ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ · ФИКТИВНЫЕ ОТНОШЕНИЯ · И ИХ ОБЪЕКТИВНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Раниярса убежала успокаивать разбушевавшегося императора. Леля предпочла отсидеться у меня еще немного, чтобы не попасть под горячую руку брата. Я же изнывала от неведения. Слова Рани о том, что союз с Анторином дело решенное, не давали покоя. Я все же надеялась обсудить этот вопрос с императором лично, но только после того, как он успокоится и сможет трезво оценивать ситуацию. Вступать в брак, тем более фиктивный, без предварительной договоренности не было ни малейшего желания. Сначала следовало оговорить все детали, а в идеале заключить письменное соглашение, чтобы потом для меня не стали сюрпризом нежелательные обязательства. Да и Раниярсе будет спокойнее, если этот союз будет носить чисто деловой характер. Не хотелось лишиться в ее лице ценного союзника из-за какого-нибудь недоразумения.

Спустя пару часов метаний я не выдержала и попросила Лелиан доставить меня к отчужденным, но тем не менее остающимся моей официальной свитой фрейлинам.

— Не боишься, что Карай нас поймает? — заговорщицки подмигивая, поинтересовалась принцесса.

— Не так он и страшен, ваш советник Карай, как кажется на первый взгляд, — изобразив пренебрежение, ответила я. В действительности поведение мага тревожило меня все больше. Его предвзятое отношение начало носить болезненный характер. Казалось, еще немного, и он начнет открыто меня ненавидеть. А учитывая, какой властью наделил его император, Карай вполне может уничтожить меня, оправдав это требованиями доминантов. В данной ситуации было бы идеальным заключить с Анторином не фиктивный, а действительный союз. Против императрицы даже советник Туманный вряд ли осмелится пойти. Но меня останавливали три причины. Во-первых, Анторин связан долгими отношениями с Раниярсой, во-вторых, он совершенно не интересовал меня как мужчина, и, в-третьих, став императрицей Наминайской империи, я вряд ли смогу вернуться в Возрению и помочь подругам, которым с каждым днем грозит все большая опасность.

— Ваше высочество! — дружно воскликнули рыжеволосые сестры-фрейлины, заставив меня вздрогнуть и отложить на время размышления о незавидных перспективах.

Пока я мысленно рассуждала о невозможности превращения фиктивного союза в настоящий, Лелиан перенесла меня к фрейлинам, да так аккуратно, что я заметила это, только услышав голоса рыжеволосых сестер.

Девицы обступили меня со всех сторон, засыпая незначительными вопросами и искоса посматривая на Лелю. Принцесса заметила косые взгляды, обиженно надула губы и, пробурчав «больно надо», испарилась. Но в следующее мгновение вернулась, пообещала забрать меня через полчаса, и вновь исчезла.

А стоило только Леле оставить меня наедине с фрейлинами, как они тут же смолкли, пронзая меня отнюдь не дружелюбными взглядами. Я же степенно прошла к кушетке, удобно устроилась на ней, и только после этого уделила внимание свите.

— Я понимаю, что у вас накопилось много вопросов и более чем достаточно причин для недовольства, но сейчас у меня нет ни времени, ни возможности ввести вас в курс происходящего. Однако не стоит думать, что я пренебрегаю своими истинными обязанностями и, тем более, стремлюсь поменять полярность взглядов. Союз между мной и императором Анторином Намийским состоится, и в скором времени, сразу же после соблюдения всех ритуалов, я призову вас к себе, — вещала я молча слушающим фрейлинам. — Однако мой новый статус будет налагать как на меня, так и на вас — мою свиту, определенные ограничения в выборе круга общения. Но с этим, думаю, проблем не возникнет. — И добавила полушепотом: — Вряд ли рассвирепевший император оставил в живых хоть одного неблагонадежного гостя Наминайской империи.

Ольгира злобно глянула на меня, после чего совершенно неожиданно зажала рот рукой, сдерживая рвущиеся из него рыдания, и выбежала из комнаты.

— Что с ней? — удивленно спросила я.

— Среди неблагонадежных гостей Наминая был ее любовник, — пожав плечами, пояснила Натисса.

— Не любовник, а жених, — поправила ее сестра.

— А теперь не все ли равно? — грубо ответила Нати. — Я ее предупреждала, что при нашей работе личная жизнь возможна только в служебных целях.

— Извинитесь перед Ольгирой за то, что я невольно потревожила ее чувства, напомнив о горе, — проговорила я вставая. — И не предпринимайте сейчас ничего, я вызову вас, когда настанет благоприятный момент. Удивительно еще, что на вас охоту не устроили, учитывая ваши неосмотрительные встречи и связи.

Покинув фрейлин, я отправилась к Мадолии и невзначай, якобы из праздного любопытства, расспросила, бывали ли в мое отсутствие в доме гости и часто ли сестры выходили на прогулки. Из рассказа камеристки я сделала неутешительный вывод: возможно, Анторин и рубил сплеча в приступе ярости, но ярость эта носила весьма избирательный характер. Ведь он пощадил моих фрейлин, даже несмотря на то, что они более чем достаточно скомпрометировали себя. А из этого следовало, что и мне император совершенно не доверяет и оставил сестер в живых только для того, чтобы посмотреть, что мы предпримем в дальнейшем.

Мне же было необходимо доверие Анторина, и добиться я его при таком раскладе могу, только пожертвовав фрейлинами. Вопрос заключался в том, смогу ли я хладнокровно собственноручно подвести под казнь трех соотечественниц, положив их жизни на алтарь собственных целей и желаний. И насколько бы ни были благородны эти цели, идти к ним по крови я вряд ли смогу. Вот такая из меня получилась никчемная шпионка.

Леля появилась именно в тот момент, когда я собралась покинуть гостевой дом.

— Как же ты вовремя! — восхитилась я прозорливостью принцессы. В действительности же в душе в очередной раз шевельнулось сомнение в искренности Лелиан.

— Не часто я слышу такое, — улыбнулась в ответ на мое восклицание Леля. — Собственно, ты первая, кто порадовался моему появлению за последние года три.

— Давай поскорее вернемся во дворец, пока грозный советник Туманный не обнаружил нашего исчезновения, — предложила я, не желая в очередной раз выслушивать жалобы о том, что все отвернулись от принцессы, а она, в сущности, милый ребенок и творит гадости из чистого упрямства.

Учитывая, что я испытала последствия ее проказ на собственной шкуре, поверить в безобидность поступков этой чудесной девочки было проблематично. Да и у меня сейчас были более важные дела, нежели жалеть ту, кто, вероятнее всего, под предлогом дружбы шпионит за мной. Только вот понять бы — для брата, оппозиции или из праздного любопытства?

— Нет! — неожиданно воскликнула Леля. — Я проголодалась! А пошли в мой любимый ресторан!

