Глава 4

Рома внимательно рассматривает Машу. Но это просто нереально. Официально врачом подтверждено, что ребенка от Ромы я потеряла. И это не мои слова, а врача, и Рома как никто знает своего лучшего друга. Он бы не стал врать.

— Как тебя зовут? — знает же, но все равно делает вид, что нет.

— Мася.

— Маша? — Дочка кивает. — Я Рома.

— Ёма, пивет.

Рома усмехается.

Их встреча, это… У меня в жизни было две таких встречи. Когда я познакомилась с Ромой и когда впервые увидела дочку. Две встречи, перевернувшие круто мою жизнь. Сейчас их встреча, их улыбки, их переглядки.

Но я не уверена в нем. Надо ли ему это? Папа для галочки ей не нужен, такой у нее есть. Ей нужен такой, который будет любить всегда и сделает ее смыслом своей жизни.

— Не Ёма, а Рома. Ррррома. — Поправляет ее. — Хотя в твоём возрасте я тоже не все буквы выговаривал.

На лице у Ромы смешанные эмоции и как будто не лучшие воспоминания о чем-то. Когда мы познакомились, он хорошо все выговаривал. Да и вообще с дикцией у него не было проблем.

— В ее возрасте нормально не выговаривать все буквы. Некоторые дети “р” выговаривают только к шести годам. Логопед ей пока не нужен.

Рома в ответ только взгляд на меня поднимает.

“Я не спрашивал тебя”, - читаю там.

И возвращает на Машу. Та ковыряет ложкой кашу. Набирает и рассматривает, как масса стекает и плюхается назад на тарелку.

Рома складывает руки в замок, с полуулыбкой наблюдает за ней.

— Маш, не балуйся. Ешь. — Ставлю рядом с ней тарелку с джемом.

И так неудобно, что едим Ромины продукты, а Маша ещё и перебирает. И всем видом демонстрирует, что меня, как маму, можно не слушаться.

Кладу ей на кашу джем и перемешиваю.

— Ром, может ты хочешь тоже?

— Вкусная? — Рома же спрашивает у Маши ее мнение.

Нашел, у кого спрашивать… у нее в принципе только конфеты вкусные.

Та машет из стороны в сторону, Рома усмехается. Я не могу расслабиться. Если он сейчас поймет что-то, то с психу точно может меня выставить. Лучше сказать, когда все закончится.

Опускаю глаза.

С другой стороны ему ребенок не нужен был. Он даже рад был, когда узнал, что я потеряла его. Да и я не нужна была тогда. Он просто молча исчез, не попрощавшись нормально даже.

— Варь, — повышает голос, я дёргаюсь, отрываясь от мыслей. — Я говорю, буду кашу.

— Ааа… — задумалась, — сейчас.

Накладываю и ставлю перед ним тарелку.

— Беи зем, — Маруся толкает к нему тарелку с джемом.

— Так лучше? — Рома усмехается, Маша с полным ртом каши кивает ему.

— Кусненька…

Рома набирает джем и кладет в тарелку. Размешивает. Пробует.

Я мысленно скрещиваю пальцы. Может, ему соли мало? Или сладко слишком? Найдет же к чему придраться.

— Ммм… слушай, вкусненько.

Мысленно выдыхаю. Угодила.

— Ты чего не ешь? — Рома уже без улыбки спрашивает у меня.

— Я… потом.

— Я поела, маматька, — Маруся и половину этой каши не съела, выбирается из-за стола. Я помогаю ей слезть с высокого стула. — А мозно кофетку?

Округляет свои голубые глазки-океаны и ждет.

Неудобно это все решать перед Ромой, но дочка ждет.

— Маш, нет конфет.

— Хотю…

— Маш, мы потом с тобой в магазин сходим и купим конфеты. Хорошо?

— Узе подем?

— Мама уберет все и пойдем.

Маша что-то там себе придумывает и убегает в нашу комнату.

— Сядь, — Рома кивает на стул, где только что сидела Маша. Я скоро дергаться начну от его этого тона. И быстрой смены. С Машей он говорил вообще по-другому. С ней шутил, как будто в нем проявлялся тот Рома, которого я когда-то знала и любила. Значит, все же в нем это есть. Вся его холодность и негатив лично в мой адрес. — Помнишь наш вчерашний разговор?

— Да.

— Остаешься?

— Да.

— Тогда выходить из дома одной нельзя.

— Ммм… а во двор, играть?

— Во двор можно, но за пределы территории нет. Естественно, никому не открывать и никого не впускать.

— Вообще никого или общих знакомых можно?

— Общие знакомые — понятие растяжимое. Без договоренности ко мне никто не приедет, поэтому никого не впускать. И не надо пытаться меня обманывать.

