Глава 16

Тони мог сколько угодно хвалить её за сообразительность или реакцию на то, что ей стало известно. Кэрри этим не гордилась. Наоборот — выйдя из беседки, обессиленно привалилась к двери и втянула морозный воздух. Подняла глаза к небу: неужели совсем скоро она больше никогда этого не увидит? Неужели не побывает в Австралии или Японии, как давно хотела? Почему сейчас, когда у неё почти отобрали привычную жизнь, так хочется к ней вернуться? Щёки обожгли горячие слёзы, которых не было желания останавливать. Вся её жизнь до, то, как глупо она ей распоряжалась, как прожигала, не думая о завтрашнем дне… понимание об этом обрушилось с такой силой, что стало тяжело дышать. Сколько бы она сейчас отдала, чтобы проснуться опять дома, вернуться в университет, вести обычную жизнь и ждать одобрительную улыбку отца или видеть, как мама закатывает глаза, договариваясь по телефону об очередном благотворительном вечере. Она бы стала другой. Никаких клубов, случайных связей и запрещённых веществ. Только бы вернуться домой…

Налетевший порыв ветра плеснул мелкую ледяную крошку в лицо, заставляя запахнуть пальто плотнее. Слёзы стремительно заледенели, Кэрри вытерла их тыльной стороной ладони, стиснула зубы крепче и выпрямилась. Скоро выйдет Энтони, не хватало ещё при нём показывать свою слабость. Нет, пусть считают её сильной, пусть начинают уважать. Кто вообще решил, что может решать за неё? За всех девушек, находящихся здесь? И если Кэрри смирилась с тем, что придётся отдать год жизни неизвестному мужчине, то посвятить всю жизнь ублажению заносчивых и зажравшихся богов она не собиралась. Не на ту напали! Времени, чтобы узнать о своём предполагаемом будущем, пока достаточно. Пора наконец применить мозги по назначению и начать ими пользоваться!

И всё же глухая тоска не ушла, сосала под ложечкой, дрожала где-то в груди, обвивая сердце. Кэрри только сейчас поняла, как сильно любит свою жизнь и свой, привычный мир. Почему не могла сделать это раньше, прежде чем её заметили, прежде чем стало слишком поздно?.. Возвращаться в замок не хотелось. И пусть погода портилась на глазах, Кэрри упрямо бродила по пустому парку, подсвеченному жёлтыми пятнами старинных кованых фонарей. Уйти отсюда невозможно, не стоит питать иллюзий. За каждой наверняка следят. Попытаться уговорить — бессмысленно, только посмеются. А может, сделают что-нибудь, чтобы ускорить её выпуск. Поменять что-то здесь, на Земле, не получится. Куда ни глянь — безнадёжность. Тони говорил что-то о сете-паи и возможности возвыситься. Кэрри усмехнулась: манией величия она никогда не страдала. В её жизни было достаточно власти и денег, чтобы понять, насколько они развращают. А с сегодняшнего момента она была решительно настроена измениться. Внутри, для себя, чтобы больше не жалеть о прожитом и гордо нести голову.

— Мисс Дайвенпорт, — холодный голос смешался с ветром, показалось, что он везде. Но вскоре от дерева отделилась высокая тень. Шаг, и в жёлтом свете фонаря показалось бледное лицо профессора Сакумо. — Не слишком ли поздно для прогулки?

— Хотелось проветрится, — справившись с дрожью, ответила Кэрри. Всё же взгляд его глубоких чёрных глаз откровенно пугал. И даже красота не спасала положение, становилось только хуже. Будто сам дьявол спустился из преисподней, чтобы забрать душу.

— Любите подобную погоду? — насмешливо спросил Сакумо, склонив голову набок, и тень от его волос упала на лицо, скрывая глаза.

— Вы, я вижу, тоже. — Кэрри решила, что вне кабинета можно играть в открытую. Насколько это вообще с ним возможно. Он знает, кто она. Она догадывается, кто он.

— Вы не поддаётесь, — ответил он скорее себе, нежели ей. — Коннор говорил о сете-паи, я почти убедился на уроке сегодня днём, а сейчас…

Профессор Сакумо вдруг перетёк к ней одним длинным, совершенно незаметным для глаза движением. Встал вплотную, загораживая от света, нависая сверху. От него исходили волны жара, казалось, земля под ногами сейчас закипит, покроется мелкими трещинами, и наружу полезут тонкие травинки, очумев от неожиданного тепла.

