Глава 70. Какое коварство

Степанида

— До сих пор не верится, — растерянно тяну, обнимая пальцами бока своей любимой кружки.

Чай с ромашкой давно безнадежно остыл. Но мне сейчас для успокоения только искусственная кома поможет.

— Да вообще на всю голову ебанутый! — возмущается Галка. — Взять в заложники беременную и нашего патологоанатома… На что, спрашивается, рассчитывал? Что ему вертолет пригонят и сто тыщ миллионов в зубы дадут?

Она зло фыркает в кружку. Свой чай Тополева щедро сдобрила капелькой коньяка. Правда, судя по запаху, там скорее капля чая.

— Хорошо, что эти мэны в черном приехали, да? — спрашивает она, заботливо поправляя на мне плед. — Я как увидела, обомлела. Здоровенные все… Вот уж у кого и здоровье конское, и яйца стальные, и хер бычий…

— Галь, — укоризненно смотрю на нее.

Она подмигивает мне в ответ:

— Проза жизни. Это тебе с твоим тренером повезло. А кто-то мечтает о сильном плече… — вздыхает, болтая коньяк в чашке. — Вот так свяжешься на старости лет с мамкиной присыночкой и будешь ему всю жизнь то сопли, то жопу вытирать… а я, может, о военном только и мечтала.

Хмыкает:

— Жаль, что такие экземпляры не бегают по улице с плакатом «Ищу жену. Спецназовец. Без вредных привычек».

Вот сейчас прямо в точку попала. Мне плаката очень не хватало.

Поерзав на диване, через силу признаюсь Гале:

— Знаешь, мне кажется, я среди них Тимура видела…

— Кажется? — Подруга приподнимает брови, разглядывая меня со своим фирменным прищуром внучки следака. — Та-а-ак. Ну-ка, Синицына, с этого места поподробнее.

Сбивчиво пересказываю ей всё, что пришло в мою бедовую головушку.

— …а потом я глаза его увидела, — заканчиваю убито. — Это он, Галь, понимаешь?

— Мда.

Она залпом допивает свой коньяк и вытягивает у меня кружку с ромашкой.

— То есть он не тренер?

— Похоже, нет, — мяукнув, обнимаю колени, чувствуя, как свербит в носу.

Плакать что-то прям резко захотелось.

— А что ты о нем вообще знаешь, Степ?

— Господи, мне уже кажется, что ничего! — Зло растираю ладонями лицо, прогоняя слезы.

— Как мой дед говорил: «Забористая вышла хуйня», — изрекает через долгую паузу Галя. — Он, правда, это про самогон обычно брякал. Но к твоей ситуации в самый раз… Мда.

Она качает головой, о чем-то думая, а мне хочется ее поторопить, потому что сама я уже думать не в силах.

— Ты говорила, что у него дети есть?

— Да. Дочки.

Все-таки не выдерживаю и шмыгаю носом, вспоминая, как тепло и уютно мне было в его доме рядом с девочками.

— Так, Степа, не разводи сырость! — Галя хватает меня за плечи. — Тебе вот этого сейчас вообще не надо!

Опускаю взгляд на свой живот… и, клянусь, слезы сами начинают течь из глаз.

Потоп. Просто какое-то соленое безобразие.

— Тш-ш-ш. — Галя обнимает меня и гладит по голове, как маленькую. — Ну чего ты?

— О-он мне н-не ска-за-а-ал! — выдаю, заикаясь.

— Ну не сказал и ладно, — воркует Галя, продолжая меня поглаживать.

— Ты вообще за кого? — укоризненно ною.

— За здравый смысл, естественно, — хмыкает. — У мужика профессия — ебнешься. Он, может, нервы твои бережет, а ты не ценишь.

— Б-бережет? — всхлипывая, повторяю.

Подруга отстраняется и смотрит на меня понимающим взглядом.

— Степ, ну знала бы ты с самого начала, легче бы тебе было его в «командировки» отпускать? — Делает пальцами кавычки. — Меньше бы нервничала?

— Н-не знаю.

— Ну, значит, скоро узнаешь.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и жалобно тяну:

— А вдруг он больше не придет?

— Да с чего вдруг-то?

— Ну, вдруг я его разочаровала… — мямлю, теребя нитку на шерстяном носке.

— Есусьи гуси! — восклицает в потолок Тополева. — Разочаровала она. Степ, тебе надо сейчас вырубить драму и спокойно… Спокойно, ясно? Как взрослая и самодостаточная женщина взять и позвонить своему прохиндею-тренеру и поговорить.

— Позвонить? Вот так просто?

— Нет, ну если ты хочешь еще пострадать, то я пойду плесну себе коньяка… И побольше.

Галя действительно встает с дивана.

— А если он не возьмет трубку? — испуганно роняю ей вслед.

— Не проверишь, не узнаешь.

Кряхтя, выуживаю из подушек телефон.

— Ой, а я и забыла, что он у меня разряжен…

Мне достается такой красноречивый взгляд, что зарядное я достаю прямо таки с космической скоростью.

Стоит только экрану загореться, как на телефоне начинают сыпаться уведомления.

Сглатываю, когда вижу шестнадцать пропущенных от Тимура.

Не позвонит, да, Степ?

Подрагивающими пальцами тычу в иконку мессенджера и проваливаюсь в нашу переписку.

Степа, нам надо поговорить.

Я всё объясню.

Я у твоего дома.

Степа, я знаю, что ты дома. У тебя свет в гостиной горит.

Балкон или дверь? Выбирай.

Читаю последнее сообщение и, подскочив, испуганно таращусь на застекленную лоджию.

Что значит «выбирай»? Он мне что, дверь вышибет?

— Галя, он здесь! — ахаю, стискивая мобильник.

Мой голос перебивает громкая трель звонка.

Сердце тут же заходится в истеричном ритме, а ладони позорно потеют.

Ловлю свое отражение в оконном стекле: лохматое лохнесское чудовище, завернутое в плед, в теплых шерстяных носках и с лицом пасечника, которого долго и с удовольствием пиз… пинали пчелы.

Святые градусники, я не готова!

— Галя, скажи ему, что меня дома нет! — шепчу подруге и прячусь в недра дивана.

Затаившись, слышу громкий вздох, щелчок двери, а потом громкое Галкино:

— Так вот вы какой! Проходите, Степа прячется в гостиной.

Предательница!

Поверить не могу, что она так со мной!

Реактивной пробкой вылетаю в коридор и… торможу, захлебнувшись от восторга.

Розы. Белые. Наверное, штук сто, не меньше. И Тимур, такой невероятно красивый стоит на пороге, сжимая в руках букет.

— Галина, — представляется подруга.

— Тимур, — хрипло отвечает мой спецназовец.

И таракашечки с глистами от его голоса заходятся в радостном визге, а у меня как-то подозрительно немеют колени.

Старость, наверное.

— Наслышана, — со значением произносит подруга. — Ну я вас оставлю, а то у меня собака дома некормленная.

Она быстро одевается и без лишних расшаркиваний выходит за дверь. Вредина успевает мне еще и подмигнуть.

Нет у нее никакой собаки!

Эта самодостаточная и взрослая женщина только что вероломно сбежала, оставив меня один на один с моей проблемой.

Какое коварство!

И что мне теперь делать?!