт, по всеобщему мнению, мертв, наследница престола исчезла, главы наследуемых родов погибли, и список первых претендентов на трон увеличился до нескольких десятков дальних родственников, которые к тому же еще не поделили родовые титулы. Если со мной что-то случится, мой сын не проживет и часа. И после этого королевство охватит хаос.

— Спокойнее, — прошептал Рафэ. — Покажи им, что ты не боишься и знаешь, что делаешь.

— Но я не знаю, — прошипела раздраженно. — Все разваливается на глазах. Мне нужен Карай.

— А мне нужно вернуться домой, и чтобы этот дом не был захвачен спятившей богиней, в существование которой еще несколько дней назад я вообще не верил, — ответил доминарий. — Соберись, они все верят в тебя, так поверь и сама для разнообразия. Не твой Карай правил все эти годы, а ты.

Легко стоять у штурвала, когда в паруса дует попутный ветер, а борта ласкает приветливая волна. И все совсем иначе, когда настигает шторм. Но Рафэ прав, я королева, подданные, пусть и не все, верят в меня, и я не имею права подвести их.

— Приветствую вас, сильнейшие из сильнейших, — громко произнесла, обводя взглядом собравшихся магов.

Многие из них были подвергнуты воздействию богини и сильны как никогда, но здесь были те, кто просто верил и был готов пожертвовать своими силами на благо королевства.

Правда давалась тяжело, но я все же рассказала магам и об Эмани, пришедшей к нам в облике королевы-матери, и о нашей богине, не оставившей нас в трудные времена. И о том, что теперь мы одни, потому что Наминайская империя либо пала, либо была отрезана от нас силами безумной богини.

Я ожидала волнений и вопросов, но, смолкнув, услышала полную тишину, нарушаемую лишь взволнованным испуганным дыханием молодых, не готовых к подобному испытанию магов.

— Мама, Сливка привел меня к тебе, — расколол тишину звонкий детский голосок.

Маги расступились, пропуская ко мне быстро перебирающего ножками сына.

— Представляешь, Сливка разговаривает! — воскликнул Карвин на бегу. — Он сказал, что вам с папой нужна моя помощь. Я могу, ты же знаешь, я сильный!

Малыш демонстративно сжал ручки в кулачки и развел их в стороны.

«Умер… не знает… бедный…» — донеслись до меня обрывки тихих реплик.

— А еще Сливка сказал, что ты приведешь сюда папу, — растерянно оглядываясь, проговорил сын.

И вдруг кот, который до этого преданно жался к ногам Карвина, зашипел, оскалился и, изогнув спину, боком пошел к одной стене, где толпились маги.

— Сливка, ты чего? — крикнул Карвин и бросился за ним, но я перехватила сына, взяла его на руки и тихо скомандовала Рафэ:

— Смотри, к кому он идет, и обезвредь! Но не убивай.

Молодой маг бросился к выходу еще до того, как кот приблизился к нему, но был захвачен сковывающим заклинанием. Рафэ усмехнулся и повел рукой, отчего захваченный маг упал на спину, и его проволокло несколько метров по полу. По пути он сбивал стулья, с которых повскакивали магистры, ударился головой о ножку стола и замер недалеко от моих ног.

— Уведите ребенка, — холодно приказала я. Но опомнилась и попросила Рондая: — Уведи Карвина.

Сейчас я могла доверять только ему и Рафэ. Даже Мордок покинул зал совета сразу же после прихода Карвина с питомцем, что не говорило в его пользу. Подруги же сейчас должны были охранять детей и Лелиан, что не помешало моему сыну свободно передвигаться но дворцу без всякой охраны.

— Встань, — приказала поверженному магу, когда Рони увел моего сына. Кот остался, неотрывно глядя на сидящего на полу мужчину.

Маг стал, склонил голову и пролепетал:

— За что, моя королева?

— Это ты мне скажи, что заставило тебя удариться в бегство при виде обычного кота? — усмехнулась я.

— Мне просто стало нехорошо, здесь душно. Хотел выйти на воздух. Вы напугали меня откровениями о наших бедах, — затараторил маг.

— Не верю, — произнесла жестко. — Посмотри на меня.

Мужчина медленно поднял голову и воззрился на меня взглядом, полным страха и мольбы. Лишь на мгновение я усомнилась, но вспомнила, что белый усатый посланник богини еще никогда не обманывал меня, и выпустила голод. Стоило мне лишь дотронуться своей жаждой магии до стоящего на коленях мужчины, как сознание затопило холодом и ненавистью. Отпрянула от мага как от прокаженного и приказала стоящим наготове стражникам препроводить его в камеру для магических преступников.

Когда предателя увели, взглянула на кота, убедилась, что животное спокойно, и попросила Рафэ:

— Пусть принесут Карая.

— Ты уверена? — с сомнением спросил доминант.

— Да, она хочет именно этого, — кивнула, в действительности не будучи уверенной в том, что правильно истолковала желание посланника богини.

Если я ошиблась и Карай не придет в себя, то маги поймут, что у меня нет средств для борьбы с Эмани, и одной богине известно, что будет с нами тогда. Впрочем, возможно, даже она этого не знает.

Рафэ отошел к стоящим у выхода для прислуги мужчинам в неприметной одежде, чтобы отдать приказ, но не успел он договорить, как двустворчатые парадные двери с треском распахнулись, и в зал вошла облаченная в монашеское платье женщина. Стоявшие рядом с входом маги попытались преградить ей путь, но она только взглянула на них, и мужчины ретировались. Монахиня беспрепятственно преодолела весь зал и остановилась передо мной. Взглянув в ее глаза, я поняла, каким образом ей удалось преодолеть выставленные на воротах, всех входах во дворец и перед залом совета посты охраны. Ее глаза были абсолютно белыми, не было даже зрачков! Что придавало и без того бледному лицу в обрамлении светло-серого монашеского апостольника болезненную белизну. Губы тоже были белыми, лишь густые черные брови и длинные ресницы нарушали общую картину как напоминание о том, что когда-то это лицо было живым и умело улыбаться.

— Приветствую тебя, самопровозглашенная королева, — произнесла монахиня, и я вздрогнула.

Этот голос… Он был знаком, но мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы сопоставить его с внешностью женщины и увидеть в этом неживом лице черты подруги из своей прошлой жизни.

— Юлона, — прошептала, не желая верить в то, что передо мной действительно Юл — наивная, мечтательная девушка, чье место я заняла когда-то, чтобы отправиться в Наминайскую империю в образе принцессы Саминкары Возренийской.

— Ты узнала меня, это говорит о том, что прошлое еще не стерлось из твоей памяти, — бесцветным голосом проговорила бледная тень той девушки, которую я утешала после разрыва с возлюбленным. — Ты слишком долго наслаждалась тем, что не принадлежит тебе. Меня прислали сказать, что время твоего триумфа закончилось. Именно ты допустила гибель глав родов-основателей Возрении, ты привела в королевство магию, растлившую людей и уничтожившую в них непорочную чистоту человечности. Пришла пора платить за свои деяния.

Юлона резко выбросила руки вперед, и в меня хлынула холодная темнота бездны.

— Ты получишь прощение и вернешься под крыло создательницы только тогда, когда познаешь свою суть и примешь ее, — донеслось до меня сквозь вой захватившего меня вихря и криков магов, бросившихся на помощь.

Ближе всех был Рондай, и именно он схватил меня за руку, когда мое тело буквально подхватило потоком антитумана и потянуло к Юлоне, на ладони которой блеснула огненными отсветами стеклянная сфера.

— Убьете меня, и никогда больше не увидите свою королеву, — услышала я словно шепот издалека.

А в следующее мгновение мы с Рони очутились в полумраке бескрайнего небытия, на холодном черном песке.

Рондай схватился за горло и захрипел. Я интуитивно поглощала окружающую себя энергию, а его она убивала! И мне пришлось расширить границы своего голода, чтобы попытаться спасти друга.

Сначала Рони стало легче, но потом он застонал и прошептал:

— Ты вытягиваешь из меня все силы.

— Я не умею разделять и растворять только один вид энергии! — в панике воскликнула я.

— Так учись! — простонал маг.

Попыталась уменьшить воздействие, но окружающее нас пространство быстро захлестнуло антитуманом, и Рондай опять начал задыхаться. Попробовала охватить своим голодом только воздух вокруг друга и не касаться его самого, но это принесло мало облегчения. Малейшее движение Рондая приводило к тому, что я начинала растворять его магию.

— Учись быстрее, — прохрипел Рони. — Иначе сиротство моей дочери будет на твоей совести.

— Нам нужно ограниченное хотя бы с двух сторон пространство, — пробормотала я, припоминая, что в замкнутом пространстве мне проще контролировать свои силы. Ведь смогла же я уничтожить убивающий Рафэ пар и не навредить самому доминанту, находясь в узком коридоре его лаборатории.

— Идем, постарайся встать, сама я тебя не подниму, — уговаривала мага, помогая ему подняться. — Если мы в межпространстве, то здесь должны быть дюны и камни.

— Скажи мне, что ты знаешь, что делаешь, — взмолился Рондай, медленно перебирая ногами и слабея на глазах.

— Знаю, — откровенно солгав, заверила я его.

Паника не позволяла сосредоточиться, ведь если мне не удастся научиться, то либо я сама убью друга, либо его погубит энергия бездны.

— Нам бы сейчас не помешала твоя антитуманная маска, — проворчала, волоча мага за собой.

Он лишь промычал что-то нечленораздельное в ответ, ослабнув до такой степени, что я уже тянула его за собой, ухватив под мышки.

Я не знала, куда идти, и боялась думать о том, что Рони в любой момент может умереть. И единственное, что помогало мне не упасть и не скатиться в истерику, это молитва. Я просила богиню помочь мне, кричала и требовала, но ответа не было.

И вдруг я натолкнулась спиной на стену! Обернулась, но не увидела никакой преграды. Бросила Рондая и побежала вдоль незримой стены, не отрывая от нее руки — она была не прямой! Мы словно находились под куполом. И этот купол был размером не больше городской площади. Выпустила голод на волю и постаралась охватить им все пространство, кроме того участка, на котором оставила друга. Энергия антитумана иссякла довольно быстро!

Оставшийся на не захваченном мною пятачке с бессознательным телом Рони, антитуман развеялся сам собой, распылившись по ограниченному, как оказалось, пространству.

Рондай был жив, но долго не желал приходить в сознание, и я сидела рядом с ним, положив его голову на колени, ожидая хоть чего-то. Но ничего не происходило, Рони словно спал, вокруг стояла оглушающая тишина и полумрак. Неужели Эмани создала для меня миниатюрное подобие своей тюрьмы? И как же нам выбраться отсюда? Сама я не видела выхода, оставалось только надеяться на Рафэ, что пугало не меньше перспективы остаться здесь навечно. Одни, в ограниченном незримыми стенами пространстве, без воды и еды, — сколько мы продержимся, прежде чем голод и жажда сведут нас с ума? Если раньше не лишимся рассудка от безысходности. Если здесь действуют те же законы, что и в межпространстве, где была заточена Эмани, то голод и жажда не главные наши проблемы.

Рондай все не приходил в себя, и я решила еще раз воспользоваться своими способностями, чтобы собрать из пространства остатки энергии, преобразовать ее и привести в чувство своего сокамерника. Ведь мы действительно были словно заключенные в лишенной дверей и окон камере.

Когда же я собрала всю темную энергию до крупицы, словно лопнул пузырь, и меня буквально окружило множество звуков. Я слышала многоголосый спор и узнавала знакомые голоса. Спорили магистры, и главным их оппонентом был Рафэ. Он требовал помощи и доверия, утверждая, что знает, как нас вызволить, но маги не доверяли чужаку.

— Верьте ему! — выкрикнула я, но меня конечно же никто не услышал.

Маги продолжали спорить и препираться.

— Рафэ! Проклятый доминант, услышь меня! — прокричала изо всех сил.

— Да не ори ты так, больно, — порадовал меня своим ворчанием пришедший в себя Рони.

— Ты очнулся! — воскликнула я и радостно расцеловала мага в бледные щеки.

— Но-но, умерь свой пыл, я женат, — тихо ответил друг, вяло отмахиваясь.

— Но твоей жены здесь нет, — ответила я, совершенно не желая говорить этого. — И она ни о чем не узнает, — вкрадчиво прошептала, проведя пальцами по его груди у ворота рубахи.

Нет, я не хотела этого говорить! Но мое сознание словно покинуло тело и смотрело на происходящее со стороны. Вот моя рука погружается в вырез ворота его рубахи, ласкает его грудь, и я склоняюсь к лицу Рондая. Но я не хочу этого! Это не я!

— Кари, да что с тобой? — раздраженно спрашивает Рони.

— Не упрямься, я знаю, что ты хочешь этого, — шепчут мои губы, но я по-прежнему наблюдаю за происходящим словно со стороны.

— Да не хочу я! Мне плохо, ты меня чуть не убила, — возмущенно отвечает маг.

— Вот и не сопротивляйся, иначе завершу начатое, — произносят мои губы, а я не могу это остановить.

— А что это за тобой? — вопрошает Рондай и устремляет свой взгляд прямо на меня. Не на мое отказывающееся подчиняться тело, а на меня — туда, где я ощущаю себя сейчас.

— Ударь! Лиши возможности двигаться! — выкрикнула я, и друг словно услышал меня.

Один короткий удар — и мир погрузился во тьму.

— Ты как? — спросил Рондай, склонившись надо мной, когда я открыла глаза.

— Шея болит, — призналась неохотно.

— И что это было? — взволнованно спросил маг.

— Не знаю, но меня будто выталкивало из собственного тела, и я не могла им управлять, — ответила шепотом.

— Уж постарайся больше не выходить на подобные прогулки, иначе мне придется приложить тебя посильнее, — проворчал друг.

— Какой ты бравый, — усмехнулась я… и с ужасом поняла, что это были не мои слова.

Все повторилось, но теперь я не склоняла Рони к порочной связи. Мои губы произносили слова о силе и власти, которые я могу подарить ему, если он откажется от своей семьи и прежних взглядов.

«Нет! Хватит! Это же моя тюрьма и мое испытание!» — прокричала в пустоту, из которой я и сама сейчас состояла, и все прекратилось.

— Похоже, это место настроено на искушение, — задумчиво произнес Рондай. — И оно ударило по мне, потому что я слабее.

— Тихо, — прошептала, стараясь разобрать многоголосую речь, доносящуюся из-за грани нашей тюрьмы.

— И что ты ожидаешь услышать? — усмехнулся маг. — Они уже и думать забыли о тебе. Ты всего лишь одна из многих, кто может занять место на троне. Все равно власть в руках совета, а королева только кукла, выставляемая на показ народу. Ты пустышка, самозванка, лишенная прав и собственного мнения.

Я взглянула на Рондая и поняла, что теперь пришел его черед искушать меня.

— Можешь не тратить время, — усмехнулась и ударила ладонью о невидимую стену. — Я знаю все, что ты скажешь мне. Я пешка, самозванка, глупая девчонка, решившая, что мне доступны нити власти. Заблудшая душа, наивная женщина, подумавшая, что достойна любви такого мужчины, как Карай Туманный. Плохая мать, не знающая истинной силы сына. Плохая сестра, не уважающая мнение Виколлы, и никчемная подруга, пользующаяся преданностью близких. Я знаю все свои пороки и слабости, чем же ты еще сможешь меня искусить?

— Ты была права во всем, — криво усмехнулся Рони. — Но ты забыла о главном своем пороке — ты порождение безграничной силы Эмани. Именно ты стала причиной ее возвращения в твой мир. Ты была умерщвлена своей богиней, и Эмани вдохнула в тебя новую жизнь, подарив тебе познание сути тумана и других видов магии. Ты — тот якорь, который держит Эмани в твоем мире, и именно ты должна подарить ей власть над ним.

— Нет, — уверенно ответила я. — Моя жизнь была отнята болезнью, и ее вернула мне безумная женщина, рожденная моей богиней, но отравленная твоей силой, Эмани. Ты — яд, распространяющийся по телам тех, кто не знал прежде твоей силы и не научился противостоять. Я же получила вторую жизнь благодаря твоему яду и больше не подвержена его влиянию.

Рондай дернулся, судорожно вздохнул и удивленно посмотрел на меня.

— Все хорошо, — заверила я его. — Мы выберемся из этой темницы.

— Мне бы твою уверенность, — посетовал друг.

— А ты просто верь, — улыбнулась я. — Вера ранит ее сильнее всего.

— Проблема в том, что я не уверен в силах твоей эфемерной богини и верю скорее в силы этой бестии, — признался Рондай.

— А ты верь в меня, в мою веру богине, — ответила, ощупывая ладонями незримую стену.

— Ну, тебе-то я и так верю. Если бы ты была безумна, нас уже давно захватили бы, — задумчиво ответил маг.

— Этого достаточно, — убежденно ответила я, в действительности сомневаясь, что моей веры будет достаточно, чтобы преодолеть влияние Эмани.

— Ну, по крайней мере, нас больше не пытаются склонить к пороку, — усмехнулся Рони.

— И не заставляют признаваться в своих слабостях, — задумчиво ответила я.

— Значит, мы пока в выигрыше, — уверенно заявил маг.

Я не успела ответить. Нас захлестнул вихрь, сбивший с ног, — закрутил, бил и бросал из стороны в сторону. А в следующее мгновение я упала в объятия Рафэ.

— А меня поймать сложно было? — возмущенно вопросил Рондай, с кряхтением вставая с пола.

— Твоя жена сейчас занята твоим ребенком, а мне ты не нравишься, — заявила Дамон, стоя над магом и даже не подав ему руки.

Я поспешно отстранилась от доминанта, а когда он поставил меня на пол, еще и отошла на пару шагов.

— Как вам удалось вернуть нас? — спросила у Моны.

— Это ты у меня спрашиваешь? Мы думали, вы сами нашли выход, — озадаченно ответила подруга. — Рафи только собрался попробовать воздействовать на сферу своей магией, как вместо стеклянного шара у него в руках оказалась ты!

— Рафи!.. — хохотнул Рондай.

— Так что же с вами произошло и как вам удалось высвободиться? — резко спросил доминарий.

— Если бы мы это знали, то не спрашивали бы у тебя, Рафи, — ехидно ответил Рони.

— Мы оказались в некоем подобии межпространства, вернее, в замкнутой его части, — пояснила я, стараясь разрушить появившееся между магом и доминантом напряжение.

— Эмани поняла, что ей не позволят напрямую захватить этот мир, и начала действовать опосредованно, через являющихся слабыми звеньями людей из окружения правителей, — произнес Рафэ.

— Так вы уже знаете про Раниярсу? — удивленно спросила я.

Повисла минутная пауза, и расстроенный Рондай протянул:

— Теперь знаем.

— Как долго нас не было? Что за это время произошло? Что с Караем? Маги смогли вернуть его? — засыпала я вопросами Рафэ.

— Вас не было всего несколько часов, сейчас немного за полночь. И за время вашего отсутствия не произошло ничего… кроме ультиматума, выдвинутого Юлоной: Возрения присягает на верность новой богине, иначе лишится королевы и всех наследников. В случае повиновения нам были обещаны всяческие блага и бескровная смена власти. На раздумья дали ночь. О том, что Карай еще жив, никто не знает, мы решили скрывать это до последнего, в надежде, что получится вызволить тебя, — отчиталась Дамон.

— А меня? — поинтересовался Рондай. — Меня вы вызволять не хотели?

— Да какая от тебя польза? Только разве что жену успокоишь, чтобы она не донимала оставшихся верными придворных своими истериками, — усмехнулся доминарий.

— Вот так и помогай высшей власти, — недовольно проворчал маг.

— Действительно, иди к жене, Рони. Ей ты сейчас нужен как никогда, — улыбнулась я. — И спасибо, что помог не сойти с ума от испытаний Эмани.

— Всегда пожалуйста, — важно ответил Рондай и степенно удалился.

Но все услышали, как его шаг ускорился до бега, стоило ему только выйти за дверь.

— Такое ощущение, что он не старше меня, — задумчиво и немного мечтательно произнесла Мона.

— Так он и жил немногим больше тебя, и пятьдесят лет провел в заключении, лишь со стороны наблюдая жизнь, — напомнила я подруге.

— И тем ценнее его опыт. А уж то, что он не озлобился и не сошел с ума, находясь в заключении, говорит о многом, — неожиданно вступился за мага Рафэ.

— Мне показалось или ты «испортила» доминанта человечностью? — шепотом поинтересовалась я у подруги.

— Это только начало, — гордо ответила Мона.

— Или конец, — усмехнулся Рафэ, который, похоже, слышал каждое наше слово. — Если мы не придумаем план дальнейших действий, то определенно конец.

Я только сейчас отвлеклась от беседы с друзьями и осмотрелась. Мы находились в пыльном, явно заброшенном помещении, среди отбрасывающих причудливые тени в свете свечей конструкций и стеклянных сосудов.

— А где это мы? — спросила у фрейлины.

— Это рабочий кабинет одного из Возренов, по крайней мере, так мне сказал Рафи. И таких комнат здесь несколько, — ответила Дамон. — Оказывается, Карай давно знал об этих помещениях и закрывал их от постороннего взгляда магией. Похоже, и от тебя тоже скрывал.

Мне не хотелось верить, что муж держал от меня в тайне что-то связанное с Возренией и правящим родом. Я конечно же знала, что у него есть свои секреты, и не считала это предосудительным, учитывая, что и сама утаила от него собрания хранителей королевского рода. Но почему он скрыл от меня, и вообще ото всех, эти похожие на лаборатории кабинеты? Хотел защитить от чего-то?

— Не понимаю. Зачем? — прошептала растерянно.

— Спросишь об этом мужа, если мы его приведем в чувство, — холодно сказал доминарий. — А это, похоже, является нашей первоочередной задачей. Учитывая, что перед происшествием со сферой антипространства ты велела принести тело Карая Туманного в зал совета и предъявить его магам, тебе известно немного больше, чем нам. Не хочешь поделиться информацией?

— Поверь, мне известно совсем мало, — грустно улыбнулась я. — Я знаю лишь, что богиня хочет скрыть от Эмани тот факт, что Карай выжил. По какой-то причине он нужен им обеим. Но он едва не погиб, борясь с влиянием безумной богини, и я боюсь, что наша богиня тоже не пощадит его, в стремлении отстоять свои владения.

— Ты хотела показать его всем магам? — возмущенно вопросил доминант.

— Не я. Этого хотела богиня… если я правильно поняла ее посланника, — ответила неуверенно.

— Речь идет о странном надоедливом коте, единственное достоинство которого — белый цвет? — с усмешкой поинтересовался доминарий.

— Да, — кивнула, желая сейчас оказаться рядом с мужем, прижаться к его груди и хотя бы на мгновение забыть обо всех заботах.

Если бы сейчас не была ночь, то я конечно же поспешила бы к сыну. Но тревожить его сон мне не хотелось. Да и переживания могли отразиться на чутком ребенке. Карвин всегда чувствовал, когда мне было плохо. Именно поэтому, когда Карай был в межпространстве, сын каждый вечер требовал от меня сказок про папу, после которых мне неизменно становилось легче, словно сын забирал часть моей боли.

Но теперь я словно очнулась от страшного сна и не желала делиться с Карвином тревогами. Он увидит меня счастливой и свободной… или не увидит вообще. Богиня сильна и ее покровительство дает надежду на спасение, но и ее сестра не слаба. Если мы не сможем победить, вряд ли Эмани оставит нас в живых.

— Отдохни немного, а то засыпаешь на ходу, — погладила меня по плечу Дамон, приняв мою задумчивость за дрему.

Но я не стала ее переубеждать. Договорившись с Рафэ встретиться здесь же на рассвете, чтобы обсудить, как будет более безопасно предоставить магистрам тело Карая, чтобы они попробовали его пробудить, я поспешила к мужу.

Карай все так же без движения лежал на кровати. Свечи в комнате почти догорели, но мне сейчас и не нужен был свет. Я легла рядом с мужем и закрыла глаза, слушая его тихое дыхание. Так и уснула, борясь с подступающими слезами, которые оказались бессильны перед усталостью.

Пробуждение принесло приятное ощущение тепла и света. Открыв глаза, не сразу поняла, что это солнечные лучи ласкают мое тело. Солнце! Я проспала встречу с Рафэ. И, судя по стоящему высоко в небе солнцу, не только ее.

Вскочила, наклонилась к мужу, чтобы поцеловать его, и вскрикнула от неожиданности, когда он обхватил меня рукой и повалил обратно на кровать.

— И куда это ты так спешишь? — поинтересовался Карай будничным тоном, словно и не было ужасающего приступа в доме его матери и нескольких дней беспамятства после этого.

Я уставилась на него и не могла произнести ни слова, борясь со слезами радости и боясь верить, что это не сон.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. — Никки опять сорвалась? Нужно поспешить с решением этой проблемы. Я сегодня же свяжусь с Рондаем.

— О чем ты? — обескураженно спросила я.

Оказалось, что Карай совершенно не помнит событий последних месяцев. Целый год жизни исчез из его памяти, не оставив и следа. Он не помнил заточения в межпространстве, испытаний, которым подвергла его жестокая Эмани, разлуки со мной и того, что сейчас наш мир находится под угрозой порабощения безумной богиней.

Я попыталась рассказать мужу, что происходит, но он смотрел на меня как на умалишенную.

— Думаю, Рафэ лучше сможет все объяснить, — проговорила, встав с кровати и потянув его за руку.

— Кто? — словно не веря своим ушам, поинтересовался Карай.

— Прояви терпение и понимание, — попросила я. — Доверься мне.

Мы с мужем вышли из заброшенной спальни рука об руку и пошли в кабинет, в котором несколько часов назад я договорилась на рассвете встретиться с доминарием. Кабинет был пуст.

— Идем в наши покои. Примешь ванну и отдохнешь. А я договорюсь о встрече с нашими друзьями, — предложила Караю.

— Это подождет. Сначала я должен убедиться, что все в порядке, — категорически отказался от моего предложения муж.

И я не решилась с ним спорить, но за весь путь из северного крыла и потом через центральную залу дворца, по лестницам и переходам, когда Карай провожал меня в покои, нам не встретился ни один человек.

— Да что здесь происходит?! — воскликнул муж.

— Это-то я и пытаюсь тебе рассказать, — ответила устало. — Ты забыл целый год, и за это время произошло много событий.

— Карай! Друг мой, ты очнулся! — нарушил непривычную тишину дворца возглас Рони.

Маг вышел из бокового коридора и едва не сбил с ног моего едва пришедшего в себя после долгого забытья мужа, заключив его в объятия.

— А ты, часом, не собираешься на меня наброситься и пытать? — запоздало поинтересовался он, отстранившись от Карая.

— Если будешь настаивать, не откажусь, — начиная злиться, ответил муж.

— Так, остыньте, — приказала я. — Встречаемся в моем кабинете через полчаса. Рондай, пригласи всех посвященных.

Спустя полчаса освежившийся, но разнервничавшийся еще больше муж буквально силой потянул меня в кабинет, не позволив собрать еще влажные волосы в пучок и решительно не желая внимать возражениям.

— Мне не нравится то, что здесь происходит, и еще больше не нравится, что со мной обращаются как с несмышленым ребенком, — жестко заявил он, рывком распахнул дверь и буквально втолкнул меня в кабинет.

Я споткнулась и едва не упала.

— Извини, — тихо произнес Карай, придержав меня за локоть.

Я подняла взгляд от пола и замерла, в кабинете уже собрались все: Касиян, Дамон, Рондай, Рафэ… и изрядно потрепанный, со следами недавнего избиения, а возможно и пыток Анторин. И все настороженно смотрели на Карая.

Муж обошел меня, прошел в центр кабинета, сложил руки на груди и потребовал, сверля взглядом наминайского императора:

— Рассказывай! Только сначала объясни, что здесь делает этот, — одарил ненавидящим взглядом Рафэ, — доминант.

— Нам предстоит долгий и непростой разговор, — покачал головой Анторин, поморщившись при этом от боли.

— И мы не будем при нем присутствовать, — неожиданно заявила Мона, после чего они с Ян подхватили меня под руки и вывели из кабинета.

— Пусть разберутся без нас. А мы пока котика навестим, — предложила Касиян. — Слишком много вопросов накопилось, и не только у воскресшего консорта.

Но я почувствовала в поведении подруг еще что-то, помимо желания не мешать мужчинам, — они боялись Карая и не доверяли ему.

— Постойте, я должна объяснить Анторину, что Карай не помнит событий последнего года! — попыталась я скинуть с локтей цепкие руки фрейлин.

— Как не помнит? — хором спросили подруги, остановившись, но не желая отпускать меня.

— Не знаю, — честно призналась я. — Возможно, это последствие перенесенного им в процессе борьбы с влиянием Эмани, или таким образом богиня защитила его разум от травмы. Но, очнувшись, он совершенно не помнил ни плена в межпространстве, ни того, как мы его вызволили, ни происшедшего после. Он даже не знает о существовании Эмани!

— Интере-э-эсно, — протянула Касиян.

— Возвращаемся? — предложила Дамон.

— Возвращаемся, — кивнула я и попыталась повернуться к двери.

— А с другой стороны, — задумчиво произнесла Мона, удерживая меня, — все равно сами разберутся. А учитывая то, как герцог ведет себя по отношению к тебе, не заслуживает он поддержки.

И меня повели к выходу из покоев. Я бы, возможно, и воспротивилась, напомнила фрейлинам, что они имеют дело с королевой, но мне так хотелось увидеть сына, обнять его и прильнуть щекой к непослушным черным локонам! Карай сейчас был в безопасности и полностью здоров, если не считать проблем с памятью, а Карвин нуждался в матери. Да и я нуждалась в сыне, возможно, даже больше, чем он во мне. А Анторина расспросить о его злоключениях я еще успею, мы все равно сейчас бессильны и не сможем ничего предпринять для освобождения Наминайской империи.

В детских покоях было непривычно тихо. Зайдя в игровую комнату, мы сразу поняли почему: на маленьком диванчике сидела счастливая принцесса Лелиан, держа на руках спящую дочь. Дети обступили гордую мать и наперебой шепотом расспрашивали ее о малышке. Больше всех восторгался Антуан, ведь это была его кузина. Карвин с недоумением разглядывал пока еще непривлекательного младенца, норовя потрогать пальчиком его крохотный носик, а Дэзире старалась демонстрировать взрослую рассудительность и безразличие, но ее глаза горели живейшим любопытством. Ведь всего лет через пять она тоже выйдет замуж и, возможно, станет матерью.

Но самым неожиданным в открывшейся нам картине было присутствие наследной принцессы Никеллы. Девочка сидела в сторонке и даже не смотрела на вызывающего столько любопытства у других детей младенца. Чего нельзя было сказать о нашем появлении. Даже Карвин лишь мельком взглянул на меня, небрежно взмахнул рукой, приветствуя, и вновь потянулся пальчиком к миниатюрному личику. Но стоило только Никелле увидеть меня, как девочка вскочила и начала затравленно озираться, словно искала защиты. Я всегда была добра к Никелле и растила ее как свою дочь, на что девочка отвечала мне искренней детской любовью и доверием. Сейчас же в ее взгляде был непередаваемый ужас, словно она наяву увидела чудовище из ночного кошмара.