— Вы… — пискнула Кэрри. Дразнить или показывать характер резко расхотелось. В горле пересохло, сердце разрослось в груди и часто забилось. — Что вы делаете?

Он не ответил. Приподнял за подбородок, повёл большим пальцем по скуле. Тонкие губы сложились в улыбке, разгадать которую не получалось. Что, если они все там такие? Что, если Тони или Кокс, да даже тот же Старри — исключение? Или… может, она и не знает их настоящих? Кэрри окончательно запуталась, смешалась, боясь отвести взгляд и не в силах больше выдерживать незримое давление. Ярость всколыхнулась внезапно, поднялась из самой глубины, полыхнула в глазах: нет, она не позволит так просто себя сломить! Хотят тело — получат, здесь она бессильна. Но душу не получит никто и никогда! Почувствовав перемену, Сакумо ухмыльнулся ещё шире. Склонился к ней, шумно втянув носом воздух, и вдруг резко выпрямился.

— Вы ведь знаете, мисс Дайвенпорт, что секс вне занятий у нас запрещён? Или плохо выучили первое правило пансионата?

Паника на миг обожгла спину, скрутилась в животе, но тут же отступила. Кэрри вскинула голову и холодно ответила:

— Разве это имеет для меня значение… теперь? Я не планировала нарушать ваши правила. Не думала даже о том, чтобы отдаться кому-то в тёмном углу. Но если от меня требуют близости, я не имею права отказывать. Разве не послушание является первым правилом?

Сакумо, казалось, был сбит с толку. Но лишь на миг. Откинув голову назад, он рассмеялся, искренне, приглушённо. Тени снова заплясали на его лице, выхватывая части света от фонаря. Внезапно перехватив её за талию, Сакумо развернул Кэрри, и в следующую секунду она оказалась прижата к дереву, за которым он стоял ранее. Испуганно моргнула, пытаясь разглядеть выражение его лица в чернильной темноте под густой кроной. Ветви надёжно скрыли их от парка и света, и здесь, в этом тёмном закутке, остались только они двое, только загнанное дыхание — её, и глубокое — его. Кончики пальцев прошлись по шее, стаскивая вниз шарф, оставляя на коже пламенеющие полосы. Кэрри беспомощно полоснула по стволу ногтями, заставляя себя держать глаза открытыми. Сакумо склонился к ней, почти коснулся щеки, прошептал на ухо, посылая табун мурашек, проснувшихся вне зависимости от их хозяйки.

— Я видел твои записи. Смотрел твоё досье. И, — пальцы от шеи переместились выше, скользнули в волосы, — мог бы не выставлять тебя на аукцион.

— Почему? — слабо выдохнула Кэрри. Возможно, вот он, тот шанс, о котором она размышляла? Но разве можно такого чело… такого бога перетянуть на свою сторону? И хочет ли она этого вообще?

— Ты уже сама догадалась, — ухмыльнулся он, прижимаясь крепким, каменным телом. Кэрри сглотнула, почувствовав его возбуждение даже сквозь плотную ткань их пальто. Ну нет, с этим жутким мужчиной она бы не согласилась провести и минуты наедине, не то, что вечность! Тони гораздо ближе, он почти настоящий. Да даже Коннор, или Сет, неважно, не так пугал, как Сакумо. Кроме красоты, которой её уже совершенно не удивить, он вызывал ужас. Заставив себя поднять руки, Кэрри положила ладони на его грудь и чуть заметно надавила.

— Вы бы оставили меня себе? — спросила насмешливо.

— Да, — просто ответил он. И от этой простоты перехватило дыхание. — Да, Кэрри, я оставил бы тебя себе. И поверь, подобное желание возникло у меня впервые за всю жизнь. А она была очень, очень, очень долгой.

— Так не бывает. — Кэрри всё ещё пыталась удержать улыбку на лице, но не могла — та дрожала и плыла, выдавая растерянность.

— Разве? — Сакумо склонил голову набок, с интересом посмотрел на неё. — Ты не почувствовала ничего. И сейчас не чувствуешь. Это так?

Кэрри заторможено кивнула, не находя смысла скрывать и не понимая, чего он от неё хочет. Сакумо снова притянул её к себе и низким голосом прошептал:

— Ты не представляешь, как это заводит.