При виде того, как она радостно запрыгала на месте, хлопая в ладоши, я поняла, что спорить бесполезно. Принцесса опять впала в детство, и взывать к ее благоразумию не имеет смысла до тех пор, пока она не восполнит запас сахара в организме.

Лелиан сейчас не нуждалась в моем согласии, она бесцеремонно схватила меня за плечо и перенесла в холл уже знакомого мне заведения. Мы очутились перед входом в обеденный зал… где сидел и мирно трапезничал советник Карай. Но, стоило ему нас заметить, как печать умиротворения мгновенно исчезла с его лица, ложка в руке погнулась, а потом и вовсе начала оплавляться, с шипением падая крупными каплями раскаленного металла в тарелку.

— Приятного аппетита, — беспомощно улыбаясь, проговорила я.

— Спасибо, — прошипел мужчина, вытирая салфеткой испачканную руку.

— Ой, да бросьте вы! — отмахнулась Леля. — Мы же не пленники. Тем более что меня опять забыли покормить, — добавила она, надув губки.

— Не забыли бы, если бы ты сначала не сбежала, похитив опасный аппарат, а затем не пряталась в покоях нашей гостьи, — явно сдерживая злость, проговорил Карай. — А вот вам, ваше высочество, было велено не покидать комнаты без моего ведома, однако я имею честь лицезреть вас здесь, без предварительной договоренности и соответствующих санкций. Я уже молчу о подобающем вашему новому положению сопровождении.

В его речи было столько сарказма и неприкрытой антипатии, что мне захотелось просто развернуться и уйти, чтобы не пачкаться в исходящей от советника отрицательной энергии. Хотелось, но не ушла. И даже уже открыла рот, чтобы дать достойный отпор, но не успела.

— Вот и молчи дальше! — опередила меня Лелиан. — Она в моем сопровождении, и нам не нужны никакие санкции и дозволения. Перед вами, советник мутноглазых, между прочим, наминайская принцесса — это я, и ваша будущая императрица — она. — И Леля указала на меня.

Мне же оставалось только кивнуть. Я бы все это сказала несколько иначе, но общий смысл принцесса донесла до Карая весьма точно.

И зря она это сделала, как оказалось. Советник отповедью не впечатлился, нашей значимостью не проникся, а вот разозлился не на шутку.

— Принцесса Лелиан Намийская, будьте любезны проследовать во дворец, для приватной беседы с вашим венценосным братом. Заодно расскажешь ему, зачем артефакт у вора украла! — с сарказмом проговорил Карай, после чего запустил в Лелю сгустком тумана, который струился из кончиков его пальцев. И принцесса исчезла, окутанная этим туманом, не успев даже возразить.

— А вас, будущая императрица, я лично сопровожу к вашим комнатам, — вставая и позерски раскланиваясь, добавил советник.

В меня он туманом не кидался, но удовольствия от такого сопровождения было мало. Карай угрюмо молчал и даже не смотрел на меня, шагая по дороге в неизвестном мне направлении.

Бежать за ним я не собиралась, и шла следом с удобной для себя скоростью. Заметив, что я не тороплюсь его догонять, Карай остановился, подождал, пока я поравняюсь с ним, и недовольно произнес:

— Вы не могли бы идти побыстрее? Я тороплюсь.

— Это ваше личное дело. А мне спешить некуда, — спокойно ответила я. — Не знаю, куда вы направляетесь, но мне, видимо, с вами не по пути.

— Ошибаешься, — резко переходя на неформальное обращение, тихо проговорил он. — Нам с тобой есть что обсудить, дорогуша. И единственное место, где нам никто не помешает, — это мой дом.

— Во-первых, мы с вами не настолько близко знакомы, чтобы вы называли меня «дорогушей», а во-вторых, с чего вы взяли, что я пойду с вами в ваш дом? — возмутилась я.

— Пойдешь, — зловеще усмехаясь, пообещал Карай. После чего вскинул руку и легонько стукнул меня по лбу указательным пальцем.

Дальнейшее несказанно возмутило меня, но я не могла ничего с этим поделать, наблюдая за происходящим словно со стороны.

Совершенно того не желая, я взяла советника Туманного под руку и, нежно улыбаясь, пошла вместе с ним к его дому. Еще и прижималась к нему как к возлюбленному! Встречающиеся по пути прохожие провожали нас удивленными взглядами и перешептывались вслед. Да что же он творит?! Весть о том, что в скором времени состоится брак императора Анторина Намийского и принцессы Саминкары Возренийской уже разлетелась по империи. И что теперь обо мне подумают увидевшие эту идиллическую картину горожане? Неужели Карай намеренно компрометирует меня?

Но ни спросить, ни возразить я не могла, как заводная кукла, шагая рядом с советником и продолжая прижиматься к нему со счастливой улыбкой на губах. Злость закипала в душе все сильнее и сильнее, долго сдерживаемые чувства рвались наружу, но не могли пробиться сквозь опутавшую меня сеть магического воздействия.

«Ты даже не представляешь, как пожалеешь об этом, гнусный интриган! Ненавижу!» — мысленно кричала я, чувствуя, что этот поступок Карая был последней каплей. Моему долготерпению пришел конец!

Так, переставляя ноги и не в силах перестать улыбаться, я подошла под руку с магом к обычному прямоугольному дому с плоской крышей и затянутыми полупрозрачной пленкой вместо стекол окнами.

— Прошу, — вежливо проговорил Карай, распахивая передо мной деревянную мореную дверь. В помещении стоял полумрак, и единственное, что мне удалось рассмотреть, — это не был жилой дом. Скорее мастерская или алхимическая лаборатория.

— Надеюсь, вы не будете вести себя как глупая скандальная особа и проявите благоразумие, спокойно выслушав меня, — проговорил маг, вновь легонько стукнув меня по лбу указательным пальцем.

Оцепенение спало, контроль над телом вернулся. Я мгновенно перестала улыбаться, но не произнесла ни слова и даже не пошевелилась, видя, что мужчина пристально за мной наблюдает.

— Вот и отлично, — уверовав в мое благоразумие, произнес он. — Пройдем в кабинет и побеседуем.

Я вежливо улыбнулась и кивнула, искренне надеясь, что тем самым усыпила его бдительность. Теперь осталось только найти подходящее оружие и дождаться, когда он повернется ко мне спиной. Таким людям говорить что-то бесполезно, они понимают только силу. Вот я и объясню ему с позиции силы, что не следует пытаться меня контролировать.

Проходя мимо стола, заваленного всевозможными приспособлениями неизвестного мне назначения, приметила и прихватила увесистый овальный металлический предмет с тонкой ручкой и острыми гранями. Уж не знаю, что им делал Карай, но я собиралась приспособить его к голове советника. Не убью, конечно, но удар должен получиться болезненным.

— Положите инвазийный хронометр на место, — сдержанно улыбаясь, заметил идущий рядом советник.