Фрейлины тоже устремились к принцессе Лелиан, засыпая ее поздравлениями и комплиментами, а я смотрела на Никеллу и не могла понять, чего же она так боится. И еще, почему ее вернули? Ведь оставшиеся в живых защитники королевского рода только вчера выкрали принцессу, надеясь спасти ее от нависшей над королевством угрозы. В голову приходило только одно объяснение: они узнали о моем пленении и ультиматуме Эмани… и приняли ее условия. Иначе наследную принцессу спрятали бы так тщательно, что даже магия не помогла бы ее найти. Неужели, пока Мордок и другие советники пытались навести хоть какой-то порядок в столице, а Рондай и Рафэ занимались моим спасением, статс-дама заключила договор с Эмани? Моя всезнающая и сильная тетушка так легко сдалась?

Меж тем Никелла, пятясь, отступила к двери и скрылась в туалетной комнате. Я отчетливо услышала щелчок дверного запора. Видимо, девочка закрыла его с помощью магии, ведь запор был расположен довольно высоко, чтобы малыши не могли запереться от гувернанток.

— Фрейлины! — громко позвала я подруг, чем вызвала всеобщее негодование и шиканье.

— Ну что ты кричишь? — недовольно спросила Ян, подойдя ко мне.

— Развлечения закончились, не забывайтесь, — ответила, направившись к выходу из игровой.

Фрейлины молча последовали за мной. Лишь у двери я украдкой взглянула на сына, но быстро взяла себя в руки и уверенно вышла.

— Ты, — повернулась к Дамон, — найди Мордока, передай, чтобы в кратчайшие сроки нашли статс-даму и доставили ее ко мне. Если окажет сопротивление — взять под стражу. А ты, — взглянула на Касиян, — не отходи от этой двери. Принцесса Никелла не должна покинуть игровую до моего возвращения.

— Да что стряслось-то? — удивленно спросила Мона.

— Выполнять! — жестко осекла я ее и пошла в спальню сына.

В игровой посланника богини не было, но он должен быть где-то поблизости. И я намеревалась найти кота во что бы то ни стало. Слишком много вопросов накопилось у меня к нему, и я получу ответы, даже если мне придется опуститься до угроз и пыток. Животных пытать мне еще не приходилось, представителей божества тем более, но я сделаю все, что необходимо, чтобы получить жизненно важную информацию.

Как я и ожидала, большой белый кот оказался в спальне Карвина. Он умиротворенно дремал на кровати, греясь в солнечных лучах, падающих на нежно-голубое покрывало. Если бы я не знала, что это не простой питомец, то вполне могла бы принять его за обычного отъевшегося кота.

— Эй, — позвала, остановившись в паре шагов от кровати.

Кот даже ухом не повел.

— Да проснись же ты! — повысила голос.

Опять никакой реакции.

Подошла и потрогала животное рукой, но кот даже не шелохнулся. Схватила его за загривок и подняла — кот повис на моей руке, будто неживой. Встряхнула его и подула в морду, но и это не принесло никакого результата.

— Чего же ты ждешь от меня, если даже твой посланник притворяется мертвым, чтобы избежать общения со мной? — вопросила у пустоты. — Не жди, что я буду слепо верить и ждать. Если ты не поможешь мне, я приму условия Эмани, чтобы спасти своих подданных!

Отбросила кота в сторону (он упал на пол, как ненужная игрушка) и пошла к выходу.

«Неслыханно! Непозволительно! Да просто жестоко, в конце концов! На минуту отлучился, а мою оболочку уже швыряют об пол, как какого-то кота!» — прозвучал у меня в голове тягучий, недовольный голос.

Резко обернулась и увидела того самого белого кота, который еще мгновение назад был безжизненной тушкой, сидящего на полу и жмурящегося на солнце.

— Я требую ответа, — произнесла с напором, пока уверенность не покинула меня, под пристальным, пронизывающим взглядом сощуренных кошачьих глаз.

«Не могу помочь. Хочу, но не могу. Я здесь один. Она исчезла», — ответил голос в моей голове.

— Исчезла? — прошептала я, начиная впадать в бешенство.

«Я больше не чувствую ее. Но она по-прежнему питает своей силой мир, и я выполняю ее приказ — стерегу дитя, которому суждено его спасти», — прозвучало приговором.

— Карвин? — только и смогла я спросить, медленно подойдя к кровати сына и без сил опускаясь на нее.

«Я лишь посланник. Мне неведомы ответы. Но она ушла, и ее отражение тоже ушло. Остались лишь те, на кого они возлагают надежды. Теперь это ваша борьба», — с явным сочувствием сообщил посланник.

— Отражение? Ты имеешь в виду Эмани? Она тоже ушла? Так это же замечательно? — совсем запутавшись, спросила я.

«Она дала вам силы для борьбы. Вы должны верить в эти силы. Те, на кого возлагает надежды отражение, тоже сильны. И они среди вас, будьте осторожны. А я буду стеречь дитя», — поведал мне кот и, вновь взобравшись на кровать, свернулся клубочком, махнул хвостом, задев мои колени, и закрыл глаза.

Я поняла, что он больше ничего мне не скажет. Требовать и пытать было бесполезно — отъевшийся кот лишь телесная оболочка в этом мире для того, с кем я сейчас общалась. И обижать его, учитывая, что он охраняет моего сына, было в высшей степени глупо.

Встала и медленно, борясь с дурнотой и головокружением, вышла из спальни, а потом и из детских покоев. Я шла по коридору, держась за стену, и старалась унять рвущееся из груди сердце. Как же так? Почему именно мой сын? Ведь он совсем еще малыш. Что может сделать пятилетний мальчик? И должна ли я рассказывать об этом? Ведь для Рафэ и Анторина важнее всего спасти своих сородичей, и они ни перед чем не остановятся. Во всяком случае, доминант без колебаний выкрадет ребенка, если это даст ему козырь против узурпировавшей Доминанию Эмани.

К тому моменту, когда я подошла к двери в свой кабинет, мое лицо было спокойным и уверенным. Пусть в душе я все еще боролась со страхом и сомнениями, но никто этого не увидит. И никто не узнает о роли моего сына в этой борьбе до тех пор, пока я не решу, что настало время.

Мужчины все еще были в кабинете, и это было мне на руку. Они о чем-то горячо спорили, но смолкли, как только я открыла дверь. Прошла к своему столу, столкнула с его угла ноги Рондая, который почему-то решил, что, положив ноги на стол, обретет удобство. Села за стол, поставила локти на столешницу и, опершись подбородком на сплетенные пальцы, поинтересовалась:

— Теперь все посвящены в нюансы сложившейся ситуации?

— Что случилось? — тихо вопросил Карай.

Все остальные молчали, сверля меня нервными взглядами.

— Ты уже знаешь, что пропустил? — поинтересовалась я в свою очередь.

— Да, — неохотно ответил Карай, — но верю с трудом.

— Нам всем нелегко, — кивнула я. — А что расскажешь ты, Анторин? — обратилась к императору Наминая.

— Центральная часть империи пала, до провинций чума Эмани еще не дошла, но это вопрос времени, — отчитался Анторин. — Мне с трудом удалось вырваться, лишь благодаря помощи возренийских резидентов. За что я очень благодарен вашему советнику тайной канцелярии. Его шпионов даже Эмани не смогла обнаружить.

— Это радует, — кивнула я и повернулась к Рафэ. — А что можешь сказать ты? Насколько разрозненны ваши поселения? Есть ли надежда на то, что Эмани поработила не всех твоих соплеменников?

— Надежда есть, — подумав минуту, ответил доминарий. — За последние десятилетия наши поселения разрослись и появились отдаленные общины. Но зачем тебе это? Эмани не позволит нам пересечь границы захваченных ею территорий и мобилизовать оставшихся верными подданных.

— Ошибаешься, — не сдержала улыбки я. — Эмани, как и наша богиня, покинула арену битвы. Теперь мы предоставлены сами себе. И это дает нам полную свободу действий. Теперь нам противостоят такие же люди, маги и доминанты, как и мы. Главное, отсеять тех, кто подвергся пагубному влиянию, и не допустить распространения скверны.

Я встала, обвела присутствующих решительным взглядом и объявила:

— Нас ждет настоящая война! И сражаться мы будем плечом к плечу с былыми врагами, но против вчерашних друзей. Вы готовы к этому?

Ответом мне была тишина. Мужчины — правители, привыкшие вести за собой легионы, молчали и чего-то ждали.

— Ну что ж, если вы не решаетесь, то я решу за вас, — произнесла сухо. — Мы начинаем мобилизацию верных нам подданных. И речь идет только о тех, кто обладает магической силой. Магистры Возрении будут следить за сбором сил, потому что именно их богиня одарила дополнительной силой. А вы, если прекратите трястись и осторожничать, поведете своих подданных к свободе от кабалы обезумевшей богини.

— Кари, ты слишком категорична, — попытался успокоить меня Карай.

Но я и так была спокойна, решительна и уверена в своей правоте. Пусть богиня покинула нас, но она дала нам достаточно козырей, чтобы мы справились с напастью без привлечения моего сына. И я сделаю все, чтобы оградить Карвина от уготованной ему бессердечной богиней участи.

— Нет, я лишь выполняю свой долг, — ответила мужу. — А вы готовы выполнить свой?

— Не сомневайся, — кивнул Анторин.

— Надеюсь, и ты не усомнишься, друг мой, — проговорила, понизив голос. — Я должна сказать тебе… Раниярса покинула нас, теперь она с Эмани.

Император сначала смерил меня недоверчивым взглядом, но понял, что я не лгу и отошел в сторону, отвернувшись. Я не стала его беспокоить, пусть осознает и примирится с действительностью.

— А что ты приготовила для меня, решительная и жестокая правительница? — усмехнулся Рафэ.

— Ты и сам все знаешь, — ответила холодно. — И не советую портить отношения с теми, кто испокон веку были твоими врагами, а теперь являются единственными союзниками.

— Надеюсь, хоть меня ты не будешь испытывать? — настороженно поинтересовался Рони.

— Нет, — улыбнулась я. — Но для тебя у меня есть задание. И довольно непростое. Похоже, наследная принцесса Никелла тоже стала жертвой влияния Эмани, и тебе предстоит вернуть ее к нам. Только не спрашивай меня, как ты это сделаешь. Ты же ученый, придумай. Можешь приступать прямо сейчас. Она в детской игровой… вместе с твоей женой и дочерью.

— Так что же ты сразу не сказала! — прокричал Рондай на бегу. Через мгновение его уже не было в комнате.

— Я жду, — терпеливо напомнил о себе Карай.

— А нам нужно поговорить наедине, — ответила я устало.

От мужа я не могла скрывать того, что предначертано нашему сыну. Кто же еще, если не он, поможет мне уберечь Карвина от тяжкой доли?

Анторин и Рафэ поняли все без слов и оставили нас с Караем одних. Как только за ними закрылась дверь, я устало откинулась на спинку стула, помассировала пальцами виски и посмотрела на мужа с мольбой, как делала это и раньше, оставаясь с ним наедине после особо тяжелых дней. Карай улыбнулся, подошел ко мне, перекинул волосы на плечо и начал массировать шею.

— Так что же ты хотела рассказать мне? — спросил он, не прекращая разминать напряженные мышцы и поглаживать затылок. — Про то, что я благополучно выбросил из головы, мне уже рассказали. И знаешь, я не жалею, что утратил эти воспоминания. Исходя из того, что поведали мне Анторин и Рони, ничего хорошего за последний год со мной не произошло. Во всяком случае, тот факт, что Рафэ разгуливает по нашему дому и считает допустимым критиковать мое поведение, меня совершенно не радует.

— Постарайся понять — только благодаря его помощи мы смогли вернуть тебя из небытия, — расслабленно произнесла я. — И сейчас он единственный доминарий, избежавший порабощения. За ним пойдут его соплеменники, и это в сложившейся ситуации делает его бесценным союзником. К тому же за его воспитание взялась Дамон. И я уже вижу положительные результаты ее стараний. Во всяком случае, он уже не жаждет превратить меня в подопытное животное. И даже по-своему переживал за тебя.

— Это лишь потому, что сейчас поблизости нет достаточно большого источника тумана, он чувствует себя уязвимым, — усмехнулся муж.

— Возможно, но нам сотрудничество с ним сейчас необходимо, — ответила, поймав Карая за руку и поправив волосы. — Присядь. Как я уже сказала, нам нужно поговорить. И не о доминанте.

— Говори, — кивнул муж, но остался стоять возле меня, не отпуская мою руку.

— Наш сын… — начала я, но запнулась, не решаясь сказать то, что пугало и лишало уверенности.

— Что с нашим сыном? — заметно напрягся Карай.

— С ним все хорошо, — поспешила заверить я. Но тут же погрустнела еще больше и добавила: — Пока.

— Не мучай меня, говори прямо! — тревожно проговорил Карай, отпустив мою руку и опершись кулаками об стол.

— Богиня выбрала его, чтобы остановить Эмани. Сначала я думала, что это моя участь, и была уверена, что это убьет меня. А теперь оказалось, что это должен сделать Карвин, — выпалила на одном дыхании.

— Мне нужно увидеть сына, — холодно произнес муж спустя бесконечную минуту молчания. — Обещаю, мы не потеряем его. Я и так сегодня потерял слишком многое.

Я не поняла, что он имел в виду, но спросить не успела — Карай стремительно покинул кабинет.

Бежать за ним сил уже не было, но и сидеть в одиночестве, прячась от проблем, я не могла себе позволить. Хотя одиночество и не продлилось долго. В дверь постучали, и, приоткрыв ее, в кабинет заглянул взволнованный тайный советник Мордокий Онройский.

— Ваше величество, — кивнул он, — ваш приказ выполнен, но вы позволите мне сначала переговорить с вами наедине?

— Позволяю, — кивнула, мгновенно собравшись и выпрямив спину.

Мордок вошел, прикрыл за собой дверь и посмотрел на меня с нескрываемым осуждением.

— Что же заставило тебя, девочка моя, отдать приказ о взятии под стражу самой влиятельной и почтенной дамы двора? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Самая влиятельная дама здесь я, — напомнила советнику. — А статс-дама подозревается в измене. Стареете, маркизет Онройский. Вы должны были узнать об этом первым.

— Прошу прощения, ваше величество, — склонил голову старик.

— Прощаю, — кивнула благосклонно. — Ведите.

В кабинет статс-дама вошла сама, без принуждения и сопротивления. Но по обе стороны от нее встали охранники. Мужчины даже не взглянули на меня, они замерли без движения, но я ни на мгновение не усомнилась в том, что каждый из них был готов отреагировать на малейшее движение пленницы. Мордок, как и всегда, был на высоте, и его люди отличались высоким профессионализмом.

— Прошу, тетушка, присаживайтесь, — предложила я, вставая, но не спеша выходить из-за стола. — Полагаю, мы можем отпустить охрану?

— Ваше величество, — предостерегающе произнес советник.

Я только подняла руку, и Мордок смолк.

— В их присутствии вообще не было нужды. Я и не думала противиться, — сдержанно ответила статс-дама.

— Вы тоже можете быть свободны, советник. Подождите за дверью. Я позову вас, если понадобитесь, — приказала я Мордоку и указала тетушке на диван.

Пожилая женщина грузно опустилась на мягкий диван, вытянула ноги и облегченно вздохнула.

— Нам предстоит не светская беседа, так что обойдемся без напитков, — произнесла я, устраиваясь в кресле напротив нее. — Сами все расскажете или нуждаетесь в наводящих вопросах?

— Сама, деточка. Я все привыкла делать сама, — кивнула статс-дама. — Да и не считаю, что совершила что-то постыдное. Так что расскажу все как есть.

— Я готова выслушать и понять, — подбодрила я ее.

— Ты умница, Кари. Я и не сомневалась, что поймешь все, когда узнаешь, что ее высочество принцесса Никелла вернулась, — издалека начала тетя.

— Давайте опустим лесть и витиеватые предисловия, — перебила я ее. — Мне нужно лишь подтверждение или опровержение моих догадок.

Статс-дама тяжело вздохнула, сложила руки на животе и твердым, уверенным голосом проговорила:

— Да, я заключила договор с некой Эмани. До меня дошли сведения, что консорт мертв, а тебя эта дама пленила и Возрения осталась обездоленной. Эмани предложила защиту и всяческие блага наследной принцессе. Более того, она пообещала оставить право наследования за ее высочеством. Взамен нам нужно было лишь присягнуть ей на верность, отказавшись от покровительства безымянной богини. Ты знаешь, я нерелигиозна, и подобная плата за безопасность королевского рода показалась мне смехотворной. Пусть потешит себя злодейка, а с нас не убудет, если народ начнет молиться ей, а не другой. Для нас, простых смертных, важно верить и надеяться на помощь, но мы-то с тобой знаем, что никто нам не поможет, кроме нас самих.

— Как же вы ошибаетесь, тетушка, — с грустью улыбнулась я. — Еще год назад я, возможно, и согласилась бы с вами, но не теперь. Сейчас я знаю, что наши судьбы в руках создавшей этот мир богини. И она не задумываясь уничтожит нас, чтобы доказать свое превосходство над завистливой соперницей. Вы продались этой безумной злодейке за призрачную надежду, что все останется по-прежнему. Но как прежде уже не будет. А если мы не отстоим свой мир, то и нас не будет. Эмани уничтожит всех, кто не покорится ей. Вернее, она лишит неугодных души, и после этого все равно поставит на колени. Так произошло с Доминанией, происходит сейчас с Наминайской империей и произойдет с нами, если мы не подготовимся и не дадим отпор. Но больше всего меня удручает, что вы, сильнейшая из всех женщин, кого я знала, сдались так легко и быстро. Не вы ли учили меня, что, лишь поборов свои страхи и преодолевая любые препятствия, возможно стать счастливой?

— Я и не боюсь за себя. Я поклялась хранить королевский род, но что может сделать стареющая незаконнорожденная сестра короля, если у нее нет облеченного властью и силой покровителя? Прежде всего я думала о Никелле. Ведь она еще совсем дитя, и я должна была позаботиться о ее будущем, — горячо проговорила статс-дама.

— Не нужно оправданий. Я знаю, чем вы руководствовались, принимая решение. Но вы ошиблись. И эта ошибка может стоить свободы, а возможно, и жизни нам всем, — произнесла я холодно. Затем подошла к двери и приоткрыла ее. — Теперь я позабочусь о безопасности принцессы Никеллы.

В кабинет заглянул Мордок.

— Уведите, — коротко приказала я. — Статс-дама должна быть помещена под арест в своих покоях до дальнейших распоряжений. Никаких посетителей и прислуги.

— Ты слишком категорична, девочка моя, — скорбно вздохнула тетя, встав с дивана.

— Это я уже сегодня слышала, — сдержанно ответила я. — И сейчас понимаю, что раньше была непозволительно беспринципной в некоторых вопросах. Как бы то ни было, именно на моих плечах лежит ответственность за народ Возрении, и кровное родство с правящим родом не имеет к этому никакого отношения.

Статс-даму увели, и я вздохнула с облегчением. Тетушка совершила огромную ошибку, но я совершила бы их гораздо больше, если бы она не наставляла меня все эти годы. Для меня было настоящим испытанием вести себя сдержанно и поместить ее под арест. Если бы я сразу посвятила ее во все подробности происходящего, она бы так не поступила, следовательно, часть ответственности за ее предательство ложилась и на мои плечи. Слишком много на них навалилось в последнее время, но я должна выстоять, потому что от этого зависит благополучие моего сына.

Лишь на пару минут я позволила себе задержаться в кабинете, после чего поспешила к детям. Необходимо было проверить, удалось ли Рондаю достучаться до Никеллы, успокоить Карая и узнать, что он имел в виду, говоря о своих потерях.

Мысли о принцессе и муже помогали мне отвлечься от затопляющего сознание страха за сына. Потеряв Карая, я думала, что ничто не может быть ужаснее, но сейчас поняла — может! Самым страшным для меня было потерять сына. И сейчас мне как никогда была необходима поддержка мужа.

Я нашла Касиян у двери в детскую. Девушка была бледна и встревожена. Мое появление вызвало у нее облегченный вздох.

— Теперь я могу уйти отсюда? — с мольбой спросила она.

— Сначала расскажи мне, что так измотало тебя, — попросила я.

Из-за двери донесся детский плач, переходящий в визг.

— И ты еще спрашиваешь, — покачала головой Ян. — Это продолжается уже минут пять. Я больше так не могу! Либо ты меня отпустишь, либо я ворвусь в комнату и придушу твоего наминайского дружка.

— Это Рони заставляет так кричать принцессу Никеллу? — с изумлением спросила я.

— Он там не один. Его женушка препоручила свою дочь леди Виколле и присоединилась к мужу. Семейка садистов! — возбужденно ответила фрейлина.

— Идем посмотрим, что там происходит, — стараясь выглядеть уверенной, произнесла я.

Касиян с готовностью распахнула дверь и первой шагнула в игровую. Мне пришлось подтолкнуть ее, чтобы тоже войти, потому что увиденное повергло фрейлину в такой шок, что она замерла на пороге.

Рондай и Лелиан стояли в центре помещения и вдвоем с трудом удерживали магический щит, в который летели всевозможные предметы — от игрушек до мелкой мебели. Никелла же, каким-то образом оказавшаяся в углу под потолком, визжала и швыряла в них сгустки тумана вперемежку со стульчиками, мягкими пуфами, куклами и прочими игрушками.

— Я попробую успокоить ее. Остановите меня, если сама не смогу вовремя! — прокричала, подбежав к Рондаю.

Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно приобретенное и плохо контролируемое умение целенаправленно расщеплять только один вид энергии пригодится мне так скоро! Но моего умения было недостаточно, чтобы проникнуть сквозь магический щит, не поглотив его, и в меня незамедлительно полетели всевозможные игрушки. Я успела дотянуться своим голодом до малышки Никки и поглотить большую часть ее энергии, но уже после того как принцесса опустилась на пол, один из ее снарядов достиг цели, и у меня потемнело в глазах от удара мраморной статуэткой собаки по голове.

— Кари, ты меня слышишь? Очнись!

Кто-то настойчиво, но осторожно хлопал меня по щекам.

— Милая, ты с нами?

Кажется, это был Карай, но головная боль не позволяла сосредоточиться и открыть глаза.

— Ваша светлость, позвольте, я окажу помощь ее величеству, — произнес гнусавый голос прямо над моим ухом, что заставило меня резко распахнуть глаза.

Застонав от боли, в большей степени причиняемой ярким светом, чем самой травмой, я попыталась сесть, но меня удержали.

— Не спеши. Позволь лекарю снять боль, — проговорил Карай, склонившись надо мной.

— Не стоит, все равно это не поможет, — ответила шепотом.

Одним из минусов моей способности поглощать магию было неприятие лекарских заклинаний. Они держались не больше нескольких минут и разрушались под действием рефлекторно срабатывающего голода. Возможно, когда-нибудь я и научусь использовать налагаемые на меня чары во благо. Но сейчас я могла лишь растворять их. По крайней мере, находясь в сознании. Почему никто не попытался исцелить меня, пока я была в беспамятстве? Сейчас это было уже не важно, время было упущено.

— Оставьте нас, — попросила растерянного придворного лекаря.

Пока старик покидал комнату, осмотрелась и поняла, что нахожусь в своей спальне. Показавшийся мне нестерпимо ярким свет исходил от двух пятирожковых подсвечников, стоявших по обе стороны кровати. Темные провалы незашторенных окон позволяли понять, что сейчас глубокая ночь.

— Убери, — попросила мужа, вяло махнув рукой в сторону одного из подсвечников.

Карай тут же перенес свечи подальше от кровати.

— Рассказывай, — произнесла, стараясь удержать голос от дрожи, голова все еще нестерпимо болела.

— Рондай и Лелиан успешно погрузили Никеллу в стазис и сейчас думают над тем, как вернуть ее к нам, — проговорил Карай, присев на край кровати. — Карвин ничего не знает о происходящем и не расстается с посланником богини. Моя попытка унести кота не увенчалась успехом, он каким-то образом вновь проник в спальню сына.

— Боюсь даже спрашивать, как ты пытался от него избавиться, — слабо улыбнувшись, прошептала я.

— Выкинул из окна, — пожал плечами муж.

— С какого этажа? — спросила, поморщившись от неутихающей боли.

— С третьего, — честно ответил Карай.

— И зачем ты это сделал? — поинтересовалась я.

— А что я должен был сделать, после того как ты мне сказала, что это существо хочет принести нашего сына в жертву во благо некой богини? — раздраженно спросил муж.

— Во-первых, речь идет не о жертве, а во-вторых, кот всего лишь посланник. От него ничего не зависит. Все зависит от нас. Только мы можем защитить Карвина от угрозы, если сможем решить проблему своими усилиями, — проговорила, все же заставив себя сесть.

— И ты уже решила, как мы это сделаем? — недовольно спросил Карай. — Не удосужившись поинтересоваться, что я об этом думаю?

— Я обязательно выслушаю тебя и конечно же приму к сведению все твои советы, как делала это всегда, — ответила устало. — Но мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь. Что у тебя на уме? Вернее, на душе? Я чувствую, что ты стал другим по отношению ко мне.

Сказав это, я замерла и даже задержала дыхание, инстинктивно чувствуя, что ответ меня не порадует.

Молчание длилось долго. Я судорожно вздохнула и опять задержала дыхание, а муж все не решался ответить.

— Говори! — почти выкрикнула и схватилась за виски, едва сдерживая стон боли.

— Я не хотел заводить этот разговор сейчас, — неуверенно произнес Карай, и мое сердце сжалось.

Такую неуверенность в его голосе я слышала лишь однажды, когда он признавался мне в том, как ненавидел и презирал меня, подозревая в шпионаже и борясь с постыдным влечением ко мне.

— Ты же знаешь, что пустячная травма не может вывести меня из равновесия, говори, — потребовала, почувствовав, что муж колеблется.

— Я старался не замечать этого, уверял себя, что это последствия влияния богинь, но… — начал Карай, и вновь замолчал.

— Да скажи уже! — выкрикнула, не обращая внимания на вгрызающуюся в виски боль.

— Все ушло, — выдохнул муж. — Я больше ничего не чувствую к тебе. Прости, но это правда, которая ранит и меня.

Я изнеможенно опустилась на подушку и закрыла глаза. Почему-то это известие не стало для меня неожиданностью. Возможно, я почувствовала его безразличие даже раньше, чем он сам. Возможно, ждала чего-то подобного. Или просто устала чувствовать боль и бояться. Он был жив, был рядом… и я осталась одна.

— Я никогда не оставлю тебя, не брошу сына, сделаю все от меня зависящее, чтобы спасти его, но я не властен над своими чувствами, — будто извиняясь, произнес Карай.

— Все в порядке, не переживай, — заверила мужа. — Я ни в чем не виню тебя. И все понимаю. Мы обязательно найдем оптимальный способ общения, а сейчас, пожалуйста, оставь меня. Я устала и нуждаюсь в отдыхе.

— Прости, — еще раз произнес Карай и ушел.

Его уход принес мне облегчение. Да, моя душа стенала и требовала выхода невыносимой боли, но я сжала зубы и прошептала сквозь них:

— Это к лучшему. Хорошо, что сейчас, а не позже. Я и это переживу.

А потом боль поглотила меня, и сознание погрузилось в вязкое небытие.

Что-то холодное и мокрое скользнуло по щеке. Словно чувствуя, что пробуждение принесет мне лишь боль и разочарования, я отмахнулась и попыталась снова погрузиться в сон. И опять ощущение прохладного влажного прикосновения к щеке и едва различимое поскуливание не позволило затеряться в сонном забытье.

Неохотно приоткрыла глаза и нос к носу столкнулась с огромным черным псом.

«Рррр», — провозгласил Туманчик и еще раз ткнулся носом в мою щеку.

— Привет, — не сдержала улыбки.

Туман вновь рыкнул и запрыгнул на кровать. Потоптался немного и улегся рядом, опаляя шею горячим дыханием. А мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. Я так давно не видела туманного пса, в последний раз он появлялся в ночь рождения Карвина. Тогда он просидел у моей кровати до тех пор, пока спальню не огласил детский крик. Лекари сначала боялись его и требовали убрать животное, но потом радовались вместе с ним, а старая бабушка Парнияни, принявшая не один десяток привилегированных младенцев, даже обняла лохматого туманного пса и поцеловала его в мокрый нос. После чего они оба долго фыркали и морщились.

И вот сейчас, спустя пять лет, Туманчик опять пришел ко мне.

— Передай ему, я верю в нас, — прошептала, обняв пса и зарывшись лицом во влажную, пахнущую предрассветными сумерками шерсть.

О том, что Туман появился потому, что ему дала силы находящаяся недалеко от нас Эмани, я сейчас старалась не думать. Пусть она зло, но я была благодарна ей за то, что она создала энергию, через века воплотившуюся в этого неподражаемого зверя. И боялась, что, низвергнув ее, мы потеряем силу тумана, давшую жизнь стольким людям, и мне в том числе.

Ведь именно эксперименты Немии с туманом дали мне второй шанс на жизнь. Но, с другой стороны, она приложила руку к гибели моих родителей и обрекла меня на судьбу фаворитки. Доминант дал жизнь Караю, но он же подверг его мать зверским пыткам. Туман во все времена давал людям благо и очернял их существование злодействами. А теперь мы должны уничтожить его прародительницу, и я боялась, что вместе с Эмани уйдет и ее детище.

С этой мыслью я и уснула под мерное дыхание туманного пса.

Утро настало так же неожиданно, как и закончился предыдущий день. В мою спальню ворвалась принцесса Лелиан и, бесцеремонно сдернув с меня одеяло, провозгласила:

— У нас тут все из рук вон плохо, а ты больной притворяешься!

— Во-первых, я не притворяюсь, а во-вторых, у меня уже ничего и не болит, — слукавила я.

— Не хотела тебе говорить, но, когда ты лжешь, у тебя левая бровь дергается, — рассмеялась Леля. — Признавайся, голова еще болит?

— Не так, как сердце, — неожиданно для себя призналась я в том, в чем никому признаваться не собиралась.

Лелиан задумчиво осмотрела меня с головы до ног и вынесла вердикт:

— Необходимо провести женский пикник.

— Сейчас не до этого, — отмахнулась я.

— Ошибаешься! — воскликнула принцесса. — Твой муж занят структурированием возренийских магов, мой брат делает то же самое с наминайским сопротивлением, Рони разрабатывает артефакт для излечения принцессы Никеллы, и даже доминант Рафэ при поддержке твоего незаменимого советника Мордока и его подчиненных собирает оставшихся верными соплеменников. Мы будем им только мешать. А тебе, твоим фрейлинам, ну и мне конечно же не помешает немного отвлечься. Как раз расскажешь, что так ранило тебя.

Хотелось сказать, что ранила меня мраморная собака, но вместо этого я попыталась возразить.

— Не думаю… — начала я.

