Глава 4. Где второй?

Тимур

— Пап, может, скажем ей уже, что Деда Мороза не существует? — Лерик клацает разноцветными ногтями по экрану смартфона.

— Иди, рискни. — Киваю башкой в сторону гостиной. — Я тогда ночевать в сугроб к Федору пойду.

Качнув дредами, мол, принято, старшая продолжает строчить что-то в телефоне.

— С кем это ты там чатишься?

— Да так, — небрежно пожимает плечом.

— Уж не с тем ли Косом, что провибрировал мне весь карман? — Складываю руки на груди, пристально наблюдая за дочерью.

— Ну, па-па! — Обжигает меня взглядом и снова нырк в экран.

— Кос — это кличка?

— Это имя, — фырчит на меня Валерик, но, сдавшись, поясняет для тупых: — Его Костя так-то зовут.

Дергаю шеей.

Ага. Костя, значит. Режим «враг обнаружен» активирован.

— Одноклассник?

— Неа.

— Из твоей волейбольной секции?

— Ну щас, ага…

Тру висок, стимулируя извилины. Как они там сейчас говорят?

— Это твой крах?

Лерка закатывает глаза.

— Не крах, а краш — это раз. И он не мой — это два.

— А зачем тебе чужой? — Непонимающе свожу брови вместе. — И вообще, не рано ли ты заневестилась?

— Фу, пап! — повышает голос. — Так сейчас никто не говорит!

На этой ноте Валерик свинчивает в гостиную, оставляя меня с доброй сотней вопросов.

Не, погодите-ка, ей написывает какой-то олень, а батя даже спросить не моги? У бати, кстати, лицензия на отстрел оленей имеется. И винтовка с оптикой. И уголовный, вашу Машу, кодекс!

Так что, беги, Костя, пока цел. И до Леркиных восемнадцати лет вообще не возвращайся.

А пока… нарезаем задачи. Первая — переодеться.

Футболка противно липнет к телу. Стаскиваю её и протираю ею же лужи на полу. Лайфак от яжбати.

Второе — разобраться с господами аниматорами. Ибо батя уже потерял всё терпение и очень хочет раздать пиздов.

В момент, когда я предпринимаю очередную попытку дозвониться до актеров, раздается стук в дверь.

Робко как-то, но я бы сказал — с большой надеждой.

— Па-а-п, к нам пвишви!!! — верещит Оливка, и я бросаюсь к двери как есть — в одних спортивных штанах.

Похеру мороз.

Главное, успеть перетереть с актерами до того, как мелкая сунет за порог свой любопытный нос.

Распахиваю широко дверь и невольно хмурю брови.

Снегурка в хероборе на башке, стиснув одной рукой ворот синего пальто, испуганно таращит на меня огромные серые глазищи. На черных волосах снежинки.

Оглядываю ее сверху вниз. Странная какая-то.

Стоит и жмется. Подол платья грозит вот-вот внизу распахнуться. Зависаю на длинных белых сапогах и мелькающих коленках.

Мда.

Снегурка — одна штука. И ни следа Деда Мороза. Не, мы так не договаривались.

Медленно сатанея, втягиваю носом холодный воздух

— Второй где? — бросаю аниматорше.

— Простите, кто? — лепечет, не сводя с моей перекошенной рожи своих глазищ с коровьими ресницами.

Морщусь, припоминая имя.

— Как его там… Роман?

На лице Снегурки одна за другой сменяются эмоции.

— Ах, Ро-о-ома! — тянет нараспев. — Он, понимаете…

Снегурка мнет пальцами пальто на груди, и мои глаза невольно задерживаются на этой выступающей — неплохо так выступающей, кстати! — части тела.

Беркут, харош пялиться. Так и до конфуза недалеко.

— …он заболел, да, — несет какую-то пургу аниматорша, продолжая пялиться на меня с опаской.

И знаете, как-то резко захотелось — вот прям щас! — пробить этого болезного чепушилу с накладной бородой, нагрянуть в гости и очень нежно, прямо-таки ласково засунуть этой падле посох в задницу!

Очень. Блять. Хочется.

Но у меня дети. А еще выходной. А еще Новый год на пороге.

Поэтому я делаю единственное, на что хватает выдержки.

— Пойдем уже, и так заждались! — рычу и тяну странную Снегурку в дом.