Я покаянно опустила голову и вернула предмет на стол, взяв вместо него круглый металлический шарик, с легкостью уместившийся в моей ладони. Небольшой, но может пригодиться. Карай этой манипуляции, кажется, не заметил. Во всяком случае, просьбы вернуть его на место не последовало.

Мы вошли в кабинет, где на столе царил полный беспорядок, и мне было предложено присесть на диван. Сам же советник принялся быстро перерывать разложенные в одном ему известном порядке кипы документов. Меня удивило, как быстро он нашел то, что искал. И сразу же предъявил мне найденное. Это оказался предварительный брачный договор с множеством пунктов, и подпунктов, почти каждый из которых в той или иной степени ограничивал мои права и свободы.

Ознакомившись с кабальным для моей персоны контрактом, я встала, бросила документ на низкий чайный столик, тоже, кстати, заваленный какими-то бумагами, и поинтересовалась:

— И что все это значит? Почему именно вы продемонстрировали мне этот абсурдный договор? И самое главное, как мне понимать пункт третий?

— А что там у нас следует под пунктом третьим? — поинтересовался Карай.

— Память подводит? Так освежите, — ехидно ответила я, искренне надеясь, что мужчина не настолько дальнозоркий, чтобы прочитать этот самый смехотворный пункт, не наклонившись.

Как я и ожидала, советник Туманный наклонился над столиком, чтобы поднять контракт, и весьма удачно подставил для удара свою черную макушку. Зажав металлический шарик между согнутыми указательным и средним пальцами, я резко выбросила руку вперед, нанеся не сильный, но действенный удар по ненавистной голове в область затылка. Только бы не промахнуться, иначе Карай отделается небольшой шишкой и моя жажда мести не будет удовлетворена.

Маг резко выдохнул и упал на колени, схватившись за затылок. Но уже спустя пару секунд он сверлил меня ненавидящим взглядом, растирая шею и облизывая пересохшие губы. Попала!

— Я редко ошибаюсь в людях, и в тебе не ошибся, — проговорил он, словно выплевывая слова мне в лицо. — Бедная сирота, получившая шанс попробовать на вкус власть и не преминувшая им воспользоваться, идя к своей цели по телам менее удачливых претенденток. Кукла, рискнувшая занять место кукловода. Только вот мозги как были, так и остались игрушечными.

Как же он злился, сколько презрения было в его голосе! Только меня пламенная речь советника Туманного нисколько не трогала, я с живейшим интересом наблюдала, как он все чаще облизывает пересохшие губы, подмечая, что и голос его стал более хриплым. Еще немного, совсем чуть-чуть…

Следующую фразу Карай договорить не смог, подавившись сухим кашлем. Я быстро подошла к угловому шкафчику и извлекла из него замеченную ранее бутылку крепкого красного вина, видимо прибереженную для не обладающих магией гостей. Плеснула часть содержимого бутылки в стоящий рядом бокал и споро высыпала в напиток порошок — один из многих, спрятанных в потайных кармашках корсажа. Бумажку от препарата отправила за корсаж, чтобы не оставлять следов.

— Выпейте, советник! Вы, должно быть, слишком разволновались, а мне ни к чему, чтобы вы тут сейчас от сердечного приступа скончались, — произнесла, протягивая магу бокал. В таком состоянии он вряд ли будет разбираться, что ему предложили, или проверять напиток на наличие примесей.

И я оказалась права. Карай забрал у меня бокал и выпил все залпом, борясь с нестерпимой жаждой, которая продлится еще совсем недолго, но он-то об этом не знал.

Теперь мне оставалось только дождаться, когда наркотик начнет действовать, и злобный, мужественный маг превратится в туповатого, легко контролируемого увальня. В расчете, что это не обычный человек, а маг, я высыпала все содержимое пакетика, а там было как минимум три дозы. По крайней мере так мне сказала Мадолия, преподнеся новый, напичканный сюрпризами корсет всего полчаса назад. Премудростей в ее подарке было немного: слева — подчинение, справа — от потери сознания до летального исхода в зависимости от дозы, а посередине — противоядие от всего перечисленного. Это, как я поняла, на случай, если сама напьюсь своих же или преподнесенных кем-то другим ядов. Откуда у моей камеристки взялись эти порошки, в особенности универсальное противоядие, я не спрашивала, но подарок приняла без раздумий. Какие времена, такие и нравы.

— Спасибо, — вполне дружелюбно поблагодарил мужчина за поднесенный напиток.

Но обманчивое впечатление дружелюбия было мгновенно развеяно следующей фразой:

— Вино неплохое, мне его, кстати, ваш якобы папенька преподнес. А вот с концентрацией «дурманной пыли» вы что-то напутали, на зубах скрипит, — проговорил маг усмехаясь.

Я отступила на пару шагов, вполне обоснованно опасаясь, что этот озлобившийся человек может напасть, тем более после попытки опоить его. Карай поставил пустой бокал из-под вина на столик, прямо на брачный договор, не опасаясь испортить документ и не особо заботясь о сохранности прочих бумаг, которыми были завалены все горизонтальные поверхности, кроме пола и дивана, потянулся, разминая шею, и сделал всего один большой шаг, оказавшись рядом со мной.

— Решила показать коготки, девочка? — поинтересовался он, протягивая руку и приподнимая мое лицо за подбородок.

Я дернула головой, высвобождаясь от неприятного захвата, отступила еще на шаг, упершись спиной в стену, и тихо, спокойно проговорила:

— Не советую переходить черту делового общения, советник Туманный. Как бы то ни было, но я действительно в скором времени должна буду стать вашей императрицей. И вам не кажется излишне самонадеянным такое фамильярное отношение ко мне? Особенно учитывая тот факт, что этот смехотворный договор я еще не подписала и совершать такую глупость не намерена.

— Красиво излагаешь, малышка. Только выбора у тебя нет. И не забывай, это фиктивный брак, так что и императрицей ты будешь только номинально, — криво ухмыльнулся Карай. — Впрочем, тебе не привыкать, вся твоя жизнь сплошная фальшь, а ты — обычная фальшивка. Пустышка с амбициями королевы.

— Тоже красиво излагаете, — вернула я ему его же собственную колкость. — Но вот незадача — я вообще не понимаю, что вы несете, уважаемый советник. Видимо, вам вино в голову ударило.

— Не зли меня, фаворитка, — прорычал Карай, вновь хватая меня за подбородок. — Я ведь могу и передумать прикрывать тебя от доминантов. Посещала меня, знаешь ли, разумная мысль — отдать тебя им и решить тем самым сразу несколько проблем. Пожалел, не отдал. А теперь уже начинаю жалеть о том, что вступился.

— Отпустите, — стараясь сохранять видимость спокойствия, холодно приказала я. В действительности же мне было не просто страшно, я была в ужасе.

Карай злился все больше, и его пальцы все сильнее стискивали мой подбородок, причиняя боль.

Моему приказу не вняли. Вместо этого мужчина наклонился, оказавшись еще ближе, и прошипел:

— С той самой минуты, как впервые увидел тебя, ты доставляешь мне только хлопоты и проблемы. Откуда ты только взялась, такая лживая, но притягательная.

