Глава 12

Спала Жанна плохо: в очередной раз переживала обрушение шатра. Только теперь он падал ей на голову. Она наблюдала, как медленно, посмертным саваном, опускается на ее лицо белая ткань, заполняет ноздри и распахнутый в вопле ужаса рот, останавливает дыхание. А потом она барахтается, пытаясь встать, а на нее сверху валятся люди, прижимая к земле.

Жанна очнулась от кошмара с криком, лихорадочно хватая ртом воздух, вся в холодном поту, и тряслась под одеялом, хотя в комнате было тепло.

Утром первым делом набрала номер знакомого юриста.

— Жень, привет. Я тут попала в заварушку. Ты можешь мне помочь?

— Ну, смотря с чем, — ответил ей давний знакомый, Евгений Новиков, длинноногий и худой, как жердь, парень, с которым она училась в одном классе в родной Балашихе.

В юности он ухаживал за ней и даже приглашал на свидания, но, влюбленная уже по уши в Артема, студента, приехавшего на производственную практику в литейно-механический завод, Жанна отвергла его притязания.

Евгений обладал легким и сговорчивым характером. Он не обиделся, быстро завел новые отношения и женился, а для нее остался добрым другом.

Когда Жанна вышла замуж, Евгений с семьей остался в Балашихе. Время и расстояние сделали свое дело, их семьи отдалились.

Внес свою лепту в дружеское общение и Артем. Несмотря на то, что он сам готов был трахать все, что движется, Жанну он контролировал и не давал ей общаться со знакомыми мужчинами ни лично, ни по телефону.

Евгений появился в жизни Жанны в день смерти Артема. Он, узнав об аварии, позвонил ей и предложил помощь с юридическими вопросами. Постепенно они снова восстановили прежние дружеские отношения. Женя теперь жил в Москве, и иногда Жанна обращалась к нему за юридическим советом и даже приплачивала за работу в качестве консультанта.

Жанна рассказала о случившемся на свадьбе. Сначала она говорила сухо, тщательно выбирая слова, но потом ее понесло. Эмоции хлестали через край, голос срывался иногда на крик, в нем дрожали слезы. Она будто вернулась в то время, когда была слабой и неуверенной в себе женщиной.

Женя крякал, задавал наводящие вопросы. Она так и видела, как друг качает у трубки головой и грызет ноготь большого пальца правой руки — давняя привычка, от которой он так и не избавился с годами.

— Где ты говоришь, работает брат пострадавшего?

— В юридической фирме «Орлы юриспруденции» Ты знаешь о них?

— А кто в юридическом мире их не знает? Снобы в костюмах за триста тысяч и в крокодиловых ришелье. И хватка у них тоже крокодилья. Если вцепятся зубами, не отпустят.

— Господи, не пугай меня! — взмолилась Жанна.

Перед глазами появилась картинка: голый Максим стоит, опираясь на косяк двери ванной и загадочно усмехается. Вполне нормальный мужик, как все: руки, ноги, голова, орган между ног, хороший. Красивый, конечно, мужик, но обычный.

— Ладно, — наконец Женя выдавил из себя нужные слова, — я попробую исследовать эту ситуацию и позвоню завтра.

— А пораньше нельзя? Я же с ума сойду! — Жанна с трудом, но взяла себя в руки.

— Раньше только кошки родят, а я кот, — неловко пошутил Женя. — Я попробую Сама знаешь, уголовные дела не моя область.

— Какие уголовные? Ты, о чем?

Жанна почувствовала, как сердце оказалось где-то в верхнем веке, потому что оно задергалось, застучало, как шальное. Она прижала его пальцем, наплевав на макияж.

— А какое ты думала? Полиция начала расследование. И если выявится преступная халатность — это одно, а если злой умысел — это другое.

— Какой умысел? С моей стороны? Но я эту семью узнала только недавно!

— А ты уверена? Может, вы где-то раньше пересекались?

— Точно нет!

Жанна выкрикнула эти слова, а потом замерла: в голове опять мелькнула какая-то мысль. Что-то она прочитала в одной старой статье, когда искала информацию о семье Морозовых. Но что? Однако сосредоточиться не получилось: в ухе жужжал голос Евгения и требовал к себе внимания.

— Одно тебе подруга могу сказать точно: иди на мировое соглашение.

— Но братья не хотят мирового соглашения. Да и невеста еще та сучка!

— Погоди! Ты же сказала, что она в больнице лежит, — голос юриста зазвучал жестко.

