Глава 2. Элодар

Адмирал заперся в каюте и долго смотрел на мягкие золотые завитки на голове крохи. Казалось, сама судьба направила это чудо в его руки. Он держал ребёнка бережно, почти благоговейно, как держат величайшую в мире драгоценность. Боялся неловко повернуть руку. Боялся сжать чуть крепче. Боялся самого себя: вдруг навредит, сам того не заметив. Какие же у него крошечные пальчики, личико и носик… да всё крошечное. Как такому стричь ногти?

Внимание адмирала привлекли воспалившиеся ссадины на лбу и ключице малыша, а также тёмно-зелёный синяк на предплечье.

Как можно срывать злость на ребёнке?! Факт, который не укладывался ни в какую логику. Если бы он заметил эти следы на рынке, то не ушёл бы так просто.

Ксайрон сделал глубокий вдох и медленный выдох, мысленно призывая себя к спокойствию. Сейчас в его руках хрупкий малыш. Он может навредить одной лишь вспышкой эмоций или просто напугать перекошенным от злости лицом. Надо контролировать себя.

Маленькое личико было по-детски красивым: типичная для людей бежевая кожа, аккуратный носик-кнопка, к которому так и тянется палец, капля-родинка на правом ушке и очень внимательные, если не сказать серьёзные для такого малыша серо-голубые глаза. А вот плечи узкие, и тело худое…

То ли ребёнку не хватало еды, то ли люди на этой планете всё же более тонкие и для них это норма.

У самого адмирала был сын Ралдор, но он давно вырос, и Ксайрон, осматривая ребёнка, точно не мог сказать, здоров ли кроха. На его взгляд, мальчик выглядел очень хрупким, а ещё непривычно тихим.

— Будешь Элодаром? — вслух поинтересовался Ксайрон.

Разумеется, малыш ему ничего не ответил.

«Элодар» — достаточно редкое цваргское имя, оно происходило от древних корней «эло» и «дар», что означало в равной степени «драгоценный дар судьбы» и «тот, кого хранят». Несколько минут обдумав это, мужчина пришёл к выводу, что это лучшее имя, которое он может дать.

Адмирал не удержался и дотронулся до очаровательного носика:

— Дзынь.

Малыш на секунду перевёл на него взгляд и тут же потерял интерес. Не улыбнулся, не потянулся к пальцу, но и не испугался.

Странно.

Адмирал тяжело вздохнул, поднял кроху на руки и отпер дверь. Можно ещё долго любоваться малышом, но служба не ждёт, а мальчишку всё же надо проверить. Визуально ребёнок выглядел здоровым, не считая ссадин, но мужчину напрягало, что за всё время тот не издал ни звука.

Коридоры крейсера «Восход» встретили его размеренным эхом шагов и гулом силовых установок. Ксайрона назначили на корабль около шестидесяти лет назад, собственно, в тот день, когда ему и присвоили звание адмирала.

Крейсер был полностью цваргского производства от первого болта до последнего коннектора. Он относился к флагманскому классу и имел несколько палуб, отделов и узлов связи, ангары для скоростных истребителей, энергетические секции и медицинский блок. «Восход» напоминал полноценную автономную крепость в космосе или стальной город под звёздами, рассчитанный на четыреста гуманоидов, но сейчас на борту было всего лишь тридцать цваргов — преданная команда адмирала.

Пока шёл по верхней палубе, адмирал встретил двух офицеров и трёх проходящих практику на «Восходе» кадетов. Никто не смел задавать вопросов. Никто даже не поднял взгляда выше разрешённого, но адмирал с младенцем на руках — зрелище как минимум необычное. С помощью рогов-резонаторов Ксайрон хорошо чувствовал витавшее в воздухе изумление, смешанное со сдержанным неодобрением.

Адмирал уверенным шагом дошёл до медицинского блока. Двери автоматически раскрылись, признавая его доступ первичного уровня. Белый свет, металлический стол, стенды с оборудованием, запах антисептиков.

Доком на «Восходе» служил подтянутый сородич адмирала ста двадцати лет с небольшим, с типичной для цварга тёмно-сиреневой кожей и короткими чёрными рогами-резонаторами. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, ни единой выбившейся пряди — устав в медкорпусе не терпел беспорядка. На груди — эмблема с крылатой змеёй и двумя перекрещёнными скальпелями: высшая квалификация хирурга-диагноста.

Он выпрямился как струна, привычным жестом убрал планшет за спину и шагнул вперёд. Взгляд коротко скользнул по Ксайрону… и остановился на ребёнке.

— Адмирал Эллариан? — Голос прозвучал удивлённо, но цварг держался в рамках устава. — Чем могу быть полезен?