И он меня поцеловал, что было полной неожиданностью и шло вразрез с общей атмосферой диалога. Шок быстро сменился гневом, и кабинет огласил громкий звук пощечины.

Голова советника дернулась, и он отвернулся, схватившись рукой за щеку.

— За что? — спросил маг. Как-то странно спросил, обиженно и, похоже, действительно не понимая, за что. Когда он повернулся ко мне, все вопросы отпали сами собой. Глуповатое, недоуменное выражение лица говорило само за себя: наркотик подействовал!

— Ты чего дерешься? — продолжал дуться, как ребенок, такой трогательный в невменяемом состоянии советник.

— Ну прости, я не хотела, — заверила я его, приобнимая за талию и подводя к дивану. — Садись, пожалею, и поговорим о чем-нибудь другом.

Карай насупился, но на диван сел и уставился на меня снизу вверх, как на невиданное чудо, широко распахнув глаза. Я раньше и не замечала, какие у него выразительные светло-серые глаза с крупными черными крапинками, из-за которых на расстоянии могло показаться, что они темно-карие.

Прогнала неуместные мысли, присела рядом с советником и будто невзначай поинтересовалась:

— А когда ты впервые меня увидел?

Карай задумался, глупо улыбаясь и почесывая затылок.

— Давно, еще в Возрении, — проговорил он неуверенно. — Или нет… А тебе зачем?

Похоже, с наркотиком я действительно перестаралась, а мучающийся жаждой маг проглотил все содержимое бокала и даже осадка не осталось. Он же сейчас вообще ничего не соображает. И как мне теперь из него сведения вытаскивать?

— А ты красивая. Не самая красивая, но мне нравишься, — неожиданно признался мужчина.

Чем бы я его ни опоила, но это был прежде всего мужчина, а уже потом маг и временно идиот. И вот этот мужчина только что признался мне, что я ему нравлюсь, а по его поведению до начала действия порошка я бы этого не сказала. Неужели Мадолия ошиблась, и под воздействием препарата он все равно в состоянии здраво мыслить и лгать?

— Спасибо, — поблагодарила за такое откровение, внимательно следя за каждым движением Карая и мимикой его лица. Ничто не выдавало притворства. Либо я действительно привлекаю его как женщина, о чем свидетельствовала рука мужчины, опустившаяся на мое колено, либо передо мной мастер актерского искусства, обладающий непревзойденным талантом управлять своими эмоциями.

— Давай все же лучше поговорим, — попросила, скидывая уже начавшую ползти вверх по ноге ладонь. — Ты любишь животных? Больших собак, например.

— Нет, — помотал головой маг. — Они воняют и глупые.

— А ты не глупый, когда в собаку превращаешься? — поинтересовалась напрямую, готовясь быть осмеянной или услышать очередное откровение о магически одаренных людях.

Карай не просто засмеялся — он хохотал, и его неудержимый смех гулко разносился по всему дому, а возможно, и за его пределами.

Разочарованно вздохнув, задумалась над следующим вопросом, но была шокирована тем, что сказал отсмеявшийся советник, и абсолютно забыла, о чем собиралась спросить.

— Я не превращаюсь в собаку, это клубящийся во мне туман иногда выходит из-под контроля, пока я сплю, приобретает форму пса и уходит туда, где ему больше всего нравится, — произнес мужчина серьезным тоном.

Резко вскинув голову, посмотрела на него и натолкнулась на тревожный, сосредоточенный взгляд.

— И давно ты догадалась, что посещающий тебя зверь имеет отношение ко мне? — полюбопытствовал маг, сверля меня взглядом и не давая возможности разорвать зрительный контакт.

Неужели действие наркотика так быстро прошло? Или он все же притворялся?

Я судорожно соображала, что делать: бежать или притвориться невинной жертвой обстоятельств? Во втором случае даже особо и стараться не пришлось бы, потому что жертвой непростых обстоятельств я и была. И тот факт, что я активно сопротивляющаяся жертва, лишь доказывает, что мне сложившаяся ситуация нравится не больше, чем ему.

Карай меж тем встал, повернулся ко мне, сложил руки на груди и повторил вопрос:

— Когда ты догадалась, что это я тревожу тебя по ночам? И почему не предприняла никаких мер?

— А что я должна была сделать? — пожала я плечами. — Капканов вокруг кровати наставить?

— Не помогло бы, — отмахнулся маг. — Не увиливай от ответа.

— Подозрения появились еще в Возрении, — неохотно призналась я. — Но удостоверилась я в этом только сейчас.

— И ради этого ты извела на меня столько редкого препарата? — удивился советник. — Ты либо непревзойденный стратег, замысел которого я не в состоянии постичь, либо полный бездарь, и Мордок совершил грубейшую ошибку, вверив взаимоотношения наших государств в твои изящные ручки.

Невольно бросила взгляд на свои вцепившиеся в подол пальцы. Руки как руки, и что ему опять не нравится? Но под пытливым взглядом завораживающих глаз я вдруг действительно почувствовала себя глупой и слабой. Груз навязанной ответственности навалился на мои хрупкие плечи непосильной ношей. А почему я должна что-то доказывать Караю и отчитываться перед ним?

— Думайте что хотите, советник Туманный. Оставляю вас наедине с вашими подозрениями и амбициями. И можете смело считать меня бездарем, гением или кем вам заблагорассудится. Ваше мнение для меня не критерий выбора линии поведения. Прощайте, — проговорила пренебрежительным тоном истинной принцессы и повернулась, чтобы гордо удалиться.

Но к двери мне приблизиться так и не удалось. На плечо легла сильная мужская рука и сжала его, не позволив сделать больше ни шагу.

— Не уходи, — тихо сказал Карай тоном, подозрительно напоминающим детский.

Оборачиваясь, я уже догадывалась, что увижу умильное выражение обиженного ребенка на мужественном лице советника. Все-таки наркотик работает, но мужчина усиленно борется с его действием, видимо, с помощью магии, и воздействие проявляется волнообразно, то накатывая, то отступая.

Он стоял посреди кабинета, опустив плечи и растерянно глядя на меня, словно хотел что-то сказать, но неожиданно для себя совершенно забыл, что именно.

— Хорошо, я останусь, — проговорила, решившись на риск. — Но только если ты кое-что расскажешь мне.

Мужчина радостно закивал, хватая меня за руку и увлекая обратно к дивану.

Сейчас он напоминал мне деревенского дурачка, которого я вместе с дворовой детворой дразнила и задирала, когда мы всей семьей выезжали за город. Это было еще в те времена, когда отец не разорился и у нас было свое графство. Я тогда была еще совсем малышкой и глумилась над несчастным больным человеком вместе с проказливыми сельскими мальчишками, не понимая, насколько это низко и жестоко.