Заводит? Кэрри фыркнула, даже не пытаясь скрыть насмешку. Кто бы сомневался! Она что, поверила, что сейчас он будет рассказывать сказки про любовь с первого взгляда? Для мужчин на первом месте всегда будет стоять только похоть, и даже наличие этого пансионата это лишь подтверждает.

— Скажите, — вдруг спросила она, — а для богинь есть пансионат, вроде вашего?

— Есть, — ответил сбитый с толку Сакумо. Мало того, что она не реагировала на его попытки хоть немного расшевелить интерес, так ещё и задала вопрос на совершенно другую тему. Что вообще творится в её голове?

— И что, там развлекаются профессорши в чулочках, заставляя мужчин ползать на коленях?

— Не знаю, мне это не интересно, — раздражённо ответил Сакумо.

— А зря, — заявила Кэрри, опьянённая собственной наглостью. — Думаю, было бы полезно каждому профессору, который решил уйти на покой и связать свою жизнь с женщиной, узнать о тонкостях женской психологии и желаний.

Наконец поняв, куда она клонит, Сакумо усмехнулся. Глаза, уже привыкшие к полумраку под деревом, изумлённо моргнули — сейчас, когда его черты не казались выточенными резцом, он показался гораздо моложе. И даже привлекательней, если подобное вообще может быть.

— Ты думаешь, мы не умеем доставлять удовольствие женщине?

— Вы — можете, — не собиралась сдаваться Кэрри. — У вас в арсенале множество игрушек, не знаю, правда, какая из них самая любимая… — Она сделала вид, что задумалась.

— Ты это обязательно узнаешь, — он ответил с такой небрежной игривостью, что Кэрри невольно восхитилась. Потеряла бдительность и не успела проследить за его рукой, перехватившей её ладонь и накрывшей ею собственный пах. — У меня только одна любимая игрушка, от которой ещё ни одна женщина не уходила неудовлетворённой. Остальное — для дилетантов или же обучения. Для вас, землян, тоже подходит. Когда становится скучно. — Он сжал её ладонь в своей, слегка потёр поверх пальто, и Кэрри испуганно распахнула глаза. Показалось, ей точно показалось. Это против любой физиологии, против природы, против всего, что может быть! Она совершенно отчётливо чувствовала его член. Средний, явно меньше, чем у Тони. Но сейчас он дёрнулся прямо в руку, словно увеличился в размерах. Или…

— Знаешь, если сама попросишь, я покажу, — почти промурлыкал он, наблюдая за её реакцией. Он давно отпустил её, и, поняв это, Кэрри тут же испуганно одёрнула руку и снова впилась в ствол.

— Вы думаете, что женщине нужен только секс? — сделала она последнюю попытку сбить с толку.

— Оставь любовь для сказок, — голос Сакумо внезапно посуровел. — Когда живёшь тысячи лет, понимаешь, что не существует ни любви, ни верности. И чем скорее ты примешь это на пути своей бесконечной жизни, тем проще будет. Поверь.

Что-то в его голосе заставило её присмотреться внимательней. Ничто в лице не изменилось, только губы сжались в тонкую полоску. Он резко отступил от неё, забирая тепло, и Кэрри зябко поёжилась.

— Идите домой, мисс Дайвенпорт, — голосу вернулась прежняя холодность. Будто это не он только что говорил, что хочет забрать к себе и сделать своей. Не он дразнил, пытаясь распалить воображение. Перед ней стоял профессор из сегодняшнего утра, безразличный ко всему и вся, скучающий от того, что приходится в очередной раз тратить время на безмозглых пустышек.

Кэрри не пришлось долго упрашивать. Поднырнув под его руку, она выскочила из-под дерева и быстро пошла к замку. Главное — не оглядываться. Но она не чувствовала ни его взгляд за спиной, ни шагов, словно он уже забыл об её существовании. Сначала Тони сказал, что нарушил правила ради неё по неизвестной ему причине, теперь Сакумо… просто открыто высказал свои желания, наплевав на все правила. Кэрри нервно фыркнула. Никогда не считала себя роковой обольстительницей, хотя мужское внимание льстило, это факт. Но то, что на неё положили глаз как минимум два бога — просто сюжет для книги. Или бред воспалённого разума. Дойдя до замка, Кэрри отдышалась и вошла медленно и степенно. Придётся привыкать, что мужчины из другого мира будут реагировать на неё именно так. Но при этой мысли она почувствовала грусть. Влюблённость к Тони, яркая и тёплая, согрела хоть ненадолго. Приоткрыла дверь в мир, которого Кэрри не знала. Хотелось продлить это чувство, но оно стремительно ускользало, как тающий снег, зажатый в горячих ладонях. Никогда бы не подумала, что любить так важно. Попыталась представить, каково это — быть любимой, крепко зажмурилась. Неужели она годна лишь для удовлетворения плотских утех? Неужели не достойна стать для кого-то целым миром?..