— Не обсуждается, — перебила меня Леля. — Сейчас же распоряжусь. Собирайся.

И принцесса убежала, не дав мне возразить.

Вернулась она спустя полчаса, приведя с собой Дамон и Касиян.

— Ты еще в постели? — возмутилась принцесса. — Даже я, пережив ужас произведения на свет младенца всего пару дней назад, не валяюсь в кровати до обеда.

— Магия подняла тебя на ноги через несколько часов после пережитого ужаса, — язвительно заметила я, натягивая одеяло на голову. — И сейчас еще утро, — пробурчала уже из-под одеяла.

— Не важно. Вставай! — велела неугомонная Лелиан.

Мне бы, возможно, и удалось отделаться от назойливой подруги, но фрейлины ее поддержали, и пришлось выбираться из уютного укрытия.

Общими усилиями девушек я была готова к прогулке уже через полчаса. Самым сложным было принять ванну и смыть с волос кровь. Но и тут девушки помогли мне, охая и причитая, как же меня так угораздило.

Как оказалось, Леля обо всем уже позаботилась, и в восточной части сада, вдали от посторонних глаз, нас ждал накрытый стол под наскоро сооруженным навесом.

— Не наминайские шатры весеннего цветения, но тоже неплохо, — гордо заявила Леля, схватив со стола бутылку вина и усевшись прямо на траву. — Несите бокалы и фрукты, — распорядилась она, демонстрируя нам свою добычу.

Через несколько минут мы все уже валялись на прохладной травке и улыбались. Даже я не могла удержаться от радостной улыбки, которая, словно пробивающийся сквозь камень росток, заставляла поверить в то, что все обязательно наладится.

— Ну, рассказывай! — потребовала Лелиан, с явным трудом выдержав паузу.

— Что? — спросила, любуясь игрой бабочек в лучах утреннего солнца.

— Как — что? Ты же сама сказала, что твое сердце обливается кровью от огромной боли! — патетически воскликнула принцесса.

— Что-то не припомню, чтобы говорила нечто подобное, — усмехнулась я.

— Ну как же, ты же сама сказала, что сердце у тебя болит больше, чем голова, — возмутилась Леля. — А учитывая, что я видела рану на твоей голове, уверена, что речь шла о чем-то кошмарном.

— А расскажи-ка мне, какие проблемы у вас с Рондаем? — задала я встречный вопрос.

— Невежливо о таком спрашивать, это наши личные семейные дела, — надула губы принцесса.

— Вот и я не горю желанием обсуждать свою личную семейную жизнь, — ответила сухо.

— Значит, это Карай обидел тебя, — заметила Дамон.

— И что он еще натворил? По-моему, его смерти, а потом и потери памяти было более чем достаточно для испытания ваших отношений, — недовольно произнесла Касиян.

— Он потерял не только год своей жизни, а нечто гораздо большее, — отвернувшись, прошептала я.

— Совесть? — предположила Леля. — Так она у него и раньше была весьма избирательной. Не понимаю, как я могла его любить.

— Лучше помолчи. Учитывая, за кого ты вышла замуж, не тебе судить, — посмеиваясь, проговорила Дамон.

— Я бы вас попросила! — ощетинилась принцесса. — Вы просто не знаете Рони так, как знаю его я.

— Ты бы тоже могла помолчать, Мона. Твой кавалер по недостаткам вне конкуренции, — заливисто рассмеялась Касиян.

— Зато Рафи умный, сильный и серьезный, — с гордостью заявила Дамон.

— Так наш консорт тоже не глуп, и слабым его не рискнет назвать даже придворный шут, — ответила Ян.

— Ну, мой Рони вообще гениален, — скромно заметила Лелиан.

— Я думала, мы пришли сюда, чтобы отдохнуть от мужчин и притвориться, что все не так плохо, как есть в действительности, — прервала я их состязание. — Так давайте хотя бы на час забудем о мужьях и поклонниках.

— А о чем же нам тогда говорить? — удивилась принцесса.

— Действительно, это же самая интересная и животрепещущая тема, — поддержала ее Дамон.

— Поговорим о вере, — предложила я.

— Кажется, наша королева пострадала намного больше, чем мы думали, — многозначительно протянула Касиян, покосившись на мою голову.

— Ваше величество, вы, часом, не повредились рассудком? — ехидно улыбаясь, поинтересовалась Дамон.

— Должно быть, у меня действительно было временное помрачение, если я согласилась остаться наедине с вами, — не удержалась от смеха я. — Но нам все же нужно поговорить именно о вере. Как оказалось, тайны и недомолвки приводят к плачевному результату. И ярким примером тому является предательство статс-дамы.

— Какое предательство? — в один голос вскричали фрейлины.

— Вы все уже знаете о том, с какой угрозой мы столкнулись. И как бы нелепо это ни звучало, решение этой дилеммы заключается именно в вере. Мы либо верим, либо нет. В нашу ли богиню, в ее безумную сестру или в свои силы. Но мы должны верить. Тетушка сделала ошибочный выбор, поверив в победу Эмани и заключив с ней сделку. Результатом которой является теперешнее состояние Никеллы. — Я говорила спокойно и уверенно, но в душе кипела ярость. Я ненавидела Эмани за то, что она разрушила нашу спокойную размеренную жизнь, и презирала себя за эту ненависть.

— Мы и только мы выбираем, как будем жить и о чем радеть. И нам жить со своим выбором, каким бы он ни был, — произнесла я.

Подруги молчали довольно долго. Первой не выдержала Мона.

— Да вы издеваетесь! — воскликнула она. — Я требую подробностей. И пожалуйста, без религиозного пафоса. О том, что эти сестрицы имеют место быть, я и так знаю. И даже верю, что они нас всех погубят, если мы не укажем им их место!

Пикник превратился в долгую лекцию о становлении нашего мира и противостоянии двух высших сущностей, не поделивших сферы влияния. Но в результате все мои подруги были посвящены в малейшие детали происходящего. И все они дружно заверили меня, что мы справимся с любой бедой, если будем поддерживать друг друга. Единственное, о чем я умолчала, были умершие чувства Карая. И я бы, возможно, позволила себе пожаловаться подругам, если бы не ночной визит Туманчика, явно показавший, что Карай все еще неравнодушен ко мне, даже если он сам об этом и не знает.

— Хорошо поговорили. Жизнеутверждающе, — натянуто улыбнулась Лелиан. — Но мне пора кормить малышку.

— Да, что-то мы засиделись, — согласилась с ней Мона.

— Так чего же мы ждем? — бодро вопросила Касиян и встала.

В следующее мгновение послышался треск ломаемых опор, и нас накрыло тяжелой тканью навеса.

Мы кричали, ругались и возмущались, барахтаясь под полотном, но никто не спешил прийти нам на помощь. С трудом выбравшись из-под рухнувшего навеса, я подала руку Моне. Касиян выбралась раньше нас и стояла по другую сторону от упавшей ткани.

— Лелиан! — позвала я. — Тебе помочь?

Но ответом мне была тишина. Ткань лежала на земле без движения, словно под ней никого больше не было.

— Она под стол, что ли, забралась? — растерянно вопросила Мона.

Мы не без усилий собрали полотно, удивляясь тому, что слуги куда-то пропали, и возмущаясь халатности рабочих, но смолкли, когда собрали ткань, но так и не нашли принцессу Лелиан.

— Может быть, она выбралась первой и убежала кормить дочь? — предположила Касиян.

— Сомневаюсь, что она оставила бы нас и не помогла выбраться, — отрицательно покачала головой Дамон.

Следующий час мы, вместе со всеми слугами, которых удалось собрать, искали Лелю по всему дворцу, но так и не нашли.

— Да куда же она могла уйти? — всплеснула руками Ян, устало опустившись на ступени между вторым и третьим этажом центральной дворцовой лестницы.

— Она забрала ее, — шепотом произнесла я то, о чем думала все это время. — Эмани похитила ее, чтобы воздействовать на Анторина и наминайское сопротивление через него… Дети!

Я сорвалась на бег, чувствуя, как страх заполняет сознание. Детские мы проверили более получаса назад, и тогда с детьми было все в порядке. Но если Эмани решила подобраться к нам изнутри, дети сейчас являлись самой легкой мишенью. Ян и Мона поспешили за мной. Ворвавшись в игровую, я облегченно выдохнула и обессиленно сползла по стене. Все дети были здесь, и наше появление их немало удивило. Встрепанные, раскрасневшиеся, испуганные, мы вызвали бурю эмоций.

— Вы играете в догонялки?

— А почему без нас?

— Я тоже хотю! — громче всех завопил Антуан.

Дэзире, как самая старшая и ответственная за малышей, степенно вышла вперед и произнесла:

— Мы заняты. Не мешайте нам.

Гувернантки, бросая на нас встревоженные взгляды и перешептываясь, поспешили отвлечь детей.

Выйдя из игровой, я взглянула на Касиян и спросила:

— А где Мона?

Когда мы поняли, что и Дамон пропала, оставалось только сдаться и позвать на помощь мужчин. Дворцовая стража уверяла, что никто не выходил из ворот, магическая защита безмолвствовала, а мы чувствовали себя беспомощными и уязвимыми.

Отправив Ян в городской магистрат, чтобы она позвала Карая, я пошла к статс-даме, надеясь, что она поведает мне еще что-нибудь. С тяжелым сердцем я вошла в ее покои, отпустив охрану и надеясь… Я и сама уже не знала, на что надеялась, — на порядочность женщины, которая заменила мне мать в последние годы, или на то, что она совершит ошибку и проговорится о том, чего я не должна знать. В любом случае, что бы она ни сделала, я была готова ко всему.

Тетя сидела у окна и даже не обернулась, когда я вошла.

— Здравствуйте, — тихо произнесла я.

— Не стоит сдерживаться, девочка моя. Я по голосу чувствую, что все плохо. Рассказывай, — ответила она, так и не повернувшись.

— А вы ничего не хотите сообщить? — спросила, стоя у двери.

— Я рассказала тебе все, что знала. Прости, если разочарую, но мне больше ничего не ведомо. Но я обладаю опытом ошибок и правильных решений. Надеюсь, это тебе пригодится, — тихо ответила статс-дама.

— Возможно, это мне сейчас и нужно, — прошептала, подойдя к окну и устремив взгляд на притихший, словно в ожидании бури, город.

Тетя молчала. Вопреки моим ожиданиям, она не спешила меня разговорить и выведать подробности, что натолкнуло меня на мысль, что она уже обо всем знает.

— Вы знаете причину моего прихода, — уверенно произнесла я.

— Нет, но ты сама расскажешь все, что посчитаешь нужным, — ответила она.

— Впервые за долгое время я не знаю, стоит ли доверять человеку, — призналась я. — Вы всегда были рядом и поддерживали меня. И мне не хватает этой поддержки. Но я боюсь, что, доверившись вам, совершу непоправимую ошибку.

— Слушай свое сердце, Кари. Оно тебя никогда не обманывало, — улыбнулась статс-дама.

И я поверила ей, поверила в ее искренность. Даже если сейчас я ошибусь, открыв душу этой женщине, это не причинит вреда никому, кроме меня. Так что же меня останавливает?

— Мне нужен ваш совет, тетушка, — проговорила, присев на кушетку рядом с ней.

— Выслушаю и постараюсь помочь, — кивнула статс-дама.

— Но сначала я должна знать, раскаиваетесь вы в своем поступке или нет, — спросила, сжав руки в кулаки и надеясь услышать правдивый ответ.

— Я вижу, ты хочешь услышать от меня слова раскаяния. Но я сожалею лишь о том, что мое решение не принесло пользы всем нам, — ответила тетя. — Я не предавала тебя и Возрению. Да, я отступилась от официальной королевской религии, но это не было вероотступничеством, потому что верю я в нас — тех, кто готов пойти на все ради спасения своих близких. И я по-прежнему готова отдать свою жизнь за тебя и весь наш народ.

— Этого достаточно, — кивнула я. — Сегодня случилось то, чего мы не предусмотрели, — начала я, но смолкла, услышав какой-то шум.

Прислушалась и поняла, что доносится он из спальни. Там определенно кто-то был!

— У вас гости? — спросила, понимая, что это невозможно. Ведь статс-дама находилась под охраной и к ней никого не допускали.

— Должно быть, свеча догорела и выпала из подсвечника, — спешно ответила тетушка.

Но сейчас был день, да и свечи можно было найти только в нежилых помещениях или в моих покоях, потому что я неизменно растворяла магию светильников, стоило мне только разозлиться или расстроиться.

— Насколько я знаю, свечи оплавляются, а не выпрыгивают из подсвечников, — произнесла холодно и направилась к двери в спальню.

— Не ходи туда, — схватила меня за руку тетя.

— Кто там? — потребовала ответа.

— Я не знаю, — прошептала статс-дама.

В ее взгляде был истинный страх, но я не могла понять, боится ли она за меня или страшится того, что я увижу что-то, что не должна видеть.

Выдернула руку из пухлой ладони женщины и, быстро подойдя к двери, распахнула ее.

Мне лишь удалось заметить, как затворяется потайная дверь в стене возле кровати. Но этого было достаточно, чтобы понять, что изоляция пленницы была ложной и она могла как принимать гостей, так и сама покидать свои комнаты.

— Ваша преданность впечатляет, — произнесла разочарованно, обернувшись лишь на мгновение.

После чего подошла к потайной двери и занялась поисками механизма, открывающего ее. Возможно, мне следовало позвать охранников, которые, будучи подчиненными Мордока, вызывали гораздо больше доверия, нежели обычная дворцовая стража, и уж точно умели хранить тайны, но сейчас я думала лишь о том, что неведомый посетитель пленницы уходит и мне необходимо догнать его.

Механизм я нашла довольно быстро, он был спрятан в декоративном настенном подсвечнике, как и во многих других спальнях дворца. Панель отошла в сторону беззвучно, что свидетельствовало о частом пользовании этим проходом. Бросив еще один осуждающий взгляд на статс-даму, растерянно стоящую у входа в спальню, пожалела о том, что свечей здесь все-таки нет, и нырнула в темноту потайных переходов.

Было темно и страшно, но коридор не был погружен в абсолютный мрак. Хоть я и не могла понять, откуда исходит свет, но в полумраке можно было различить очертания стен, а присмотревшись, увидеть и места, где обильная паутина была оборвана. Ориентируясь но паутине, я пропустила два первых поворота и свернула в третий. Завернув за угол, я заметила мимолетное движение и побежала, поняв, что преследую того, кто приходил к статс-даме. Но и он тоже не медлил, я отчетливо слышала быстрые шаги. Неизвестный убегал от меня, а не пытался напасть, что придало мне уверенности. Следующий поворот позволил мне увидеть спину беглеца, и я окликнула его. Вопреки моим ожиданиям, он остановился и замер, словно подпускал меня поближе. Если это не маг, то меня может ожидать нападение. Против не обладающего магией сильного мужчины я вряд ли выстою в прямом бою. Без возможности маневра или обмана у меня не было шансов.

Но это был маг! Я почувствовала его энергию и направила на него сокрушительную волну своего голода. Между нами было еще не меньше десяти шагов, а он уже упал на одно колено и застонал.

Услышав стон, я замерла и прекратила разрушающее воздействие. Это был женский стон, и голос показался мне смутно знакомым.

Подбежав к поверженному беглецу, попыталась рассмотреть его лицо, но света было недостаточно, и я рискнула воспользоваться его энергией, чтобы преобразить ее в свет. Вспыхнувший огонек заставил вздрогнуть нас обеих. Ее от боли потери магической энергии, а меня от узнавания.

Это была Раниярса! Она щурилась и прикрывала лицо рукой от света, но это была она.

— Мне стоит бояться нападения? — спросила я, удерживая вокруг себя поглощающее магию поле.

— Прекрати, мне больно, — простонала женщина, упав от бессилия. Похоже, я перестаралась, от страха подвергнуться нападению вытянув из нее слишком много энергии.

— Зачем ты пришла? — спросила, обуздав свой голод и присев перед ней.

— Здесь мой сын, я хотела увидеть его, — простонала Рани.

— В комнатах опальной статс-дамы? — не скрывая сарказма, усмехнулась я. — Не стоит взывать к моим материнским чувствам. Я знаю, на чьей ты стороне. Тебя видели на собрании хранителей королевского рода перед пожаром.

— Это бред! Я ни в чем не виновата. Моя вина лишь в том, что я оказалась слишком слабой и не смогла покориться воле обезумевшего мужа. Да, я оставила сына, но не по своей воле. Анторин изгнал меня, — сквозь рыдания проговорила Раниярса.

— Но ты организовала убийство глав старейших родов Возрении, — напомнила я, не веря ни единому ее слову. Анторин страдал оттого, что жена оставила его и сына. Я видела боль от ее предательства в его глазах. И никогда не забуду этого потерянного взгляда.

— Мне доставили послание, что там будет мой Антуан, и я пришла туда, чтобы забрать сына, — захлебываясь слезами, прошептала женщина. — Но его там не было, и я ушла. А сегодня мне передали план потайных переходов королевского дворца с указанием, где искать Антуана. И я пошла, в надежде увидеть моего малыша.

— Покажи мне это послание, — сдержанно попросила я.

Нет, я не спешила поверить в ее слова, но боль и слезы той, кого я когда-то считала подругой, не могли оставить меня безучастной. Рани всхлипнула и достала из потайного кармана конверт.

— Не советую шевелиться, иначе я высушу тебя, и ты лишишься магии навсегда, — предупредила я, взяв конверт.

Внутри я искренне надеялась увидеть что-то невразумительное или хотя бы план проникновения в закрытые помещения дворца. Да хоть схематическое обозначение постов стражи! Но я увидела именно то, о чем говорила Раниярса. На листке был обозначен путь от входа в туннели на западной окраине города до покоев статс-дамы, с пометкой «детские комнаты».

— Помимо этого плана были еще какие-то указания? — спросила, положив руку на вздрагивающее от рыданий плечо женщины.

— Да, там было написано, что моего Анти держат силой и я сама должна бороться за него, — ответила Рани всхлипывая.

— Вставай. Я отведу тебя к сыну, — произнесла уверенно, хотя и сомневалась. Возможно, это все игра и я поддалась на провокацию, но смотреть на страдания матери, лишившейся возможности видеться со своим ребенком, я больше не могла.

Напасть на меня она сейчас была все равно не в силах, а потом ее возьмут под стражу и допросят те, кто не обременен личными чувствами к Раниярсе.

Ориентируясь по отданному Раниярсой плану, я вывела ее из потайных ходов в свои покои, там позволила ей привести себя в порядок, отметив, что женщина давно не мылась и не переодевалась. После чего, отдав ей одно из своих платьев, повела к детским комнатам, приказав стражникам, охраняющим мои покои, следовать за нами и глаз не спускать с новой гостьи. Пусть я и лишила ее магических сил на время, но она все еще была способна навредить физически.

Раниярса была на удивление смиренна и послушна. Она не перечила и не задавала вопросов, выполняя все мои приказы.

— Почему ты здесь инкогнито? — спросила я, пытаясь вызвать ее на откровенность.

— А разве у меня был выбор? — пожала плечами она. — Муж убедил всех, что я дрянная мать и предательница. Кто бы мне позволил увидеть сына?

— Он никого ни в чем не убеждал. И уж точно не компрометировал тебя появлением там, где было совершено убийство глав старейших родов, — напомнила я ей.

— Я уже объяснила, почему оказалась там, — ответила Рани. — Ты не представляешь, какое чудовище считаешь своим другом, Кари, — прошептала она, остановившись.

— Многие годы ты любила этого мужчину и родила ему сына, — напомнила я. — А теперь ты утверждаешь, что он чудовище?

— Тебе не понять, — покачала головой Раниярса. — Трудно представить, что тот, кто дарил тебе любовь и заботу на протяжении многих лет, вдруг охладел к тебе и стал словно чужим.

Я споткнулась на ровном месте и с трудом заставила себя сделать вид, что услышанное не задело меня. Ведь в наших с Караем отношениях сейчас происходило то же самое, что описывала Рани.

В детскую мы так и не дошли, нас перехватила Касиян. Окинув встревоженным подозрительным взглядом Раниярсу, она отвела меня в сторону и прошептала:

— Консорта никто не видел, он не появлялся у магов. Магистры взволнованны и пришли со мной. А что здесь делает она?

— Передай магистрам, чтобы призвали консорта, доминария Рафэ и императора Анторина Намийского, — приказала я.

— Нет! Не зовите Анторина! — воскликнула Рани, услышав меня. — Поверь мне, Кари, не доверяй ему! Если не веришь моему слову, попроси домината проверить его. Доминанты способны различать не только магию, но и потоки, наполняющие носителя. Сейчас я доверяю доминантам больше, чем мужу.

— Пусть магистры призовут только Рафэ, — изменила я свой приказ.

Не знаю, что заставило меня подвергнуть сомнению искренность Карая, но Рафэ я сейчас тоже доверяла больше, чем всем остальным своим союзникам. И тем больше меня заботило, как он отнесется к исчезновению Дамон.

— Как я рада, что мой жених всего лишь второй наследник одного из многочисленных знатных родов Возрении, — призналась Ян.

После чего поспешила выполнить мой приказ.

— Ты не доверяешь мужу? — спросила Раниярса, когда Касиян нас покинула и мы продолжили путь.

— Я уже никому не доверяю, — ответила резко.

— Верь себе, ты сильная, верная своему народу королева. Предать могут все, кроме тебя и твоего народа, — тихо произнесла Рани.

— Возможно, ты и права, — ответила я сдержанно. — Но истории известны случаи свержения правителей и за меньшие проступки. Я же допустила проникновение на наши территории сильного и безжалостного врага. Да и сама не раз отступалась от своих принципов, не будучи способной найти другого выхода.

Раниярса повернулась ко мне и попыталась что-то сказать, но, словно подкошенная, упала и захрипела. Стражники, сопровождающие нас, бросились к ней, но замерли на полпути в неестественных позах.

— Я надеялась на чистоту ваших душ и силу сердец. Но вы слабы и порочны. Вы не способны противостоять искушению и страстям. Я даю вам последний шанс. Внемлите и примите дар, иначе вы будете повержены! — прозвучал громогласный голос над головой, и меня словно пронзило тысячами раскаленных игл, которые впивались в тело и жгли его изнутри, заставляя кричать и корчиться от боли.

— Отдай свою боль и силу тому, кого я избрала, или погибни сама и погуби всех… — донеслось как будто издалека.

Я рухнула на пол и попыталась выжечь из себя снедающую боль, но она была сильнее. Меня переполняла сила, приносящая неимоверные страдания и затуманивающая разум.

— Нет! Я не подвергну своего сына такой боли! — выкрикнула в пустоту и замерла, не веря своим ощущениям. Боль стихла, она не ушла полностью, и чувство переизбытка магии осталось, но теперь я могла хотя бы владеть своим телом и разумом.

— Что это было? — простонала Рани.

— Это ты познакомилась с нашей безымянной богиней, — ответила я, медленно вставая. — В действительности ее имя Альфия, но она пожелала скрыть его от своей паствы.

— Тогда откуда ты его знаешь? — спросила женщина, тоже поднявшись на ноги.

— Читать люблю, — прислушиваясь к своим ощущениям, задумчиво ответила я.

Стражники опасливо озирались по сторонам, ожидая очередного нападения, но я знала, что богиня сказала и сделала все, что хотела. Больше она нас не потревожит. По крайней мере, сейчас. Сестры сделали свои ходы и ждут реакции пешек.

— Идем, — поторопила Раниярсу. — Твой сын наверняка не узнает тебя, и пока я не получу подтверждения твоих слов, не стоит ему представляться. Но ты сможешь повидаться с ним.

Женщина покорно склонила голову в знак согласия. А ведь она была императрицей великой державы, но так легко покорилась. Что говорило о пережитых ею невзгодах… или же она просто была непревзойденной актрисой.

Дети с радостью встретили гостей. В последние дни, не имея возможности покидать пределы детских покоев, они скучали и отчаянно нуждались в развлечениях.

Их даже не смутило то, что незнакомая тетя пришла к ним в сопровождении охраны, неотступно следующей за ней и не сводящей настороженных взглядов. Я не решилась оставить Рани наедине с сыном, но отошла в сторонку, чтобы не мешать ей общаться с Антуаном. Она выполнила мое условие и не открыла сыну, кем является, но слез радости сдержать не смогла. Малыши начали успокаивать ее, поглаживая по голове и уверяя, что они ее не обидят. Я отвела Карвина подальше и отвлекла от «интересной тети», чтобы он не мешал матери насладиться общением с Антуаном.

Мне и самой не хватало общения с сыном. Я скучала по нашим совместным прогулкам, играм и вечерам со сказками. Но богинь не заботили такие мелочи, и нам опять не позволили побыть вместе.

Касиян заглянула в игровую и позвала меня уже спустя десять минут.

— Леди Свободная, — позвала я Раниярсу, не решаясь произносить ее имя в присутствии гувернанток. Если они поймут, кто она, то начнут обсуждать это и Антуан может услышать. А малышу лучше не знать, что это его мама, пока не станет ясно, стоит ли позволять ей продолжать общение с сыном.

Рани снова заплакала, но покорилась и на этот раз.

За дверью нас уже ждал Рафэ. Раздраженный и недовольный, как всегда.

— И зачем вы меня вызвали? — вопросил он. — Вам не приходило в голову, что посланный мне призыв могут перехватить новообращенные?

— Не думай, что я по тебе соскучилась, — ответила я в тон ему.

— Рад. И все же, что заставило тебя отвлечь меня от созерцания разрушения моего дома? — спросил доминарий.

— Все так плохо? — задала я встречный вопрос.

— Скажем так, я не намерен открывать тебе все тайны своего мира, но доминанты сейчас переживают не лучшие времена. Источник нашей силы находится под контролем Эмани. А она не церемонится с непокорными, — ответил Рафэ.

— Наша богиня сейчас тоже не особо заботится о своих детях, — кивнула я. — Но позвали мы тебя по другой причине.

Разговор происходил по пути в мой личный кабинет, и продолжила я лишь после того, как мы вошли и закрыли за собой дверь.

— Должно быть, ты узнал Раниярсу Намийскую, находящуюся в изгнании императрицу Наминайской империи? — спросила, указав на Рани.

— Я не вникал в подробности личных отношений Анторина, но не сама ли она ушла? Насколько я знаю, ее никто не изгонял. А по последним сведениям, она примкнула к вражескому лагерю. Отсюда следует вопрос: почему она здесь? — недобро глядя на женщину, проговорил доминарий.

— В том-то и дело, она утверждает, что ее уход не был добровольным. Пусть сама расскажет, — ответила я.

— Любопытно было бы послушать, — усмехнулся Рафэ.

Раниярса вновь поведала историю о том, как изменился к ней муж и изгнал ее за то, что туман в ее крови потеснила другая магия.

Рафэ выслушал, покивал и развел руками.

— А я-то здесь при чем? Тебе прекрасно известно, что я не обладаю талантами миротворца и вряд ли смогу повлиять на Намийского. Да и выгоды я в этом не вижу, — произнес он в своей язвительной и слегка высокомерной манере.

Рани начала путано объяснять ему, что подозревает, что Анторин находится под чуждым влиянием, и только он, доминант, сможет различить сторонние потоки энергии.

— Карай тоже изменился после вмешательства Эмани, — перебила я ее. — Он, конечно же, не может меня изгнать и сам не уйдет, потому что это ему невыгодно. Но факт стороннего влияния налицо.

— Вы что, издеваетесь? Я вам не сваха! — возмущенно воскликнул доминант. — И меня совершенно не касаются ваши семейные неурядицы.

— А Дамон тебя касается? — подала голос Касиян, до этого молча слушавшая наш разговор.

— На что ты намекаешь? — заметно напрягся Рафэ.

— Да ни на что. Просто ее тоже умыкнула Эмани. И я не уверена, что после ее обработки Мона по-прежнему будет проявлять к тебе интерес, — изображая полное равнодушие, поведала Ян.

На утонченном бледном лице доминария за считаные мгновения сменилось столько выражений, что мне было трудно понять, какова же в действительности его реакция… до тех пор, пока он, словно окаменев, не спросил у меня:

— И вы мне все это время жаловались на свою личную жизнь? Да вы просто идиотки! Заботиться о том, что мужья не проявляют к вам должного отношения, когда ваша подруга находится в плену у спятившей богини?

— Она и Лелиан забрала, — решилась признаться я.

— А ваши мозги она, случайно, не захватила? — окончательно рассвирепел Рафэ. — Меня не было всего несколько часов, а здесь уже были похищены две женщины, и Туманный с Намийским подозреваются в измене. Еще «радостные» новости есть?

— На меня как-то воздействовала богиня, и теперь я чувствую себя вулканом, в любой момент готовым взорваться неконтролируемой магией, — совсем сникнув, выложила я последнюю новость.

— Браво! — выкрикнул Рафэ и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Касиян поспешила за ним.

— Почему ты мне сразу не сказала, что Карай тоже стал… другим? — тихо спросила Рани, положив руку мне на плечо и заглянув в глаза.

— За последние две недели произошло так много всего, что перемена в Карае лишь крупица, — ответила я. — Не знаю, друг ты или враг, но мне нужно кому-то об этом рассказать.

— Говори, — кивнула Раниярса.

— Богиня избрала того, кто должен будет победить Эмани. И это мой Карвин, — призналась я, понимая, что, возможно, совершаю огромную ошибку. Но нести эту ношу одна я была не в силах. А Карай опять исчез, и я не чувствовала его поддержки, даже когда он был рядом.

— Вот, значит, как… Она использовала меня, — едва слышно прошептала Рани.

— Что? — переспросила я, насторожившись.

— Я солгала тебе, — встрепенулась и расправила плечи женщина. — Именно Эмани пришла ко мне и сказала, что поможет вернуть сына… взамен на одну услугу.

— Ты… — прошипела я, выпуская свой голод.

— Постой, позволь объяснить! — выкрикнула Раниярса, отшатнувшись.

— У тебя всего одна попытка. И не советую лгать, — предупредила я ее, придержав волну, разрушающую магию.

— Она сказала, что вы с Анторином в сговоре. Говорила, что вы хотите захватить Доминанию и ни перед чем не остановитесь. Уверяла, что вы решили принести Антуана в жертву, отдав его доминантам как залог сотрудничества, но в действительности заразите его смертоносной для Эмани и всего тумана заразой. Я не хотела ей верить, но Анторин так жестоко обошелся со мной, и поверить в то, что он готов пожертвовать моим сыном, было несложно. Прости! Теперь я вижу, что это Эмани во всем виновата и жертвой должен стать твой сын, а не мой. Я помогу. Сделаю все, что ты скажешь! Она попросила узнать, кто является носителем скверны, которую собираются запустить в Доминанию вместе с моим Анти. И она обещала оградить его от этой скверны. О боже… — Раниярса смолкла и прикрыла рот рукой.

— Говори! — выкрикнула я.

— Она дала мне амулет, сказав, что он защитит моего малыша от влияния. Я надела его на шею сыну, — прошептала женщина.

Я сорвалась на бег еще до того, как она договорила, но Рани следовала за мной по пятам. Мы пробежали мимо Рафэ и Касиян, и они последовали за нами.