— Да, в больнице. Я ходила к ней выразить соболезнование и поговорить, — растерялась Жанна. — А что, нельзя было?

— Жанка, ты же умная баба! Ну, что тебя несет, куда не надо! — Евгений уже кричал. — Почему мне еще вчера не позвонила?

— Я не думала, что так все завертится. И не ори на меня! Я сама на нервах, едва держусь!

Жанна прижала руку ко лбу. В кабинет заглянула испуганная Ниночка.

— Жанна Николаевна, что-то случилось?

— Нет! — отрывисто ответила Жанна. — Нормально! Закрой дверь!

А в голове стучала одна мысль: «Господи, что же будет, если Женька узнает, что она переспала с истцом?» В этом действии точно есть тайный умысел. Это Максим не знал, с кем провел ночь, но она-то знала.

— Куда пропала, Жанна! — выдернул ее из задумчивости Женька.

Жанне хотелось сейчас кричать, но она заговорила тихо:

— Я же не знала, что они так все повернут. А чем плох мой визит? Это же элементарная вежливость.

— Выглядит так, будто ты виновата, поэтому пришла каяться.

— Но это же правда! Из-за нас пострадали люди. Ну, не конкретно из-за меня, но все же.

— Ладно, проехали, успокойся! Рассказывай, что от тебя требует эта дамочка.

— Представляешь, она хочет, чтобы я взяла на себя расходы не только за свадьбу, но и за больничные счета всех пострадавших и даже за испорченный медовый месяц.

— У-у-у! Ты, мать, попала! Не советую бодаться с «Орлами юриспруденции».

— Почему?

— Заклюют. Еще и повернут ситуацию так, что за решеткой можешь оказаться.

— Ты, о чем говоришь? — Жанна вскочила с места. — О какой тюрьме? Сборкой шатра занималась не я! И потом, когда мне об услышанном треске сказал гость, я проверила: опора крепко стояла и даже не шаталась!

— А ты уверена, что трещала именно та опора, которую ты трогала?

— Нет, — сиплым голосом ответила Жанна. — Я торопилась и на остальные не обратила внимания.

— Вот видишь!

— Я поняла. Сейчас в первую очередь поговорю со Степанычем. Я даже не знаю, что там случилось толком. Все так завертелось и запуталось!

— Давай. Я позвоню, как только все разведаю.

Женя отключился, а Жанна в растерянности обвела взглядом кабинет. Надо что-то делать. Рабочие моменты сейчас она отодвинула на второй план. Сотрудники и без нее справятся. Ей надо что-то проверить. Но что?

— Нет, так дело не пойдет, — проворчала Жанна. — Надо прежде всего успокоиться, — она нажала на кнопку вызова секретаря.

Ниночка влетела в кабинет, будто подслушивала под дверью. На ее лице по-прежнему застыло испуганное выражение.

— Да, кофе, Жанна Николаевна?

— Что? Какой кофе? — Жанна смотрела на девушку и будто не видела ее. «Что же вчера меня удивило?» — вспоминала она, чувствуя, что заметила в статье что-то очень важное для себя. — Да, принеси мне кофе.

Жанна раскрыла ноутбук и полезла в историю браузера. Она открывала одну за другой странички, на которых встречала упоминания о братьях Морозовых, но нигде не видела той информации, которая ее зацепила на подсознательном уровне.

Ниночка принесла кофе и вышла на цыпочках, чтобы не мешать боссу. Кто-то еще заглядывал в кабинет, но секретарша шикала на посетителя, и тот испуганно закрывал дверь. Все это Жанна отмечала мельком, но сосредоточена была на другом: что ее взволновало?

Наконец она наткнулась на полицейскую сводку о происшествиях, в которой тоже упоминалась фамилия братьев Морозовых. Статья трехлетней давности сухо рассказывала о случившейся аварии.

«На двадцатом километре Щелковского шоссе столкнулись два легковых автомобиля иностранного производства. В результате аварии один человек погиб, еще трое получили травмы различной степени тяжести».

«Вот оно! — осенило вдруг Жанну. — Щелковское шоссе. Мы с Артемом тоже попали в аварию на этой дороге. Артем погиб, я получила ранение. Когда вышла из больницы, занималась похоронами, потом долго болела. Надо же, у нас с Максимом, оказывается, есть параллельные жизненные ситуации. Интересно, когда это случилось?»

Дата в этой маленькой заметке не была указана. Жанна стала искать полицейские новости по другим источникам. Наконец увидела еще одно упоминание об этой аварии, пригляделась и похолодела: это случилось пятого ноября две тысячи пятнадцатого года.