— Расскажи все, что знаешь обо мне, — попросила, устроившись на диване и внимательно наблюдая за советником, чтобы не пропустить тот момент, когда у него наступит прояснение в голове.

— Ты красивая, ты мне нравишься, мой туман тебя признал, наверное, чувствует в тебе магию, — начал перечислять Карай.

— Какую магию? — уточнила, отодвигаясь от придвинувшегося вплотную и дышащего мне на висок мужчины.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Это не интересно, а ты интересная и пахнешь… странно.

Потянувшись ко мне и принюхавшись, маг сморщился и чихнул. Видимо, в волосах остался запах опять забравшейся ночью на подушку Клеоры.

— А что ты знаешь о моей жизни в Возрении? — постаралась повернуть разговор в нужное мне русло.

— Не помню. Что-то знаю, но это тоже не интересно. Сейчас же ты здесь, — подумав, ответил Карай. — А можно тебя обнять?

— Не стоит, — пискнула я, но опоздала — мужчина уже сдавил мои плечи в тисках медвежьих объятий, слегка раскачиваясь и прижавшись щекой к уху.

Попытки вырваться не были даже замечены. Уговоры и строгий приказной тон также не возымели эффекта. Сокрушенно вздохнув, что было проблематично в таком сдавленном состоянии, я попробовала узнать еще хоть что-то полезное, поинтересовавшись:

— А ты не знаешь, император хорошо относится к местным бездарям, людям без магии?

Раскачивания резко прекратились, и Карай замер, словно окаменев. Не успела я опомниться, как мужчина вскочил с дивана и отошел подальше, словно я была источником страшной заразной болезни.

— Проявляете заботу о будущих подданных, ваше высочество? — особо ехидно произнеся мой титул, проговорил он, с усмешкой глядя на меня сверху вниз. — Или ищете союзников в борьбе с существующей властью?

Да, этот человек действительно силен и опасен. Его стойкость и упорство не могут не восхищать. Ведь для того чтобы побороть действие наркотика, необходим четкий контроль подсознания, той части разума, контролировать которую человек в принципе не может. А этот маг смог! Иначе я просто не могла объяснить его упорную борьбу с «пылью».

— Польщена. Не ожидала, что вы такого высокого мнения о моих интеллектуальных и организационных способностях, — ответила в тон магу, уже ничему не удивляясь и воспринимая перепады в его поведении как должное. Только бы это продлилось подольше, чтобы я успела покинуть дом и добраться до людного места. Не станет же такая значимая, известная в империи фигура прилюдно нападать на принцессу другого королевства. Тем более на принцессу, уже получившую статус невесты императора. Вытянуть из него хоть сколько-нибудь значимую информацию у меня уже вряд ли выйдет. Интересующие меня темы заставляют разум этого мужчины высвобождаться из пут дурмана, и уже он начинает исполнять роль экзаменатора, задавая мне весьма нежелательные вопросы, ответы на которые не понравятся ни ему, ни мне самой.

— Не стоит скромничать. Наверняка ваши таланты выходят далеко за рамки постельной игрушки королевских сыновей, — источая яд, изрек советник.

После этой его фразы мне неудержимо захотелось развернуться и молча уйти, чтобы никогда больше не слышать этот голос, не видеть высокомерное выражение лица и взгляд свысока, словно он, чистый и возвышенный, смотрит на копошащуюся в помоях крысу. Но я не ушла; борясь с подступающими к глазам слезами, вздернула подбородок, улыбнулась и ответила как истинная фаворитка:

— Мои таланты выходят за рамки вашего узкого, близорукого сознания, советник Туманный. И молитесь своим туманным сородичам, чтобы вам не пришлось познать их в полной мере.

После чего встала и прошествовала мимо Карая, даже не взглянув на него.

Наивно полагая, что избавилась от скорого на суд, как и все мужчины, мага, я пошла к выходу по тому же пути, что и шла к кабинету. Но, открыв входную дверь, очутилась опять в той же комнате, из которой так гордо и красиво удалилась. Советник сидел на краю стола, сложив руки на груди и с ухмылкой глядя на удивленную меня.

— Порошочек-то оказался слабоват, — небрежным тоном поведал он. — Если бы не смесь с алкоголем, я бы его секунд за тридцать расщепил. Опьянение отвлекало, вот и провозился чуть дольше.

— Опьянение? Не морочьте мне голову, вы выпили всего лишь один бокал вина. А впрочем, меня ваши проблемы с алкоголем не касаются. Вы проявили себя как бесчестный человек, лишив меня воли с помощью магии и развязав тем самым руки. Вы напали, я была вынуждена защищаться.

— Считаете, что нет лучшей защиты, чем предупреждающее нападение? — спросил Карай. — Придерживаетесь политических взглядов вашего венценосного отца? Он, как и его предки, живет и правит по принципу агрессивного подавления. Но не думаете же вы, принцесса, что сможете завоевать сердца и умы наминайских подданных, если они узнают о ваших истинных намерениях.

— Вы бы сначала сами о них узнали, прежде чем судить, — устало ответила, не пытаясь даже что-то объяснять или опровергать какие-либо обвинения. — И прекратите играть со мной! Выпустите, иначе я буду вынуждена поговорить о вашем поведении с его императорским величеством императором Анторином.

— Поговорите, сделайте милость, — согласно кивнул Карай. — Это значительно упростило бы мне процесс объяснения причин, по которым я не могу допустить его брак с такой особой, как вы, даже после подписания договора, с которым вы ознакомились.

— Как же! Пункт о том, что я не имею права заводить фаворитов без ведома и одобрения личного поверенного и советника императора, то есть вас, меня особенно повеселил, — не удержалась я от язвительного замечания. — А третий пункт договора просто неприемлем как с этической, так и с политической точки зрения. Являясь правомочной представительницей Возрении, я не могу позволить себе отдать титул принцессы Возренийской кому бы то ни было, как надоевшую шляпку!

— Не терпится пуститься во все тяжкие? — усмехнулся советник. — И что вас смущает в третьем пункте? Ведь вы не намерены становиться матерью будущих наследников престола, а в этой жизни ничего не бывает бесплатно. Получив титул императрицы, пусть и временно, а также наминайское подданство, вам придется отдать взамен всего лишь право называться принцессой Возренийской. Несоизмеримый с императорским титул, тем более что вам он достался совершенно незаслуженно.

— И кем же я стану после расторжения брачного союза с императором Анторином? Еще одной обитательницей трущоб бездарей, которых травят, как зверье, используя в качестве учебных пособий для юных магов? — возмущенно поинтересовалась я.

— А это уже зависит от вашей прозорливости, принцесса. За время, проведенное подле императора, вы вполне можете найти себе теплое местечко, снискав внимание и опеку кого-то из приближенных к трону, — снисходительно проговорил Карай.

— Уж не себя ли вы имеете в виду? — воскликнула я, закипая от праведного гнева.