— Что? — коротко спросил доминат.

— Амулет от Эмани в детской, — пропыхтела я в ответ, и Рафэ исчез. Он буквально растворился в воздухе.

Когда мы добежали до детских комнат, то обнаружили плачущего навзрыд Антуана и Рафэ, который вертел в магической защитной сфере какой-то камушек, пристально разглядывая его. Малыш указывал пальчиком на доминария и твердил: «Плохой дядя». Гувернантки жались к стене и пытались успокоить испуганных детей.

С Виколлой я столкнулась в дверях. Сестра испуганно обняла меня и прошептала:

— Где стража?

— Все хорошо, — заверила я ее.

— Меня скоро сведут с ума все эти потрясения и тайны! — воскликнула Викки. — Ты ничего не объясняешь. То появляешься, то исчезаешь. Кто-то постоянно тревожит детей, двор опустел, слуги шепчутся о войне и перевороте. Я знаю, что все плохо, и хочу помочь. Но ты не позволяешь мне. Карика, я твоя сестра, помни об этом.

— Я помню, милая, — заверила сестренку. — Но тебе не стоит влезать во все это. Ты и так делаешь для меня многое, заботясь о детях.

— Может, мне и не стоит влезать, но я влезла, — неожиданно заявила Виколла, отстранившись и уперев руки в бока. — Я позвала твоих подруг по пансиону. Ты, кажется, забыла, что когда-то была обычной бесприданницей и именно они помогли тебе достичь того, чего ты достигла. Так вот, я напоминаю — у тебя много настоящих друзей, а не тех, кто поклоняется титулу. Они уже должны были прибыть ко двору. И не забывай, у некоторых из них уже есть семьи, но все они согласились с тем, что их помощь не помешает тебе.

— Зачем? Ты же не понимаешь, — я не хочу подвергать вас опасности, — простонала я.

— Учитывая то, что творится во дворце, мы и так в опасности, — уверенно ответила сестра. — Когда же ты уже научишься принимать помощь? Пойми, ты не можешь справиться со всеми бедами и невзгодами одна. Когда-то ты была готова принять их помощь, сейчас они готовы ее тебе оказать. Не отказывайся.

— Хорошо, — кивнула я, чтобы успокоить сестру и закончить это разговор.

Викки, будучи моей старшей сестрой, не могла не заботиться обо мне, и я дам ей видимость заботы, но отошлю всех фрейлин обратно. Пусть они и были когда-то фаворитками, прошли соответствующее обучение и пережили вместе со мной борьбу с Немией, но у многих из них действительно уже были семьи, и они имели право на спокойную, лишенную опасностей и интриг жизнь. У меня были Касиян и Дамон, которые сами решили связать свои жизни с дворцовыми тайнами и интригами. Большего я не могла и желать.

Пока мы с сестрой разговаривали, Раниярса и Касиян заставили Рафэ покинуть игровую и буквально вытолкали его из детских апартаментов в коридор.

— Я встречусь с ними, обещаю, — заверила я сестру. — А сейчас мне пора. Успокой, пожалуйста, Карвина, и передай ему, что я люблю его.

— Он и так об этом знает, — улыбнулась сестренка.

Выйдя в коридор, я увидела Рафэ, все еще изучающего заключенный в защитную сферу амулет, и нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу Ян и Рани.

— И что это? — спросила я, рассматривая маленький серый камушек.

— Не поверишь, это осколок камня силы. Мы такие опускаем в озеро… Не важно, — вдруг оборвал себя доминарий. — Это камень, в котором заключена сила тумана. Видимо, посредством него Эмани хотела воздействовать на ребенка. Но не успела. Я проверил, мальчишка в порядке.

— Спасибо! — воскликнула Раниярса, неожиданно обняв доминанта.

Рафэ заметно растерялся и брезгливо отстранил ее.

— Никелла! — воскликнула я. — Возможно, принцесса находится под влиянием такого же камня.

— Да, и мне нужно переговорить с Рондаем, — кивнул доминарий.

Мы поспешили в подвал. Именно там, в камере для привилегированных особ сейчас находилась наследная принцесса, и Рони был рядом. В непосредственной близости от девочки, но за пределами антимагических стен камеры, он пытался найти способ очистить разум и тело Никки от влияния Эмани.

Наше появление маг воспринял весьма своеобразно.

— Эту — в соседнюю камеру, потом разберусь, — произнес он, указав на Раниярсу. — Тебе нужно немного скинуть резерв, — заметил, указав на меня. — А ты подержи вот это, — добавил, всучив Ян прозрачный сосуд с кипящей янтарной жидкостью, которая на поверку оказалась паром. Но Рондай вспомнил об этом только после того, как Касиян начала кашлять и чихать, вдохнув его.

Маг тут же заткнул сосуд пробкой и жестом подозвал к себе доминанта.

— Ты только посмотри на это, — восхищенно прошептал он, указав Рафэ на какие-то записи.

— Интересно, — протянул доминарий. — А обратными потоками проверял?

— Да, не поверишь — возвращается в прежнее состояние, даже после третьей серии периодического воздействия, — радостно воскликнул маг.

— А подопытная как реагирует? — спросил Рафэ.

— Не воспринимает, — с грустью ответил Рондай.

— А если из стазиса вывести? — предложил один безумный ученый другому.

— Тоже интересно, но у меня только два ассистента, и оба слишком слабы, чтобы удерживать поле на нужном уровне, — посетовал Рони.

— Прекратите! — приказала я.

Мужчины вздрогнули и резко обернулись ко мне.

— Речь идет о наследной принцессе Возрении, и я не позволю вам превращать ее в объект для ваших извращенных опытов, — напомнила я магам.

— Прошу прощения. Увлекся, — искренне раскаиваясь, произнес Рондай.

— Да он в шаге от прорыва! — заявил Рафэ. — Вам и не снилось, что здесь сейчас может произойти.

— У меня и пострашнее сны бывали, — холодно ответила я. — Рони, у принцессы Никеллы есть какие-либо украшения? Подвески, заколки, кулоны?

— Не проверял, — пожал плечами маг. — Что-то потеряла?

— Мне необходимо увидеть ее, — едва сдерживая гнев, произнесла я.

— Да пожалуйста! Только я зациклил камеру на блокировку любой магии, кроме стазисного содержания. А ты набрала такой запас. Жалко будет, если все перегорит, — пожав плечами, ответил Рондай.

— Я могу войти туда, — предложила Касиян.

— Иди. Только не пропусти ничего, сними все, что найдешь, — согласилась я.

— Да что еще случилось-то? — всплеснул руками Рони.

— Присядь, — попросила я.

— В общем так, твою жену, так же как и мою… королевскую фрейлину Дамон, похитила Эмани. И теперь нас всех ждет проблема в личных отношениях, потому как, на примере Туманного и Намийского, мы вычислили, что после влияния этой богини все теряют личные привязанности, — вместо меня рассказал Рафэ.

— Не понял, — слегка растерянно и испуганно проговорил Рондай.

— Твоей жене подправят мозги, и она пошлет тебя куда подальше, — незамысловато пояснил доминант.

— А поделикатнее нельзя было? — прошипела я сердито.

— Нам, не обделенным интеллектом, нужны факты, а не расшаркивания, — ехидно улыбнулся доминант.

— Так… — Рондай встал, несколько раз сжал и разжал кулаки, встряхнулся. — И что мы будем делать? Идеи есть?

Спрашивал он не у меня, но я и не ожидала, что Рони потребует от меня ответа за случившееся. Он должен был понимать, что я не властна над богинями.

— Вот! — воскликнула Касиян, выйдя из камеры и демонстрируя нам шпильку для волос с серым камушком.

Рафэ мгновенно среагировал, бросив в фрейлину сгустком защитной магии. Ян вскрикнула, но шпильку не выронила. Доминант быстро подошел к ней и забрал заключенный в магическую оболочку артефакт.

— И что это у нас? — спросил Рондай. — Это поможет найти Лелю?

— Сначала нужно вывести из стазиса и проверить Никеллу, — напомнила я.

Ученые без лишних разговоров занялись делом, и уже через несколько минут я держала на руках испуганную, заплаканную девочку, крепко обнимающую меня и твердящую: «Я не хотела, это не я». Никки все помнила, но не могла объяснить, почему так поступала, и от этого боялась еще больше.

— Встретимся в моем кабинете через полчаса, — произнесла я, поглаживая Никеллу по вздрагивающей от рыданий спине.

По дороге в детские покои я отправила Касиян за магистрами. Как показала практика, оставлять детей без усиленной охраны было небезопасно. Передав девочку сестре и гувернанткам, я убедилась в том, что Никелла начала успокаиваться, и только после этого переговорила с магами, объяснив им, что сейчас дети являются одной из главных целей врага. Удостоверившись в том, что детские покои под надежной охраной (и не только снаружи, потайные ходы вели почти во все апартаменты дворца, так что пришлось расставить посты и в скрытых переходах), мы с Касиян и Раниярсой уже собрались отправиться в мой кабинет, но после того, как мои спутницы вышли из детских апартаментов, дверь захлопнулась прямо передо мной.

«Не спеши уходить», — услышала знакомый голос, раздавшийся в моей голове. Рядом оказался белый кот, нервно дергая хвостом, он смотрел на меня сочувственным взглядом и переминался с лапы на лапу.

«Мне нельзя с тобой разговаривать, но ты должна знать. Если противник превосходит тебя силой, ты можешь победить его, только обратив его силу против него», — поведал мне кот и убежал.

Дверь с треском распахнулась, и в помещение ввалилась возбужденная Ян.

— С тобой все в порядке? — спросила она встревоженно.

— Да, все хорошо. Сквозняк, — невнятно попыталась объяснить я случай с дверью.

А в голове крутилась фраза «победить противника, только обратив его силу против него».

И каким же образом я могу обратить божественную власть против богини? Бред!

Кажется, последнее слово я произнесла вслух, потому что Касиян вопросительно приподняла брови, а Раниярса тихо проговорила:

— Вся моя жизнь в последние годы похожа на бредовый сон.

— Что конкретно ты имела в виду? — поинтересовалась Ян.

— Победить сильного врага можно, только обратив его силу против него, — процитировала я совет кота. — Возможно ли вообще управлять силой богини? И каким образом до нее добраться? Наверное, это какое-то иносказание.

— А что до нее добираться-то, — небрежно пожала плечами Касиян. — Если я правильно поняла твой рассказ на пикнике, она повсюду. Злодейка затуманила весь наш мир.

Я резко остановилась и посмотрела на фрейлину с нескрываемым восхищением.

— Ян, ты гений! — заявила торжественно.

— Ты только нашим умникам об этом не говори, а то засмеют, — улыбаясь, ответила подруга.

— Да чему вы так радуетесь? — не сдержала любопытства Рани.

— Действительно, — погрустнела я. — Рафэ даже ради победы не откроет нам тайну образования тумана.

— Книга! — выкрикнула Касиян. — Книга, которую Дамон выманила у коменданта человеческого лагеря!

— Точно! Как же я могла забыть о ней! Она у тебя? — схватив фрейлину за руки, спросила я.

— Нет, — отрицательно покачала головой подруга. — Она была у Моны.

— Так чего же мы ждем? Нужно найти ее и прочитать, — воодушевленно объявила я, и мы сменили направление.

Будучи одной из приближенных королевы, Дамон по праву занимала отдельную комнату, что давало надежду на сохранность ее вещей и ценной книги в том числе. Если бы Мона жила в общей спальне для фрейлин, то наверняка спрятала бы ее в каком-то другом месте. В своей же комнате, будучи неряшливой в подобных вопросах, девушка могла забросить ее в дальний угол гардероба и забыть о ее существовании.

Поиски продлились гораздо дольше, чем я надеялась. Но в результате мы все же нашли дорожную сумку Моны, которую она не удосужилась даже разобрать. Книга так и лежала в ней вместе с грязной одеждой и кучей оружия. Оружие, к слову, было в полном порядке, находилось в отдельном кармане, завернутое в промасленную тряпку, чего нельзя было сказать об остальном содержимом сумки.

Но сейчас меня куда больше заботило содержание книги, а не бережное отношение к ней.

— Открывай, — нетерпеливо потребовала Ян, усевшись на пол рядом со мной.

Раниярса смотрела на нас с явным скепсисом и присоединяться не торопилась.

Я успела открыть только первую страницу, когда почувствовала едва уловимое прикосновение поисковой магии.

— Они нас ищут, — проговорила с сожалением. — Мы же договорились встретиться и обсудить, что делать дальше.

Больше я ничего сказать не успела, дверь распахнулась, и на пороге появился злой доминант. Я быстро захлопнула книгу и прикрыла ее краем подола.

— Вы совсем обезумели? — крикнул разгневанный Рафэ. — Тут люди пропадают с завидным постоянством, а вы прячетесь… в комнате Дамон? А что вы тут вообще делаете?

— Решили обыскать ее спальню, вдруг она оставила какие-то подсказки, где ее искать, — ответила я, понимая, насколько абсурдно это звучит. Но ничего лучше я так быстро придумать не смогла, а Рафэ не лучшего мнения о наших умственных способностях, так что вполне может поверить. Так и оказалось.

— И как ты себе это представляешь? Она попросила Эмани подождать минутку и забежала написать прощальную записку? — усмехнулся он. — Впрочем, чего еще можно ждать от женщины, думающей лишь о том, что ее муж не испытывает к ней былой страсти.

Я проглотила оскорбление и даже выдавила из себя жалкую улыбку. Пусть уж лучше доминарий думает, что я глупая клуша, чем отберет у нас единственный источник информации о силе Эмани.

— Прости, мы не заметили, как пролетело время, — произнесла, неловко вставая. Книгу я незаметно подтолкнула к Ян, которая тут же прикрыла ее своим подолом.

— Моя бедная подруга, — всхлипнула фрейлина, схватив валяющуюся на полу туфлю и прижав ее к груди.

— Идите, я побуду с ней, — поглаживая Касиян по голове, предложила Рани.

Я с сомнением взглянула на женщину, но довериться ей было оправданным риском, а Рафэ совершенно точно отнимет у нас книгу, если узнает о ее существовании.

— Хорошо. Только не задерживайтесь. Сейчас опасно ходить поодиночке, — согласилась, бросив на фрейлину предостерегающий взгляд.

Ян едва заметно кивнула, продолжая всхлипывать и баюкать в руках туфлю подруги.

Вся эта сцена вызывала у меня улыбку, но я сдержалась. Карай никогда не поверил бы в этот фарс, но доминарий был слишком высокомерен, чтобы допустить даже мысль о том, что его так откровенно обманывают.

— Твой муж, кстати, вернулся, — поведал мне Рафэ по дороге к кабинету. — Он побывал в нескольких провинциях и привлек в наши ряды довольно сильных союзников из отшельников и закрытых языческих общин. И да, я проверил его. Ничего подозрительного, он совершенно свободен от стороннего влияния. Уж извини, но ваши семейные проблемы не связаны с происками врагов.

— Это сейчас не важно, — ответила я задумчиво.

— Я не ослышался? — язвительно поинтересовался доминант.

— Мы уже обсудили суть моих семейных неурядиц. И на этом, полагаю, можно закрыть данную тему для обсуждения, — проговорила холодно. — От Анторина вестей не было?

— Нет. Он сейчас в самом центре змеиного гнезда, — отозвался Рафэ. — Доминанию Эмани покинула и, насколько нам известно, прочно обосновалась в Наминайской империи. Столь непредусмотрительно одобренный Намийским имперский совет полностью в ее власти, и, если ей взбредет в голову начать открытую войну, твое королевство и полдня не продержится.

— Эмани не начнет открытую войну. Она жаждет поклонения, а война унесет много жизней и ввергнет народ в отчаяние, которое, возможно, и поставит людей на колени. Но это будет не истинная вера, а вынужденное подчинение, — рассуждала я на пути к кабинету. — Если бы она хотела поработить нас, то играла бы более жестко. Сейчас же она пытается дискредитировать власть и заставить людей искать благосклонности более гуманного и внушающего доверия покровителя. Она не порабощает ведомых, но лишает воли ведущих, чтобы показать, насколько они слабы и ненадежны.

— Но ты все еще хозяйка в своем дворце, и возренийцы проявляют завидную преданность своей королеве, — напомнил доминарий. — Чего нельзя сказать о наминайцах и доминантах.

— Костяк Наминайской империи составляют туманные маги, про твоих соплеменников вообще говорить не стоит. Все вы дети тумана, а туман — созданная ею стихия. Она управляет вами посредством воздействия на ваши магические способности, — пояснила я. — Возренийцы же в большинстве своем либо маги других стихий, либо вообще лишенные магии люди. И тем сильнее ее желание добиться нашего поклонения. Послы и резиденты соседствующих государств и княжеств прекращают присылать отчеты один за другим. Не удивлюсь, если она уже обратила в свою веру большую часть мира. Поздно пытаться победить ее силой. Было поздно с того момента, как она вырвалась из заточения и возжелала заполучить владения сестры. Сейчас мы можем противостоять ей, только используя хитрость и ее же силы.

Мы дошли до моих покоев, и я смолкла. Сейчас мне предстояло впервые после признания мужа встретиться с ним лицом к лицу. Нет, я не боялась и не колебалась, но знала, что придется приложить немало усилий, чтобы не выдать своей боли, увидев его лишенный былой нежности и заботы взгляд.

Карай и Рондай о чем-то возбужденно спорили и даже не обратили внимания на наше появление.

— У нашей королевы есть занятная гипотеза относительно стратегии нашего врага, — перебил их доминант.

Я с удивлением взглянула на доминария. Оказывается, он внимательно слушал мои рассуждения и сделал свои выводы.

— Любопытно было бы услышать, — кивнул Рони. — Особенно учитывая то, что моя жена находится в ее власти. Если эта… богиня хоть пальцем ее тронет, я ее не в межпространство, а в деревянную продолговатую коробку для упокоения бездарей помещу.

— Поздно сыпать угрозами, она не только пальцем тронула, а вообще похитила. И не только твою женщину, — напомнил Рафэ.

— Мне не дает покоя вопрос, зачем она это сделала? — вступил в разговор Карай.

Все это время я старалась вообще не смотреть на него, а взглянув, поняла, что он придерживается той же линии поведения.

— Если она таким образом хочет склонить вас к сотрудничеству, то почему еще не дала о себе знать? — продолжил рассуждать муж. — Если же решила подвергнуть их своему воздействию и вернуть в качестве шпионов, то почему от них все еще нет вестей?

— Она забрала их, чтобы отвлечь нас от чего-то более важного, — прошептала я, осознав, насколько правильные вопросы задает Карай.

— Что ты там бормочешь? — спросил Рондай.

— Каким, по вашему мнению, должен быть ее следующий шаг? — спросила, переводя пристальный взгляд с одного мужчины на другого. — И я не имею в виду похищение Лелиан и Дамон. Что может быть настолько важным, от чего отвлечь нас можно лишь потерей близких?

— Не улавливаю… — начал Рафэ.

— Не перебивай, — тихо остановил его Карай. — Помолчи и послушай.

Я меж тем мерила шагами кабинет и бормотала себе под нос.

— Нет, не всех нас, на вас, — задумчиво указала на Рондая и доминанта. — Она наверняка знает, что вы ученые. Если узнала о твоей привязанности к Моне, то об этом точно знает. Чем же вы так опасны для нее? Это определенно что-то, что находится в прямом доступе. Но вы сейчас слишком возбуждены и заняты мыслями о любимых, чтобы заметить это.

— И долго она еще будет бегать туда-сюда? — шепотом поинтересовался Рафэ.

— Пока ее не озарит гениальная мысль, которая разрешит если не все, то немалую часть наших вопросов, — ответил муж.

— Вот! — воскликнула я. — Магия, туман, наука… антитуман. Уж извини, Рафэ, но тебе придется смириться с тем, что мы узнаем тайны силы твоего народа. Ты, — указала на Рони, — достиг значительных успехов в создании артефактов, нейтрализующих туман и открывающих границы пространства. А ты, — повернулась к доминарию, — смог воссоздать саму суть антипространства, которое в определенной степени неподвластно даже Эмани. Именно вы можете найти ту составляющую мозаики, которая низвергнет богиню и даст нам тот единственный шанс на победу, которого она так опасается. Секрет в тумане и антитумане. «Если противник превосходит тебя силой, ты можешь победить его, только обратив его силу против него», — закончила свою мысль бесценными и судьбоносными, как оказалось, словами хвостатого посланника.

— Занятное представление, но я все еще не понимаю, какое отношение к моей научной деятельности имеет Дамон, — усмехнулся Рафэ.

— Эмани просто не учла, что ты черствый сухарь и способен заниматься своими опытами, даже зная, что твоя женщина находится в смертельной опасности, — объяснила я.

— Я тоже могу, — вставил Рондай. — Теперь смогу. Если это поможет упрятать мегеру обратно в шкатулку, я вполне способен сосредоточиться и убедить себя, что тем самым спасаю свою Лелю. Только непонятно, от чего отталкиваться. Мы же ничего не знаем о сути зарождения тумана. А это один из несущих камней в основе управления стихией. Мои маски для фильтрации воздуха — игрушка по сравнению с тем, что сможет остановить такую сильную сущность.

— Это ты не знаешь, — угрюмо проговорил доминарий.

В дверь постучали, и в кабинет вошел Мордок. Вернее, он вбежал и остановился, хрипя и опираясь на косяк.

— Лорд Рафэ, из Доминании пришел отчет. Дословно гласит: «Столица прекратила свое существование. На ее месте теперь священное озеро силы», — борясь со сбивающимся дыханием, доложил он. — Ваше величество… — склонил голову советник, запоздало заметив, что королева тоже здесь.

— Я должен сам проверить, — сквозь зубы проговорил Рафэ и исчез.

Но в этот раз он перемещался медленно, постепенно становясь прозрачным, пока очертания его фигуры совсем не истаяли. И я не почувствовала знакомого запаха утренней сырости, не было и туманной дымки. Похоже, Эмани пыталась полностью перекрыть доступ к туману для тех, кто не являлся ее приверженцами.

В дверь опять постучали, но врываться посетитель не спешил.

— Войдите, — разрешила я.

— Ваше величество, вашей аудиенции просят придворные фрейлины. Они… весьма настойчивы, — доложил открывший дверь секретарь, потирая краснеющую, судя по всему от удара, щеку.

— Передай им, что я приму их в комнате для рукоделия, — сдержанно улыбнулась я.

Мои подруги по пансиону всегда добивались того, чего хотели. Зачастую не без помощи кулаков. И это не мешало им всегда быть на высоте, даже в самом привилегированном обществе. Пансион всем нам дал очень многое, и это единственное, за что я была благодарна основавшей его королеве Немии, чей облик теперь принадлежал отверженной богине Эмани.

— Подумайте, что именно мы уже знаем о тумане и как можно это использовать в наших целях, а я пока разберусь с гостями, — посоветовала Караю и Рони, направившись к двери.

— Их присутствие весьма нежелательно и опасно. Чем больше будет посвященных, тем вероятнее утечка информации, — полетели мне вслед сдержанные слова мужа.

— Это не твоя забота, — ответила обернувшись. — Лучше расскажи Рондаю про лаборатории королевского рода, существование которых ты так успешно скрывал от меня. Возможно, они понадобятся для работы с туманом.

И вышла, не дожидаясь реакции мага.

Подруги ожидали меня в заброшенной за ненадобностью комнате для рукоделия. Я уже давно планировала переделать ее в приемную для приватных переговоров, чтобы не превращать личный кабинет в проходной двор, но все не доходили руки. Но девушек вполне устраивал и тот вид комнаты, в котором она пребывала сейчас. Они удобно устроились на подушках, что-то обсуждая на повышенных тонах. Но тут же смолкли и встали, стоило мне только открыть дверь.

Пришли все. Вся наша группа пансионерок была в полном составе… почти вся. Отсутствовали только Касиян, в данный момент изучающая книгу коменданта Брунфо, Дамон, находящаяся в плену, Юлона, запертая в защищенной от магии камере в подвале, и Сибилла, погибшая шесть лет назад лишь потому, что предала нас.

— Как же я рада видеть всех вас! — улыбнулась, шагнув в комнату и притворив за собой дверь.

— Мы тоже рады, — вразнобой защебетали подруги.

Спустя пару минут, в течение которых мы все обнимались и радовались встрече, все устроились кто на подушках, кто на кушетках и молча переглядывались, ожидая, что разговор начну я.

— Я действительно рада вас видеть, — проговорила с улыбкой. — Но сейчас вам лучше находиться как можно дальше от дворца, и от меня в частности.

— Да неужели? — всплеснула руками Морисса. — Помнится, когда-то я была одной из тех, кто сомневался в твоих силах, а потом поняла, как ошибалась. Но сейчас, уж прости за прямоту, ты выглядишь просто ужасно! Бледная, худая, уставшая. А эти круги под глазами… И ты думаешь, что мы оставим тебя одну в таком состоянии?

— Вот именно, — согласно кивнула Ирвика, поглаживая округлый живот. — Я целый час тряслась в карете, чтобы попасть сюда, и теперь ни за что не поеду обратно, пока не отдохну как следует.

— А я поругалась с мужем и наняла кормилицу, — флегматично проговорила Радина. — И теперь мне лучше не показываться дома, пока Валиар не успокоится. А то опять случайно вырублю его, чтобы не кричал.

— Мы никуда не уедем, — подвела итог Манора, встав и уперев руки в бока. — Тем более что мне все равно пока нечего делать. Подопечных разогнали по домам.

Нора была самой хрупкой и маленькой из нас, что не мешало ей быть лучшей в большинстве боевых дисциплин. Она так и не вышла замуж и сейчас была главным инструктором по физической подготовке в Пансионе королевских фрейлин, параллельно являясь подчиненной тайного советника Мордокия Онройского. Именно она была одной из тех, кто готовил девочек, которым спустя несколько лет предстояло стать фрейлинами наследной принцессы Никеллы Возренийской.

— Сейчас все иначе. Наш враг… он не такой, как все предыдущие, — осторожно подбирая слова, начала я.

— Ты думаешь, мы приехали неподготовленными? Я считаю это оскорблением, — усмехнулась Морисса.

— Мы знаем, что взбудоражило не только Возрению, но и весь мир, — добавила Ирвика, как всегда продолжающая реплики Мори.

— А мой Валиар до недавнего времени вел переговоры с соседними княжествами. Пока там все не превратились в бездушных истуканов, которые наотрез отказываются покупать наш хлопок, — вставила Радина. — Я позволила себе провести небольшую разведку в последний наш визит к соседям и видела ее.

— Кого? — напряженно спросила я.

— Немию, кого же еще, — брезгливо передернула плечами подруга. — Но она меня даже не узнала, да и не она это была, а нечто другое. Не зря народ шепчется о пришествии темной силы с другой стороны жизни. Уж не знаю, чего эта вечно молодая старушенция на себя нацепляла в заточении, но теперь это уже не она.

— Это богиня, — произнесла я полушепотом. — Не наша богиня, а другая, заклятый враг безымянной богини. Вам нужно срочно уезжать.

— Все интереснее и интереснее, — протянула Манора. — А я-то все гадала, почему Мордок стал таким скрытным и наотрез отказывается посвящать меня в суть происходящего.

— Я пока не понимаю, какое отношение к военному положению имеет религия, но теперь еще больше удостоверилась в том, что мы должны остаться и помочь, — заявила Дивона.

Этот спор мог продолжаться не один час, но у меня не было времени на расшаркивания, и я пошла на крайние меры.

— Леди, я приказываю вам покинуть дворец в течение часа, — произнесла холодно, встав и обведя подруг не терпящим возражений взглядом.

— Мы не подчинимся, — пожала плечами Морисса. — Мы останемся здесь и будем готовы, когда вам понадобится наша помощь, ваше величество. И прекрати пыжиться, Кари. Не поможет.

— Мы бы подчинились, если бы приказ был продиктован интересами королевства. Но не согласны стоять в стороне лишь потому, что ты заботишься о нашей безопасности, — словно извиняясь, добавила молчаливая Принси.

— Тогда не ждите, что я посвящу вас во все подробности происходящего, это небезопасно… для всех нас, — проговорила, в глубине души чувствуя благодарность к верным подругам. Они всегда поддерживали меня и сейчас напомнили мне, что я не одна. — Располагайтесь, где пожелаете. Дворец почти пуст. Но ты, Ирвика, подумай о своем ребенке. Возможно, тебе все же стоит покинуть нас на время. Пока все не уляжется.

— Меня никто не ждет, — с грустью ответила подруга. — Мой муж погиб несколько дней назад, после того как стало известно о гибели его отца в пожаре в королевском саду. Теперь его родственники жаждут смерти нашего ребенка, чтобы расчистить дорогу к титулу. Так что здесь я в меньшей опасности, чем дома.

Я обняла подругу и прошептала:

— Оставайся, мы позаботимся о вас.

— Спасибо, — сквозь слезы ответила она.

— Сейчас я должна идти, но мы еще обязательно встретимся и поговорим, — пообещала я подругам и ушла с еще большей тяжестью на сердце, нежели до встречи с ними.

Будучи поглощенной личными бедами и находясь в эпицентре разворачивающихся сражений, я и не задумывалась о том, что скверна Эмани породила множество трагедий и за пределами этого эпицентра. Если даже среди ограниченного круга моих подруг по пансиону кто-то потерял близких или находится на грани разорения, то пострадавших намного больше, чем я думала. Многие советники погибли в пожаре, а оставшиеся в живых либо сбежали, либо задействованы в мобилизации войск. И никто не следит за ситуацией с титулонаследованием погибших лордов. А это должна была проконтролировать именно я. Сколько еще смертей будет на моей совести? Я и только я была виновна в том, что одна из моих подруг потеряла мужа. И это была лишь капля, о скольких смертях я еще не знала… Я не справилась и недостойна быть королевой. Саминкара Благодатная стала несущей смерть и разруху.

— Кари, что с тобой? — ворвался в сознание встревоженный голос Касиян. — Ну что ты? Не плачь, — обняла меня фрейлина.

Я же только теперь почувствовала, что по моим щекам текут слезы. Слезы презрения и неприязни к себе.

— Я не смогла, не оправдала возложенных на меня надежд, — всхлипнула королева без королевства. — Я не имею права занимать трон и должна уйти. Сейчас же!

Звонкая пощечина едва не сбила меня с ног.

— Ты не посмеешь оставить нас сейчас! — грубо проговорила Ян. — Пусть многие трусливо оставили тебя, но это не дает тебе права сдаться. Слышишь? Ты не имеешь права на слабость и жалость к себе! Ты сильнее, чем думаешь. Пусть ты не веришь в себя. Главное, что мы верим в тебя. Я верю!

Я стояла, прислонившись спиной к стене, и не решалась взглянуть в глаза подруги. Мне было стыдно и противно оттого, что она увидела, насколько я слаба.

— К тому же твоя идея оказалась действительно гениальной, — ободряюще потрепала меня по плечу Касиян. — Мы с Раниярсой пролистали эту книженцию и поняли, что у нас есть все необходимое для того, чтобы одолеть Эмани.

