Глава 24. Веришь?

Сидорова

Беру всю силу воли в кулак и отталкиваю наглеца от себя. Выставляю перед собой единорога, как щит.

Слабая защита, конечно, но как ещё бороться против напора моего несносного босса? Плюшевая игрушка с глупыми глазами смотрит на него с не меньшим укором, чем я.

Его прикосновения и поцелуи совершенно не способствуют моей адекватности. Голова идёт кругом, внизу живота всё горит, а в груди клокочет обида и ревность. Смесь та ещё. Гремучая, ненормальная.

– А Анфиса? – выдыхаю я.

– Что?

Зимин смотрит на меня будто бы с искренним недоумением. Брови сдвинуты, голова чуть наклонена – натурально не понимает, о ком речь. А может никак понять не может, откуда я знаю имя его сотрудницы.

Это, кстати, более логичный вариант.

Но раз уж я сказала, буду переть дальше.

– Анфиса, – повторяю я, сжимая единорога так, что его пластиковые глаза вот-вот выскочат. – Блондинка с длинными ногами. С которой ты с таким удовольствием только что пил кофе на кухне.

Он приподнимает бровь. Взгляд становится внимательнее, изучающе.

– Лена…

Зимин снова пытается сделать шаг ко мне, чтобы зажать в своих объятиях, но я всё-таки умудряюсь проскользнуть мимо него. Да только не в дверь, она-то закрыта. Отхожу в центр кабинета, но хотя бы теперь между нами есть дистанция.

Есть шанс, что мозг будет работать на расстоянии от этого тестостеронового мужчины, который подавляет меня своей аурой альфа-самца.

Единорог всё ещё торчит передо мной, как рыцарский меч.

Зимин хмурится. Скрещивает руки на груди – видимо, понял, что просто так меня не возьмёшь. Прислоняется к двери спиной, смотрит исподлобья.

– Анфиса – моя сотрудница, – поясняет он спокойно. – Она помогает с документами. Она – чья-то жена, между прочим. Я с ней кофе пил, потому что она новый проект объясняла. Вот и всё.

– А смех? – тяну я с подозрительными нотками в голосе.

Я ж не слепая. Он был не против тесного общения. Она его тронула, а он и слова не сказал против. Может эта Анфиса и замужем, но кто сказал, что брак счастливый? Я вот тоже успела побывать в таком статусе, а в итоге-то…

Анфиса могла решить, что Зимин лучше её мужа. Деньги, статус, внешность – почему бы и нет? Босс вообще-то очень представительно выглядит. Так с чего бы красивой женщине не позариться на такого мужчину?

– Я рассказывал анекдот про программистов, – поясняет он всё тем же бесяче-спокойным тоном. – Ей было смешно. Мне тоже. Это называется «рабочая атмосфера», Лена. Ты когда-нибудь слышала о таком?

Я молчу. Меня раздражает до безумия, что он находит отмазки. Выставляет всё так, будто я неправильно всё поняла, будто я накручиваю сама себя, будто я истерю сейчас не по теме. Может, так и есть? Может, я действительно накручиваю? Но внутри всё кипит, и я не могу просто взять и успокоиться.

– «Рабочая атмосфера», – передразниваю я, чувствуя, как голос становится едким. – А касание руки – это тоже рабочая атмосфера? Она тебя трогала, Зимин, не отрицай! А ты даже не отдёрнул.

– Лена, – он делает шаг ко мне, но я отступаю. – Ты серьёзно?

– Абсолютно, – цежу я сквозь зубы. – Я не знаю, что у вас там происходит. Может, для тебя это нормально – флиртовать с сотрудницами. А для меня – нет. Я не хочу повторять прошлое. Я не хочу снова чувствовать себя… – голос предательски дрожит, и я замолкаю, сглатывая ком в горле.

Он замирает. В его глазах что-то меняется. Я вижу, как спадает напряжение и появляется понимание.

И я ненавижу себя за то, что вспоминаю сейчас Колю с его предательством. Что я на эта бесконечные минуты почувствовала тот же самый шок, когда узнала о том, что я никчёмная, ненужная, что меня просто можно вычеркнуть из жизни. Что всё, во что я верила, рассыпалось в прах за несколько ударов сердца.

А с Зиминым всё итак неясно. Мы с ним находимся в каком-то подвешенном состоянии. Один раз переспали, ничего не обговорили…

Боже. Какая же я дурочка.

– Лена, – тихо говорит он. – Иди сюда.

– Не подходи.

– Иди сюда, – повторяет он, и в его голосе столько мягкости, что мне хочется запульнуть в него единорогом, чтобы не делал этого со мной.

Чтобы я не раскисала снова. Чтобы я не верила. Чтобы я не вздумала сейчас плакать перед ним, пока моё сердце снова сжимается и напоминает о том, как бывает порой больно.

Я не двигаюсь с места. Он делает шаг сам. Медленно, давая мне время на то, чтобы отступить. Вот только я не отступаю. Единорог опускается.

Он подходит вплотную. Берёт игрушку из моих рук, отбрасывает на диван. Потом его руки ложатся на мою талию, и он аккуратно притягивает меня к себе.

Стою, не шевелюсь. Чувствую себя отвратительно.

– Ты ревнуешь, – говорит Зимин, и теперь в его голосе нет насмешки. Только нежность. – И знаешь, это приятно. Потому что показывает, что я тебе не безразличен. Но нужно в меру, Лена. Я не такой, как твой бывший. Я не буду тебя обманывать. Я за честность. Всегда за честность.

– Я не могу просто взять и поверить, – шепчу я, чувствуя, как глаза щиплет. – Ты не понимаешь, Зимин… Я ошпарилась. Мне сложно доверять мужчинам. А тут такое… Анфиса, кофе, касания… У меня в голове сразу картинки, как ты… с ней…

Он прижимает меня к себе крепче. Я утыкаюсь носом ему в грудь, вдыхаю родной запах его кожи и кофе. Чувствую, как спокойно, уверенно бьётся его сердце.

– Я тебя не обижу, Лена, – говорит он тихо, гладя меня по спине. – Я сказал, что мы вместе. И я имел в виду именно это. Ты – моя девушка. Моя женщина. И я ни на кого тебя не променяю.

Моя девушка.

Он сказал, что я его девушка…

Но могу ли я поверить? Могу ли отпустить себя и впустить его в свою душу без страха?

– Ты мне веришь, Лена? – спрашивает Зимин.

– Не знаю, – бубню я в его рубашку.

– Слушай. Ну хочешь, я уволю эту Анфису, чтобы тебе жилось легче?

– Нет! – я отдёргиваю голову, смотрю на него испуганно. – Что за бред? Не надо никого увольнять.

– Тогда перестань ревновать, – он усмехается, проводит большим пальцем по моей щеке, стирая предательскую влагу. – И запомни: я думаю только о тебе. Мне никто другой не нужен. Никто. Только ты. Ясно?

– Ясно, – шепчу я.

Он целует меня. Нежно, медленно, совсем не так, как в прошлый раз. Его губы бережно скользят по моим, пальцы перебирают волосы на затылке. Я таю, прижимаюсь ближе, чувствуя, как обида и ревность уходят, оставляя место теплу и спокойствию.

Мы стоим, обнявшись посреди кабинета, среди документов, ноутбуков и забытого единорога на диване. Я слушаю его сердце, вдыхаю его запах и понимаю, что мне отчаянно хочется ему верить.

Хочется. Как же хочется снова поверить…