Перемены, происходившие с Кэрри, были никому не заметны, зато очень заметны ей. Растущая внутри уверенность в собственных силах была прямо пропорциональна тоске, которую она испытывала на каждом уроке, раз за разом раздвигая ноги перед Коксом или Тони. Коннор пока не появлялся, наверное, сам факт того, что он принял у неё экзамен, был чем-то из ряда вон выходящим. Скорее всего, он вёл уроки на старших курсах. Сакумо тоже больше не проявлял никакого интереса, словно та встреча в ночном парке ей приснилась.

Походы в библиотеку продолжились, и теперь Кэрри даже не пыталась сделать вид, что собирается читать что-то помимо истории Зельдара. Сколько ни силилась, ни Тони, ни Сакумо она там не нашла. Зато обнаружила Агду — одна из фейри из Шотландских островов. Слабое божество для мира Зельдара, зато вполне себе имеющее силу на Земле до сих пор. В Шотландии крепко верили в старых богов, почитали их, потому те не растеряли ни способности творить, ни подношений. Для здешнего мира по нынешним меркам она была могущественной, остальные боги, забытые и перенесённые сюда из Зельдара, могли применить и показать свою силу только здесь, в древнем сосредоточении силы. За ворота они выходили совершенно обычными людьми, не способными влиять на чужие судьбы. Именно поэтому им помогали фейри, дриады, духи дождя или тумана, те, в кого ещё верили в захудалых деревнях или отсталых странах. Целый сонм индийских богов до сих пор спокойно обитал в своих храмах, не торопясь на Зельдар. С ними бывшие хозяева мира почти не общались. Кэрри решила, что завидуют, хотя подозревала, что корни недоверия проросли гораздо глубже. Она впитывала, как губка, новую информацию, всё больше отдаляясь от подруг. Поначалу те не обращали внимания на её задумчивость, но утром, к концу очередной недели, Бель не выдержала.

— Мы стали для тебя такими неинтересными?

— А? — Кэрри, в очередной раз перебиравшая картины богов и пытавшаяся отыскать среди них двух профессоров, вскинула голову.

— Ты вообще перестала с нами общаться, — обиделась Бель. — Мы тут вообще-то обсуждаем предстоящий зачёт у Сакумо. Как там у тебя с самоконтролем?

— Плохо, — честно призналась она. Один раз она попыталась, но слишком быстро, стремительно даже, задрожала от короткого, острого оргазма, а потом даже не смогла продолжить — слишком чувствительной стала промежность.

— В смысле — плохо? — распахнула глаза Марго. — Ты что, вообще не тренировалась?

— У тебя, можно подумать, хорошо, — ехидно бросила Зои. Сидя в соседнем кресле с ногами, она не вмешивалась в разговор, только изредка бросала на Кэрри пристальные взгляды.

— Хорошо. — Марго поджала губы. — Второй раз удалось задержать на десять секунд, я даже таймер поставила!

— Ничего себе! — протянула Бель. Девушки тут же увлеклись обсуждением, а Кэрри встретилась глазами с Зои. Подруга ничего не говорила, поджимая губы, и Кэрри почувствовала острый укол вины. Надо обязательно ей всё рассказать. После сегодняшних уроков она отведёт её в библиотеку и всё покажет!

В кабинете они не говорили, сосредоточившись каждая на своих мыслях. Одновременно вскинули головы, когда вошёл Сакумо, скользнув равнодушным взглядом по их лицам. И тут же шумно вздохнули, когда следом показался Кокс.

— Профессор Кокс, — спросила Бель, — а разве у нас с вами занятие не после этого?

— Нет, — подмигнул он. — У нас сегодня сдвоенный урок!