Глава 8

После этих слов повисла тишина. Кэрри шумно выдохнула сквозь зубы, пытаясь вспомнить всё, что когда-либо слышала об этих штуках. Что за машина? Ей будет больно? Почему именно машина? Сердце испуганно заколотилось, когда профессор Смит вновь принялся мазать её кремом. Но, размазав, не остановился. Ануса коснулась прохладная смазка, внутрь скользнул палец в перчатке, и Кэрри невольно выдохнула и прикрыла глаза. Если представить, что это просто игра, которую они затеяли с любовником, будет проще. Гораздо проще не думать о правилах и наказаниях, а просто расслабиться, думая о том, что сейчас этот красивый и опасный мужчина перевернёт её на спину и жарко поцелует. К первому пальцу присоединился второй, уверенно растягивая и подготавливая. Между ног стало горячо, кровь прилила и теперь пульсировала — крем начал действовать. Кэрри глухо замычала, вцепившись зубами в столик. Головокружительные ощущения мешались, путали сознание, распирали изнутри. Она едва не застонала от разочарования, когда профессор Смит оставил её в покое и обошёл, направляясь к одному из закрытых шкафов.

Дыхание сбилось, Кэрри жадно следила за тем, как он выкатывает жутковатого вида машину с несколькими длинными шестами, как поднимает один из них и прикрепляет к нему фаллос. Нажав на какую-то кнопку, Смит посмотрел на Кэрри, а её глаза невольно расширились. Машина пришла в движение, начиная толкаться в воздух, сначала медленно, потом быстрее, повинуясь движениям пальцев Энтони, который переключал небольшой тумблер.

— Испугалась? — поинтересовался он, заметив, как напряжённо Кэрри наблюдает за секс-машиной.

— Нет, — солгала Кэрри и даже попыталась вздёрнуть подбородок, но в её положении это было невозможно.

— Снова врёшь, — вздохнул профессор Смит и тряхнул головой, откидывая тёмную прядь, упавшую на лоб. Он выключил машину и покатил к ней, установил где-то за спиной и замер. Кэрри поёжилась, по позвоночнику пробежала дрожь, а кожа покрылась мурашками. Томление между ног отвлекало, заставляя желать большего, но Кэрри совершенно не хотела так близко знакомиться с жутким приспособлением. Почему это будет не он, насколько проще всё сразу стало бы!

Она замерла, когда резиновый член скользнул по влажным губам, прошёлся по клитору и слегка надавил, вызвав громкий, короткий стон. Кэрри даже приподняла ягодицы, надеясь, что сейчас он войдёт в неё, но вместо этого резиновая головка упёрлась в кольцо мышц и начало медленно входить.

— У вас очень интересные способы наказания, — прохрипела Кэрри, пытаясь привыкнуть к внушительному размеру.

— Ты сама выбирала, — раздался голос за спиной. — Так же, как сама выбрала оказаться здесь, вместо того чтобы провести вечер в компании подруг.

— Это вы виноваты, — прерывисто ответила она, чувствуя, что член вошёл почти наполовину, не меньше. — Вынуждаете меня… искать встречи… с вами…

— Твои фантазии должны оставаться фантазиями, — ответил Энтони. — Мы для вас учителя, не больше.

— Учителя, которые имеют своих учениц, как мило.

Кэрри чувствовала, что её несёт, но не могла остановиться. Хуже чем есть всё равно не будет: ей больно, сладко, страшно и до дрожи в кончиках пальцев хорошо, а рядом самый невероятный мужчина, о каких только можно было мечтать. Пусть сейчас она вновь дерзила, но не могла молчать, просто не могла.

— А ты предпочла, чтобы тебя имели незнакомцы в клубах?

Машина загудела и пришла в движение, заставив дёрнуться. Кэрри снова застонала, но не смогла оставить последнее слово за ним, поэтому громко выкрикнула:

— Да!

Профессор Смит коротко и раздражённо зарычал и перевёл тумблер до максимума.