Жанна посмотрела на свое запястье, уронила голову на руки и горько, по-бабьи, заплакала.

Слезы покатились по лицу, сразу потекло из носа. Жанна выдернула из коробочки, стоявшей на столе, салфетку и уткнулась в нее. Сделанное открытие ужаснуло, окончательно выбило из колеи. Таких случайных совпадений не бывает. Получается, их встреча с Максимом предопределена судьбой?

Она сразу вспомнила, что, занятая настигшим ее горем, она так и не узнала, кого тогда Артем подрезал. «Стоп! — вдруг вскинулась она. — Меня привезли в больницу Балашихи и занимался мною папка. Он должен знать».

Жанна схватилась за телефон.

— Да, слушаю, — сразу ответил отец. — Дочь, что случилось?

— Пап, все нормально. Ты не переживай.

— Просто ты звонишь редко, а тут второй раз за два дня. Кстати, ты сумела пройти к своей подруге?

— Какой подруге? — смутилась Жана и почти сразу вспомнила, как вчера просила отца помочь ей попасть в вип-палату Кристины. — да, все нормально. Поддержала ее немножко.

— А сегодня, зачем звонишь?

— Пап, ты помнишь ту аварию, когда Артем погиб.

— Конечно! А почему ты к ней вернулась?

— Папочка, ты не знаешь, кто пострадал во второй машине? Я ведь так и не выяснила тогда.

— Ну, тебе было не до того. Сначала больница, потом похороны. Ты так горевала, что снова в больнице оказалась. Нет, дочка, не надо нам такой любви. Лучше мы с мамой без внуков старость встретим, или ты воспользуйся искусственным оплодотворением, если ребеночка захочешь, чем убиваться. Нам твоя жизнь дороже.

— Пап, ты не слышал мой вопрос. Кто пострадал во второй машине?

— Я все слышал. Погоди немного, надо истории болезни поднять. Их тоже к нам привезли, только на второй день в Москву забрали. Фамилия такая обычная, без прикрас, но вспомнить не могу.

— Не братья Морозовы?

— Точно братья, а вот Морозовы или нет, не знаю. А зачем тебе?

— Пап, поищи. Очень надо.

Жанна слышала, как отец щелкал клавишами, что-то бормотал себе под нос, наконец, затих на секунду.

— Да, точно Морозовы! — воскликнул он, и Жанна вздрогнула. — Один брат легким сотрясением отделался, а второй получил перелом позвоночника. Интересно, он оправился или нет.

— Нет, — тихо ответила Жанна.

— Что, нет? Говори яснее.

— Он в инвалидном кресле.

— А ты где с ним встретилась? — удивился отец.

— Младший брат, Вячеслав, два дня назад женился, а организацию свадьбы поручил моей фирме.

— Да, вот это встреча!

Жанна так и видела, как отец качает удивленно головой. Она не собиралась рассказывать ему обо всех подробностях этой свадьбы: пусть хотя бы родители спят спокойно.

— Ладно, пап, спасибо за информацию, — попрощалась она, почувствовав, что разговор с отцом помог ей привести мысли в порядок. В голове возникла еще смутная, слабенькая, но идея.

— Да-а-а, жалко парня, — продолжал сокрушаться отец. — Но в аварии винить кого-то сложно.

— Почему? — в голосе Жанны, которая уже хотела отключить звонок, но замерла, прозвучала скрытая надежда.

— Я тебе не рассказывал, но тогда полиция выяснила, что старший брат не успел уклониться от вашей машины, потому что уронил на пол телефон и нагнулся, чтобы его поднять. В результате потерял контроль над дорогой. А младший в этот момент отстегнул ремень безопасности.

— То есть? Ты хочешь сказать, что они сами спровоцировали опасную ситуацию на дороге?

— Не совсем. Просто все сложилось воедино: гололед, Артем, решивший пойти на обгон, нарушение концентрации при вождении у старшего Морозова.

— Понятно, — протянула Жанна и повесила трубку.

Ей действительно было все понятно. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза: в таком положении лучше думалось.

Так, что мы имеем в наличии? Аварию, в которой виноваты отчасти братья Морозовы. Это плюс или минус? В одной стороны, плюс: можно воспользоваться этой ситуацией, чтобы надавить на Максима. Неважно, что Артем пошел на обгон. Его уже нет в живых, и предъявить претензии к нему невозможно.