Слезы мгновенно высохли.

— Рассказывай, — потребовала, усилием воли отогнав от себя ослабляющие меня жалость и раскаяние.

— Нет, — отрицательно покачала головой Ян. — Сейчас ты поешь и поспишь. И только после этого мы займемся составлением коварного плана уничтожения врага.

— Я не хочу есть и тем более не усну, — отказалась я.

— Этот день был слишком длинным и тревожным, ты должна отдохнуть, чтобы набраться сил. Ведь ты не хочешь подвести всех нас из-за банальной усталости? — вопросила подруга.

— Я и так уже подвела вас, — ответила тихо.

— Мы все еще здесь и живы только благодаря твоей стойкости. Не искушай меня. Если не согласишься, позову твоего мужа, — настойчиво заявила Касиян.

— Не нужно, — поспешно ответила я.

— Ты не сможешь вечно избегать его, — улыбнулась Ян. — Но если сейчас пойдешь отдыхать, то так уж и быть, я не буду привлекать его внимания к твоему состоянию.

Поесть я не смогла. Но пришлось, прилагая немалые усилия, выпить стакан приготовленного придворным лекарем восстанавливающего силы напитка. Видимо, лекарь воспользовался не магией, а травами, потому что после этого напитка я очень быстро уснула. Клонить в сон меня начало уже в ванной, и до кровати я добиралась с помощью Ян.

«Какая ты ранимая! Вот уж не думал, что, пережив столько, можно остаться такой женственной и трепетной. Мне тебя даже жалко. Но, начав игру, уже нельзя менять правила и фигуры. А ты одна из ключевых фигур. Богиня не может сказать тебе всего, потому что она не скрыта от сестры. А я скажу: она верит в тебя. Ты связующее звено в этой борьбе. Твои тело и разум недоступны им, потому что ты рождена одной и воскрешена другой. Ты одновременно дитя обеих и не принадлежишь ни одной из них. Все, что ты видишь и знаешь об Альфии, — лишь то, что она показывает своей сестре. Она знает, что ты примешь верное решение. Она с тобой и верит в тебя. Поверь и ты в нее».

Я резко села на кровати и в течение некоторого времени растерянно оглядывалась, силясь понять, где нахожусь и что происходит. Что услышанное не было сном, я сообразила не сразу. Но я поняла! Отвлечь противника — это основа любой игры… или войны. Богиня не хочет, чтобы я жертвовала своим сыном! Это всего лишь отвлекающий маневр. Она все еще с нами и вступит в игру в решающий момент.

Дверь приоткрылась, и в спальню заглянула горничная.

— Ваше величество, аудиенции просят герцог… — начала служанка, но ее бесцеремонно перебили.

В спальню вошли Касиян и Карай.

Я могла предвидеть приход подруги или мужа, но не их совместный визит.

— Что? — спросила, ощущая, как сердце сжимается от предчувствия чего-то ужасного.

— Все хорошо, и даже более того, — заверил меня Карай.

— Сомнительно, — ответила, устало опустившись на подушку. Сон не принес облегчения, и я все еще чувствовала себя измотанной.

— Мы с Раниярсой посоветовались и решили посвятить герцога в тайну обладания бесценной информацией, — вступила в разговор Ян. — А эта информация действительно бесценна.

— Даже я не знал всех подробностей процесса зарождения тумана, — кивнул муж. — И Рафэ будет в бешенстве, когда узнает, что эти сведения вышли за пределы круга посвященных.

Я вновь села, зажмурилась, чтобы отогнать тревогу и усталость, закуталась поплотнее в одеяло и потребовала:

— Рассказывайте!

— Здесь? — усмехнулся Карай.

— Извини, не подумала, — ответила недовольно. — Подождите меня в кабинете.

Как только за посетителями закрылась дверь, я вскочила с кровати, облачилась в костюм для верховой езды, чтобы не тратить время на крючки, чулки, корсет и прочие обременительные детали платья, стянула наскоро причесанные волосы лентой и уже через пять минут была готова. Но чувство тревоги не желало отступать, и, входя в кабинет, я уже знала, что новости будут не такими радостными, какими считает их Карай. Во всяком случае, для меня.

— Туман подарила доминантам Эмани, — без предисловий начал рассказ муж. — Но неиссякаемый, казалось, источник силы прекратил свое существование, по-видимому, в тот момент, когда богиня была заключена в межпространство. Однако Эмани каким-то образом умудрилась оставить своим последователям прощальный подарок — указания, каким образом можно извлекать туман из недр созданного ею мира. Ее упорство достойно восхищения! Не обладая способностью создавать жизнь, она сделала все, чтобы позаботиться о тех, кого преобразила по своему образу и подобию.

— Это все прекрасно, но Эмани — чудовище, — напомнила я Караю. — Она без колебаний рушит все, что было создано Альфией, если это ей не угодно. И ее забота сродни одержимости душевнобольной. Даже ее приемные дети доминанты отказываются подчиняться ей по собственной воле.

— Я не оправдываю ее действий, но любая преданность достойна уважения, — с излишним, на мой взгляд, рвением вступился за богиню Карай.

— Опустим эмоциональные подробности. Каким образом доминанты поддерживают беспрерывное образование тумана? — решила пока оставить без внимания новый объект для восхищений мужа. Но позже придется разобраться и с этим.

— Они добывают руду в некоторых горах своего мира и опускают ее в кислотное озеро, — выпалила Касиян, явное желая тоже поучаствовать в разговоре. — Когда едкая жидкость растворяет камни, образовывается туман.

— А теперь самая неприятная часть истории. Для доминантов смертельно опасна пыль, образовывающаяся в процессе выработки руды, и они используют для этого выращиваемых на своих фермах людей, — добавил Карай, даже не пытаясь скрыть сарказма. — Люди тоже быстро слабеют и умирают. А наш скрытный союзник Рафэ экспериментирует, скрещивая магов, людей и доминантов, чтобы добиться их большей работоспособности. Идеалистические мечты о создании высшей расы являются лишь побочной ветвью его основного проекта.

— Как же это мерзко, — прошептала я, с трудом поборов поднимающуюся из глубин души волну ярости. — Доминанты оправдывают свое происхождение от Эмани! Но я все еще не понимаю, как мы можем использовать это знание в борьбе с ней.

— А вот это должна узнать ты, — радостно заявила Ян. — Ты же постоянно общаешься с котом, который позиционирует себя как представителя высшего существа.

— Я не скоморох и не умею общаться с животными, — ответила раздраженно. — Посланник говорит мне только то, что считает нужным сказать. И вряд ли он будет разъяснять нам то, до чего мы должны были додуматься сами.

— Но ты можешь хотя бы попробовать. Предложи ему свежей рыбы или козьих сливок, может, и разоткровенничается, — усмехнулся Карай.

— Ты действительно считаешь это забавным? — резко повернувшись к нему, поинтересовалась я.

— Да, я считаю забавным, что успех нашей сомнительной затеи зависит от животного, которое и котом-то не назовешь. Прирученный одной взбалмошной тысячелетней девицей лохматый монстр диктует нам, что делать, чтобы уничтожить вторую. Это более чем забавно. Скорее даже абсурдно, как и все, что происходит с нами в последние годы, — с вызовом ответил муж.

Возможно, мне показалось, что Карай намекает на наши с ним отношения, но повисшая в кабинете пауза скорее подтверждала мои подозрения, нежели опровергала их.

— Пойду узнаю, как дела у Рондая, — неловко проговорила Касиян и поспешно вышла.

— А я пойду пообщаюсь с лохматым монстром, — тихо произнесла я и тоже направилась к двери.

— Прости, — прошептал Карай, когда я уже почти закрыла за собой дверь.

— Возможно… когда-нибудь, — прошептала я в ответ, когда оперлась спиной о дверь с другой стороны.

Из кабинета не доносилось ни звука, но я почувствовала спиной, как об дверь что-то ударилось. Карай, похоже, был в бешенстве. Но и с этим мне придется разбираться позже, если для нас это позже настанет.

Общаться с котом я не собиралась, это был лишь предлог для того, чтобы сбежать от мужа и подумать в одиночестве. Хотя бы это я могла себе позволить.

Обдумав новые сведения и сопоставив их с уже имеющимися, я сделала вывод: у нас есть почти все детали головоломки. Мы только не знаем, как сложить их вместе. Для образования тумана необходимы камни — у нас есть два маленьких: из амулета Раниярсы и заколки Никеллы. Этого мало, но для опытов, возможно, хватит. И у нас есть Рони, который обязательно придумает, как воспроизвести едкую жидкость для растворения этих камней. Но что нам даст возможность создавать туман своими силами? Тут без помощи Рафэ или кого-то, кто уже занимался изучением тумана, не обойтись.

Я знала лишь одного, вернее одну, кто экспериментировал с туманом и достиг довольно больших успехов. Но она вряд ли нам поможет, потому что ее тело и разум захватила Эмани. Если бы у нас была возможность поговорить с Немией, возможно, она и дала бы нам какую-то подсказку… Если Немия столь серьезно занималась изучением тумана, у нее наверняка должны были остаться какие-то записи!

О том, что результаты исследований королевы-матери могут оказаться нашим спасением, если уж она смогла с помощью тумана буквально воскресить меня из мертвых, я думала уже на бегу. Ворвалась в заброшенное крыло замка, громко позвала Рондая. Открылась дверь, из-за которой выглянула Ян.

— Он что-то тебе сделал? — встревоженно спросила она.

— Кто? — не поняла ее вопрос я. — А впрочем, не важно. Где Рони?

— Тут. Но я занят, — послышался голос из комнаты.

— Бросай свои занятия! Мы едем в монастырь, — заявила я, потеснив Касиян и ворвавшись в помещение.

— Какой еще монастырь? — проворчал маг, что-то разглядывая через увеличивающую энергетическую сетку, которую удерживал между ладонями, подпитывая заклинание своей магией.

— Женский, — ответила коротко.

— Польщен предложением, но я безнадежно женат. И даже если бы позволил себе небольшую слабость, смерть от рук собственной жены — довольно бесславный конец такой яркой и полезной для общества жизни. Не находишь? — не отрываясь от своего занятия, пробурчал Рондай.

— Мы едем, и сейчас же, — твердо произнесла я. — Подробности объясню по дороге. Но сначала нам нужно придумать, каким образом взять с собой Юлону, и так, чтобы никто этого не заметил.

— Кстати, — воскликнул маг, свернув магическое поле, — эти камни довольно интересно себя ведут под воздействием разных веществ и энергий, но их мало, и я позволил себе обыскать эту твою монахиню. Ничего предосудительного, только проверил наличие украшений. И теперь у меня три осколка для опытов! — закончил он с гордостью.

— Так чего же мы ждем! Если все это время Юл была под влиянием Эмани, то с ней нужно срочно поговорить, — выпалила взволнованно.

— Ее уже допрашивают люди Мордока, — пожал плечами Рони.

— Забирай свои игрушки, — кивнула на камни, — и идем к ней.

Бурча что-то себе под нос, явно недовольный Рондай все же поместил осколки в защитную сферу и, спрятав за пазуху, встал из-за стола.

Юлона была невероятно слаба и испуганна. Но, увидев нас с Касиян, она все же едва заметно улыбнулась и вздохнула с облегчением. А вот служащего тайной канцелярии наш визит не обрадовал.

— Ваше величество, — склонил он голову, — не могли бы вы подождать еще немного? Мы еще не закончили.

— Нет, допрос окончен, — холодно ответила я. — Мы забираем заключенную.

— Не имею права отпустить, — как болванчик, отчеканил мужчина.

— Что? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Немедленно освободить! — кивнула на ремни, фиксирующие руки и ноги пленницы на подлокотниках и ножках прикрепленного скобами к полу металлического стула.

Когда истязатель начал выполнять мой приказ, тошнотворная вонь пота и мочи смешалась с запахом крови от истертых запястий и лодыжек, и мне стало дурно. Нет, я не была неженкой и знала, как пахнет страх, но видеть свою подругу, ту, с кем делила кров и слезы, в таком состоянии было поистине больно. А ведь она была виновата лишь в том, что оказалась слабее остальных. Слабость была в ее крови. Малодушные родители побоялись оказаться за порогом нищеты и продали ее. Но даже они не отдали девочку в работный дом или в грязный квартал, надеясь, что дают своему ребенку шанс на лучшую жизнь. Только они не знали, в чем заключается смысл обучения в Пансионе искусных фавориток, и не учли того, что девочка была слишком ранима и слаба для уготованной ей роли. Но они получили свое наказание, ведь после срыва и неудавшейся по моей вине попытки внедрения в Наминай их известили о смерти дочери. И все договоренности относительно снижения налогов были аннулированы. Они потеряли и ребенка и выгоду.

Но я обязана спасти ее! Я не имела права потерять эту испуганную, измученную играми Немии и Эмани девушку, которая так и не познала счастья в своей серой жизни, из-за слабости родных лишенной смысла.

Мы с Ян подхватили слабо постанывающую подругу под руки и вывели из камеры.

— Потерпи, скоро станет легче, — шептала я, пока мы шли по сумрачным подвальным коридорам.

— Простите меня, — едва шевеля пересохшими губами, прохрипела Юлона.

— Ты ни в чем не виновата, — заверила я ее, проигнорировав удивленный взгляд Касиян.

Да, Юл предала нас, но разве мы сделали хоть что-то, чтобы предотвратить этот поступок? Мы просто притворились, что ее нет, когда она проявила слабость и была сослана в монастырь. Я притворилась, что ее нет. И даже после заключения Немии не сделала ничего, чтобы помочь подруге, малодушно подумав, что ей будет лучше остаться за серыми стенами монастыря, если она сама так решила.

Мы привели Юлону в мои покои и уложили на кровать. После чего я приказала позвать всех фрейлин и лекаря, а сама сидела рядом с девушкой и не выпускала ее холодной, слабой руки из своих дрожащих пальцев.

Когда пришли подруги по пансиону и придворный лекарь, началась такая суматоха, что мне оставалось только наблюдать со стороны, как Юлону моют, переодевают и лечат. Спустя полчаса — чистая, переодетая в обычное платье и вылеченная, она уже искренне улыбалась, сидя за столом, и с невероятной скоростью поглощала принесенный по моему приказу обед.

Подруги вздыхали и с умилением смотрели на нее, но я видела, как они напряжены. Фрейлины не доверяли Юл, и я не могла их за это винить.

Когда обед был закончен и все в ожидании обратили свои взоры на меня, я поблагодарила их за помощь и отпустила, пообещав позже все объяснить. Лишь Касиян отказалась уйти, зная, что нам предстоит поездка в монастырь, и сгорая от любопытства — с какой же целью.

Рондай все это время терпеливо ждал в кабинете, а когда мы явились за ним, начал ворчать, что ему пришлось наводить порядок.

— Не знаю, что вы тут делали, но я от скуки даже кресла и диван на места поставил. А вот отчистить чернила от двери не вышло, магия здесь как-то не так работает, — посетовал он.

Только после этих слов я обратила внимание на то, что на двери красуется огромная клякса с подтеками, и стены рядом с ней тоже забрызганы чернилами. Осколки чернильницы были аккуратно сложены в углу за дверью.

Да, Карай был очень расстроен, когда я оставила его одного.

— Извини, что заставили тебя ждать, но теперь мы готовы отправиться в монастырь, — произнесла виновато.

Глупо, но я чувствовала свою вину за беспорядок, который учинил мой муж.

— В монастырь? — испуганно переспросила Юлона. — Я не хочу туда, я боюсь!

— Не бойся, ее там больше нет. Она сейчас очень далеко отсюда, — постаралась успокоить я девушку.

— Нет! Я отказываюсь! Верните меня в камеру! Я не вернусь туда! — впадая в истерику, кричала Юл.

— Разве ты не хочешь искупить свою вину? — резко одернула ее Касиян, и Юлона смолкла.

— Мы будем рядом и не дадим тебя в обиду, — заверила я ее. — Этот мужчина, — указала на Рони, — сильный маг и очень талантливый ученый, он сможет защитить всех нас.

Рондай гордо распрямил плечи и попытался пригладить вечно растрепанные волосы, что вызвало улыбку даже у испуганной Юл. Мы же с Ян усиленно старались подавить смех. Впрочем, возгордившийся великий маг и ученый этого даже не заметил.

— Так чего мы ждем? В путь! — горделиво подняв голову, заявил он. — А куда идти?

По пути в монастырь Юлона не проронила ни слова. Она вжалась в угол кареты и с опаской поглядывала на нас.

— Ну и зачем мы туда едем? — уже на подъезде к храму не выдержал Рондай.

— Чтобы найти записи Немии об ее исследованиях тумана, — ответила я, наблюдая из окна за тем, как спешно отворяют ворота перед каретой с королевским гербом.

— Ты считаешь, что это поможет найти Лелю? — поинтересовался маг.

— Надеюсь, что это поможет раз и навсегда решить проблему с Эмани, — ответила уклончиво. — Тогда к нам вернутся и Лелиан и Дамон.

— Посмотрим, — недоверчиво ответил Рони.

Храмовые служители приняли нас весьма холодно и с опаской. Они, как истинные дети богини, чувствовали, что духовная война началась, и не доверяли даже королеве. Но на требование пропустить нас в монастырь ответили молчаливым согласием. Проблема возникла уже в монастыре — Рондая не хотели впускать в обитель чистых дочерей богини.

— Здесь не место мужчинам, — даже не глядя на него, решительно произнесла настоятельница.

— Сейчас не время для предрассудков. Я уважаю вашу преданность богине, но мы с вами знаем, какая опасность нависла над всеми нами. А этот мужчина — ученый, и мне необходимо его присутствие, — ответила величественно.

Настоятельница смерила мага подозрительным взглядом и попросила подождать. Спустя минуту после ее ухода раздался колокольный звон, оповещающий всех монахинь и послушниц о сборе в молельне.

— Теперь идите за мной, — произнесла настоятельница, появившись в дверях.

— Она что, боится, что я молодых монашек растлевать буду? — посмеиваясь, поинтересовался Рони, следуя вместе с нами за настоятельницей.

Я шикнула на мужчину, но монахиня уже услышала его слова.

— Придержи язык, грешный потомок заблудшего, — произнесла она сурово. — Думаешь, я не вижу, что ты принадлежишь грязной силе поверженной? Довольно с меня и того греха, что я впустила в обитель отступницу. — Злой взгляд устремился на Юлону.

— Прекратите, — приказала я, сжимая руку побледневшей подруги. — Уйдите, мы сами найдем дорогу.

— Здесь вы не властны, здесь царит безымянная богиня, — попыталась возразить настоятельница.

— Не думаю, что Альфия поощрит вас за препятствование свершению ее воли, — резко ответила я.

Когда я произнесла имя нашей богини, настоятельница вздрогнула и пошатнулась.

— Идите, вы свободны, — с нажимом добавила я.

Настоятельница покорно покинула нас. Я подозревала, что храмовники знали намного больше, чем все мы, и сейчас это подозрение подтвердилось. Но посвящены были, скорее всего, лишь те, кто стоял у власти религиозной общины, и для настоятельницы стало настоящим шоком, что я знаю истинное имя богини. Интересно, а что бы они сказали, узнав, что я общалась с самой безымянной богиней и мой сын держит в питомцах ее посланника?

Если мы выберемся из беспросветной войны, стоит донести до них эту информацию. Возможно, тогда церковь признает меня не только как королеву Возрении, но и как истинную правительницу народа, благословленную самой Альфией. Скольких проблем и недомолвок можно было бы избежать, если бы храмовники с самого начала были более откровенны?

Меж тем мы пришли к дверям покоев Немии, которые остались нетронутыми с момента ее исчезновения. Из суеверного страха монахини боялись даже приближаться к этим комнатам, что было нам только на руку.

— Юлона, милая, постарайся вспомнить, где королева Немия хранила свои записи, — попросила я, когда мы вошли в не уступающую по убранству тронному залу приемную.

— Зачем мы здесь? Я не хочу и не могу видеть все это, — всхлипнула девушка.

— Пожалуйста, сосредоточься и вспомни, где Немия хранила ценные записи, — начала увещевать ее я, ободряюще сжимая руки подруги.

— Прекрати трястись! Соберись и подумай, — слегка повысив голос, добавила Касиян.

Я хотела одернуть фрейлину, но Юл резко сжала мои ладони и прошептала:

— Я вспомнила.

— Что? — требовательно вопросил Рондай, горя желанием заглянуть в исследования королевы-матери.

— Она часто закрывалась в одной комнате и не отвечала на зов по нескольку часов, — произнесла Юлона и пошла вглубь помещения.

Мы последовали за ней. Юл привела нас в маленькую келью без мебели и окон. Это была просто пустая комната с грубым ковриком на полу.

— Что-то мне не верится, что Немия простаивала часами на коленях на этой травяной подстилке в молитвах, — усмехнулась Касиян. — Ты ничего не путаешь?

— Нет. Я уверена, — неожиданно твердо ответила Юлона. — Возможно, я и глупая, но помню все хорошо.

— А что, если убрать эту циновку? — задумчиво проговорил Рони и откинул коврик в сторону, взметнув облако пыли, явственно видимое в свете, льющемся из открытой двери.

Под ковриком оказался четко очерченный квадрат. Это был люк! Но мы не нашли ни ручки, ни механизма, открывающего его.

— Как же его открыть? — задумчиво шептала я, топая ногой по квадрату и слыша гулкий звук от пустоты под досками.

— Отойдите, — скомандовал маг, бесцеремонно сталкивая меня с люка.

Он что-то прошептал и раскинул магическое поле по всему полу комнатки. Послышался скрежет, и крышка люка упала вниз.

— Что бы вы делали без меня, — горделиво заявил Рондай.

— Я бы растворила всю магию в помещении, и проход открылся бы, — с готовностью ответила я.

Рони недовольно фыркнул и начал спускаться вниз по крутым ступеням, освещая себе путь магическим световым шаром. Мы последовали за ним. И непременно заблудились бы, если бы затянутый паутиной за шесть лет отсутствия Немии туннель не выглядел все же более обитаемым, чем его ответвления, покрытые таким слоем пыли, паутины и копоти, что пройти в них казалось просто невозможным без метлы и лопаты.

Мы шли уже около часа и понятия не имели, куда идем и как скоро закончится этот путь.

— Если ты знаешь хоть что-то, то лучше скажи, — раздраженно произнесла Ян, в очередной раз сбросив с себя большого паука.

— Я не знаю, — устало ответила Юлона. — Думаешь, мне это все нравится?

— Как думаете, если мы здесь затеряемся, нас скоро найдут? — подлил масла в огонь неуместным вопросом Рондай.

— Не думаю, я заперла изнутри дверь кельи, — неохотно призналась я.

— Может, вернемся? — мужественно преодолевая дрожь в голосе, предложила Касиян.

— Нет. Мы должны найти записи Немии, — уверенно ответила я, борясь с инстинктивным страхом быть заживо погребенной в лабиринтах времен первых королей. — Если эти туннели созданы, значит, куда-то они нас да выведут.

— Я бы даже больше сказал, — по-моему, куда-то мы уже пришли, — воодушевленно добавил идущий впереди Рони. — Здесь лестница, следовательно, мы сейчас поднимемся… куда-нибудь.

Осторожно ступая по скользким замшелым каменным ступеням, мы поднимались по пологой лестнице, боясь погубить надежду неосторожным словом.

— Люк! — провозгласил радостно Рондай.

— Так открывай, — почти взвизгнула Юлона, стряхивая с головы очередного паука.

— Не открывается, — пожаловался маг и вновь раскинул магическое поле, шепча заклинание на наминайском языке.

Послышался скрежет, и Рони с криком полетел вниз, по пути сбивая нас с ног. Идущая последней Касиян среагировала мгновенно, она уперлась спиной в одну стену, а ногами в другую, и остановила наше падение с лестницы.

— Все целы? — спросила подруга, передергивая плечами. — У меня вся спина мокрая и склизкая.

— Я не виноват, меня крышкой но голове ударило, — пожаловался Рондай, встав и помогая подняться мне.

— У меня кровь, — тихо проговорила Юл, демонстрируя окровавленную ладонь. Струйка крови стекала с ее лба и девушка пыталась стереть ее, чтобы она не залила лицо.

— Поднимайтесь! Быстрее, — приказала я.

Касиян оторвала от подола ленту кружева и отдала Юлоне, чтобы прикрыть рану.

— Да это издевательство! — буквально возопил Рони, первым поднявшись по лестнице. — И зачем мы столько страдали?

Всю гамму обуревающих его чувств я поняла только после того, как тоже поднялась по лестнице и взглянула в окно помещения, в котором мы оказались. Это была лаборатория, из окон которой открывался вид на сгоревшую часть королевского сада. Мы пришли в северное крыло дворца — туда, откуда и начали этот путь.

— Отведи Юлону к лекарю, — попросила я Касиян, немного оправившись от первого шока.

— А ведь я не бывал в этой лаборатории, — задумчиво произнес Рондай.

— И куда мне ее вести? — осведомилась Касиян. — Где дверь?

Мы все начали осматриваться и поняли, что двери нет!

— Я туда больше не полезу, — держась за край стола, пролепетала Юл.

Девушка пошатнулась и наверняка упала бы, если бы мы с Ян не подхватили ее под руки.

Юлона бессильно опустила руку с пропитанной кровью тряпицей, и струйка крови проложила дорожку по ее щеке.

— Рони, ищи выход. Немедленно! — приказала я.

— Я ищу, — ответил маг, уже раскинувший энергетическое поле. — Выхода нет. Кругом глухие стены.

Я пробежалась взглядом по стенам и не увидела ничего, что могло бы скрывать потайной механизм.

— Отправь зов Караю, — произнесла сухо. — Если здесь нет выхода, то мы его сделаем.

Спустя пару минут перед нами в ореоле едва уловимой дымки появился Туманчик. Он был полупрозрачным, но подбежал ко мне и прижался призрачной мордой к моему боку.

— Выведи нас, милый. Пожалуйста, — взмолилась я, попытавшись обнять его. Но мои руки утопали в неосязаемом тумане.

Пес подарил мне полный преданности взгляд и истаял, растворившись в стене, которая, спустя несколько долгих секунд ожидания, задрожала и начала осыпаться. Уже через пару мгновений перед нами был проход, у которого, опираясь на стену, стоял на одном колене Карай.

Я оставила Юлону на попечение Касиян и бросилась к мужу.

— Туман покидает меня, — прошептал муж, когда Рони и Ян прошли мимо нас, выводя пострадавшую Юл в коридор для прислуги. — Я почти не чувствую его. Я теряю себя. Без него я состарюсь и умру за пару лет.

— Нет, я не позволю этому случиться, — упав перед Караем на колени и взяв его лицо в ладони, прошептала я.

— Ты не понимаешь — она отбирает у меня душу. Без тумана я всего лишь оболочка, лишенная сил и чувств. Я теряю себя и уже потерял тебя. И мне больно оттого, что я так много потерял. Так зачем бороться дальше, если умерло то, в чем был смысл моей жизни? — шептал муж, изливая боль, словно на последней исповеди.

— Я здесь и ты здесь. Мы все вернем и будем вместе, — ответила, силясь сдержать слезы.

— Я ничего не чувствую, — признался Карай. — После нашего последнего разговора зашел к сыну и понял, что и он стал мне безразличен. Я боюсь того, в кого превращаюсь. Мне лучше уйти. Не хочу, чтобы вы запомнили меня таким в последние месяцы, а возможно, и дни моей бессмысленной жизни.

— Ты не уйдешь! — произнесла уверенно, поднявшись на ноги и возвышаясь над мужем. — Обещаю тебе — мы все вернем! Даже если для этого мне придется заключить сделку с самой Эмани.

— Мне нужен туман, — прохрипел Карай и начал заваливаться на бок. Он истратил последние запасы туманной силы на то, чтобы вызволить нас из изолированной лаборатории.

— Потерпи, пожалуйста. Потерпи немного, — шептала я, пытаясь волоком затащить мужа через стоивший ему таких усилий проход в лабораторию. Я порвала рукав и оцарапала руку в проломе стены, потеряла туфлю и поранила ногу об острые обломки, но все же смогла приволочь бесчувственное тело Карая в комнату, где прислонила его спиной к столу и, на ходу подхватив туфлю, побежала за помощью.

Выбравшись из заброшенного северного крыла, отсылала всех встречающихся на пути слуг за фрейлинами и бежала дальше. Ворвалась в свои покои, но там никого не было.

Касиян решила отвести Юлону в свою комнату, там я их всех и нашла. Лишь мельком взглянув на Юл и убедившись, что придворный лекарь уже оказывает ей помощь, позвала мага и фрейлину и повела их в свой кабинет, по пути объясняя, что нам предстоит сделать.

— Я, конечно, весьма умный и талантливый, но ты просишь меня совершить чудо, — ответил Рондай, выслушав меня.

— Я не прошу, а требую. И ты совершишь это чудо, иначе… — Я запнулась, не желая даже на мгновение допускать мысли, что у Рони не получится.

— Но если мы истратим все камни, то потом останемся вообще без материала для опытов. И не факт, что истратим их не впустую, — пытался переубедить меня маг.

— Значит, у тебя нет права на ошибку, — ответила резко. — Или ты предлагаешь мне просто смотреть на то, как мой муж, отец моего сына, умирает, и ничего не делать?

— Сделаю все, что смогу, — кивнул Рондай.

— Этого мало. Ты сам сказал, что нужно чудо, так сотвори его, — остановившись у дверей в свои покои, произнесла я. — Иди прямо сейчас. Мы присоединимся к тебе чуть позже.

Рони ушел, а мы с Ян вошли в покои и замерли на пороге. Я не ожидала, что подруги придут так быстро, но они все уже ждали меня в гостиной. И настроены девушки были весьма решительно. Судя по тому, во что они были одеты, фрейлины были готовы ко всему, даже к военным действиям. Удивительно, но даже находящаяся в положении Ирвика облачилась в неприметную, но удобную форму служащей тайной канцелярии. И сам тайный советник Мордок, как руководитель команды прошедших специальную подготовку фрейлин, тоже был здесь.

— Что от нас требуется? — скрипучим голосом вопросил маркизет Онройский.

Я обвела взглядом присутствующих и, словно извиняясь, ответила:

— Бумажная работа.

— Ты что, собралась отправить нас в канцелярию? — возмущенно поинтересовалась Морисса.

— Нет. Я приняла решение посвятить вас в некоторые подробности происходящего, — ответила сдержанно. — Если вы к этому не готовы, то лучше уйти сейчас. Потом пути назад не будет.

Подруги начали переглядываться, словно ища в своих рядах сомневающихся, но таковых не нашлось, и Мордок ответил за всех:

— Рассказывайте.

— Не сейчас. Вы все поймете на месте. А сейчас следуйте за мной, — произнесла с улыбкой и повела подруг в северное крыло дворца.

— Ты уверена? — шепотом спросила меня Касиян, на правах приближенной передвигаясь рядом.

— Ты видела, сколько там бумаг? У нас уйдут дни на то, чтобы перечитать все записи Немии, — ответила я. — А сейчас счет идет на часы. Ведь тебе я верю, как себе. Так почему бы не довериться и остальным нашим подругам?

