Глава 3. Просвет

Сидорова

Я ухожу прочь с поля битвы, подальше от этой конфликтной ситуации, всем своим видом пытаясь продемонстрировать, что я не нервничаю, что я в полном порядке. Но, чёрт возьми, это невозможно.

Это было… нечто. Впервые за долгие месяцы внутри меня произошёл какой-то странный апокалипсис.

Я почти тащу Влада за руку, а он упирается, оглядываясь на огни ёлки. Туда, где остался озабоченный хам и его крошка-дочка.

Воображение, как назло, рисует его безупречное лицо. А внутри снова вспыхивает ядрёная смесь – ярость и что-то острое, противное, щекочущее нервы.

Я снова чувствую этот шаг вперёд, его близость, от которой мороз по коже и предательский спазм где-то внизу живота. Не просто наглость. Уверенность хищника, который знает цену всему и может купить что угодно. И эти глаза… ледяные, но с искоркой, от которой всё внутри ёкнуло и перевернулось с ног на голову.

Красавчик. Чёртов красавчик, который за ребёнком смотреть не умеет.

Зато меня чуть не съел одними своими глазами. Будто взглядом меня всю раздел и остался ещё доволен увиденным.

Вот бывает же у мужиков такая аура, что рядом дышать тяжело становится. И хочется сразу же прикрыться. Закутаться во что-то так, чтобы наглому обзору ничего не осталось.

– Мама, печенье! – дёргает меня за руку Влад, вырывая из порочного круга странных мыслей.– Дома, солнышко. Всё дома.

Нет у меня возможности покупать печенье в торговом центре. Я могу только сама приготовить, это будет дешевле. Собственно ту самую звёздочку, что я отдала этой холодной принцессе, я тоже сама приготовила. Это был мой стратегический запас, чтобы без скандалов добраться до дома. Но его больше нет.

Мы с Владом вообще сюда ненадолго заглянули, чтобы я передала заказ клиенту. Эта работа домашним кондитером совсем мало приносит. Едва хватает, чтобы покрыть расходы по коммуналке, а иногда и не хватает, как в этом месяце. И это настолько нестабильная прибыль, что плакать хочется.

А у меня ребёнок. Мне нужна нормальная работа, которая подразумевает выдачу зарплаты раз или два раза в месяц. Главное, чтобы на постоянной основе. Остальное мне не подходит. Я не могу так рисковать. У меня нет надёжного тыла.

В этот момент в сумочке начинает выть телефон, будто знак, что всё не так уж плохо. По крайней мере, я каждый день провожу в режиме ожидания, что всё вот-вот наладится. Должно же когда-нибудь.

Любая же чёрная полоса заканчивается. Правда же?

Это Светка. Соседка сверху, мой единственный источник «горячих» вакансий.

– Лен, ты где? – тихонько начинает она. – У нас тут аврал на проекте, дикий аврал. Горят все мыслимые и немыслимые сроки. Нужны руки, любые, хоть на пару недель. Данные вбивать, бумажки носить. Я шефу только что про тебя ляпнула, он: «Пусть завтра к десяти приходит». Это твой шанс!

– Влад, не беги! – на секунду отнимаю телефон от уха, пытаясь поймать сына.

Мой мальчик уже вовсю скачет к витрине с машинками на радиоуправлении. В его глазах горит тот самый жадный восторг, от которого сжимается сердце в комок. Вот блин.

На эти игрушки у меня нет денег. Вообще нет. На последнее купила мандарины, гречку и молоко. Коммуналку за этот месяц ещё не заплатила. А бывший… отец моего сына, полгода уже «забывает» перевести алименты.

Он активно строит новую семью. Ушёл к той, с которой у него уже двойня родилась. К той, с кем мне изменял несколько лет подряд, а я, дурочка, ничего не замечала. Коля с ними, наверное, возится больше, чем с Владом. Про сына он и не вспоминает.

Никогда не звонит, никогда не интересуется. Будто мой Влад – ошибка, которую хочется стереть.

Горькое, удушливое отчаяние подкатывает к горлу. Я глотаю его, сжимая телефон сильнее в руках.

Нельзя об этом думать. Итак было слишком много слёз выплакано.

– Я согласна, – выдыхаю в трубку, продираясь сквозь толпу к сыну. – На всё согласна, Свет. Без опыта меня нигде не ждут, а тут хоть что-то.

– Не парься! – подбадривает меня Света. – Тут справится даже ребёнок, честно. Адрес и время в мессенджер кину. Только приди, а? Выгляди… ну, посолиднее.

– Хорошо, – киваю я, уже хватая Влада за капюшон.

В глазах рябит от усталости, но где-то в самой глубине, под грудой обид и страхов, появляется слабый росток надежды. Работа. Деньги. Можно будет купить Владу нормальные сапоги, а не эти, которые уже на ладан дышат.

Вот только с чем-то «посолиднее» будет сложно. Нет у меня в гардеробе ничего такого. Все деньги на ребёнка уходят, а себе я уже сто лет ничего не покупала. Раве что влезть во что-то студенческое. Что вряд ли налезет на меня. После родов бёдра шире, грудь больше, да и пара килограмм где-то так и застряла в моём теле.

– Спасибо, Свет. Что выручаешь, – шепчу я и прощаюсь с подругой.

Поворачиваюсь к выходу из магазина и замираю.

За стеклянной витриной, в двух шагах от меня, проходитон. Тот самый. Высокий, в пальто, которое стоит, наверное, таких денег, что мне и не снились. Держит за руку ту самую тихую девочку. Он будто чувствует мой взгляд на себе, медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня.

Наши взгляды врезаются сквозь стекло, грозясь сломать его вдребезги. Между нами будто электрические разряды несутся.

И вдруг он…подмигивает. Один раз. С тем же наглым, полупрезрительным спокойствием, с каким стоял и общался со мной пару минут назад. Когда зазывал сходить в кафе. Намекал на продолжение.

Вся моя хрупкая надежда, вся усталость, вся горечь от мыслей о бывшем – всё это взрывается одной ослепительной вспышкой чистой ярости. Я даже не думаю. Резко, по-дурацки, высовываю ему язык, корча самую нелепую гримасу, и отворачиваюсь, таща за собой удивлённого Влада.

Но щёки пылают. И мне вовсе не стыдно, я просто… злюсь. Злюсь на себя за то, что даже в этом оскорбительном подмигивании была искра, от которой на мгновение перехватило дыхание и ноги стали ватными.

Чёртов красавчик. Чёртов хам.