«Отлично! — Жанна приободрилась и расправила плечи. — У меня есть уже два туза в рукаве: ночь с Максимом и авария, из-за которой можно на него надавить. Он человек совестливый, не зря так о брате печется, не станет предъявлять мне иск».

— Ниночка, зайди ко мне.

— Да, Жанна Николаевна, — я слушаю, — тут же материализовалась секретарша, будто стояла у косяка и подслушивала, приложив пустой стакан к двери.

— Позвони Семенычу и пригласи его ко мне на разговор. Пусть захватит с собой документы по конструкции шатра. Наверняка он уже подумал со своими мужиками и выяснил причину обрушения.

— Хорошо. Я сейчас.

— Да, еще! Мы же делали видеосъемку?

— Конечно, но не полностью.

— Почему?

— Эта пара привезла своего фотографа и видеооператора. Мы снимали так, на всякий случай.

— То есть, в смете расходов на это у нас нет?

— Нет. Но вы уточните у Арины. Она занималась этим вопросом.

— Хорошо. Найди мне нашего фотографа, пусть принесет все, что у него имеется.

В ожидании Жанна принялась шагать по кабинету. За все нужные ниточки она дернула, теперь осталось подождать результат.

Первым в кабинет вошел фотограф фирмы, заросший кудрявыми волосами мужчина, Михаил Романович Задворский, которого все ласково привыкли называть дядя Миша. Сколько его помнила Жанна, он зимой и летом ходил в спортивных брюках с большими накладными карманами, наполненными всякой ерундой, в куртке защитного цвета и тяжелых ботинках с высокой шнуровкой.

Но не одежда красит человека: этот постулат Жанна поняла уже давно, поэтому никогда не стремилась переодеть фотографа в цивильный наряд. Работником он был отличным и всегда удивлял своим талантом и босса, и заказчиков.

— Если бы у нас в стране практиковали папарацци, вы были бы одним из лучших, — шутила иногда Жанна, разглядывая снимки.

— О, тогда бы я жил на Гаити и валялся в шезлонге у океана, попивая оранжевый фреш, — смеялся в ответ фотограф.

Михаил Романович тяжело опустился на стул возле стола Жанны и устало посмотрел на начальницу.

— Дядя Миша, ты снимки принес? — нетерпеливо протянула руку она.

— А я все сижу и думаю, почему ты меня не вызываешь к себе? — покачал головой фотограф. — Вроде после такого случая должна в первую очередь съемку посмотреть.

— А там есть что-то интересное?

— Нет. Все как обычно. Я же молодых снимал, а не шатер.

— Покажите.

Дядя Миша протянул ей флешку и полчаса они в ускоренном режиме просматривали отснятый материал. Ничего особенного камера фотографа не зафиксировала, но сцены спасения людей из-под рухнувшей конструкции выглядели ужасно. Наблюдая за мельтешением людей на экране, Жанна будто еще раз пережила катастрофу.

— А ты у нас молодец! — одобрительно показал пальцем на экран Михаил Романович.

Там Жанна, забыв о своем страхе перед вождением, лихо рулила прямо под рухнувший шатер. В тот момент она действовала на автомате, не думая о себе. Со стороны деятельность ее, Максима и его друга казались слаженными и четким. Они работали, как единая команда, спасавшая людей.

Жанна разочарованно вздохнула.

— Ничего. Ни одной ниточки. На фото шатер стоит идеально, нигде даже морщинки не видно. Дядя Миша, если бы опора была плохо установлена, она бы перекосила конструкцию, правда?

— А кто ее знает. Гроза началась, ветер сильный был и дождь. Может, они и сыграли свою роль. Тут надо со Степановичем разговаривать.

— Михаил Романович, а в увеличенном виде можно посмотреть?

— Отчего нельзя? Давай увеличу.

Но и так все выглядело вполне обычно. Никто не стоял возле опоры с пилой и не пытался ее нарушить.

Рядом с шатром вообще крутились только ее сотрудники, а немного поодаль стоял Максим. Он смотрел на столы и улыбался.

— Этот хочет на нас в суд подать? — дядя Миша ткнул пальцем в экран.

— Да. Он сын и брат пострадавших, а еще он адвокат.

— Серьезный человек. Но ты, Жанна, не сдавайся. Я чуть позже еще свежим взглядом посмотрю снимки и видео, может, и надумаю, как тебе помочь.

Жанна с сожалением проводила фотографа, не сумевшего раскрыть ей тайну обрушения кровли шатра.