— Ты сама говорила: чем больше посвященных, тем больше риск утечки информации, — напомнила мне Ян.

— Мы уже потеряли Дамон и Лелиан. От Анторина и Рафэ нет вестей. Нас становится все меньше. Что будет, если не останется никого? Сейчас, чем больше нас будет, тем больше шансов, что в решающий момент останется хоть кто-то вооруженный знанием, чтобы противостоять Эмани, — дрогнувшим голосом ответила я.

Истина внезапно открылась передо мной. Мы проигрывали! По крайней мере, сейчас. И единственное оружие против Эмани будет для нас недосягаемым без кого-то, кто сможет незамеченным проникнуть в Доминанию, чтобы добыть образующую туман руду! Эмани все предусмотрела. Она попыталась обратить в свою веру Карая, но он устоял и теперь медленно угасает, потому что богиня отрезала доступ к туману. Она похитила Лелиан и отвлекла Рафэ, забрав Дамон и разрушив его дом. Она знает, что мы пытаемся найти способ уничтожить ее, и лишила нас всех возможных путей к единственному оружию против нее!

— Ненавижу, — прошептала едва слышно.

— Иногда именно ненависть дает нам силы для дальнейшей борьбы, — тихо ответил Мордок, идущий следом за мной. — Любовь и забота могут сыграть злую шутку, отвлекая и лишая ясности ума. Но и ненависть может захлестнуть. Держите ее под контролем, питайте, но не позволяйте поглотить себя.

— Я больше не растерянная испуганная девочка и не нуждаюсь в ваших поучениях, — ответила резко. Но тут же осеклась и добавила: — Простите.

— Ничего. Я видел многое и могу сказать с уверенностью: у вас достанет сил противостоять своим демонам, — тихо проговорил старик.

Я же не была так уверена в этом. Еще никогда и никому я не желала смерти так, как жаждала принести ее Эмани. Даже Немия в сравнении с ней казалась мне просто запутавшейся больной женщиной, которую отвергли и тем самым толкнули на путь саморазрушения.

Когда мы пришли к тайной лаборатории Немии, Карая там уже не было.

Нас встретил встревоженный Рондай.

— Что они все здесь делают? — возмущенно спросил он.

— Где мой муж? — задала я встречный вопрос.

— Я перенес его в ту спальню, в которой мы прятали его тело раньше, — ответил маг. — Он мешал мне сосредоточиться.

— Объясни им, что нужно искать в записях, — указала я на столпившихся у входа фрейлин.

— Ты шутишь? Как я объясню толпе барышень то, что и сам понимаю с трудом? — воскликнул Рони.

— А ты постарайся! Они прошли ту же подготовку, что и я. Вернее, даже большую, — ответила раздраженно и поспешила к мужу, чтобы убедиться, что он еще с нами.

Карай был в полубессознательном состоянии. Он то стонал, то бредил, бормоча что-то невнятное. Но внешних признаков старения я не заметила. Он не был даже бледным, и о его состоянии говорило только спутанное сознание. Я не хотела покидать мужа, но и позволить себе просто сидеть у его постели тоже не могла.

Вернувшись в лабораторию, поняла, что и здесь справляются без меня. То и дело одна из девушек выкрикивала «нашла!» и несла на суд Рондая очередную бумажку. Маг проверял и отвечал «не то» либо «а вот это интересно». И я решилась позволить себе слабость — пошла повидаться с детьми. После чего пообещала себе обязательно встретиться с магистрами, чтобы обсудить происходящее и заняться текущими делами.

Дети уже готовились ко сну, и я не решилась тревожить сына, понимая, что не смогу спокойно читать ему сказку, не выдав своего состояния. Но проверить, как дела у Никки, было необходимо. Маленькая принцесса пережила настоящий кошмар наяву, и я боялась, что она не сможет до конца оправиться от шока.

Девочка сидела у окна и смотрела на заходящее солнце. Гувернантка уговаривала ее лечь в кровать, но принцесса не обращала на нее внимания, пребывая в глубокой задумчивости.

На мой же голос Никелла отреагировала сразу.

— Ты пришла! — воскликнула принцесса. — Я боялась, что ты не простишь меня.

— Ну что ты, я не обижаюсь, — заверила я ее, не уставая удивляться тому, насколько этот ребенок отличается от своих сверстников.

— А я себя еще не простила, — прошептала Никки, опять устремляя взгляд на темнеющее небо. — Никогда не забуду того холода, который был внутри, когда я делала все эти ужасные вещи. И не пойму, как я могла так бояться и не любить тебя.

— Поймешь, — заверила я ее, присев рядом и приобняв за плечи. — Это была не ты. И я это знаю. Ты сильная и смелая девочка и станешь самой замечательной королевой на свете.

— Я не хочу становиться королевой. Это ты настоящая королева, а не я, — отрицательно покачала головой принцесса, отчего ее белокурые локоны, причесанные перед сном, разметались по плечам.

— Нет, я только на время занимаю место, которое принадлежит тебе по праву, — улыбнулась я. — И ты дашь нашему миру много счастья. Разве может такая прекрасная девочка не приносить счастье? Я счастлива уже от того, что ты рядом со мной.

— Спасибо, — прошептала Никелла, прижавшись ко мне.

Уложив девочку и приказав служанке не покидать ее спальню всю ночь, я отправилась к охраняющим детские покои магистрам.

— Была одна попытка магического проникновения извне. Но это оказался доброхот новаторского движения просвещения народа, — отчитался один из магов. — Нарушителя допросили, проверили и предупредили о недопустимости подобного любопытства.

— Почему этим не занялся советник Дабилнор? Это его прямая обязанность, — сказала я.

— Советник Дабилнор покинул дворец сегодня утром, работа министерства народного просвещения временно приостановлена до ваших распоряжений, — ответил магистр.

— И Дабилнор тоже, — прошептала я.

Советник Дабилнор был одним из немногих, кто продержался дольше всех и не покинул дворец с первой волной беглецов. Теперь народ Возрении находился в полном неведении. Раньше советник хоть немного сдерживал волнения, внушая людям, пусть и ложную, надежду на спокойствие.

— Вызовите смену и идите отдыхать, — велела магам и отправилась в канцелярию, чтобы найти хоть кого-то. Ну не могли же сбежать все!

Спустя час я убедилась, что не все покинули меня и остались еще верные подданные, которые ввиду занятости королевы самостоятельно принимают решения в делах, не требующих моего непосредственного вмешательства. Я поняла, что королевство еще не впало в полную разруху и анархию. Эпицентром борьбы с Эмани по-прежнему оставался королевский дворец. Я не была королевой без королевства. Пусть многие и ушли подальше от опасности, но мои подданные верили в меня. И я не имела права обмануть их доверие.

Отдав необходимые распоряжения и пообещав вознаградить всех, кто остался на службе, я поспешила к расположившимся в гостевых залах магистрам, чтобы попросить их еще раз попробовать связаться с императором Анторином Намийским.

Маги отправили зов, но ответа так и не получили. Однако они почувствовали едва уловимый магический сигнал из дальней провинции Наминайской империи.

— Судя по энергии, это магия жизни, — задумчиво произнес магистр Далбор. — Но она трансформирована в нечто необычное. Словно потоки жизни смешали с чем-то бездушным и чуждым.

— Туман? — предположила я.

— Возможно, — кивнул маг.

— Доставьте меня к месту зова, — произнесла уверенно.

— Это может быть опасным. Возможно, нам следует сначала отправить группу для разведки? — предложил магистр Кантори, сильнейший маг воды.

— У нас нет времени. К тому же я предполагаю, это зов о помощи, а не ловушка, — ответила задумчиво.

Мне вспомнилось поселение с источником магии жизни, пробившимся даже сквозь завесу тумана, где держали в заточении Раниярсу. Именно там она получила второй шанс на счастье материнства. И именно там я впервые увидела белого кота, впоследствии оказавшегося посланником богини Альфии.

— И все же… — попытался возразить магистр Далбор.

— Мои приказы не обсуждаются, — одернула я его.

— Как прикажете, ваше величество, — склонил голову маг, и все магистры занялись построением безопасного портала.

Как бы то ни было, но дарованная нашей богиней магия была намного слабее и ограниченнее, нежели рушащий законы мироздания туман Эмани. Не обладающие силой тумана маги не могли переноситься куда пожелают без предварительного построения маршрута, но и Эмани не имела власти над их силами, что делало такое перемещение намного безопаснее.

Спустя полчаса я вышла из воронки перехода перед все такими же ветхими воротами поселения, где когда-то нашли приют и временный покой мои друзья.

— Постойте, ваше величество, — преградил мне путь пожелавший отправиться вместе со мной магистр Кантори. — Сначала я проверю, насколько безопасно это поселение.

— Даже я чувствую, что здесь царит магия жизни, — улыбнулась в ответ на его предостережение и решительно подошла к воротам.

Как такое было возможно, я не понимала раньше и не могла постичь сейчас, но даже легкий стук в ворота едва не завалил их. А ведь это была обитель жизни! Неужели местные жители так и не научились пользоваться энергией животворящей магии, чтобы хоть немного подновить окружающее поселение ограждение?

На первый мой стук никто не ответил, и я постучала сильнее.

— Потише там! Чай не к себе ломишься, — послышалось недовольное ворчание из-за гнилых створок.

— Откройте, — приказала я.

— Ну да, а вдруг ты злодейка. Откуда мне видать? — ответил все тот же голос.

— Меня сюда позвали, и если ты сейчас же не откроешь ворота, у вас наконец-то появится повод поставить новые, — пригрозила я.

— Ну говорю же, злодейка, — донеслось сокрушенное высказывание из-за сомнительной преграды.

— Ваше величество, позвольте мне, — предложил магистр и, не дожидаясь моего согласия, начал собирать вокруг себя мельчайшую взвесь воды из окружающего пространства.

— Так бы сразу и сказали, что величества, — проворчали из-за преграды, и ворота со скрипом начали открываться. Но одна из створок натужно затрещала и накренилась, не открывшись даже на четверть, а вторая замерла, упершись углом в землю почти сразу.

В образовавшемся проеме показалось испуганное лицо худого старика.

— А я вас знаю! — радостно воскликнул он. — Такое разве забудешь! Это ж надо, сколько красоты да великоты мне выпало увидеть! Да все за одну жизнь!

— Это он так рад, что королеву лицезрит, — пояснил мне магистр Кантори.

— Я это поняла, — улыбнулась одновременно магу и старику.

Я не помнила лица того, кто встретил меня в этом поселении в прошлый раз, но догадалась, что и сейчас нас привечает именно он.

— Я тоже рада вновь встретиться с вами, — проговорила как можно более вежливо. — Не затруднит ли вас проводить нас к тому, кто сейчас пребывает в вашем гостеприимном селении?

— Чего? — растерянно спросил старик.

— Веди к магу! — повысив голос, приказал ему магистр Кантори, держа наготове собранный заранее шар из кипящей воды.

— Убавьте пыл, магистр, — тихо произнесла я.

— Возможно, вы и сможете оградить себя от магического нападения, но что защитит вас от удара палкой или, скажем, брошенного камня? — спросил маг, и не думая расслабляться.

— Вера в людей, магистр, — усмехнулась я. — Как это ни удивительно, но я ее еще не потеряла.

— И к чему нас это привело, — едва слышно пробурчал пожилой маг.

Я предпочла проигнорировать намек на то, что являюсь виновницей всех наших бед. Ведь в чем-то Кантори был прав — именно моя настойчивость в желании вернуть мужа в итоге привела к тому, что Эмани вырвалась из заточения.

— К магу, говорите, — рассуждал тем временем старик, словно беседуя сам с собой. — И к какому магу вас отвести-то?

— А у вас их много? — дружелюбно поинтересовалась я, заметив, как напрягся магистр Кантори.

— Так куда ни глянь — полно! — с гордостью ответил селянин. — Сама императрица у нас гостит постоянно. Правда, сейчас ее нет, в столицу вернулась, наверное.

— А вы давно получали новости из столицы? — спросила осторожно.

— Да какие новости? Мы тут тихо живем, сами себя кормим. До города далеко, так и выбираемся туда редко, — пожал худыми плечами старик. — А что, какая беда приключилась?

— Сюда она еще не добралась, — констатировал магистр.

— А отведи нас к самому сильному магу, добрый человек, — попросила я селянина.

— Так откуда ж я знаю, кто из них сильнее, — вздохнул старик. — Поведу к Партонию, он разберется.

И, неопределенно махнув рукой, он повел нас через пустынную сельскую площадь.

Прошли годы, и я забыла, как выглядело это поселение, но сейчас, оглядываясь по сторонам, не могла избавиться от ощущения, что все стало другим. Лишь огромное вековое дерево, под сенью которого я когда-то осмелилась признаться себе, что полюбила друга своего мужа и советника Наминайской империи Карая Туманного, осталось неизменным.

За хлипкими воротами скрывались новые добротные дома, мощеные улицы и явно выращенные не без помощи магии великолепные цветы на лужайках у домов. Воздух был пропитан ароматами яблок и других фруктов. Пыли, грязи и дворового скота — неотъемлемой части каждого селения, я не увидела. Но это не насторожило меня, а, напротив, порадовало и заставило улыбнуться. На душе стало спокойно и светло, словно все невзгоды остались за дряхлыми воротами. Даже скептически настроенный магистр Кантори развеял устрашающий кипящий снаряд и с наслаждением вдыхал напоенный ароматами воздух.

Магия жизни! — осознала я и, прилагая неимоверные усилия, заставила себя отказаться от эйфории, развеяв воздействующую на меня энергию. Как только я окружила себя поглощающим магию полем, окружающая обстановка перестала казаться столь идиллической. На окнах некоторых домов я заметила кованые решетки, цветы настойчиво пробивались через сорную траву, но она неминуемо скоро поглотит их, выложенная камнем земля, напротив, казалась безжизненной, и каждый шаг заставлял морщиться от неприятного скрипа песка под ногами. Я не увидела ни одной яблони, хотя аромат плодов все еще витал в воздухе. И — тишина. Не было слышно ни пения птиц, ни детских голосов, как не было видно и самих детей. Да здесь вообще никого не было!

— А где все? — спросила у старика, заставив себя по-прежнему улыбаться и выглядеть счастливой.

— Так спят. Рано же еще, — пожал сухонькими плечами селянин.

Да, я не учла разницы во времени, но в поселениях день начинается с рассветом, а сейчас солнце было уже достаточно высоко. Еще с тех времен, когда была маленькой и счастливой девочкой, которую прозвали королевой курятника, я помнила, что деревенские жители вставали с рассветом, чтобы накормить и отправить на пастбища скот. Да, магия жизни способствует росту, но это не значит, что животные могут обходиться без пищи. А старик сказал, что они сами себя кормят, значит, почти каждый хозяин должен держать свое подворье.

Нас уводили все дальше от ворот, и поселение казалось бесконечным. Но больше всего меня тревожило, что ощущение перенасыщения, которое не давало мне покоя с того момента, как Альфия обрушила на меня неподвластную моей силе магию, становилось все сильнее. Словно кто-то пытался пробиться сквозь мой щит и воздействовать на меня.

— Возможно, нам стоит вернуться, — прошептала, подойдя к Кантори.

— Не беспокойтесь, здесь нечего опасаться, — счастливо улыбаясь, ответил маг.

Он был полностью поглощен даримым магией жизни блаженством и не мог рассуждать здраво.

— А как часто у вас бывают гости? — спросила я у старика, неспешно идущего впереди.

— Я только за старые ворота отвечаю, — ответил он. — А там, — неопределенно махнул рукой селянин, — кто их знает. У них свои заботы, маги же…

— Так у вас есть еще одни ворота? — удивленно спросила я.

— А как же, — воскликнул провожатый. — Мы, старики, живем по привычке, а молодые все перебрались к магам поближе, там и ворота себе новые поставили. Моя непутевая дочка там живет. Спуталась с магом, так и живет грязная. И внуков мне грязных принесла. А все гордится, не привечает.

По мере нашего продвижения дома становились все выше и богаче, но их обитателей я по-прежнему не видела.

— Вы, величество, не бойтесь, у нас приют и покой для всех. Не тронут вас, — словно почувствовав мое напряжение, сказал старик. — Пришлые здесь понимают, что мы не стерпим непорядка, не безобразничают. А от нас вы ничего худого не ждите. Сопроводник ваш вон совсем потерялся, ну да ничего — день-два, и пообвыкнется.

— Мы не намерены задерживаться так долго, — улыбнулась я.

— Оно неизвестно, никто не собирается, а остаются надолго, — ответил селянин.

Я подошла к магистру и постаралась сосредоточиться, чтобы оградить его от воздействия магии жизни. Но держать одновременно под контролем свой щит и не навредить магу разрушением его собственных сил не получалось. Пришлось отступить. Теперь я осталась одна, Кантори вряд ли придет на помощь, если случится что-то непредвиденное. Оставалось только надеяться, что селянин не обманул меня и опасности нет. Магистры будут держать портал открытым два часа и только по истечении этого времени вышлют подмогу.

— А вот и пришли, — наконец-то известил старик, указав мне на один из домов. — Здесь живет Партоний. Я его с малых лет знаю, и не испортился, как магом стал.

Дом, к которому мы подошли, не отличался от других, окружающих его строений, но мне показалось, что от него веет теплотой и уютом. Я подошла к двери без тени сомнения или страха, чувствуя, что здесь меня встретят добром.

Сопровождающий постучал в дверь и прокричал:

— Партоша, друг, открывай! Гости к тебе!

Послышались неторопливые шаги, и дверь открылась, являя нам низкорослого лысого старичка, сложившего пухлые руки на объемистом животе.

— И кого ты мне привел, старый друг Илим? — спросил маг.

Я ощутила его попытку проверить меня силой магии жизни, но без труда поглотила воздействие, неотрывно наблюдая за реакцией старичка.

— Вижу, гости не простые и пришли не просто так, — кивнул маг. — Чем могу служить?

— Как у вас здесь хорошо! — воскликнул Кантори. — Можно ли остаться в вашем селе навсегда?

Тут я наконец переступила через себя и ударила по магистру поглощающей магию волной. Он закашлялся и пошатнулся, но уже через мгновение взял себя в руки и, с подозрением оглядываясь по сторонам, начал собирать водный снаряд.

— Умерьте пыл, Кантори, — одернула магистра.

— Прошу прощения, ваше величество, — сконфуженно прошептал он.

— Уж не та ли великая императрица, которая отвергла нашего императора, почтила нас появлением на моем пороге? — лукаво сощурившись, вопросил маг Партоний.

Я совершенно точно знала, что простой народ Наминая не должен быть осведомлен о моих неординарных способностях, и настороженно отступила на пару шагов.

— Не бойтесь, ваше величество, — поспешил успокоить меня маг. — Я знаю о вас от той, кого вы считали другом. Императрица Раниярса Намийская рассказывала мне о вашем необычайном даре, и я понял, что это вы, почувствовав его.

— Тогда вы должны догадываться, зачем я прибыла сюда, — ответила, следя за каждым движением старика.

Если он общался с Рани, то, должно быть, занимает не последний пост в местной иерархии.

— Да, я знаю, по чьему зову вы пришли. Но не могу открыть вам всего, это не в моей власти, — уклончиво ответил маг.

— Так, может, не будем тянуть время, и вы проводите нас к тому, кто владеет нужной информацией, — враждебно произнес магистр Кантори.

Теперь, вытравив из него чужеродную энергию, я могла уберечь спутника от воздействия, но он был ослаблен и не мог защитить ни себя, ни меня.

— Я постараюсь помочь вам, — кивнул маг Партоний, но весь его вид говорил о недовольстве тем, что ему посмели указывать. — Подождите минуту. — И маг удалился, прикрыв за собой дверь.

Если бы Кантори и Партоний встретились на нейтральной территории, маг жизни вряд ли посмел бы перечить сильнейшему магистру Возрении, здесь же он чувствовал себя хозяином, и нам приходилось повиноваться.

— Ну, я тогда пойду, — неловко потоптавшись на месте, пробурчал старик-привратник.

— Благодарю вас за помощь, — ответила я искренне и без колебаний вытащила из рукава серебряную запонку. — Возможно, когда-нибудь вы вырветесь из этого места и тогда сможете продать эту вещицу, — произнесла, протягивая селянину украшение. — Уверяю, я не хочу обидеть или оскорбить, но сейчас мне больше нечем вас отблагодарить.

Старик ссутулился больше прежнего, виновато опустил голову, взял подношение и прошептал:

— Бегите!

После чего воспользовался своим же советом и убежал, подволакивая одну ногу.

Обдумать его поведение мы не успели, маг Партоний вернулся. Он переоделся в отливающий золотом плащ и не менее нарядные рубаху и штаны.

— Следуйте за мной, дорогие гости, — возвестил он и степенно пошел по улице.

Мы последовали за ним, но теперь магистр Кантори был защищен от пьянящего воздействия источника магии жизни и мог рассуждать здраво.

— Не отходите от меня, — прошептала я. — Иначе я потеряю контроль над вашим защитным полем.

— Вы распыляетесь на меня, ваше величество, — ответил магистр. — Если будет хоть малейший намек на опасность, я требую, чтобы вы перенесли все силы на защиту вашего величества.

— Не спешите требовать, — усмехнулась я.

— Прошу прощения, — понял свою оплошность маг.

— Здесь и сейчас мы равны, — прошептала в ответ.

Магистр понимающе кивнул. Я намекнула ему на одну из заповедей старого военного кодекса Возрении — на поле боя все равны, каждая жизнь бесценна и требует отмщения. Заповеди Возрена Первого были категоричны и бескомпромиссны. Они канули в небытие, но их знали все хоть сколько-нибудь причастные к власти возренийцы.

Меж тем маг Партоний вел нас по извилистой сельской улице, явно не желая спешить. Я осторожно, чтобы не потревожить испещряющие все пространство потоки магии, раскинула щупальца своего голода и почувствовала, что наш новый сопровождающий с кем-то общается.

— Нас уже ждут, — прошептала магистру Кантори.

Магистр продемонстрировал мне переливающийся в ладони энергетический снаряд и понимающе кивнул.

— А вот и наш ратный дом, — провозгласил Партоний, остановившись и указав на большой дом с бревенчатыми колоннами, поддерживающими многоступенчатую галерею, выдающуюся вперед к центру еще одной сельской площади.

— Здесь вас наверняка примут и все разъяснят, — добавил маг, кланяясь и отступая назад.

У нас не было путей для отступления, мы были в центре владений магии жизни и могли идти только вперед.

И мы пошли под сень галереи, даже не подозревая, что ждет нас впереди.

Каково же было мое удивление, когда встретил нас не кто иной, как сам император Наминайской империи Анторин Намийский.

— Рад приветствовать вас, дорогие гости, — лучезарно улыбаясь, проговорил он и отошел в сторону, приглашая нас пройти в широкие двустворчатые двери.

Подобной радости в глазах Анторина я уже давно не видела. С тех пор как Раниярса покинула императора, он редко улыбался. Сейчас же Намийский просто лучился счастьем. Либо магия жизни затуманила и его разум, либо я совершенно не знаю своего друга.

Убедившись, что в большом светлом помещении больше никого нет, я подошла к Анторину и тихо спросила:

— Что происходит? Почему ты здесь? Разве ты не должен сейчас собирать сопротивление и вдохновлять свой народ на борьбу с Эмани?

— Не стоит волноваться, все уже готово, — продолжая улыбаться, ответил император. — Отпустите заботы и примите покой, который столь щедро дарит эта юдоль добра и света.

Мне захотелось влепить мужчине пощечину, чтобы привести его в чувство, но это вряд ли подействовало бы в данной ситуации.

— И все же, будь любезен, объясни, что ты делаешь здесь? — с нажимом попросила я.

Анторин сокрушенно покачал головой и задумался, словно вспоминая, почему же он действительно здесь оказался.

— Это такие пустяки, — наконец произнес он. — Мне стало известно, что уход моей жены был спровоцирован горсткой недовольных приверженцев чистой силы тумана. Они заставили Рани поверить в то, что я сам изгоняю ее из дворца и своей жизни, воспользовавшись магией трансформации и подменив меня в то время, когда я отбыл с дружеским визитом в Тарнорайские горы. Забавно, ярые защитники магии тумана прибегли к помощи магии трансформации, — глупо посмеиваясь, сказал император.

Теперь многое прояснилось, но я все еще не могла понять, как все это связано с маленьким (по крайней мере, раньше оно было таковым) поселением в глухой провинции Наминая.

— И?.. — намекнула на продолжение.

— И я всегда знал, что Раниярса избрала своим новым домом это чудесное место. Вот и отправился сюда, чтобы встретиться с ней. А ее здесь не оказалось. Но это такие пустяки! Только придя сюда, я понял, какой пустой и бессмысленной была раньше моя жизнь. Здесь есть ответы на все вопросы, и именно здесь мы найдем все, что нам нужно для борьбы с Эмани. Хотя я не уверен, что нам вообще стоит с ней бороться, — искренне веря в свои слова, добавил Анторин.

— Ты не нашел здесь Рани, потому что Эмани использовала ее, чтобы подобраться к вашему сыну, — ответила я холодно. — Только благодаря случайности, или Провидению, нам удалось помешать плану богини, и Раниярса сейчас в Возренийском дворце. И мы должны немедленно вернуться туда.

— Как? Вы даже не останетесь на завтрак? — растерянно спросил император.

— Говоря — мы, я имею в виду и тебя тоже, — начиная злиться, разъяснила я.

— Но зачем? Оставайтесь здесь! И Рани позовем, — радуясь, как ребенок, посетившей его гениальной идее, изрек совершенно неадекватный Анторин.

— Магистр Кантори, прошу извинить, но я не смогу удерживать щит и на вас и на императоре Намийском, — тихо произнесла я, повернувшись к магу.

— Я понимаю, ваше величество, — кивнул маг. — Только не оставляйте меня в этой жуткой утопии. Если будет нужно, свяжите и оглушите, только выведите отсюда.

— Не сомневайтесь, магистр, — улыбнулась я.

После чего сняла защиту от воздействия с Кантори и окружила непроницаемым полем Анторина. Но он пробыл вблизи от источника намного дольше нас и по-прежнему оставался одурманенным.

Император отвергал все доводы в пользу необходимости как можно быстрее покинуть это место, а когда к нему присоединился и магистр Кантори, я поняла, что быстро покинуть гостеприимное селение не получится. Ситуация стала еще напряженнее, когда появились трое магов, явно из местной власти, и начали увещевать меня.

Заставив себя успокоиться и сделать вид, что тоже безмерно счастлива, я была вынуждена согласиться остаться на праздничный завтрак по случаю моего прибытия.

Но, соглашаясь, я даже не подозревала масштабов празднества!

Когда нас вывели на выходящую балконом к площади галерею, уже было расставлено ровными рядами несколько десятков столов, которые споро накрывали белыми скатертями румяные селянки в нарядных платьях.

— Не могу передать, как мы рады встретить вас — королеву дружественной Возрении, в нашей скромной обители, — вещал высокий худощавый маг в белых одеждах. — Наша община всегда с почтением относилась к вам, ваше величество. И мы глубоко скорбели, когда вы решили покинуть Наминайскую империю. Но восхищались вашей самоотверженностью. Не каждая женщина решится отказаться от титула императрицы Наминая, чтобы возглавить отчее королевство в трудные времена. Но сегодня у нас праздник! Вы вернулись, и мы искренне надеемся, что еще возможно воскресить ваш с императором Анторином Намийским союз! Вы только представьте, насколько будет велика империя, если объединятся Наминай и Возрения! Это будет поистине величайшее событие, которого еще не видывал мир. Объединив две сильнейшие державы, мы не только сотрем границы между континентами, но и сможем покорить весь мир, превратив его в одну великую и несокрушимую империю!

Слушая этот бред, я с трудом заставляла себя улыбаться и согласно кивать. Но от вопроса все же не удержалась.

— В чем же будет смысл несокрушимости, если мы объединим все земли в одно государство? — спросила, взяв Анторина под руку.

Маг снисходительно улыбнулся, покровительственно похлопав меня по плечу, и ответил, как несмышленому ребенку:

— Смысл в величии и покое, ваше величество. И мы с вами знаем, что есть еще Доминания, которая тоже нуждается в нашем внимании.

От прикосновения мага я почувствовала разливающееся по телу тепло и томление, но растворила воздействие, как только он убрал свою ладонь с моего плеча.

Теперь мне стало совершенно очевидно, что мы попали в лапы обезумевших фанатичных людей, решивших, что им под силу покорить наш мир… и не только наш. Видимо, пребывая в шоке от того, что муж изгнал ее, Рани рассказала отступнику, нашедшему приют в этом селении, про доминантов и силу, которой они владеют. Чем маг и решил воспользоваться, уверившись в своем могуществе, после того как ограничение туманом спало и иная магия набрала силу.

Но я не могла постичь, как Анторин допустил подобное в своей империи! И почему горстка консерваторов смогла провести и его и Раниярсу? Или к их расставанию тоже приложили руку последователи магии жизни? Если так, мне следует быть еще более осмотрительной, потому что разгадать план верховного мага я так и не смогла. Он не мог предвидеть появления Эмани и того, что мы с Анторином окажемся здесь вместе. А другой выгоды от разрушения союза императора и Раниярсы я не видела. Нужно срочно выбираться отсюда и обсудить этот вопрос с друзьями.

Меж тем столы были накрыты, и нас пригласили спуститься к селянам, ожидающим гостей, чтобы начать праздничную трапезу.

Я ожидала, что нас поведут обратно, к выходу из ратного дома, но верховный маг взмахнул рукой, и по площади поползли ветви и лианы, тянущиеся от окружающих ее деревьев. Уже через минуту перед нами была сотканная из зелени широкая лестница, подножие которой выходило прямо к самому большому столу.

— Прошу, — взмахнул рукой в сторону лестницы маг, и Анторин взял меня за руку, чтобы торжественно препроводить вниз по шуршащим зеленой листвой ступеням. На середине лестницы император споткнулся и резко повернулся ко мне. Я поняла, что он наконец-то пришел в себя, и прошептала едва слышно:

— Не подавай виду!

Анторин кивнул и продолжил спуск, ведя меня за руку, как в танце времен Возрена Третьего — любителя политеса и строгих правил.

Так, не размыкая рук, мы спустились на площадь, проследовали к почетным местам и заняли их.

— Да начнется праздник торжества жизни и слияния величайших судеб! — провозгласил верховный маг, и наши бокалы наполнили прозрачным как слеза вином.

— Не пей и не ешь ничего, к чему я не прикоснусь, — шепнула Анторину и сама поднесла ему бокал, растворив находящуюся в нем магию.

Риск конечно же был, но местные маги были слишком самонадеянны, чтобы пользоваться ядами и настоями, так что нам оставалось уповать на то, что они ограничились магией.

Мы ели и пили, изображая полное довольство и счастье, но я неустанно уничтожала магию во всех подносимых нам яствах и напитках, которые неизменно были переполнены дурманом магии жизни.