— Веллсарр, осмотри, пожалуйста, ребёнка. — Ксайрон перехватил свою ношу, будто держал не младенца, а древнюю глиняную вазу, способную раскрошиться от одного неверного прикосновения, и осторожно усадил на медицинский стол. — Полное обследование, анализы, обязательная диагностика дыхательных путей. И подготовь мне справку по состоянию здоровья. Хочу видеть уровень его развития: неврологию, физические показатели, соответствие возрасту. Всё, что сможешь определить.

Адмирал сделал короткую паузу, затем добавил, уже тише, но так же твёрдо:

— И, разумеется, организуй лечение, если потребуется. Там, — последовал кивок куда-то в сторону, — тотальная антисанитария и разгар дифтерии. По возможности, сделай все необходимые прививки. И да, обработай ссадины. Надеюсь, они не опасны.

Док кивнул, уже оценивая кроху внимательным профессиональным взглядом. Несколько секунд он сомневался, но всё же ответил:

— При всём уважении к вашему званию, адмирал, смею напомнить принцип невмешательства в судьбы примитивных Миров. А это… это же человеческий ребёнок с Террасоры. Я не имею права его лечить.

Адмирал Эллариан едва уловимо поморщился. Он знал, что док так ответит. Веллсарр хорошо исполнял свои обязанности, порой даже слишком хорошо.

— Используй любые медикаменты. Под мою ответственность.

Веллсарр прищурился, но с места не сдвинулся.

— Ваше слово весомо, сэр, однако ответственность не отменяет нарушений протокола. Если Цварг узнает, что мы вмешались без разрешения, последствия коснутся нас обоих.

— Меня коснутся. Тебя — нет, — жёстко отрезал Ксайрон. — Я подпишу распоряжение.

— И всё равно, — док сцепил руки за спиной, как будто удерживая себя от шага назад, — закон един для всех. Передо мной гражданин Террасоры. Если я начну его лечить, то у меня отзовут медицинскую лицензию.

«Передо мной гражданин Террасоры».

Словосочетание впечаталось в сознание адмирала столь же молниеносно, сколь пришло и решение вопроса. Ну конечно! Ещё минуту назад он не знал, что будет делать с ребёнком, когда вернётся на родину, а сейчас слова сами соскользнули с его языка:

— Это будущий гражданин Цварга. Я его усыновлю. Документы подам прямо сейчас. Ещё вопросы есть?

Док с изумлением посмотрел на начальника. Усыновить?! В его-то сто семьдесят три года? Военный, который полжизни проводит в рейдах и экспедициях, у которого нет ни дома в привычном смысле, ни режима, ни даже постоянной планеты под ногами — и ребёнок?! Ну, может быть, он рассчитывает, что госпожа Эллариан будет воспитывать иноземного малыша…

— Вопросов нет, сэр.

— Тогда выполнять приказ.

— Слушаюсь, сэр.

Едва выйдя из медицинского блока, Ксайрон написал короткое сообщение адъютанту: «Ко мне в кабинет. Быстро». Теперь по палубе корабля он шёл в приподнятом настроении. Усыновление может решить часть вопросов. Самое важное сейчас — оказать необходимую медицинскую помощь ребёнку, а уже потом думать, что с ним делать.

При его средствах нанять няню на родине точно не станет проблемой, да и рождаемость у их расы низкая. Стоит только вспомнить, как тяжело Лауре далась беременность их сыном… Она будет рада! А возраст?.. Ну да, не первая молодость, но почему бы и нет? Опять же, няни… Можно взять сразу двух: ночную и дневную, можно даже обратиться в международное агентство и нанять нянечку-человека. Террасора не входит в Федерацию Объединённых Миров, но вот Захран или Танорг — да! А там ведь тоже люди живут.

Цварги очень сильно отличаются от людей: тёмно-сиреневая кожа, рога-резонаторы, которыми мужчины этой расы могут считать эмоции любого разумного существа, а ещё хвост с тяжёлым наконечником в виде шипа. Определённо, имеет смысл выписать человека для ухода за Элодаром! Хотя бы на первые годы жизни, чтобы ему было спокойнее, видя такого же гуманоида, как и он сам.

С заметным подъёмом на душе Ксайрон дошёл до адмиральского кабинета, где уже, раскачиваясь на каблуках взад и вперёд, ожидал верный адъютант. Вот только сегодня вместо тонких приятных эмоций от молодого Тарсия шло напряжение, которое сменилось внезапным облегчением.

— Адмирал Эллариан! — выпалил он, не сдержавшись. — Вы всё-таки решили оставить ребёнка на Террасоре? Слава космосу!

