Глава 16

Мирон

На третий день после того, как Полина узнала правду, в доме появилась моя бывшая жена.

Точнее, сначала появился звонок от охраны. Сухой, короткий, с интонацией человека, который понимает, что сейчас будет плохо.

— Мирон Андреевич, у ворот женщина. Говорит, что приехала к детям.

Я закрыл глаза.

Сроки сжались. Я надеялся выиграть еще хотя бы неделю, прежде чем она снова полезет в дом. Но нет. Эта дрянь всегда чувствовала, когда можно влезть поглубже.

— Не пускать, — сказал я. — Ни под каким предлогом.

— Уже. Она настаивает.

— Пусть настаивает на кладбище. Я спускаюсь.

Полина подняла голову от ноутбука, как только я встал из-за стола.

— Что случилось?

— Сиди здесь.

— Мирон.

— Моя бывшая у ворот.

Этого хватило. Она тоже поднялась. Лицо сразу закаменело.

— Я иду с тобой.

— Нет.

— Да.

— Полина, не сейчас.

— Именно сейчас, — отрезала она. — Ты сам говорил, что это уже и моя проблема тоже.

Я видел, что она не отступит. И спорить на лестнице, пока внизу уже накаляется воздух, было бы глупо. Поэтому я просто пошел вперед, а она — за мной.

Бывшая стояла у ворот в светлом пальто, на каблуках, с безупречно уложенными волосами и выражением лица женщины, которая приехала не просить, а получать свое. Та самая маска, на которую я когда-то купился: хрупкость, усталость, тонкая драма в глазах и дорогая помада, которой не место на лице матери, якобы убитой разлукой с детьми.

— Мирон, — сказала она тихо, почти нежно. — Нам нужно поговорить.

— Нам — нет, — ответил я.

И только тогда она увидела Полину.

Взгляд у нее изменился мгновенно. Нежность слетела, как облупившаяся краска. Осталось настоящее.

— А, вот оно что, — медленно проговорила она. — Уже привел новую женщину в дом. И кто она? Няня? Любовница? Замена мне?

Полина шагнула вперед раньше, чем я успел ее остановить.

— Вас тут никто не заменяет. Вас тут уже забыли.

Я бы, наверное, даже гордился, если бы ситуация не была такой взрывоопасной.

Бывшая прищурилась.

— Это ты, значит, та самая? — Она скользнула по Полине оценивающим взглядом. — С которой мои девочки теперь играют в семью?

Я почувствовал, как рядом напряглась Полина. И понял: еще одно слово — и она вцепится этой змее в лицо.

— Замолчи, — сказал я бывшей.

— Почему? Боишься, что она узнает, какой ты на самом деле? — ее улыбка стала ядовитой. — Или уже узнала? Что ты умеешь сначала использовать женщин, а потом выкидывать? Меня ведь тоже когда-то называл единственной.

Полина дернулась, но я поймал ее за локоть. Не дал сорваться. Она выдернула руку, но осталась на месте.

— Я знаю, что вы отказались от девочек сразу после родов, — сказала она ледяным голосом. — А потом пытались сунуть им аллерген прямо на дне рождения. Так что не советую вам разыгрывать здесь страдающую мать. Плохо получается.

Даже я не ожидал, что она скажет это настолько прямо.

Бывшая побледнела. На секунду. Потом снова взяла себя в руки.

— Ты ничего не знаешь.

— Знаю достаточно, чтобы понять, кто вы.

— А ты уверена, что он тебе сказал правду?

Я увидел, как это попало в цель. Полина дернулась едва заметно. Да, черт возьми. И это была моя вина. Я уже опоздал однажды со своей правдой. И бывшая мгновенно нашла, куда давить.

— Достаточно, — сказал я жестко. — Уезжай.

— Я имею право видеть детей.

— Нет.

— Мирон.

— Нет, — повторил я. — Ни юридически. Ни морально. Ни вообще.

— Это еще не конец.

— Для тебя — как раз начало конца. Ты пришла не вовремя.

Я шагнул к воротам ближе. Она отступила на полшага, но тут же снова вскинула подбородок, пытаясь вернуть достоинство.

— Ты пожалеешь.

— Уже. Очень давно, — сказал я.

Она ушла, но не так быстро, как хотелось бы. Села в машину, хлопнула дверью и уехала, напоследок бросив на нас с Полиной взгляд, полный такой смеси ненависти, страха и злости, что не нужно было быть психологом, чтобы понять: эта женщина не остановится.

Я закрыл ворота сам. Только потом повернулся к Полине.

Она стояла бледная, собранная и очень злая.

— Что? — спросил я.

— Ничего.

— Врешь.

— Не сейчас.

И ушла в дом.

А я остался во дворе, уже понимая: бывшая только что задела ту нить, которую я не успел закрепить. И теперь Полина опять думает о моем молчании.

Это начинало выводить меня из себя. Потому что сколько бы я ни бился, прошлое все равно успевало влезть между нами раньше, чем я успевал его добить.

--