— Сколько ещё ты будешь огрызаться, невыносимая девчонка!

Если бы Кэрри могла сейчас соображать, то определённо была бы польщена тому, что смогла вывести невозмутимого и холодного Смита. Но ей было не до этого. Тело содрогалось от мощных толчков, клитор болезненно пульсировал и тёрся о кожу стола, а когда на спину, обжигая, со свистом опустились мягкие кожаные полоски, она начала кричать. Всего и сразу было слишком много, чтобы держать в себе рвущиеся наружу стоны и всхлипы. Кэрри казалось, что она сейчас лопнет, взорвётся, разлетится на куски, станет лёгкой, как облако. Ноги дрожали, нервы вспыхивали пронзительно-яркими вспышками, оргазм скрутил живот с такой силой, что показалось — внутренностей там больше не осталось. Машина резко замедлилась, теперь движения были короткими, рваными, член то полностью выходил, то врывался на всю длину, заставляя сцеплять зубы. Глухо постанывая, Кэрри вздрагивала каждый раз, когда плеть опускалась на ягодицы и спину, пыталась найти закономерность в ударах, но быстро сбилась, царапнула ногтями по лавке, зажмурилась, путаясь в ощущениях.

Сколько это продолжалось — она не знала. Казалось, что вечность лежит так, широко расставив ноги, слушая монотонный шум машины и чувствуя пожар внутри и снаружи. Голос охрип от криков и стонов, дыхание давно стало коротким, рваным, а глаза просто не могли открыться. Но вот всё закончилось. Член так и остался внутри, но машина остановилась, стало тихо. Кэрри прерывисто выдохнула, с трудом разлепила веки и моргнула.

— Устала? — Профессор Смит присел перед ней на корточки. Кэрри вяло кивнула, чувствуя, что нет сил произнести хоть слово. И вдруг он потянулся к ней и ласково коснулся щеки, погладил скулу и задержался на губах. Мягкая улыбка озарила его лицо и придала загадочности виду. — Теперь говоришь правду. Умница. Полежи, отдохни, отлежись. Я скоро приду и освобожу.

Хотелось остановить его. Попросить, чтобы отпустил прямо сейчас. Что вполне может стоять и ходить. Но Кэрри прикусила язык — это была ложь. Мышцы ещё дрожали, по телу разлилась слабость и истома, хотелось спать, но прежде всего избавиться от проклятого члена в заднице! Он ведь явно не забыл его, а оставил нарочно, напоминанием, что за ложь и неповиновение наказание будет стремительным и беспощадным.

А Энтони, отойдя к двери, бесшумно прислонился к стене и теперь смотрел на неё, пытаясь понять, что именно не так с ученицей. В каждом потоке встречались подобные. В каждом потоке профессора по очереди ломали их волю и учили беспрекословно подчиняться. Кэрри досталась ему по жребию, и Энтони уже сомневался в том, что это хороший вариант. Она была слишком упрямой, а причинять исключительно боль в пансионате строго запрещалось. Девушки должны выработать рефлекс на уровне подсознания, научиться получать удовольствие от любых практик, а значит, даже в наказании всегда должно быть удовольствие. Пусть и не основным, но должно. Обычно после первой же порки ученицы становились покладистыми. Нет, продолжали совершать мелкие проступки, но сами не лезли на рожон. С Кэрри всё оказалось наоборот — такой наглости он давно не видел! Знала, что будет наказана, и всё равно прогуляла. У него даже в голове не укладывалось, как можно так поступить. Энтони настолько привык к послушным девушкам, опускающим глаза, когда он входит в кабинет, что Кэрри казалась чем-то выходящим за рамки.

