Глава 71. Это залет, товарищ майор

Степанида

Пару секунд мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Мои тараканы с глистами впали в ступор, а я пытаюсь переварить ком эмоций, что свернулся в груди.

— Я думал, что ты ждешь меня дома, — первым произносит Тимур.

Вспыхиваю, как подожженный фитиль бенгальского огня.

— А я дома, — ставлю ударение на последнее слово и поджимаю губы.

Черт, Степа, зачем так резко?

Да кто бы знал!

Разговор явно не клеится. Снова молчим, каждый проживая эти секунды в своих мыслях.

— Это тебе, — хрипло произносит Тимур и протягивает мне цветы.

— Спасибо.

Я не делаю попыток шагнуть ближе и забрать букет. В ответ Беркут сверлит меня пасмурным взглядом и опускает руку, будто признавая поражение.

Вот вы сейчас пальцем у виска покрутите и скажете, мол, че она за дура такая? Чего выпендривается?

А как бы вы себя чувствовали, если бы вам отказали в самом важном — доверии?

Улыбались бы? Радовались? Скакали козой от счастья?

Вот и я не знаю…

Меня сейчас переполняют такие разные по полярности эмоции, что никак не получается выбрать что-то одно.

Я скучаю, волнуюсь, люблю и злюсь на моего спецназовца одновременно. Но сильнее всего во мне сейчас обида.

«Неужели нельзя было с самого начала сказать мне об этом?» — бросаю безмолвно, чертя глазами по его лицу.

«Это не та профессия, о которой хвастаются в запретграме», — Тимур отвечает спокойным и собранным взглядом.

«Мог, вообще, тогда мне ничего не говорить!»

«Мог».

Шмыгнув носом, отворачиваюсь, первой разрывая контакт.

Мне очень хочется двух вещей. Чтобы Тимур остался. Сократил это дурацкое расстояние в полтора метра и обнял меня. И вместе с тем я хочу, чтобы он прямо сейчас ушел.

«Ой, мы её теряем!» — заполошились тараканы.

«Это всё гормончики, щас отпустит», — глушат панику глисты.

— Мне уйти? — Тимур легко читает меня.

Нет! Да!

— Не знаю, — мямлю вслух, сбитая с толку своими желаниями.

Господи, я, конечно, читала, что беременные женщины… как бы это мягко сказать? Не блещут интеллектом. Но чтобы прям вот так сразу!

— Поговорим? — вносит он встречное предложение.

Облегченно перевожу дух. Потому что осознаю — я хотела, чтобы он остался.

Дышать становится чуточку легче.

Киваю.

Тимур аккуратно пристраивает букет на пуф у стены. Разувается и, шагнув ко мне, протягивает руку:

— Разрешите представиться? Тимур Беркут. Тридцать семь лет. Позывной «Дед». Место работы — СОБР.

С меня будто слетает вся та шелуха, что налипла в момент обиды. Слой за слоем.

Господи, снова хочется плакать, но я держусь.

Закусив губу смотрю в самые любимые на свете глаза и впитываю. Впитываю каждое слово сердцем.

— Имею офицерское звание майора, богатый матерный лексикон и дохуя боевого опыта. Разведен. Воспитываю двух дочек. В еде непривередлив. Привит. Чистоплотен. Главный фетиш — медсестра в костюме Снегурочки.

Не выдержав, тихо хихикаю.

Подобный разговор был уже. На диване, в его гостиной, с шампанским и холодцом. Чуть меньше двух месяцев назад. Поверить не могу, что столько всего произошло за это время!

Испытывая внутренний трепет, пожимаю его теплую ладонь.

— Степанида Синицинына. Двадцать семь лет. Операционная медсестра. Не замужем. Ценю в людях ум, чувство юмора и… честность.

Каюсь. Последнюю шпильку я воткнула в Тимура из вредности.

Он ожидаемо кривится, но перехватывает инициативу:

— Проеб засчитан. Урок усвоен. Простишь?

— Куда же я денусь, товарищ майор? — Улыбаюсь, смаргивая накатившие слезы. Опять.

— Иди ко мне.

Тимур прижимает меня к себе, окутывая своим запахом, а еще ощущением безопасности и «своего» человека.

Ну как я могла не простить? Не принять?

Он же уже всё моё. Вот весь-весь.

Шмыгаю расстроганно носом и жмусь сильнее.

— Обидел тебя, маленькую? — хрипло рокочет, поглаживая меня по спине.

— Мгм.

— Ну прости старого засранца.

— Ничего ты не старый, — ворчу.

— Но засранец?

— Иногда — да. — Приподнимаю голову. — Почему сразу не сказал?

— Не поверишь, — хмыкает, сжимая меня сильнее. — Всё момент искал. Доискался, блядь… Думал, что не откроешь и придется штурмом балкон брать.

— Мне одного раза хватило! — поспешно возражаю я.

— И вот еще что… — Тимур мягко отстраняет меня и что-то ищет в кармане джинсов.

Сердце превращается в истеричку и бьется в бешеном ритме, когда мой Борцунский протягивает на ладони небольшую бархатную коробочку, в которой обычно…

— Я старый солдат и не знаю слов любви, — с хриплым смешком произносит Тимур… и опускается передо мной на одно колено.

Щелкает крышечка.

Ах!

Я вообще дышать перестаю.

На белоснежном ложе лежит самое прекрасное на всем белом свете кольцо.

— Выйдешь за меня, Пилюлькина?

Губы дрожат вместе с подбородком, слезы градом катятся из глаз, и я часто-часто киваю.

— Ты тако-о-ой ро-романтичны-ы-ый, — реву, размазывая слезы рукавом кофты. — Цве-цветы. Кольцо. А я…

— А ты — самая красивая женщина, без которой я не вижу больше своей жизни, — уверенно говорит он и надевает на мою подрагивающую лапку кольцо. — Я люблю тебя, товарищ Пилюлькина, и хочу каждый день просыпаться рядом с твоей жопкой под боком.

Смеюсь.

Святые градусники! Я выхожу замуж!

— Я люблю тебя, товарищ «Дед»… а почему, кстати, дед?

— Потом расскажу!

Тимур поднимается и наконец целует меня. Сладко, долго. Так, как только он один умеет.

Все мысли в голове превращаются в розовую сахарную вату… кроме одной.

Ой, я же сказать забыла!

— Степка, пожрать есть чо? — рычит Тимур, стискивая мою ягодицу. — Голодный, пиздец.

Ну, в принципе, эта новость может и подождать минут десять. Правда, же?

— Мы с Галей роллы заказывали, будешь?

— Буду.

Тимур уходит в ванную мыть руки, а я шуршу на кухню и щелкаю чайником.

— Чай? Кофе? — кричу и вдруг пораженно замолкаю.

— Степ, это че такое? — Тимур вертит в руках мой тест на беременность и напряженно вглядывается в полосочки.

Упс!

Я и забыла, что оставила его в ванной. И еще семь штук таких же — полосатых (и что вы мне сделаете?).

Сдерживая изо всех сил улыбку, произношу:

— Это залет, товарищ майор.