Да за кого он меня принимает?! Быть содержанкой, которую выкинут, когда надоест? Не для того я согласилась на эту авантюру с подменой принцессы. Мои подруги на родине с каждым днем приближаются к моменту, когда придется закрывать своим телом никчемных королевских отпрысков от шального ножа или удара в пьяной драке, а я здесь теряю время на бессмысленные споры с обезумевшим от власти и силы магом.

— Не вижу смысла в дальнейших препирательствах. Все вопросы относительно моего статуса и будущего я буду решать непосредственно с императором. Вас же настоятельно прошу впредь не позволять себе подобных вольностей, иначе… Не стоит злить женщину, находящуюся в безвыходном положении, — спокойно, вежливо произнесла я и, развернувшись, вновь попробовала удалиться. Однако вместо улицы опять попала в кабинет, где меня дожидался довольный собой маг.

— Невежливо обрывать разговор, не выслушав точку зрения оппонента, — нравоучительно заявил советник. — А трусливо сбегают только маленькие напуганные девочки. Неужели вас так легко напугать, принцесса?

Мужчина вольготно расположился на диване и откровенно издевался надо мной, играя, как кот с маленькой, загнанной в угол мышкой. Но и у мыши есть коготки и зубки.

Опустила голову, всхлипнула и прошептала:

— Ваша взяла… Говорите прямо, чего вы хотите.

— Так легко? — разочарованно протянул Карай. — Слишком быстро и скучно.

Я неопределенно пожала плечами. Не объяснять же ему, что я еще и не начинала игру, которую он затеял, а только знакомилась с правилами и вырабатывала стратегию.

— Только не нужно разводить здесь сырость и давить на жалость. Все равно не поверю, — брезгливо морщась, произнес советник.

— Даже и не думала. Какой смысл взывать к тем качествам человека, которых в нем в принципе нет, — ответила бесцветным голосом смирившегося со своей участью смертника. Пусть расслабится и уверует в мою безоговорочную капитуляцию.

— Верно подмечено. Я не склонен проявлять сочувствие по отношению к тем, кто сам загоняет себя в тупик, руководствуясь жаждой власти и наживы, — согласно кивнув и растягивая слова, произнес советник. — Так что прекратите устраивать слезливое представление и давайте приступим к делу. Вы не покинете этот дом до тех пор, пока не подпишете предварительное соглашение по брачному контракту.

Вот, значит, в чем дело. Весь этот напор и грубость были только для того, чтобы выбить меня из колеи, дезориентировать и заставить подписать договор! Ну что ж, советник Карай Туманный, я тоже умею давить на психику и выводить из равновесия. Возможно, мои методы не столь жесткие и кардинальные, но, как у всякой истинной женщины, хитрость и коварство у меня в крови. По крайней мере, мне кажется, что советнику удалось их разбудить.

Медленно подошла к столику, трясущейся рукой взяла договор и, прочитав несколько пунктов, уронила документ на пол, простонав едва слышно:

— Как же здесь душно, мне не хватает воздуха!

Заваливаясь на бок, я уже видела сквозь опущенные ресницы, как всполошившийся Карай подскочил и буквально поймал меня на лету.

Маг донес меня до дивана и неожиданно бережно уложил. Я усердно изображала обморок, демонстрируя так вовремя пробудившееся актерское мастерство. Как оказалось, у загнанного в угол человека проявляются спящие доселе таланты.

Наблюдать за суетящимся Караем было весьма интересно. Он налил в бокал вина, спохватился, выплеснул его в корзину для мусора, обрызгав свои брюки и устроив на полу лужу. Затем наполнил освободившийся бокал водой и подошел ко мне.

С трудом сдерживая улыбку, я продолжала изображать бессознательное состояние, гадая, как же он поступит: выплеснет воду мне в лицо или будет пытаться напоить человека в обмороке? Но советнику удалось удивить меня. Он потоптался возле дивана, видимо, тоже обдумывая план действий, но, так ничего и не придумав, сам выпил воду, поставил бокал на стол и уселся на краешек дивана, осторожно отодвинув мои ноги.

— Навербуют впечатлительных девиц в шпионы, а мне потом нянчиться с ними, — проворчал мужчина, задумчиво отбивая барабанную дробь пальцами по спинке дивана.

Когда он положил руку на мое бедро, удержаться от возмущенного восклицания было неимоверно сложно, но я смогла не выдать своего притворства. Бедро тоже удостоилось постукивания пальцами, но, не дождавшись должного звука, как от дроби по дивану, маг прекратил барабанить и попробовал привести меня в чувство весьма своеобразным способом. Я видела, как лишившихся чувств девушек легонько били по щекам, но никогда не слышала, чтобы кого бы то ни было приводили в чувства, похлопывая, скажем так, но нижней части спины. Пришлось срочно приходить в себя, чтобы не выдать обмана истеричным смехом, готовым вот-вот вырваться наружу.

Слабо застонав, я приоткрыла глаза и попыталась сесть, но была остановлена настойчивой рукой мага, толкнувшего меня обратно на диванные подушки.

— Лежите уже, — проворчал он. — Вот, дочитайте. — Мне протянули поднятое с пола предварительное соглашение. — Если что-то не понятно, спрашивайте.

— Опять… — сокрушенно прошептала трагическим шепотом.

— Я только выполняю волю своего императора, — пожал плечами маг. — Мне было велено составить отвечающий сложившимся обстоятельствам документ, ознакомить вас с ним и добиться согласия по всем пунктам.

— Вот вы и добиваетесь… всеми возможными способами, пренебрегая такими понятиями, как мораль и этика, — проговорила слабым голосом и приступила к дальнейшему изучению договора.

По мере прочтения документа у меня крепло впечатление, что советник составлял этот контракт в сильном подпитии или будучи в неадекватном состоянии. Мало того что мне предписывалось согласовывать с ним своих фаворитов, так еще и весь круг моего общения, в том числе и свита, должны были пройти строгий отбор. Отбирать их, очевидно, собирался также Карай. Но на этом абсурд не заканчивался. Мне надлежало изображать императрицу, но подписаться под обязательством: ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в политические и экономические дела империи. Свой титул принцессы Возренийской я должна была передать Лелиан, как переходящий по наследству, чтобы ее дочь стала полноправной представительницей Возрении с правом подписи в будущем. Решили вырастить политически толерантного атташе конфликтного соседа в своем семейном кругу!

А мне, отказавшись от титула и подданства, предстояло носить титул императрицы «до появления более приемлемой представительницы Наминайской империи». Подписывать этот абсурдный документ я не собиралась в любом случае, но было весьма познавательно ознакомиться со столь информативным списком того, на что не следует соглашаться ни одной уважающей себя и не желающей становиться жертвой обстоятельств женщине.

— Есть вопросы? — поинтересовался Карай, дождавшись, когда я закончу чтение.