По правилам секс-машины для наказания не использовались. Для уроков на первом курсе перед выпуском — да. Но не для наказания. Но Кэрри буквально вывела его из себя, заставила потерять контроль и захотеть показать дерзкой девчонке, кто здесь хозяин и кто решает, что будет дальше. Сейчас она лежала перед ним, постепенно выравнивая дыхание. На белой коже алели яркие пятна его ударов, попка задорно вздёрнулась вверх, так и манит провести по ней ладонью. Энтони нахмурился — не хватало ещё думать о ней в таком ключе. Нервно облизнул губы и отлип от стены. Решительно отодвинул машину и начал расстёгивать ремни.

— Я надеюсь нескоро тебя здесь увидеть, — тихо сказал он, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Кэрри гордо тряхнула головой, отказалась от помощи и осторожно слезла. Выпрямилась и посмотрела прямо в глаза.

— Не думаю, профессор. Понимаете, в чём дело, — она сделала вид, что замялась, но он успел разглядеть озорной огонь в глазах. — Мне очень нравятся ваши методы. И вы тоже нравитесь. Исключительно как учитель, — поспешила добавить, видя, что он начинает хмуриться. — Я могу идти?

Он махнул рукой и проследил за ней взглядом. Язва. Из такой дерзость и за год не выбьешь. Но всё же, чего она хочет добиться? Секс у них и так будет. Но не сейчас, а позже, гораздо позже. Стоило об этом подумать, как кровь прихлынула к низу живота, стало горячо. Энтони с удивлением опустил глаза, поражаясь такой реакции тела на простую мысль о работе.

Желание у Кэрри было простым и незамысловатым: она во что бы то ни стало решила заставить профессора Смита нарушить правила первого курса. Пусть этот айсберг с синими глазами сам оступится, и тогда она язвительно спросит: как насчёт наказания для вас, профессор? Представив его лицо, Кэрри даже заулыбалась. А потом вспомнила — он её уже касался. Это открытие ошеломило настолько, что Кэрри замерла посреди лестницы и ошеломлённо дотронулась до щеки. Его пальцы были тёплыми и нежными. Зачем он это сделал? Хотел извиниться за излишне грубое наказание? Но, и в этом Кэрри с лёгкостью себе признавалась, всё дело в том, что ей понравилось. Именно так, грубо, на грани. Не хватало лишь чужих рук, стискивающих ягодицы, и мощных толчков тела с телом — живого тепла. Но в остальном ей понравилось, более того — безумно хотелось повторить. Но так, чтобы Смит стоял перед ней и смотрел в глаза.

В спальне девушки напряжённо сопели за шторами балдахинов. Подумав, что профессор ничего не сказал о домашнем задании, Кэрри коварно улыбнулась, забравшись в кровать и удобно устроившись на подушках. Широко разведя ноги, она коснулась себя и прикрыла глаза, представив, что это пальцы профессора Смита. Энтони. Тони. Пусть смотрит, пусть знает, что сейчас она думает только о нём.

Первые две недели пролетели незаметно. Девушки почти полностью освоились, не перечили и внимательно слушали на занятиях. Особенности и тонкости орального секса, анального секса, умение подобрать белье и соблазнительно себя преподнести. Лишь один раз Бель удивилась, почему они не говорят о сексе обычном, на что Агда усмехнулась и сказала, что об этом им точно рассказывать ничего не надо.

Новых профессоров не прибавилось, хотя девушки успели изучить в лицо каждого, кто появлялся в столовой. Кэрри же, решив во что бы то ни стало добиться своей цели, совершала проступки осторожно, но регулярно. И только на уроках профессора Смита. То случайно перебьёт, то слишком близко встанет рядом и ненароком погладит ягодицу, то дерзко спросит. Он оставался неизменно холодным, ровно говорил об обязательном наказании и делал вид, что не замечает торжествующую улыбку ученицы.