— Я трачу энергию на защитное поле, но магии слишком много, и если мы не уберемся отсюда в ближайшее время, я просто взорвусь, — прошептала, улучив момент, когда кружащий над нами как ворон верховный маг отвлекся на разговор с магистром Кантори.

— Подыграй мне, — шепнул в ответ Анторин и, наклонившись ко мне, поцеловал.

Многоголосый крик торжества приободрил нас, и я обвила шею императора рукой, шепча ему в губы «не увлекайся».

— Здравия и процветания молодым! — возвестил верховный маг.

— Это я-то молодой, — усмехнулся Анторин, продолжая делать вид, что целует меня.

— Пожелаем им счастья и отпустим, чтобы восторжествовала магия жизни! — меж тем надрывался маг.

Толпа радостно зашумела, а мы с императором Намийским, не отрывая взгляда друг от друга, удалились в приготовленные для нас покои.

— Лучше молчи, — попросил Анторин, когда мы остались одни. — Мне и так хочется провалиться сквозь землю.

— Уж не сам ли ты так кропотливо раскладывал эти цветы по полу, ожидая меня? — не удержалась я от вопроса.

— Не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь услышать, — пробурчал друг.

— Мы не можем уйти без магистра Кантори, — решила оставить неприятную для Анторина тему.

— Придется. Или ты хочешь вернуться и сказать, что нам нужна его помощь? — развел руками мужчина.

— Не смешно, — ответила напряженно. — Я обещала ему, что не оставлю в этом болоте.

— Либо мы уходим сейчас, либо они поймут, что мы не под влиянием, и тогда нам несдобровать, — покачал головой Анторин. — Вернемся за твоим магом позже. Пусть побудет немного в счастливом забытьи.

— А тебе не приходило в голову, что, находясь в таком состоянии, он может рассказать много интересного местным обитателям? Мы должны вытащить его. Это не обсуждается.

— Если кто-то из нас сейчас вернется, это вызовет подозрения, — ответил Анторин, топча ногой разбросанные по спальне цветы.

— Нам нужно выбраться к старым воротам, — воскликнула, вспомнив незадачливого старичка-сопровождающего. — Там, возможно, мы получим поддержку местных жителей.

— Так чего же мы ждем? Мне не терпится убраться отсюда, — воскликнул император и подошел к окну.

Выбравшись из здания через окно, мы долго петляли по пустующим улицам, пока не вышли к старой части поселения. Там было намного проще ориентироваться, и мы быстро добрались до площади. Перешли ее и встретились с тем самым селянином, который приветствовал нас с магистром Кантори у дряхлых ворот.

— Вы выбрались! — радостно воскликнул он, но тут же, втянув голову в плечи и опасливо озираясь, прошептал: — Уходите, пока они не хватились.

— Нам нужна твоя помощь, — ответил Анторин. — Помоги нам вывести за ворота одного мага, и я отблагодарю тебя.

— Уж не того ли, с кем пришли сюда ее величество? — с лукавым прищуром поинтересовался стрик.

— Да, его, — подтвердила я.

— Это дело опасное, — протянул селянин.

— Чего ты хочешь? — понял намек император.

— Я простой человек, мне много не надо, — начал издалека стрик.

— Говори, — потребовал Анторин.

— Вы простите меня, величества, я простой и немощный, общению с господами не обученный, — не унимался селянин.

— Либо ты говоришь, чего хочешь, либо мы оставим и своего мага и тебя, — перебила его я.

Старик поклонился и пролепетал:

— Коли и дочь с внуками приведу, возьмете?

— Я, королева Возрении Саминкара Благодатная, обещаю тебе и всем твоим кровным родным покровительство и пожизненное содержание. Слово мое твердо и нерушимо, — произнесла я клятву родового покровительства Возрена Первого. Старик конечно же не знал смысла этих слов, но даже он понял, что его одарили великим благом, которого добивались многие вельможи Возрении, но получали лишь избранные.

Послышался треск, и едва держащиеся ворота пошатнулись.

— Именем королевы Возрении, откройте! — послышалось из-за покосившейся преграды.

— А вот и помощь подоспела, — улыбнулась я.

— Остановите их! А ну как маги тревогу поднимут, — с опаской озираясь, прошептал наш новый сообщник и побежал через площадь, подволакивая левую ногу.

За воротами нас встретил отряд из семи магистров и Раниярсы, увязавшейся за ними. Сначала подруга отпрянула от мужа и не желала верить в то, что он рад ее видеть, но после того, как я подтвердила его рассказ, они обнялись и, отойдя в сторону, долго о чем-то шептались. Они не разомкнули объятий, даже когда из-за ворот появился запыхавшийся старик и позвал на помощь. Заглянув в приоткрытую створку, я увидела незабываемое зрелище: селянин вместе с женщиной лет тридцати и двумя мальчишками тащили на веревке бесчувственное тело магистра Кантори.

— Просили доставить, я и доставил. Дело за вами, — развел руками старик.

— Они идут с нами, — указала на селянина и его семью.

— Как прикажете, ваше величество, — кивнул один из магистров.

Спустя несколько минут мы все уже стояли в центре тронного зала.

— Разместите их в гостевых покоях и обеспечьте всем необходимым, — приказала я, указав на новых подданных Возрении. — Анторин, Раниярса, нам нужно многое обсудить, — обратилась к вновь обретшим друг друга супругам.

— А это не может подождать? — с надеждой в голосе спросила Рани.

— Нет, — ответила категорично.

Я конечно же была рада, что они снова вместе, но текущее положение дел говорило, что, если мы не найдем выхода и не начнем действовать, их счастье продлится весьма недолго.

— Мне нужно хотя бы переодеться, — сконфуженно проговорил Анторин, взглянув на свое отражение в зеркальной стене зала.

— Тебе очень идет это платье, — улыбнулась Раниярса.

— Жду вас в своем кабинете через полчаса. А пока схожу узнаю, удалось ли Рондаю что-то найти, — пошла я на уступки, здраво рассудив, что императору Наминая не стоит разгуливать по дворцу, пусть и пустующему, в весьма странной белой хламиде и плаще с веселеньким золоченым цветочным узором.

Отпустив императорскую чету, я поспешила в северное крыло, но первой моей целью была не лаборатория. Сначала я хотела увидеть мужа. Но в спальне, где я оставила его несколько часов назад, Карая не оказалось, и я побежала в лабораторию Немии. Там тоже было тихо и безлюдно. Неужели за время моего отсутствия случилось еще что-то ужасное? Первым моим порывом было проверить детей, но, проходя по коридору, я увидела полоску света под дверью лаборатории, которую облюбовал Рони. Попыталась открыть дверь, но она оказалась заперта. Постучала и еще раз дернула за ручку.

— Если вы не моя жена, королева или рудокоп с пригоршней туманных камней, то лучше уйдите, — донеслось недовольное ворчание из-за двери.

— Если ты не бессмертный или не желаешь обрести вечный покой, то лучше открывай, — в тон магу ответила я.

Дверь с тихим шорохом приоткрылась, и я вошла в помещение. Комната была ярко освещена магическими светильниками, и мне пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к свету. Но увиденное меня совсем не обрадовало — на длинном столе, застеленном белой тканью, лежал мой муж, а над ним, словно безумный гений, склонялся Рондай с устрашающего вида щипцами в руках.

— Не спеши пугаться, все не так, как кажется, — заверил меня маг, даже не обернувшись. — Мы уже добились некоторых успехов. Я прав?

Спрашивал он не у меня, но поняла я это, только когда увидела, как Карай медленно повернул голову и слабо улыбнулся мне.

— Тебе удалось? — прошептала я, приблизившись к мужу.

— Отойди! — прикрикнул Рони. — Не хватало еще, чтобы ты уничтожила те крохи тумана, которые мне удалось извлечь из камня.

— Так ты все-таки смог, — радостно улыбнулась я.

— А ты сомневалась? — недовольно поинтересовался маг.

— Разве что самую малость, — поддразнила я его.

— Совершенно зря, — с гордостью ответил Рондай. — Стоит признать, что мне помогли записи Немии, но состав кислоты я вычислил сам. Сейчас растворим второй камушек, и твой муж будет в полном порядке. Только не знаю, надолго ли этого хватит.

Рони продолжал колдовать над Караем, опуская в сосуд с мутной жидкостью зажатый в щипцах камень. Извлекая его, он что-то добавлял в жидкость и вновь погружал камень в сосуд. Когда над жидкостью начал клубиться туман, маг поднес узкое горлышко к лицу Карая, словно желая напоить его туманом.

Через пару минут муж сидел на столе и вполне бодро разминал руки. Его лицо уже не было таким усталым и измученным, а в глазах, как и прежде, горел огонь силы и уверенности в себе.

Я сделала шаг вперед, чтобы обнять его, но вспомнила, что сейчас Карай не испытывает ко мне ничего, кроме чувства долга, и остановилась.

— Идемте, нас ждут, — произнесла сдержанно и повернулась к двери.

Так, в молчании, мы пришли в мой кабинет, где нас уже ожидал уставший, измученный последними событиями советник Мордок. Император с женой еще не явились, и я подозревала, что они задержатся больше чем на полчаса. Слишком долго супруги были в разлуке и сейчас нуждались в уединении, чтобы обсудить все, что произошло с ними, и насладиться друг другом.

Но Мордокий ожидал нас не из праздного любопытства. Он приготовил для нас новости из Доминании.

Рафэ удалось собрать довольно большое сопротивление, в его рядах были как доминанты, так и люди с ферм, которых было решено облагодетельствовать, даровав им волю.

— Но это известие я получил несколько часов назад, так что с минуты на минуту доминарий прибудет сам и расскажет все подробности, — закончил доклад маркизет Онройский.

— Я и так уже знаю, почему он решил отпустить людей из лагерей, — проговорила я с нескрываемым сарказмом. — Эмани позаботилась о том, чтобы туман не иссякал в Доминании, и в рабах больше нет нужды. Надеюсь, пленники воздадут доминантам по заслугам за их «гостеприимство».

— Сейчас для нас было бы крайне нежелательно восстание невольников в Доминании, — проговорил Карай. — На счету каждый свободный от воздействия Эмани, будь то человек, маг или доминант.

— Мы ничего не добьемся обычной войной, — отрицательно покачала головой я. — Необходимо найти способ обезвредить саму Эмани.

— Как тот, кто испытал на себе силу ее влияния, могу сказать с уверенностью — даже если нам удастся отрубить змее голову, тело останется змеиным. Последователи богини будут опасны и после ее низвержения, — ответил Карай. — Нам не избежать кровопролития.

— Об этом мы подумаем, после того как лишим змею головы, — произнесла сдержанно.

Мне не хотелось даже думать о том, что тем, кто когда-то жил бок о бок, придется выступать друг против друга.

— И сейчас я должен всех обрадовать известием о том, что мне удалось совершить не одно чудо, а целых два? — вкрадчиво поинтересовался Рони.

— А тебе удалось? — встрепенулась я.

Рондай подобрался, выпрямил спину, набрал полную грудь воздуха и провозгласил:

— Пока нет, но…

— Как же я не люблю это «но», — покачал головой Карай.

Мордок лишь удобнее устроился на диване, вытянув ноги и устало поглаживая колени.

— Рассказывай! — потребовала я.

Рондай прошелся по кабинету, сложил руки за спиной, еще раз прошелся, сложил руки на груди и заявил:

— Вы знаете, что я выдающийся ученый и многого достиг, но…

— Не тяни! — повысила я голос.

— Благодаря исследованиям королевы Немии, я узнал, как можно преобразовывать туман, извлекая из него разные выгоды. Теперь я знаю даже, как воскресить младенца или, напротив, умертвить сильного мага, не прилагая усилий. Но у меня нет ресурсов для того, чтобы продолжать исследования. Хотя я почти уверен, что есть способ направить силу тумана в русло саморазрушения, — выпалил маг.

— Саморазрушения? — напрягся Карай.

Я его прекрасно понимала. Мы не могли позволить подобное, слишком много жизней зависит от тумана. Даже мой сын был частично порождением тумана, да и я сама была жива лишь благодаря его силе.

— Туман является порождением Эмани, он сама ее суть, она неиссякаемый источник, и если направить разрушающую силу в нужное русло, Эмани уничтожит сама себя. Ну, или просто превратится в опустошенный источник. Что не повредит уже не зависящим от нее источникам в Доминании… Это в теории, — пояснил Рони.

— А на практике? — осторожно спросила я.

— У меня нет средств для практических опытов. Нужна руда, и много, — развел руками маг.

Дверь с треском распахнулась, и в кабинет стремительно ворвался Рафэ.

— Почему меня никто не встречает? — возмущенно спросил он.

— Возможно, потому что никто не рад твоему появлению? — враждебно предположила я.

— Я что-то пропустил? — поинтересовался доминарий.

— Да, ты пропустил момент, когда мы постигли всю глубину твоей подлости и возненавидели тебя с новой силой, — уведомила я его.

— Не понял, — признался доминант. — Но сейчас не до этого. Помнится, вы сетовали, что у вас нет материала для работы. Я об этом позаботился. Но ввиду того, что никто не удосужился встретить меня и перенаправить, теперь тронный зал превратился в склад руды. Пользуйтесь, пожалуйста.

— И сколько людей отдали свои жизни за эту руду? — спросила я, усилием воли заставив себя перебороть неуместное чувство благодарности.

— Как узнали? — напрягся доминарий.

— Несущественно, — ответил Карай.

— Важно то, что мы знаем, — добавила я.

— Я так понимаю, что благодарности не дождусь, — усмехнулся Рафэ.

— Правильно понимаешь. Пошел вон! — не удержалась я. — И Дамон обязательно узнает о том, чем ты занимался.

— Считаешь, это должно меня огорчить? — улыбнулся доминант. — Она прекрасно знает, кто я, и не ждет чудес. В отличие от тебя, наивно полагающей, что твой Туманный когда-нибудь станет обычным человеком.

— Пошел вон! — не сдержался теперь Карай.

Доминарий усмехнулся и вышел, бросив напоследок: «Когда понадоблюсь, найдете меня в комнате Дамон». Он произнес это с полной уверенностью, что нам придется еще обращаться к нему за помощью. И мне было противно, оттого что он был прав. Без его помощи мы вряд ли сможем одолеть Эмани.

— Я так понимаю, у меня теперь есть все необходимое для работы? — задумчиво произнес Рондай. — Пусть этот доминант и слизняк, но его помощь неоценима. И я готов простить ему что угодно, если это поможет вернуть Лелиан.

— Кто-то упомянул мою сестру? — поинтересовался Анторин, открывший дверь и услышавший последние слова мага. — И откуда ее нужно возвращать?

— Идем, провожу тебя в тронный зал, — малодушно произнесла я и потянула Рони к выходу.

Да, я проявила слабость, но, если бы мне пришлось самой рассказывать Анторину о том, что его сестра была похищена Эмани, я бы просто не выдержала напряжения. Слишком много бед и забот я несла на своих плечах, и чувство, что вот-вот сорвусь, не покидало меня уже несколько дней.

— А ты не говорила, что Анторин опять достоин нашего доверия, — тихо проговорил Рондай, когда мы отошли от моих покоев на достаточно большое расстояние.

— Он никогда и не обманывал его, — ответила я и рассказала о причине разлуки императора и его жены.

— Да, я всегда знал, что разделение власти не приводит ни к чему хорошему, — покачал головой маг. — Народный совет состоит из таких же продажных и жаждущих власти магов, как и все остальные.

— Ты думаешь, что Рани вытравили из дворца из жажды власти? — спросила, в глубине души чувствуя благодарность к Рони за то, что он проигнорировал факт моего бегства от очередной проблемы.

— А разве есть другие причины? — удивленно вопросил маг.

— Мне кажется, что все не столь очевидно, как нам хотят это показать, — ответила задумчиво. — Ведь Раниярса не пропагандировала магию жизни и не пыталась дискредитировать туманных магов. Она всегда пользовалась уважением среди подданных Наминайской империи. Для того чтобы выдворить ее из дворца, должны были быть более веские причины, нежели смена источника ее силы.

— Не намекаешь ли ты на то, что к этому приложили руку доминанты? — спросил Рондай. — Ты же понимаешь, что это невозможно, в тот период времени проход между мирами был еще закрыт.

— Но магия жизни тогда как раз начала набирать силу. И поверь мне, приверженцы этой энергии не столь безобидны, как может показаться на первый взгляд. Не удивлюсь, если они сами выступят против Эмани. Либо, напротив, заключат с ней договор, чтобы ухватить свой кусочек всевластия, — раздумывала я вслух.

— Прости, но твои рассуждения граничат с бредом, и я не вижу в них логики, — покачал головой маг.

— Вот и я не вижу, — призналась, чувствуя, что ответ находится на поверхности, но мне не удается его найти.

— Какая бы тайна ни скрывалась за этим, у нас сейчас есть загадка поважнее, — усмехнулся Рондай и открыл двери в тронный зал.

— И все-таки Рафэ молодец, — протянул он, окидывая восхищенным взглядом огромную кучу камней, возвышающуюся в центре тронного зала.

— Теперь все зависит от тебя, — произнесла я, похлопав мага по плечу.

— Не нагнетай, и так страшно, — пробурчал он в ответ.

Оставив Рондая у груды пока бесполезных камней, я решилась вернуться в свой кабинет, но на полпути словно невидимая рука потянула меня к детским комнатам. Решив не противиться, я пошла туда, куда меня манило нечто неподвластное сознанию. Вариантов было немного: либо это Альфия хочет встретиться со мной посредством общения через посланника, либо Эмани решила сделать очередной ход. Но, как утверждал кот, ни одна из них не властна надо мной и мне стоило опасаться только новых проблем, которых у меня и так уже не счесть.

Войдя в детские покои, я ожидала увидеть или почувствовать что-то ошеломляющее, но источником зова была спальня Никеллы, и мне пришлось идти дальше. Осторожно, чтобы не потревожить ночной сон принцессы, я приоткрыла дверь ее комнаты и растерянно остановилась. Никки стояла на кровати, раскинув руки и радостно улыбаясь.

— Ты слышишь ее? — спросила девочка. — Наверняка слышишь, если пришла. Я тоже слышу. Она зовет меня, она моя кровь и плоть. И она поможет нам.

Я хотела успокоить принцессу, явно повторяющую нашептанные ей слова, объяснить, что не стоит доверять чувствам, одолевающим ее, но голову пронзила острая боль, и я упала как подкошенная, услышав перед тем, как потеряла сознание, голос из прошлого. «Помогите мне, и я помогу вам», — прокричала Немия, разрывая мое сознание, после чего наступила тишина, отдающая запахом утреннего полумрака и наползающего из темноты тумана.

— Кари, ну пожалуйста! Не надо, я боюсь, — трясла меня за плечи Никелла, всхлипывая и подвывая.

— Все хорошо, милая, — прошептала я, открыв глаза.

— Ты ее слышала? Это бабушка. Она зовет на помощь, — сквозь слезы проговорила девочка.

— И мы ей обязательно поможем, — ответила, с трудом поднимаясь с пола.

— Я думала, что это сон. Мне уже давно снится, как она со мной говорит. Но она не сон, ей плохо. Ей надо помочь, — всхлипывая, говорила Никелла.

— Мы сделаем все, чтобы помочь твоей бабушке, — заверила я девочку, обняв и успокаивающе поглаживая ее по спине. — Но сейчас тебе нужно поспать. Обещаю, что тебе приснится замечательный сон. Ты только представь, что хочешь увидеть, и непременно увидишь это.

Успокоив и уложив принцессу, я отправилась на поиски няни, которая должна была находиться в ее спальне, но, найдя женщину, поняла, что винить ее не за что. Няня лежала без сознания в детской игровой, кровоподтек на ее виске явственно говорил о том, что из строя ее вывел не сон и не видение. И это красноречиво свидетельствовало о том, что наши дети не в безопасности даже под неусыпной охраной сильнейших магов королевства. Допустим, с нами действительно, каким-то образом обойдя контроль Эмани, общалась Немия, но на гувернантку напал человек из плоти и крови. Дворец, охраняемый магическим заслоном и наводненный магистрами, тем не менее был открыт для доступа божественных сущностей и их последователей. И я почти не сомневалась, что зов о помощи якобы от Немии был лишь очередным обманом. Богини неустанно демонстрировали свое могущество, лишая последней надежды на то, что мы сможем противостоять их воле. Но знала об этом только я, пусть так и остается.

Резко остановилась, едва не упав. А что, если зов Немии не был ложным? Что, если она все еще там, в теле и сознании Эмани? Тогда она должна знать все слабые места узурпировавшей ее тело сущности! Пусть это невероятно, но что, если Немия действительно может нам помочь?

Сорвалась на бег, не обращая внимания на боль в боку и стучащие молоточки в голове.

— Я знаю ответ! — выпалила, ворвавшись в лабораторию, где Рондай с помощью магии расщеплял на мелкие осколки огромный кусок руды.

— Защита, — глухо произнес он, указав мне на лежащую на столе маску. Сам он уже надел свое изобретение.

У меня лишь на мгновение перехватило дыхание от мельчайшей взвеси туманной руды, витающей в воздухе, но я тут же поглотила ее воздействие, и лишь неприятное ощущение пыли во рту свидетельствовало о том, что воздух не чист.

— Нам не нужно уничтожать Эмани, достаточно вытравить ее из тела Немии! — проговорила возбужденно.

— Интересная гипотеза, — отвлекся от своего занятия маг. — И что тебя натолкнуло на эту идею?

— Встреча с прошлым, — туманно ответила я. — Так это возможно?

— Если рассуждать логически, это должно быть даже легче, чем то, на что мы замахнулись изначально, — задумчиво ответил Рондай. — Но я сильно сомневаюсь, что Немия пойдет нам навстречу, если мы сможем выдворить Эмани из ее тела на некоторое время.

— Это не твоя забота. Решай новую задачу, — ответила я и поспешила в свой кабинет, в надежде, что друзья еще не разошлись и мы обсудим открывшиеся возможности.

Наиболее неприятным было то, что мне предстояло обратиться за помощью к Рафэ. Если с нами действительно связалась Немия, это наверняка было замечено Эмани, и теперь ход за ней. Мы не могли позволить себе такую роскошь, как обиды или личная неприязнь. Рони прав, пусть доминант — зло, но, если он поможет нам одолеть Эмани, по сравнению с которой он всего лишь заигравшийся капризный ребенок, мне придется переступить через себя и попросить его о помощи. Вдвоем с Рони они наверняка найдут решение намного быстрее, если это вообще возможно.

Ворвавшись в кабинет, я поняла в полной мере, насколько мы все вымотались за последние дни. Советник Мордок спал, полусидя на диване, напротив него, поджав под себя ноги, в кресле дремала Раниярса, а Карай и Анторин вполголоса обсуждали что-то, стоя у окна и доедая поздний ужин, накрытый на подоконнике.

— Как успехи у нашего гения? — спросил император, когда я подошла к ним и, забыв о приличиях, забрала у Карая надкушенный ломтик хлеба.

— Похвастаться пока нечем, — пробурчала, жуя хлеб.

Муж протянул мне бокал воды, и я благодарно кивнула. Отставив бокал, глубоко вздохнула и прошлась по кабинету, собираясь с мыслями. Но тут мужчины не выдержали.

— Да говори уже! — воскликнул Анторин.

— Не томи! — одновременно с ним произнес Карай.

От их громких возгласов проснулись Рани и Мордок. И все в ожидании уставились на меня.

— Я только что общалась с королевой Немией, — не заставила их долго ждать.

— Сейчас не время для шуток, — напрягся муж.

— Да, совершенно не смешно, — согласился с ним император.

— Девочка моя, тебе нехорошо? — озабоченно спросил Мордок, спросонья позабыв об этикете.

— Я, наверное, что-то пропустила, но если Кари говорит, что общалась с Немией, то это наверняка так и есть, — потягиваясь, вставила Раниярса. — По крайней мере, она единственная из здесь присутствующих (уважаемый советник, к вам это не относится), кто не скомпрометировал себя неблаговидными поступками.

— Спасибо, — с благодарностью улыбнулась вновь обретенной подруге. — Немия связалась со мной через Никеллу. По всей видимости, она каким-то образом смогла установить временную связь с внучкой посредством их общей крови и… уникальности девочки. Королева просит о помощи, в свою очередь обещая нам помочь с выдворением Эмани.

— И ты в это веришь? — усмехнулся Карай.

— Похоже, тебе действительно стоит немного отдохнуть, — покачал головой Анторин. — Даже если это действительно была моя тетушка, то я могу поклясться, что она-то уж точно и пальцем не пошевелит, чтобы хоть в чем-то помочь нам.

— Ты просто никогда не был в роли безвольной марионетки и не понимаешь той глубины ненависти и жажды отмщения, которую испытывает тот, кто находится в подобной ситуации, — ответила как можно более спокойно. — Уверяю тебя, Немия ненавидит Эмани во сто крат больше, чем мы. А ты знаешь, как эта женщина умеет ненавидеть. К тому же Эмани посягнула на то, чего всегда жаждала королева-мать. Для Немии это вызов. Поверь мне, я знаю эту безумную стерву лучше, чем кто бы то ни было.

— И чего мы добьемся, если сможем-таки, в чем я сильно сомневаюсь, освободить Немию от Эмани? Богиня найдет другой сосуд, и у нас будет две полоумных всесильных мегеры вместо одной, — сказал Карай.

— Не спорю, такой риск есть, но с Немией мы уже когда-то сумели справиться. И если она поможет нам избавиться от Эмани, главная проблема будет решена, — ответила, не желая зарожденным словами мужа сомнениям поколебать мою решимость.

— Я с тобой, хотя мой голос вряд ли имеет вес, — проговорила Рани.

— Вы никогда не разочаровывали меня, моя королева, — склонил голову Мордок. — За исключение того случая, когда… Впрочем, не важно, — добавил он, покосившись на Карая.

— Договаривайте, — потребовал муж, заметив его взгляд.

— Теперь это уже не важно, — повторил, криво улыбнувшись, советник.

— Это он намекает на то, что нам не следовало идти за тобой в межпространство, — услужливо пояснил Анторин.

— В данном вопросе я с вами полностью согласен, советник, — холодно проговорил Карай.

— Прекратите! — потребовала я. — Сейчас не до этого. Нам предстоит найти способ заманить Эмани и заставить ее покинуть тело Немии. И для этого нам понадобится помощь доминанта.

— Предоставь это мне, я поговорю с Рафэ, — предложил Карай, чему я была несказанно рада… но согласиться не могла.

— Нет, я сделаю это сама. А вы лучше помогите Рондаю, — ответила, направившись к двери.

— Я с тобой, — неожиданно вызвалась Рани.

— А я позабочусь о безопасности детей, — проговорил Анторин. — Как показала практика, ваши маги с этим не справляются. Тем более что Рони я ничем помочь не смогу. Если бы речь шла о политике, от меня была бы польза, что же касается науки, я предпочитаю довериться преуспевшим в этой области специалистам. А вот ты, друг, — добавил он, обратившись к Караю, — наверняка сможешь помочь.

Советник Мордокий, кряхтя и постанывая, поднялся с дивана, размял ноги и с гордостью произнес:

— Я не ученый муж и в переговорах с доминантами не силен, но тоже могу помочь. Мы с моими девочками подумаем над тем, как заманить змею в ловушку. А сейчас позвольте откланяться.

И Мордок величественно удалился.

— Силен старик, — улыбнулся император, когда за советником закрылась дверь. — Мы об этом как-то не подумали.

— Это его сфера деятельности, — заметила я. — В интригах и заговорах главе тайной канцелярии нет равных.

Прошло уже более суток с того момента, как Немия взывала о помощи.

Разговор с Рафэ, как я и ожидала, дался мне не без труда. Но доминарий повел себя довольно покладисто и ограничился лишь парой едких высказываний по поводу непостоянства и недальновидности ограниченных в развитии человеческих женщин. После чего намекнул, что я, как представительница нового витка эволюции, должна изживать в себе эти недостатки, и отправился в лабораторию, чтобы присоединиться к Рондаю и Караю. Где они и находились сейчас, пока не найдя решения.

Фрейлины во главе с Мордоком скрылись за стенами тайной канцелярии, и от них тоже не было радостных вестей.

Анторин неусыпно (за исключением нескольких часов, когда он спал под детские крики в игровой) охранял детей.

Нам же с Раниярсой оставалось только ждать и надеяться, что Эмани не разрушит наши планы очередным сокрушительным ходом.

— Ваше величество, перед воротами две женщины. Они представились как принцесса Лелиан Намийская и доверенная королевская фрейлина Дамон Ядорьяк, — доложил магистр Лелови, встретив нас с Рани в коридоре на пути из детских покоев к северному крылу.

— Вы видели их лично? — спросила мага, справившись с удивлением и подавив преждевременную радость.

— Да, ваше величество, — кивнул эмпат. — Женщины напуганы и растерянны. Но это только поверхностные чувства, за которыми они пытаются скрыть что-то еще. Что именно, смогу сказать только после детального разбора их энергетических полей, что невозможно в полевых условиях.

— Ограничить магические способности и проводить в малый приемный зал! Там разберемся, — приказала я.

— А это не опасно? — оглянувшись на двери детских апартаментов, спросила Раниярса.

— Хорошо, мы встретим их сами, — решила я. — В крайнем случае я лишу их сил.

В этот момент дворец содрогнулся, с потолка посыпалась каменная крошка. Мы побежали к выходу, думая, что нападение было совершено снаружи, но, спускаясь по лестнице, начали задыхаться. Я быстро сориентировалась и растворила наползающий со стороны северного крыла туман.

— Идите во двор и ждите меня там, — велела магистру и подруге, а сама пошла к так называемым гениям, которые каким-то образом умудрились наводнить дворец чистым туманом, являющимся благом только для доминантов, по пути выпуская щупальца своего голода и сжигая смертоносную для обитателей дворца энергию.

Неустанно поглощая туман и стараясь не замечать назойливого чувства переполняющей меня энергии, ворвалась в лабораторию и прокричала:

— Вы обезумели?

— Мы смогли! — в ответ на мое возмущение провозгласил Рони, срывая маску с лица. — Мы сделали это!

— Хорош, ничего не скажешь, — с наслаждением вдыхая остатки не растворенного мной тумана, добавил доминант.

— Радиус распространения большой? Кто-то пострадал? — озабоченно спросил Карай.

— Я нейтрализовала его на подходе к жилым помещениям, — ответила раздраженно. — И о чем вы только думали? Это же яд для обычных людей и магов!

— Ты не понимаешь — у нас получилось! Мы знаем, как вытравить Эмани из телесной… — начал Рондай, но я приложила пальцы к его губам, заставив замолчать.

— Обсудим это позже, в моем кабинете, — произнесла тихо. — Сейчас у нас есть другой повод для радости. Хотя… он весьма сомнителен.

— Только не говори, что ты сама разобралась с гадюкой, пока я тут совершал чудеса, и мое открытие не получит должного применения, — напрягшись, проговорил Рони.

— Твое открытие? — изогнул бровь доминант.

— Ну хорошо — наше, — неохотно признал маг. — Но решение основной его части пришло в мою светлую голову, — добавил он ворчливо.