— Вообще-то нет. — Ксайрон нахмурился. — Он сейчас в медицинском блоке. Я хотел отдать приказ запускать двигатели и подниматься с поверхности, но раз уж ты заговорил о мальчике, то прошу тебя подготовить документы на усыновление для Планетарной Лаборатории. Всю необходимую информацию и данные ДНК можешь запросить у Веллсарра.

По мере того как Ксайрон говорил, адъютант, и без того имевший слишком светло-сиреневый оттенок кожи для цварга, побелел.

— Но, сэр… — Голос Тарсия дрогнул, от волнения на лиловых скулах проступили красные пятна. — Как вы можете подать документы на усыновление ребёнка с Террасоры?! Это же… отсталая планета… примитивная раса… Мир даже не входит в Федерацию!

— И? Где написано, что нельзя дать дом тому, кто его лишён? Как ты напомнил мне пару часов назад, многие местные девушки, приговорённые к рабству или казни, покупаются Цваргом, а затем наша планета учит их языку, выдает гражданство и отпускает в новую свободную жизнь. Мы спасаем их!

— В том-то и дело. Это женщины. Совершеннолетние ! Они могут выразить желание остаться на родине или улететь. Ваши действия… Сэр, это удар по мундиру. По званию! По вашей репутации, в конце концов! Вас могут лишить всего. Сэр, умоляю, верните ребёнка матери!

Последние слова Тарсий выкрикнул с неприкрытым отчаянием.

Несмотря на молодость и совсем недолгий срок службы у адмирала Эллариана — всего пять лет, — он был предан ему всей душой. Для Тарсия Ксайрон был не просто командиром. Он был тем, кто когда-то вытащил его из рядов «кадетов без перспективы» и сделал действующим офицером. Он был Учителем. Опорой.

Ксайрон чувствовал, как внутри расползается вина. Как туго перетягивает горло понимание: он знает, что нарушает закон. Знает, на что себя обрекает.

И всё равно не может поступить иначе.

Если отдаст ребёнка — потеряет совесть. Если оставит при себе — возможно, потеряет всё остальное.

— Пока мы не взлетели, сэр, — Тарсий продолжил с надрывом, — у вас есть шанс передумать. Экипаж будет молчать. Никто не узнает! Мы сотрём все упоминания, почистим камеры. Просто… верните ребёнка.

— Не могу.

— Но почему?! — Голос адъютанта сорвался.

От отчаяния Тарсий высоко взмахнул гибким хвостом — жест не только в высшей степени неприличный, но и опасный. В конце концов, всегда есть шанс, что остроконечным шипом цварг может нанести увечье, поэтому за пятой конечностью принято следить. Ладно, если она царапает пол, но поднимать выше колена — уже не комильфо. Однако молодой адъютант так нервничал, что даже не заметил этого.

— Это запятнает вашу честь! Ваше имя! Вас лишат звания, вытолкнут из Космофлота, вы потеряете всё, к чему стремились больше ста лет! И ради чего? Ради чужого ребёнка с грязного рынка?! Ради человека с недоразвитой планеты?! Подумайте про закон!

— Закон не видел, как ребёнка продают на рынке! — В голосе адмирала внезапно прорезался металл. — Закон не стоял в грязи по колено, пока женщину избивали за то, что она просила оставить сына. Тарсий, ты вообще спускался вниз? Ты видел антисанитарию, в которой задыхается город? Дышал этим смрадом?! Ты можешь себе вообразить, какая участь ждёт этого малыша? Его мать умерла от дифтерии, отец уже болен. И да, отец столь прекрасен, — мужчина выделил последнее слово интонацией, — что он-то мне и продал родного сына. Этого мальчика ждёт или голодная смерть, или мучительная — от болезни, или ещё более мерзкая жизнь в качестве раба.

Адъютант пристыженно молчал. Он него исходили волны обиды и непонимания. Да, ему было жалко ребёнка из отсталого Мира, но Тарсий не мог понять, как этот малыш вдруг стал для адмирала важнее карьеры, которую тот строил больше ста лет и таким трудом!

— Я так решил и решения своего не изменю, — закончил Ксайрон. — Поднимай «Восход» в космос, курс на Цварг, а комментарии про Элодара попрошу держать при себе. Я его усыновляю, всё остальное тебя не касается.

— Вы дали ему имя?! — сорвалось потрясённое у Тарсия.

— Да, дал. Элодар Эллариан, и теперь это мой сын, прошу относиться с уважением.

Адмирал чиркнул пропуском по специальному сканеру, и двери в его кабинет открылись. У него больше не было сил видеть и слышать осуждение от собственного адъютанта, поэтому он бросил:

— Подготовь документы и без них не приходи. Свободен. — И быстро зашёл в кабинет.

Возможно, он совершает самую большую ошибку в жизни. Но это будет его ошибка.