Глава 31

АНТОНИНА

— А совещание?.. — нелепо спрашиваю я.

В этот момент в кабинет заглядывает Ольга. За ее спиной маячит растерянный партнер.

— Григорий Андреевич, но как же… — начинает она. — У вас встреча, документы, люди ждут…

Он оборачивается к ней так, что она замолкает на полуслове.

— Вон.

— Но я только хотела сказать, что, может быть, не стоит все отменять, можно…

— Я сказал, вон отсюда. И перенеси совещание на завтра. На любое время, которое устроит господина Воронцова.

Ольга хлопает глазами.

— Но это невозможно, у него плотный график…

— Тогда освободи ему график, раз ты у нас такая незаменимая. — Голос у него ледяной. — И, Ольга, если ты еще хоть раз в подобной ситуации скажешь мне слово «нельзя», будешь искать новую работу. Ты меня поняла?

Она бледнеет.

— Да… поняла.

Григорий Андреевич уже не смотрит на нее. Подходит к партнеру сам.

— Прошу прощения, — говорит коротко, но без тени суеты. — У моей сотрудницы чрезвычайная семейная ситуация. Я вынужден уехать немедленно. Все материалы я направлю вам сегодня вечером, а встречу перенесем на завтра.

Партнер, к счастью, оказывается человеком, а не только деньгами в костюме. Он кивает:

— Разумеется. Надеюсь, у вашей сотрудницы все будет в порядке.

— Будет, — отвечает Григорий Андреевич так, будто это уже решенный вопрос.

Он возвращается ко мне, помогает сесть, потом подняться. У меня дрожат ноги, и я хватаюсь за его руку сильнее, чем следовало бы. Он не делает ни малейшей попытки отстраниться.

— Телефон при тебе? — спрашивает он на ходу.

— Да.

— Отлично. Позвонишь ему. Если не ответит — я подключу своих людей.

Своих людей.

От этих слов у меня по спине пробегает холодок, но почему-то не пугающий, а наоборот, дающий надежду.

Мы выходим из кабинета. В приемной повисает мертвая тишина. Ольга стоит у своего стола, сжав губы в нитку. В ее глазах смесь любопытства, злости и плохо скрытого поражения.

В лифте меня снова начинает трясти.

— Я боюсь, — признаюсь я, не глядя на него. — Если он специально это сделал… если он спрятал ее… если настроит ее против меня… если…

— Антонина. — Григорий Андреевич берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в лицо. — Слушай внимательно. Ты сейчас не имеешь права разваливаться. Не при мне, и пока мы ее не забрали. Поняла?

Я с трудом киваю.

— Вот и умница. Аришку мы вернем.

Двери лифта разъезжаются.

Он почти выводит меня к своей машине, открывает дверь, помогает сесть и только потом обходит капот. Я стискиваю телефон обеими руками так, что белеют пальцы.

Пожалуйста, Господи. Только бы с ней ничего не случилось.

Григорий Андреевич садится за руль, заводит двигатель и смотрит на меня в упор.

— Звони Антону.