Глава 32

АНТОНИНА

Я смотрю на экран смартфона. Палец дрожит над кнопкой вызова.

— Давай, — говорит Григорий Андреевич.

Я нажимаю.

Гудок.

Еще один.

Сердце колотится где-то в горле.

На третий гудок Антон отвечает.

— Да?

Этот голос я узнаю сразу. Спокойный. Слишком спокойный. И от этого мне становится еще страшнее.

— Где Аришка? — выдыхаю я вместо приветствия.

В трубке повисает короткая пауза, а потом я слышу его усмешку.

— И тебе добрый вечер, Тоня.

— Где. Моя. Дочь?

— Наша дочь, — лениво поправляет он. — Не начинай.

Я сжимаю телефон так сильно, что он впивается в ладонь.

— Ты забрал ее из садика и даже не предупредил меня. Ты вообще в своем уме?

— А в чем проблема? — спрашивает он с нарочитым спокойствием. — Я ее отец. У меня есть право. Или ты уже всем рассказываешь, что я посторонний?

Я закрываю глаза на секунду, потому что если не сделаю этого, то сорвусь в крик сразу.

— Антон, не играй со мной. Скажи, где Аришка.

— Со мной она, — отвечает он. — Жива, здорова, накормлена. Представляешь? Ничего не произошло.

У меня из груди вырывается резкий вдох.

— Дай мне ее.

— Зачем?

— Что значит, зачем? Я хочу услышать дочь!

— А я хочу, чтобы ты научилась разговаривать нормально, — говорит он уже жестче. — Без истерик, без командного тона и без этого твоего вечного шантажа.

Я чувствую, как машина набирает скорость. Григорий Андреевич молчит, но я вижу боковым зрением, как у него каменеет лицо.

— Антон, — говорю я, стараясь не сорваться, — пожалуйста. Просто дай мне поговорить с Аришкой.

Он молчит несколько секунд. Я слышу на фоне какой-то шум — телевизор, посуда, глухой детский смех или мне уже мерещится.

А потом доносится ее голос:

— Мамочка?

Мне резко становится легче.

— Аришка! Солнышко мое! Ты как? Ты где? С тобой все хорошо?

— Хорошо, — говорит она немного растерянно. — Мы с папой. Он купил сок. А ты скоро приедешь?

Я зажмуриваюсь, и слезы тут же обжигают веки.

— Да, зайка. Да, я приеду. Ты слышишь меня?

— Да, — говорит она тихо. — Только папа сказал, что ты занята.

Я не успеваю ответить. Антон снова забирает трубку.

— Убедилась? Все в порядке.

— Где вы? — повторяю я. — Сейчас же скажи адрес.

— Зачем?

На этот раз я не выдерживаю:

— Потому что ты не имел права так делать! Потому что ребенок не вещь, которую можно украсть назло мне! Потому что я чуть с ума не сошла!

— Не преувеличивай, — холодно говорит он. — Я никого не крал. Я забрал свою дочь. Законно. И, между прочим, если бы ты не устраивала цирк в садике и не таскалась за чужими мужиками, этого разговора вообще бы не было.

У меня темнеет в глазах.

— Не смей.

— А что — не смей? — его голос становится ядовитым. — Думаешь, я не вижу, как ты устроилась? Захомутала генерального директора, бывшего боксера, кошелек на ножках. Очень удобно, Тоня. Пока дочь в садике, ты строишь из себя несчастную жертву, а сама уже нашла, к кому пристроиться.

— Замолчи.

— Или что? Ты пожалуешься своему Григорию Андреевичу?

Я не отвечаю, но он сам догадывается.

— А, так он рядом? — в голосе Антона появляется довольное презрение. — Ну конечно. Я так и думал. Дай угадаю: сидит возле тебя, спасает несчастную, решает проблемы?

Григорий Андреевич протягивает руку.

— Дай телефон. — говорит он.

Я даже не спорю. Вкладываю телефон в его ладонь.

Он включает громкую связь не глядя.

— Слушаю тебя, Антон, — произносит он ровно.

На том конце сразу тишина.

Потом Антон хмыкает.

— Надо же.

— Ты сейчас же сообщаешь адрес, — говорит Григорий Андреевич. — И остаешься на месте до нашего приезда.

— А если нет?

— Тогда через десять минут у вас будут не семейные разборки, а полиция, опека и очень неприятные вопросы о том, с какой целью ты забрал ребенка, не уведомив мать.

Антон коротко смеется, но смех у него уже не такой уверенный.

— Ты мне снова угрожаешь?

— Я тебя информирую.

Антон молчит, потом произносит:

— Это наше личное дело.

— Ошибаешься, — отвечает Григорий Андреевич. — Ребенок сотрудницы моей компании исчезает из детского сада без предупреждения. После утреннего конфликта с тобой. Для меня это уже не личное дело, а вопрос безопасности.

— Сотрудницы, — с издевкой повторяет Антон. — Как официально. А вне работы ты тоже ее так называешь?

Я чувствую, как меня накрывает новой волной стыда и ярости.

Но Григорий Андреевич даже голос не повышает.

— Адрес.

— А если я хочу провести время с дочерью? — теперь Антон говорит упрямо, с нажимом. — Имею право. Суд не запрещал.

— Имеешь, — спокойно соглашается Григорий Андреевич. — Но не в таких обстоятельствах.

— Да брось.

— Ты забираешь ребенка без согласования. Не сообщаешь матери, где находишься. Не отвечаешь сразу на звонок. И сейчас мозги крутишь. Продолжим?

Я слышу, как Антон тяжело выдыхает.

— Тоня сама виновата, — говорит он после паузы. — Я хотел по-хорошему. Хотел, чтобы она поняла, что не может просто вычеркнуть меня из жизни Аришки. Но она делает из меня чудовище.

— Ты сам это делаешь, — говорю я тихо. — Где вы?

На несколько секунд в трубке только дыхание.

А потом он наконец называет адрес.

Я вздрагиваю. Его квартира. Старая. Та самая, из которой я однажды ушла с ребенком на руках, потому что оставаться там больше не могла.

Григорий Андреевич тут же меняет маршрут, даже не переспрашивая.

— Оставайтесь там, — говорит он. — Мы будем через пятнадцать минут.

— Приезжайте, — отвечает Антон. — Только не думайте, что я отдам ее и мы на этом закончим. Я тоже буду решать вопрос по-другому, если Тоня не понимает.