— Нет, все предельно ясно, — заверила его. — Можете смело выбросить договор и передать императору, что свадьбы не будет. Во всяком случае, не на таких условиях. Возможно, для вас это будет новостью, но я не грежу императорским троном и властью над наминайскими подданными. И мне совершенно не интересен этот союз, однако я пошла навстречу императору Анторину, понимая, что это предотвратит конфликт между нашими странами. А вы, советник Туманный, почему-то решили воспользоваться ситуацией и упрочить свою власть в Наминае за мой счет.

— Да как ты… — воскликнул Карай, вскакивая с дивана.

— Не кричите, пожалуйста. У меня еще не прошло головокружение, — тихо проговорила, прижимая пальцы к вискам.

Маг сел обратно и, весьма грубо потеснив мои ноги, поинтересовался:

— Что конкретно не устраивает вас в данном соглашении?

— Все, — честно ответила я.

— Уж не думаете ли вы заключить этот брак вообще без каких-либо обязательств? — сощурившись, спросил советник.

— Почему же, единственный приемлемый пункт в составленном вами документе — это возможность расторгнуть союз в случае невыполнения супружеских обязательств, независимо с чьей стороны, — улыбнувшись, возразила я. — Вот это условие меня вполне устраивает. Более того, я бы сама настояла на данном пункте, не будь он внесен в контракт. Все остальное совершенно необоснованно и неприемлемо. Но вы ведь это и сами понимаете, не так ли, советник?

Мужчина раздраженно передернул плечами, выдернул у меня из рук документ, скомкал его и начал меня грубо выгонять из своего дома. Чего я никак не ожидала, так это того, что он так быстро сдастся. А потому, растерявшись, заявила, что никуда не уйду, пока он не составит устраивающий и его, и меня договор.

— Сумасшедшая! — в сердцах воскликнул маг, захлопывая дверь, через которую я не соглашалась выйти из кабинета.

— А вы на свое неадекватное поведение посмотрите, — обиженно ответила, вновь усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу.

Расправила подол платья, сложила руки на груди и выжидательно уставилась на нервно расхаживающего по комнате Карая.

— А знаешь что, я сейчас свяжусь с доминантами и передам тебя на их суд. Пусть сами решают, что с тобой делать. И обязательно упомяну, что на тебе магическая печать. А туманное вливание они и сами разглядят при желании, — злобно поглядывая на меня, заявил советник. — И не думай, что я поверю в сказочки, будто ты об этом не знала! Сейчас, к сожалению, я не могу взломать печать, не причинив вреда твоему сознанию, но будь уверена, что это произойдет, когда улягутся политические волнения и Возрен наконец-то поймет, что перечить нам себе дороже.

— Угрожаете? — спросила, понимая, что это злоба от бессилия. Советник действительно не может причинить мне какой-либо вред и беснуется оттого, что я не желаю покориться его воле.

— Я не угрожаю, милая, а довожу до твоего сведения. Угрозы — пустое сотрясание воздуха. Когда я начну угрожать, ты это поймешь без уточнений, — прорычал совершенно разозлившийся мужчина, наклонившись надо мной и уперев кулаки в спинку дивана.

Я оказалась в ловушке. Прямо передо мной разъяренное лицо советника, по бокам его же руки, а за спиной — отрезающий пути к отступлению диван.

— Вы бы не могли немного отстраниться, — попросила, уперев указательный палец в его грудь и легонько толкнув, намекая на недопустимую близость.

— Обойдешься, — зло ответил маг.

— Это вторжение в мое личное пространство, — не сдавалась я, надавливая пальчиком сильнее.

— И что ты сделаешь? Папе пожалуешься? — усмехнулся Карай.

Я улыбнулась, убрала палец с его груди, опустила взгляд вниз и сделала то, о чем уже не раз мечтала с момента первой встречи с советником Туманным.

Как же он рычал и шипел на меня, сидя на столике и разминая ушибленную моим острым каблучком ногу!

— Знаете, мы с вами взрослые люди, по крайней мере вы-то уж точно, — посмеиваясь, проговорила, наблюдая за страданиями ушибленного мага. — А ведем себя как дети. Весь этот разговор, ваше поведение и моя на него реакция выглядят сущим ребячеством и не имеют никакого логического обоснования. Верните меня, пожалуйста, во дворец, и все вопросы о замужестве я решу непосредственно с будущим мужем. Возможно, придется привлечь более опытного в подобных делах представителя Возрении, и все нюансы наследования титулов вы сможете согласовать с ним. А что касается моего личного пространства и окружения, так эти вопросы я буду решать исключительно сама и никому не позволю диктовать мне условия. Вас же я бы попросила впредь не проявлять так явно свои чувства ко мне, какими бы они ни были.

— Какие чувства? — вопросил Карай, даже перестав разминать ногу от возмущения.

— А это уже ваше личное пространство, я не осмелилась бы вторгаться в него и делать скоропалительные выводы, — вновь улыбнулась мужчине. — Но ваше предвзятое отношение налицо.

— Женщины… — прошипел маг… и я буквально рухнула на свою кровать во дворцовых покоях, переполошив напуганную моим неожиданным появлением Клеору.

— И что все это значит? — вопросила у пустой спальни, совершенно не понимая логику поведения советника. Одно было очевидно: он считает меня коварной, бесчестной шпионкой, но тем не менее я привлекаю его как женщина. Это-то, видимо, и выводит советника Карая Туманного из психологического равновесия, заставляя совершать необдуманные, алогичные поступки. Ну что ж, в таком положении дел есть свои плюсы. Пожалуй, в крайнем случае я смогу воспользоваться этой неожиданно вспыхнувшей симпатией и извлечь из нее определенную выгоду. А пока подождем ночного вторжения. Думаю, не стоит гнать ищущего моей компании зверя.

— Ты сегодня будешь ночевать в гостиной, девочка, — проговорила, укладывая к себе на колени и поглаживая урчащую вуймору.

Как я и ожидала, после полуночи спальню огласил приглушенный хлопок, и послышалось тихое фырканье. Я лежала не шевелясь и ждала, когда зверь подойдет поближе. Почувствовав его пахнущее ночной сыростью дыхание на своей щеке, осторожно подняла руку и погладила по жесткой шерсти. Рука утонула в густом загривке огромного пса. Зверь вздрогнул, замер, но не сбежал. Спустя пару минут я уже без опасений гладила и трепала большую голову туманного зверя, иногда проваливаясь пальцами в теряющее плотность тело. Его дыхание больше не шевелило мои волосы, потому что зверь не дышал. Видимо, он дул на меня до этого, проявляя таким образом симпатию, сейчас же ему было весьма комфортно и без дыхания.

В какой-то момент моя рука буквально прошла насквозь через голову собаки, и она растаяла дымкой, оставив после себя запах рассветного тумана. За стеной кто-то ударил кулаком по стене и глухо выругался. После чего что-то загремело, словно пнули и сломали стул. Любопытство взяло верх над порядочностью, и я припала ухом к стене, разделяющей наши с Караем покои.