Их встречи стали практически регулярными. Кэрри уже не ждала, когда он скажет раздеваться, а сама молча скидывала одежду и, виляя бёдрами, зная, что её ноги на шпильках выглядят сногсшибательно, шла к дыбе. К её сожалению, Энтони явно не собирался разнообразить наказания, даже машину она больше не видела. Но теперь дрожала от предвкушения, ожидая, когда плётка обожжёт кожу. Порой ей казалось, что для того, чтобы кончить, даже крем уже не так нужен. А ещё она видела — он тоже получает от этого удовольствие. Не равнодушно делает то, что следует, а наслаждается каждым своим ударом и каждым её стоном.

Это было правдой — Энтони не заметил, как втянулся в своеобразную игру «кто кого». Агда даже поинтересовалась как-то, не слишком ли часто он вызывает к себе ученицу, на что он спокойно предложил посмотреть на камеры наблюдения в кабинете и послушать, что она говорит. После этого вопрос был исчерпан. Агда, правда, продолжала присматриваться к Кэрри, гадая: либо эта девушка закончит пансионат с отличием, либо уйдёт в элитный бордель, что не прибавит очков заведению.

— Оххх, как же у меня всё ноет! — пожаловалась Бель за обедом. Третья неделя обучения подходила к концу. О переводе на следующий курс никто не говорил, но девушки чувствовали — совсем скоро это случится. Как именно — никто не знал, но ждали все с предвкушением и трепетом.

— Тебе хоть не приходится растягивать зад, — мрачно ответила Марго. Её любовь к анальному сексу сильнее не стала. Она стоически терпела уроки профессора Кокса, который продолжал иметь девушек фаллоимитаторами в различных позах, объясняя, что в каждой ощущения будут разные, угол проникновения разный и входить будет либо легко, либо тяжело. Кэрри часто удивлялась — почему на этих занятиях он не пользуется кремом, которым мазал её профессор Смит. Ведь это значительно облегчило бы задачу, да и сами уроки стали бы гораздо приятнее.

Зои молчала, думая о чём-то своём. Вчера её впервые наказали, причём это оказался профессор Старлайт, от которого они вообще не ждали никакой подставы. Рассказывать, что именно случилось в его кабинете, она неожиданно не стала, но теперь ходила задумчивая и периодически бросала взгляды на профессорский стол.

— Думаю, скоро нам предложат продемонстрировать, что мы усвоили, и тогда переведут. — Кэрри вздохнула. Мысли о втором курсе занимали почти всё свободное время — оно шло, а профессор Смит до сих пор не сдался и не поддался ни на одну её провокацию. Со второго курса её цель станет бессмысленна, и как же тогда она отомстит Тони? В мыслях она теперь называла его только так, и каждый раз его имя вызывало сладкий трепет предвкушения. То, что они проходили на занятиях, было скучным — оказалось, что Кэрри знакомы практически все азы.

— А вы слышали, что скоро для одной из девушек с пятого курса будет выпуск? — громко прошептала Марго.

— Почему только для одной? — удивилась Бель.

— Не знаю. Может, она уже всё выучила.

— Даже представлять не буду, чему такому учат на пятом курсе, — хмыкнула Зои.

— Может, лучше расскажешь, что там с тобой делал Старри? — поинтересовалась Кэрри, изогнув бровь.

— Нет. — Зои тут же поджала губы.

— Да ладно тебе. — Кэрри надула губы. — Я, между прочим, всё вам рассказываю.

— Он меня не бил, если ты об этом, — отрезала Зои.

— Меня Тони тоже не бьёт, — отмахнулась Кэрри и довольно улыбнулась. — Он меня наказывает, а это совсем другое.

— Ты так мазохисткой станешь, не заметишь даже, — проворчала Бель. — Если бы меня почти каждый день плёткой хлестали, я бы давно была тише воды ниже травы.

— Я жду, когда он первым сдастся, — вдруг заявила Кэрри, вызывав удивлённые взгляды подруг. Подавшись вперёд, она возбуждённо прошептала: — Хочу, чтобы он нарушил запрет на прикосновения к ученицам на первом курсе.