— Не переживай, твой вклад в спасение наших миров неоценим, — успокоила его я.

— Я в этом даже не сомневался, — горделиво вздернув подбородок, заявил Рондай.

— Рафэ, Рони, возьмите результаты исследований и ждите нас в моем кабинете, — попросила ученых. — Карай, мне требуется твоя помощь.

— А что случилось-то? — спросил доминарий.

— Ждите в кабинете, позже все расскажу, — произнесла настойчиво и вышла из лаборатории.

— Даже спасибо не сказала, — полетело мне вслед ворчливое замечание мага.

— Ты гениален и сам об этом знаешь, — усмехнулась и закрыла дверь, когда Карай вышел следом за мной.

— В чем дело? — напряженно спросил муж, выждав, пока мы не отойдем от лаборатории подальше.

— Эмани сделала очередной ход. Но я не смогу понять — какой, без твоей помощи, — ответила напряженно.

— Я так понимаю, это как-то связано с Лелиан и Дамон? — предположил Карай.

— Как ты догадался? — напряглась еще больше.

— Было несложно, — усмехнулся муж. — Ты бы не стала отсылать Рони и доминария, если бы не опасалась, что они могут помешать. Что приводит к мысли об их женщинах, в отношении которых они не могут быть объективны.

— Боюсь, они придут к тем же выводам и все же помешают нам, — вздохнула я и ускорила шаг.

— Не думаю. Они сейчас опьянены успехом и еще не отрешились от мыслей о своем открытии, — отрицательно покачал головой Карай.

— Но ты же догадался, — возразила я.

— Я сейчас лишен способности радоваться в полной мере нашему прорыву и вижу, что это лишь маленький шажок на длинном и непредсказуемом пути к победе, — спокойно ответил муж.

— Как ни прискорбно, но сейчас ты мне такой и нужен. Холодный и расчетливый, — проговорила тихо.

— Ошибаешься, милая. Я не холодный, — улыбнулся Карай и взял меня за руку.

От неожиданности я вздрогнула и едва не выдернула ладонь из пальцев мужа.

— Приток чистого, не измененного Эмани тумана почти воскресил мои былые эмоции, но они словно находятся под толщей мыслей и обрывков весьма неприятных воспоминаний. Уверен, если бы выброс тумана не был единовременным, а постоянным, ко мне вернулись бы и память и чувства, — добавил он и отпустил мою руку, по-видимому заметив, что я испытываю неловкость от его прикосновения.

Мы вышли во двор и в молчании пошли к воротам.

— Эмани вернула пленниц, — решилась прервать неловкое молчание. — Но я не уверена, что сейчас они являются теми, кем были раньше.

— Думаю, мы сразу поймем, если они под властью богини, — ответил Карай.

— Когда ты был под ее властью, мы поняли это лишь спустя несколько дней, — дрогнувшим голосом проговорила я.

— Я не был бесчувственным, как другие, подвергшиеся ее воздействию. Если ты помнишь, у меня было преимущество. И сейчас, когда часть воспоминаний вернулась, я понимаю, в чем оно заключалось. Я боролся с враждебной сущностью многие годы и научился противостоять ей. Что дало мне возможность побороть ее влияние, пусть и не без последствий. Уверяю тебя, мы поймем, если твои подруги были обезличены, — заверил меня муж и первым шагнул за приоткрытую створку ворот.

На пыльной дороге, в окружении настороженных магов стояли Лелиан и Дамон, которую крепко обнимала Касиян. Лицо Моны раскраснелось и уже начинало багроветь.

— Пусти, задушишь, — прохрипела она, пытаясь оттолкнуть подругу.

— Прости, — смущенно ответила Ян, отступив на шаг. — Я так волновалась за тебя.

— Это я уже поняла, — потирая шею и плечи, ответила Дамон. — Вот только не понимаю, когда ты успела так соскучиться. Нас не было всего пару часов.

— Где мой муж? Как моя девочка? Да что вы так на меня смотрите? — возбужденно вопрошала Леля тем временем, пытаясь вырваться из окружения магистров. — Лучше пропустите, иначе я за себя не ручаюсь.

— На мой взгляд, это определенно наши Лелиан и Дамон, только немного растерянные и очень злые. По крайней мере, одна из них, — усмехнулся Карай.

— Ну наконец-то! — воскликнула Леля, заметив нас. — Кари, вели этим истуканам немедленно пропустить меня, иначе я устрою им полевые испытания, приближенные к реальным боевым действиям.

— Это не военные, — улыбнулась я, — а сильнейшие маги королевства, мобилизованные в связи с угрозой вторжения.

— Это я, что ли, угроза? Скажешь тоже. Хотя, если они не перестанут так на меня глазеть, я действительно стану для них угрозой, — уперев руки в бока, заявила принцесса.

Магистры топтались вокруг девушек, держа наготове блокирующие магию оковы, но не решались приблизиться, зная, на что способна принцесса Лелиан Намийская.

— Успокойтесь и позвольте обезвредить вас. Это временная мера, и браслеты будут сняты, как только мы убедимся в том, что вы не представляете опасности, — мягко произнес Карай, медленно приближаясь к принцессе.

— И с каких это пор ты здесь опять в фаворе? — усмехнулась Леля, покосившись на меня.

— С момента вашего исчезновения произошло много событий. Пожалуйста, не противься. Мы все вам объясним, но в другом месте, — попросила я, тоже приблизившись к подруге.

— Да пожалуйста, — первой пошла на уступки Дамон и протянула руки, позволяя заковать себя. — Только я вам все равно ничего не скажу, у меня есть послание для Рафэ, и только ему я смогу его передать.

— Печать? — спросила я.

Дамон неопределенно пожала плечами, не отрицая, но и не подтверждая моего предположения. Но я и не нуждалась в другом подтверждении. Сам факт того, что она не смогла ответить на мой вопрос, говорил о том, что на нее наложили печать.

— На мне печатей нет, и посланий тоже я вам не принесла, но это не значит, что со мной можно обращаться подобным образом, — проворчала Лелиан, одним взглядом заставив отпрянуть магистра, решившегося подойти к ней с антимагическими браслетами.

— Не осложняй, — попросила я, забрав у мага оковы и протягивая их принцессе. — Чем быстрее мы убедимся в том, что ты не представляешь опасности, тем скорее все закончится и ты сможешь увидеться с дочерью.

— Давай уже, — недовольно пробурчала Леля и сама защелкнула на своих запястьях скрепленные цепочкой браслеты, вырвав их из моей руки.

— Идемте скорее, девочки будут так рады, — вновь обнимая Мону, сказала Касиян.

— Постой, а как ты узнала, что они вернулись? — спросила я у фрейлины, которой здесь вообще не должно было быть. — И где Раниярса?

— Так она мне и сказала, что Дамон у ворот, — пожала плечами Ян. — Я думала, это ты послала ее за мной.

— Веди их в свой кабинет. Вы вдвоем остаетесь у ворот, остальные — за мной, — отрывисто приказал Карай и побежал во дворец, уводя за собой четверых магистров.

— Не может быть, — прошептала я.

— Да что здесь вообще творится? — воскликнула Леля, и браслеты слетели с ее запястий, рассыпавшись в пыль. — Ой, — смущенно развела руками принцесса.

— Идемте, — махнув рукой, сказала я.

Смешно было надеяться на то, что рассчитанные на обычных преступников, использующих посредственную магию в корыстных целях, оковы сдержат полукровку, совместившую в себе силы и доминантов и магов. Карая они сдерживали только в утраивающей нейтрализующее действие камере. Леля же почти не уступала ему по силе, только проявлялась эта сила в моменты эмоционального напряжения. Например, как сейчас.

— Так что за бедлам у вас здесь творится? — немного успокоившись, повторила Лелиан. — И я не ослышалась, вы говорили про эту предательницу, жену моего брата?

— Да, Рани явилась во дворец, чтобы выкрасть Антуана, но я поймала ее, — ответила неохотно. — Она рассказала, что не предавала Анторина. Уверяла, что это он ее изгнал. Позже нам стало известно, что ее обманом заставили покинуть дворец, убедив в том, что император не желает ее видеть подле себя. А сейчас… я уже не знаю, что думать и кому верить.

— Сама посуди, какая мать оставит свое дитя лишь потому, что стала не мила мужу? Да я бы плюнула в лицо такому супругу и вопреки всему осталась бы рядом со своей крошкой, — уверенно произнесла принцесса. — Я не верю Раниярсе и никогда не верила. Тем более что Анторин следил за ее жизнью после того, как она ушла, и если бы он усомнился, что она счастлива вдалеке от него и Анти, то непременно попытался бы вернуть ее.

— Ты не видела, как она была несчастна и испуганна, — покачала я головой. — И счастье, которое она испытала, увидев сына, невозможно сыграть. Это были настоящие чувства, — не желала я верить в то, что пригрела змею на груди. — И Анторину стало известно, кто и каким образом заставил ее покинуть дворец.

— Скоро узнаем, — коротко ответила принцесса, взбегая по ступеням. — Моя малютка в детских покоях или в моих? — спросила она, когда мы шли по коридору, ведущему как к детским, так и к ее и моим апартаментам.

— Извини, но пока я не могу позволить тебе увидеться с дочерью, — виновато ответила я. — Сначала нужно показать тебя Рафэ. И Рони вместе с ним ожидает в моем кабинете.

— Кажется, твой кабинет превратился в центр мира, вернее двух миров, — проворчала принцесса, но перечить не стала.

Когда мы вошли в кабинет, я не успела даже слова произнести, а Леля и Рони уже обнимались и без стеснения целовались, не обращая внимания на присутствующих. Встреча доминанта и Дамон была более сдержанной, но даже они коротко обнялись и поцеловались. После чего Рафэ без лишних слов проверил вернувшихся женщин и отчитался:

— На Моне пара печатей, скрывающих информацию, а принцесса чиста.

— Быстро в детские покои! Раниярса пропала, возможно, предала, — скомандовала я, и доминарий без лишних вопросов покинул нас, мягко, но настойчиво отстранив от себя Мону.

Мое сердце разрывалось от тревоги за детей, ведь Рани могла беспрепятственно проникнуть в детские, обладая полным доверием Анторина, охраняющего их. Но и Дамон обладала тем, что я должна была получить первой. Если Эмани хотела скрыть от меня послание для Рафэ, то я должна услышать его первой. И мне пришлось переступить через кричащий об опасности материнский инстинкт, чтобы получить знание, которое, возможно, поможет нам одолеть злодейку.

Пока Лелиан и Рони были заняты друг другом, я попросила Касиян освободить Мону от браслетов и, заранее извинившись, если причиню ей боль, воспользоваться своими способностями, чтобы разрушить магические печати.

Подруга лишь слабо вскрикнула и безвольно обмякла на диване. Но я была уверена, что это всего лишь легкий обморок, а печати были разрушены.

— Ты что делаешь? — спросил привлеченный криком Рондай.

— Запри дверь, — вместо ответа приказала я.

Маг повиновался, но они с супругой сверлили меня вопрошающими взглядами, и мне пришлось ответить.

— Эмани передала через Дамон послание для Рафэ. Думаю, нам стоит услышать его первыми, — сообщила, пока Ян приводила подругу в чувства.

— Да, это нам стоит знать, — слабым голосом проговорила Мона, придя в себя. — А Рафи, хоть он мне и очень нравится, не стоит.

— Говори, — потребовала я.

— Эмани предлагает ему оставить Доминанию, если он расскажет ей о наших планах и поможет захватить наш мир, — произнесла подруга. — Ей больше неинтересны доминанты, она использует их лишь для того, чтобы завладеть тем, что принадлежит Альфии. То есть нами.

— Ты сможешь скрыть это предложение от него? — подумав, спросила я.

— Не уверена, — честно ответила фрейлина.

— Я могу попробовать заставить ее забыть, — предложила Лелиан. — Но, боюсь, это может навредить.

— Давай! — решительно проговорила Мона. — Не хочу стать той, кто принесет погибель Возрении.

— Я помогу, — взяв жену за руку, пообещал Рондай.

— Сделайте это, — кивнула я и побежала к детям.

Но в детской я застала лишь скучающего доминария. Он рассказал, что, узнав о возвращении сестры и исчезновении жены, император Намийский бросился на поиски вновь обретенной супруги, не веря в то, что она предала нас.

— Оставайся здесь. Ты сможешь защитить детей, — проговорила я и отправилась на поиски мужа и Анторина.

Дворец, словно в ожидании чего-то судьбоносного, был погружен в тишину, и даже собственные шаги я слышала будто сквозь толщу воды. Ничто не говорило о том, что где-то поблизости есть люди, но я шла вперед, обходя все коридоры и этажи. Одиночество, словно притаившийся зверь, готово было наброситься и поглотить, затопив душу страхом и безысходностью. И даже понимание, что дети в безопасности, а у нас есть оружие против непобедимого, казалось бы, врага, не приносило покоя.

Ноги сами принесли меня к тайной канцелярии, которая находилась в дальней части южного крыла (для непосвященных это были склады продовольствия на случай природных бедствий и неурожая). Здесь, за простой дощатой дверью и помещением, заставленным ящиками, скрывались комнаты, в которых вершилась настоящая история Возрении. Именно в этих стенах принимались самые важные, порой жестокие, и почти всегда судьбоносные решения.

И именно там меня ждали подруги, которые поймут, примут и не осудят. И именно им я собиралась сказать, что нам, возможно, предстоит отдать на растерзание Эмани целый мир, населенный пусть и высокомерными, непримиримыми и жестокими, но такими же живыми и мыслящими, как мы, существами. Да, я была готова пожертвовать Доминанией во благо Возрении, Наминая и десятков других государств нашего мира. Вряд ли они меня осудят за это.

Но, открыв дверь общего зала для тайных совещаний, я никак не ожидала увидеть здесь Карая и Анторина. И полным шоком для меня оказалось, что и Раниярса здесь.

— Как? — только и смогла прошептать я.

— Не спешите с выводами, ваше величество, — улыбнулся советник Мордок.

— Я сама объясню, — произнесла Рани, поднимаясь. — Я намеренно скрылась после встречи с Лелиан и Дамон.

— Но они не видели тебя! — воскликнула я, едва сдерживаясь, чтобы не напустить несущую разрушение любой магии силу на женщину.

— Зато я видела их, — возразила Раниярса. — И как ты, должно быть, уже знаешь, обладая степенью магистра в области магии жизни, я смогла увидеть гораздо больше, нежели другие маги, не владеющие ею.

— И что же ты увидела? — спросила я сдержанно, с подозрением поглядывая то на Анторина, то на Карая.

Неужели они все под влиянием Эмани и никому из них не стоит доверять?

— Успокойся, милая, — ласково проговорил Карай, медленно вставая из-за стола и приближаясь ко мне.

— Не подходи! — выкрикнула я, отступив к двери.

— Кари, мы все твои друзья, ты можешь доверять нам, — заверила меня Морисса, тоже поднявшись.

— Верь нам, как верила всегда, — вторила ей Ирвика.

Я уперлась спиной в дверь, попыталась открыть ее, но поняла, что она заперта снаружи. И заперта без помощи магии!

— Если кто-нибудь из вас сделает еще хоть шаг, я уничтожу всю магию в этом помещении! — пригрозила, безрезультатно дергая дверную ручку.

— Ты не причинишь мне вреда, ведь это я — твой муж и отец нашего сына, — увещевал меня Карай, подходя все ближе.

— Стой! — выкрикнула, выставив вперед руку в защитном жесте, второй все еще пытаясь открыть дверь.

Мысли метались в голове, как пойманные птицы, не находя выхода и рисуя ужасающие картины расправы.

— Послушай меня, Кари, — сказала Раниярса. — Я увидела на Лелиан и Дамон едва уловимый след энергии, которая показалась мне знакомой. Она не была похожа на те жизненные силы, которые получаем мы все с рождением. И я вспомнила, где видела уже эту энергию. Она в тебе! На принцессе и фрейлине остался лишь мимолетный отпечаток, потому что они были в плену Эмани. Тебя же эта чужеродная сила переполняет. Ты, и только ты являешься носителем энергии, которая погубит нас всех!

— Послушай ее, милая. Я долго не мог понять, почему чувствую отторжение к тебе. А теперь все встало на свои места. Тебя переполняет порожденная Эмани сила, и я чувствовал ее на подсознательном уровне, потому что сталкивался с ней в межпространстве, — уговаривал меня Карай, но я видела перед собой лишь марионетку. Врага, захватившего тело и разум моего мужа.

— Возможно, ты думаешь, что этот запас силы тебе дала Альфия, но ты ошибаешься, — вступил в разговор Анторин. — Поверь нам и позволь помочь тебе.

— И вы верите ей? Той, кто бросила собственного ребенка и присоединилась к обезумевшим магам жизни, решившим захватить власть над всем миром? — спросила, пронзая Рани ненавидящим взглядом. — Если вы сейчас лишите меня этой силы, нам не выстоять против Эмани!

— Хорошо, — подозрительно легко сдался Карай. — Мы уйдем.

И они с Анторином направились к неприметной двери в дальней части зала.

— Стойте! — приказала, оглядываясь по сторонам. — Сначала откройте это, — указала на преграждающую мне путь к бегству дверь за спиной.

— Извини, но мы не можем. Она закрыта снаружи, — пожал плечами Карай.

— Так прикажите, чтобы ее открыли, — потребовала, отгородившись от присутствующих невидимой стеной защиты от магического нападения.

— Как прикажешь, — сдался Карай, и я услышала щелчок замка за спиной.

Открыла дверь и, пятясь, вышла из зала. Внезапно резкая боль пронзила голову, и я погрузилась в темноту.

Пробуждение было легким и безболезненным. Но воспоминания о последних событиях нахлынули раньше, чем я открыла глаза, и теперь это сделать было страшно. Прислушавшись, поняла, что нахожусь в большом помещении, где не менее десятка человек о чем-то тихо переговариваются.

— Она очнулась. — Это был голос Раниярсы.

— Теперь будет проще, — с явным облегчением произнес Карай, и я почувствовала, как кто-то взял меня за руку.

Резко открыла глаза и села, выдернув пальцы из ладони мужа.

Я лежала на столе, вокруг которого столпились фрейлины, Мордок, Анторин и Карай, чью руку я только что отвергла.

— Что вы со мной сделали? — спросила, прислушиваясь к своим ощущениям, но не чувствуя никаких изменений, за исключением того, что тяжесть и ощущение перенасыщения магией исчезли.

— Мы вытравили из тебя магию Эмани, — ласково улыбаясь, ответил Карай.

— Не верю, — ответила категорично. — Этого просто не может быть! Я бы почувствовала, если бы она завладела мной.

— А она и не захватывала твое сознание, она поместила в тебя силу, которую ты должна была передать кому-то другому в решающий момент. Теперь мы не узнаем, кому предназначалась эта сила, но меня это совершенно не расстраивает, — улыбнулся муж. — Ты с нами и ты среди друзей, Кари.

— Нет! Не верю! Этого просто не может быть! Я не могла так обмануться! — закричала я, не желая признавать, что это я была предательницей, несущей в себе угрозу для всех нас. — Рафэ обязательно увидел бы во мне изменения. Вы меня обманываете. Вы лжете!

Все медленно потянулись к выходу, и лишь Карай остался. Он крепко обнял меня, не позволяя биться в истерике, которая неотвратимо захватывала меня.

— Нет, неправда. Не верю. Я не могла, — шептала, всхлипывая и давясь рыданиями, уткнувшись лицом в рукав мужа, обнявшего меня со спины и прижимающего к своей груди.

— Я не могла, — прошептала одними губами, жалея себя и одновременно ненавидя за эту слабость.

— Это не ты, — прошептал Карай мне на ухо, когда рыдания стихли и я только вздрагивала от рвущейся наружу боли вперемежку с разочарованием. — Твоей вины нет. Виноваты все мы. Мы взвалили на тебя слишком тяжелую ношу, и никто даже не задумался, насколько тебе тяжело. А Эмани воспользовалась этим. Ты чиста. Ты была чиста душой, даже когда несла в себе ее силу, и осталась чиста. Помни об этом. Она не смогла завладеть твоей душой, а это многого стоит. Никто не может перед ней устоять, а ты устояла.

— И чуть не погубила всех нас, — всхлипнула я.

— Но не погубила же. И у тебя есть время оправдаться перед собой. Перед нами ты ни в чем не виновата, — ответил муж, развернув меня к себе.

Он смотрел на меня с такой нежностью и заботой, так ласково и бережно стирал слезы с моего лица, что я совершенно забыла, что его чувства ко мне угасли, и сама припала к его губам, ища в исступленном поцелуе спасение от снедающего меня разочарования и неприязни к себе.

Как ни странно, но Карай ответил на мой поцелуй, и нас поглотила страсть. Первобытная и необузданная страсть, которой в наших отношениях никогда не было места, захватила нас обоих, и мы отдались ей, как последней надежде на счастье.

Прямо на столе, в зале для приватных совещаний тайной канцелярии, я впервые познала, что такое страсть без нежности и любви. Да, Карай больше не любил меня, но и я забыла о нежных чувствах к нему, упиваясь жестокой и не знающей рамок приличия страстью. Сейчас мне это было необходимо, и меня не заботило, что нас могут застать посторонние, я не думала о том, что потом, возможно, пожалею об этом.

Потом состоялось общее собрание, на котором Мордок изложил план, как и где заманить Эмани в ловушку. Но я уже знала, что это лишь та часть плана, которая должна быть известна богине. На собрании присутствовали все фрейлины и магистры. И мы не сомневались, что кто-то из них является шпионом Эмани. Если же сомнения были ложными, то первоначальный план должен был сработать не хуже тайного. Единственным слабым звеном в наших расчетах оставалась Немия. Если она не поможет нам, то… на этот случай у нас был еще один план, прибегать к которому никому не хотелось. Но в крайнем случае мы все были готовы к вынужденной жертве. И никто даже не посмел возразить, когда я настояла на том, что этой жертвой должна стать я. Ведь это самый простой и логичный вариант — Эмани считает, что я являюсь носительницей ее силы, и не заподозрит подвоха еще и в этом.

Время решающей битвы было назначено, все вопросы решены, а мы не могли даже попрощаться с детьми, на тот случай, если все пойдет не по плану. Не по одному из нескольких планов…

В течение дня каждый из нас по отдельности заходил в детскую и проводил с детьми не больше нескольких минут, чтобы не вызвать подозрений. Но этого было так мало! И мы не могли сказать или показать главного — насколько они дороги нам и как мы хотим остаться в их памяти навсегда, если это последняя встреча.

Только Лелиан могла проводить время со своей малышкой, не будучи заподозренной, ведь ее дочь была еще совсем крохой и нуждалась в матери постоянно. И даже тот факт, что после похищения у принцессы пропало молоко, вряд ли вызвал бы подозрения.

Пробил час, все были на своих местах. Я примерно представляла, как должно произойти выдворение Эмани из тела Немии. Рони пытался мне это объяснить, но поняла я только одно: они сумели воссоздать материю межпространства, совместив ее с туманом и антитуманом. В теории это должно было спровоцировать отторжение человеческого тела и на некоторое время поглотить ментальную сущность Эмани, поместив ее в замкнутое пространство заранее подготовленной сферы. Таких сфер у нас было несколько, одна из которых находилась в детских покоях, во избежание неожиданностей.

Юлона, выполняя свою часть игры, покинула дворец и отправилась в монастырь. Раниярса отбыла в поселение с источником жизни на задворках Наминайской империи, а Рафэ решился посетить Доминанию. Анторин связался с сопротивлением в родном Наминае, а Возрения под моим руководством начала мобилизацию всех магических и немагических войск. Фрейлин я разослала по провинциям — для воодушевления народа перед решающей битвой. Дворец остался практически без защиты, на что и был наш расчет. И главным нашим козырем была принцесса Никелла, которая начала взывать к бабушке, как только осталась без неусыпного присмотра магистров. Я сама не могла проинструктировать девочку, но была уверена, что она, обладая незаурядным умом и унаследовав от прародительницы завидные способности, поняла все рекомендации Лелиан и не подведет.

Да, мы рисковали жизнью ребенка, и я не могла избавиться от гнетущего ощущения неправильности происходящего. Но тот факт, что мой сын в этот момент вместе с кузиной Дэзире пытается заставить своего кота, даже не понимая, что это ненастоящий кот, рассказать ему тайны грядущего, волновал намного больше. Даже моя сестра была вовлечена в спектакль, ее мы отправили с посланием к не покинувшим столицу горожанам на центральную площадь.

Шли часы, но ничего не происходило. Эмани словно смотрела на все наши старания со стороны и смеялась.

«Началось», — вдруг получила я ментальное послание. За считаные секунды Анторин, Карай, Рафэ, Рондай, Раниярса и Лелиан оказались рядом со мной.

— Я чувствую два сигнала: с городской площади и из детских апартаментов, — произнес Рони, держа в вытянутых ладонях полусферу, переливающуюся всеми оттенками серого — от почти черного до едва замутненной молочной белизны.

Карай и доминант обменялись быстрыми взглядами, после чего Рафэ кивнул и исчез, бросив: «Я на площадь!»

Мы же в мгновение перенеслись с пригородных полигонов в детские апартаменты. Рондай едва не выронил полусферу, подхватив одной рукой заваливающегося Карая. Но муж быстро пришел в себя, держась, как я поняла, только на непреодолимой силе воли. Большую часть тумана он истратил на наш перенос.

— Скорее! Она здесь! — выкрикнула Лелиан, как только мы появились, поддерживая под руку обмякшее тело Немии.

Раниярса подбежала и схватила королеву-мать за голову, впившись пальцами в ее виски.

Немия слабо застонала, но не пришла в себя. Едва слышный хлопок — и запах утренней сырости известил нас о появлении Рафэ.

— Не понял, — произнес он, держа в руках обмякшее тело… Немии.

— И которая из них наша? — осведомился Рондай.

— Да какая разница! Обе пригодятся, — заявила я и наградила вновь прибывшую Немию пощечиной. Да такой, что доминарий едва удержал ее. Обе женщины открыли глаза.

Никто из нас не ожидал, что из их ртов одновременно вырвется оглушающий, лишающий мыслей и чувств, заставляющий кровоточить уши крик.

Мы все упали как подкошенные, зажимая уши и корчась от боли. Едва не теряя сознание, я увидела, как дверь открылась и в комнату вошла Никки. Она окинула нас испуганным взглядом и схватила за руку одну из Немий. После чего, без труда ведя за собой безвольную куклу, умеющую только кричать, подошла ко второй… Крик резко прервался, и две совершенно идентичные женщины слились воедино. Маленькая принцесса же рухнула на пол как подкошенная.

— Нет! — совершенно нормальным голосом выкрикнула Немия. — Моя девочка! Мое наследие!

— Мы позаботимся о ней, — заверила я королеву-мать, проследив за тем, как Рафэ и Рондай оказывают помощь ребенку. — А ты помоги нам, ты обещала!

— Она здесь, я чувствую ее, — прошептала Немия, поежившись. — Поклянись, что Никелла взойдет на трон.

Дверь открылась, и в комнату вбежали все дети. Здесь были и Карвин, и Антуан с Дэзире, и даже новорожденная дочь Лелиан на руках испуганной няни.

— Уйдите! — крикнул Карай.

— Нет, пусть останутся. Они будут свидетелями твоей клятвы, — прошептала Немия, и дверь, из которой вышли дети, захлопнулась. — Я призываю творцов грядущего в свидетели.

— Клянусь, — выкрикнула я. — Говори, как одолеть Эмани!

Тем временем Рафэ и Рони привели в чувства Никеллу и отправили ее к остальным детям.

— Она уже здесь, она почти вернулась. Вот вам мой прощальный подарок. Я удержу ее в своем теле. Уничтожив тело, вы уничтожите ее связь с этим миром. Она вернется в свою темницу. Не выпускайте ее более, — провозгласила Немия.

После чего захрипела и упала на одно колено.

— Она уже почти вернулась. Это мой тебе подарок, внучка. Ты прослывешь спасительницей этого жалкого мира! — выкрикнула королева-мать, падая на пол и простирая руку к Никелле.

Карвин испуганно вскрикнул и прижался к принцессе, увидев лишенные разума глаза обезумевшей королевы, и в это же мгновение из руки Немии вырвался пучок энергии, пронзая моего сына, вставшего на пути между Никки и даром ее бабушки.

Малыш захрипел и беззвучно опустился на пол.

— Нет! — закричала я, исступленно бросаясь к сыну. — Нет, милый! Прошу, умоляю, — шептала, обнимая бездыханное тело сына и не обращая внимания на происходящее вокруг.

Сейчас мне было абсолютно безразлично, что Немия встала и горделиво возвышалась надо мной. Меня не заботило, что это уже не она, а сама Эмани, и нас всех ждет неминуемая гибель. Моя жизнь оборвалась в тот момент, когда мой сын упал на пол.

— Вы глупы и доверчивы, — словно издалека раздавался голос безумной богини. — Мне даже жаль вас, а моя жалость многого стоит.

Карвин неожиданно открыл глаза и совсем не по-детски приложил палец к губам. Взглянув в глаза сына, я поняла, что это не его жест. На меня смотрели хитрые, непримиримые глаза Немии. И надежда воспрянула, возродившись от одного взгляда детских глаз, через которые на меня смотрела та, кто сможет одолеть излишне самоуверенную и самонадеянную богиню. В этом взгляде я прочла и раскаяние, и обещание того, что мой малыш будет жить, и прощание той, что когда-то запуталась, а теперь раскаивается и хочет все исправить.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение, и я уже знала, что нужно делать. Подхватила сына на руки и встала, гордо выпрямившись.

— Похвально, что ты готова встретить поражение с высоко поднятой головой, — усмехнулась Эмани.

— Да, я была готова к поражению. А ты? — усмехнулась я.

Эмани удивленно изогнула бровь, но тут же вновь улыбнулась.

— Признай поражение — и, возможно, я пощажу тебя, — великодушно предложила она.

— А я тебя не пощажу, — ответила я. И засмеялась.

Я продолжала смеяться, когда из груди моего сына вырвался луч яркого света и пронзил тело Эмани. Смеялась, глядя, как она корчится и воет от боли, сгорая на моих глазах. Неудержимо хохотала, наблюдая за тем, как останки ее осыпаются пеплом у моих ног, и не заметила, как смех перешел в рыдания, когда ее не стало.

Последующие события слились в сплошную череду поздравлений и всеобщей радости, но я словно лишилась способности радоваться. Смотрела на происходящее со стороны, отметив лишь то, что Карвин пришел в себя и совершенно ничего не помнит.

Все было настолько просто! Достаточно было Немии захотеть уничтожить себя и начать процесс саморазрушения без ведома Эмани, и богиня просто не успела подготовить для себя новое тело. Что заставило ее вернуться в изначальное состояние, в котором она была до захвата тела Немии. Но Немия не могла запустить этот процесс изнутри, будучи контролируемой узурпаторшей, и она пожелала передать сигнал к разрушению через свою плоть и кровь — Никеллу. А Карвин оказался на пути передачи этого сигнала, и именно он стал тем, кто спас всех нас от Эмани.