— …туман тебя поглоти! Куртизанка! — удалось мне расслышать окончание нелестного высказывания. Адресовано оно было, по всей видимости, мне. Советник еще что-то простонал, затем хлопнула дверь и все стихло.

Странный все-таки человек этот советник Туманный. Гонишь его пса — ему не нравится, приласкала — тоже недоволен. Пожала плечами, не понимая, что именно его так разозлило, и легла спать.

Как ни странно, но мне впервые за несколько дней никто не помешал выспаться. Поздний завтрак прошел в покое и умиротворении. Мне некуда было спешить и нечем заняться. Все, что я могла сейчас делать, это ждать следующего хода советника Туманного. По здравом размышлении я решила не форсировать события и не искать встреч с императором Анторином. Наверняка советник доложил ему, что я не согласна на выдвинутые условия, и теперь они дважды подумают, прежде чем предлагать мне контракт на выгодных только для Наминайской империи условиях.

После такого же спокойного и размеренного обеда моя уверенность немного ослабла. А к ужину я уже была готова совершить глупость и отправиться на поиски Раниярсы или Лелиан. Ожидание оказалось не столь увлекательным занятием, как активные действия. От необдуманных поступков меня спасло только привитое в пансионе терпение. И наградой за него стал поздний, но не менее приятный от этого визит императорской фаворитки.

— Ты что сделала с Караем? — вместо приветствия возмущенно спросила Раниярса, уперев руки в бока и глядя на меня с явным осуждением.

Я отложила книгу, встала с кушетки и спокойно поинтересовалась:

— Что-то случилось? Я давно не покидала свои комнаты, как мне и было велено, и советника Туманного не видела больше суток.

— Только не нужно притворяться, что не понимаешь, о чем я говорю, — возмущалась Раниярса. — Я конечно же сочувствую твоему положению и не хочу ссориться. Но ты имей в виду — Карай мне как брат, и если ты не перестанешь его изводить, нашей дружбе придет конец.

— Я не притворяюсь, я действительно не понимаю, о чем речь, — призналась Раниярсе. — Неужели советника настолько разозлил мой отказ подписать составленный им предварительный брачный контракт, что он поделился своими чувствами с вами?

— Да ничем он со мной не делился! Он вообще никогда и никому не рассказывает о своих личных проблемах. Но я, знаешь ли, сама догадалась, когда, отбирая у пьяного мага бутылку, услышала весьма интересное высказывание. «Бессовестной возренийской пигалицей» меня еще никто никогда не называл, — взволнованно расхаживая по гостиной, проговорила женщина. — Ты только вслушайся в эти слова: пьяный маг! Это же нонсенс! Мы вообще не употребляем спиртного, магия с ним не сочетается. А алкоголь с туманом — это вообще взрывоопасная смесь в прямом смысле слова. Если бы Карай не обладал полным контролем над своим туманом, могла бы произойти катастрофа! И довела его до такого состояния именно ты. Больше «возренийских пигалиц» в нашей империи нет.

Раниярса устало присела на кушетку, вздохнула и призналась:

— А я с Анторином из-за тебя поссорилась.

— Почему из-за меня? — спросила, устраиваясь рядом с ней.

— Пыталась уговорить его не торопиться с браком и дать тебе шанс доказать, что ты не связана с оппозицией. Но он почему-то уверен, что твоя встреча с лордом Пурсо была не случайной, — поведала Рани.

— С каким лордом? — переспросила я, впервые слыша названное Раниярсой имя.

— Лорд Пурсо, так звали того мужчину, который похитил тебя и отвел в смотровую комнату при зале собраний, — пояснила женщина.

— Да я этого лорда впервые видела! — воскликнула я, но поняв, что только что сказала Раниярса, замолчала и села рядом с ней.

— Что с тобой, ты так резко побледнела, — всполошилась женщина.

— Ты сказала — звали, — прошептала я. — А теперь?

— А теперь не зовут, — пожала она плечами, словно во всей этой истории не было ничего ужасного.

— Что с ним случилось? — спросила я, наконец-то осознав такую непростую для восприятия истину, что маги совершенно не ценят жизнь. Они уважают ум, силу, даже хитрость. Но жизнь того, кто перешел им дорогу или просто неугоден, для них совершенно не значима.

— Да что ты так переживаешь? — удивилась фаворитка. — Его казнили, — так же, как и еще два десятка предателей, ренегатов и иностранных резидентов.

— Да как ты можешь так спокойно говорить о том, что погибли два десятка человек? — Возмущению моему не было предела.

— Вы, право слово, как дитя, принцесса Саминкара, — усмехнулась Раниярса. — В Возрении и за меньшие провинности казнят целыми семьями, мы же практикуем высшую меру наказания только за преступления против империи и правящей семьи. Возможно, у вас и другие моральные устои, но мы, маги, больше всего ценим преданность и доверие, так что предательство — это самое страшное преступление в Наминайской империи.

— Но жизнь… — прошептала я, вспомнив полные слез глаза своей фрейлины, у которой любимый оказался в числе казненных. — Что может быть ценнее жизни?

— Спокойная жизнь и уверенность в завтрашнем дне. Всего двадцать смертей — плата за спокойствие целой империи, — с усмешкой ответила женщина.

Мне оставалось только молча принять то, что она сказала. Мир магов оказался не столь чудесным и ярким, как казалось вначале. Серые краски присутствовали здесь, как и везде. А возможно, и в большем количестве. С несправедливостью и жестокостью я была знакома не понаслышке. Но здесь, в империи, где нет даже воровства, где последнего вора не заточили в темницу на веки вечные, а дали ему второй шанс, такое пренебрежительное отношение к жизни тех, кто, возможно, и не виновен в предъявленных обвинениях, оказалось для меня неприятной неожиданностью. И в этом государстве мне предстоит прожить остаток дней, выйдя замуж за мага, считающего меня пособницей тех, кого он казнил. Перспектива вырисовывалась весьма безрадостная.

Раниярса еще раз пожурила меня за то, что я якобы довела Карая до пьянства, что является величайшей редкостью среди магов, пожаловалась на свою нелегкую долю возлюбленной императора и ушла.

Спустя минуту она вернулась и поведала мне то, что ввергло бы в шок любую девушку. И я не была исключением.

— Кстати, совсем забыла сказать… Анторин на уговоры не поддался, ты выходишь замуж через три дня. Поздравляю, — проговорила женщина не соответствующим словам тоном. Было очевидно, что ей эта новость не по душе.

— Как через три дня? — прошептала я. — А как же контракт?

— Совсем ты меня заболтала, — всплеснула руками Раниярса. — Карай бутылку вина из Возрении притащил, он сегодня был там на переговорах по поводу договора. Контракт подписан полномочными представителями и лично королем Возреном Седьмым. Так что вам, ваше высочество, остается только поставить символический росчерк на уже заверенном и вступившем в силу документе во время брачной церемонии. Через три дня вы станете императрицей Саминкарой Намийской.