— Ну да, так он и на рушил, — насмешливо сказала Зои. Кэрри открыла было рот, но тут же его захлопнула. Нет, этот секрет она не расскажет. Не скажет, что он действительно стал касаться её. Ненароком оглаживал спину или ягодицу, а прикосновения его пальцев, когда мазал кремом, давно вышли за рамки необходимого. Вчера, например, он так увлёкся, что она почти кончила до того, как начал действовать крем. Поняв это, Тони быстро отстранился и, явно стараясь сгладить неловкость, с особым усердием отходил плетью, но Кэрри это только раззадорило. Ни разу ещё она так не кричала, подставляясь под новый удар. Ещё немного, и профессору явно придётся менять технику наказаний, она совершенно не сработала.

Энтони думал о том же, наблюдая за смеющейся девушкой через зал. Её непокорность вызывала невольное уважение и даже, порой, восхищение. Вызывающий взгляд зелёных кошачьих глаз, тонка полуулыбка на пухлых губах, язвительный голос — она стала его личным кошмаром, загадкой, которую необходимо как можно скорее разгадать, чтобы двигаться дальше. Откуда в пустой, взбалмошной девчонке столько огня, Энтони не представлял. Ведь видел её досье, смотрел и видео, которое снимали в клубах и на вечеринках, собирая доказательства того, что она подходящая кандидатура. Простая прожигательница жизни, неразборчивая в связях, легкомысленная и легкодоступная. Откуда взялся этот стержень? При этом Энтони отчётливо видел, как она преображается, когда они остаются наедине. Как дрожит от предвкушения, как покорно отвечает на приказы и даже не собирается спорить. Хотелось придумать для неё что-то, что заставит или взбрыкнуть, или покориться. Загнать в угол и заставить стать покорной. Но не потеряет ли она при этом всю свою прелесть? Если станет очередной на всё готовой выпускницей?..

— В конце недели у вас состоится переводной экзамен, — начала Агда в середине ноября. Прошёл месяц, как они попали сюда, и пока, к её удовольствию, всё было стабильно. Не считая Дайвенпорт, но Энтони с ней разберётся, и не таких переучивал. — Скажу сразу: не все проходят на второй курс сразу, некоторые остаются доучиваться. Но пусть вас это не беспокоит, такое бывает на каждом курсе.

— А в чём будет заключаться экзамен? — поинтересовалась Марго.

— Увидите. — Агда улыбнулась вошедшему в кабинет профессору Смиту.

— А теперь не буду вам мешать.

— Напомните, на чём мы остановились? — спросил он, прислоняясь к столу и складывая руки на груди.

— На размерах, — вздохнула Бель, тоскливо глядя на новый член перед ней. Три занятия назад профессор категорично заявил, что пора выходить из зоны комфорта, и каждой выдал игрушку на пару размеров больше предыдущей. Кроме Кэрри, чем вызывал её насмешливый взгляд. Вот и сейчас она задумчиво обхватила прилепленный к столу член и провела по нему рукой.

— Вам скучно, мисс Дайвенпорт? — тут же поинтересовался профессор.

— Очень, — призналась Кэрри. — Что толку каждый день сосать резинку, если она не может сказать, как ей хорошо.

— То, что вы звезда по части минета уже все поняли. Поэтому просто займитесь любимым делом и не мешайте остальным, — процедил Смит и едва не заскрипел зубами, когда она, не сводя с него смеющихся глаз, обхватила губами головку.

Занятие, по мнению Кэрри, тянулось слишком долго. У неё затекли челюсти и болела шея, скорее бы уже отпустил. Вскоре профессор действительно сказал, что время истекло, бросив взгляд на часы, и девушки тут же принялись собираться, стремясь покинуть кабинет как можно скорее. Волнение от слов Агды, лёгкая усталость и желание отдохнуть, захватили всех без исключения, поэтому Кэрри едва не застонала от раздражения, когда он бросил ледяной взгляд и процедил:

— Мисс Дайвенпорт, задержитесь на пару слов.