— Я поняла. Хорошо. — Сглатываю шумно. — Мне надо в магазин. У тебя продуктов совсем нет, а нам есть что-то надо. Заказывать, я так понимаю, тоже ничего нельзя?

— Составишь список, что надо. Подробный, конкретно сколько штук, килограмм и так далее. Мне пришлешь. Евгений привезет.

— Ты выкинул мою сим-карту. Как мне тебе написать?

— Ладно, тогда сейчас пиши список. Я отправлю Евгения. С телефоном позже решу.

— А водителю можно открывать?

— Я сам ему открою.

Сам? Ладно.

— А мне тебе деньги отдать или ему?

— Какие деньги? — смотрит на меня, не понимая.

— За продукты.

— Водителю ничего отдавать не надо.

— Хорошо… А я… мы надолго у тебя?

Пожимает плечами.

— Смотря как будешь себя вести. Можешь и к вечеру уже уехать. Условия я тебе сказал.

Доедает кашу и убирает тарелку в раковину. Моет сам.

Наконец я тоже расслабляюсь. Беру Машину ложку и доедаю за ней кашу. С джемом и правда неплохо.

— Чтобы мне с этим разобраться, — Рома становится за моей спиной, упирается руками в столешницу и наклоняется ко мне, — мне никто не должен мешать и тем более что-либо скрывать. Это самое важное. — Шепчет на ухо, чтобы никто не слышал.

Тело передергивает, распуская мурашки по коже. Я хочу ответить, но только кивнуть могу. Зачем так близко-то?

— У тебя пупырышки на коже, — боковым зрением понимаю, что рассматривает мою шею.

Растираю ладошкой кожу, но молчу. Ничего не говорю. Даже думать об этом не хочу.

— Мама… — в кухню забегает Маша и Рома тут же отстраняется от меня. Я оборачиваюсь на дочку и закатываю глаза. Рома тоже усмехается.

Маша… блин. Она так старалась скорее одеться, что надела куртку сразу на пижаму. С шапкой в руке красотка готова выйти на прогулку.

У нее есть потрясающее качество, она за секунду может скинуть все напряжение между нами с Ромой до нуля. Трансформатор наш маленький.

— Маш, ты пижаму не сняла.

— А так низя?

— Так нельзя. Иди, раздевайся, сейчас я приду, найдем комбинезон.

Маша недовольно раздевается, я на ходу доедаю кашу и пишу список продуктов. Одна бы я и больше купила, но лишний раз не хочу напрягать Рому, поэтому пишу самое ходовое.

Рома выезжает из подземного гаража на новом автомобиле. Это и не вчерашний, но и не старый. Новый дом, новая машина, новая работа. Он как будто решил все кардинально сменить и начать новую жизнь.

Двор перед домом большой. И мы безжалостно с дочкой топчем девственно нетронутый снег. Лепим снеговика. Трех снеговиков. Морковки у нас нет, поэтому снеговики безликие.

На автомате проверяю чат с анонимом. Но там пусто. Симки же нет. Связи с ними нет. И мне страшно ее подключать. Пока я вне доступа, мне и сделать ничего не могут, и угрожать не могут.

Может, Рома что-то сделает, найдет их. В его же интересах, чтобы я скорее уехала из этого дома.

— Мама, — делает серьезный вид Маша, пока я помогаю ей раздеться после улицы, — а где ёочка? Дед Моёз куда подаки лозыть будет?

— Это не наш дом, а Ромин. Он уже большой, ему не приносят подарки, поэтому он не ставит елку.

— А если мы не поставим, как Моез узнает, куда мой подаяк пояжить?

— Давай из бумаги сделаем елочку и напишем письмо Деду Морозу.

— Не хатю из бумаги, хотю башую. Чтобы Моез пинёс мого кофетак.

— Посмотрим, хорошо? Если ты будешь себя хорошо вести, слушаться маму и кушать, то дед Мороз придумает, как принести тебе подарок.

У нее прям глаза загораются. Сама раздевается, не балуется.

Ага, как же. Через десять минут уже забудет что наобещала.

Ей так хочется этого праздника, волшебства, елки, подарков. Мне хочется спокойствия и чтобы с нами все было в порядке. Настроения нет все это украшать. Еще и Рома. У него даже елочного шарика нет. Ему это не надо. Не хочется переворачивать его жизнь с ног на голову и менять тут что-то. Тем более, если через неделю нам уже, может, придется съехать отсюда.

Ближе к обеду водитель привозит продукты, новый телефон.

— Евгений, может, кофе? — предлагаю парню.

— Варвара, а давай на ты? Так проще.

— Хорошо. Будешь кофе?

— Ммм… мне в офис надо, но… думаю, если задержусь на пять минут, Роман Николаевич не убьет.

Роман Николаевич… Что-ты…

Закатываю глаза и включаю кофе-машину.

— А ты откуда Романа Николаевича знаешь, Варя?

Только открываю рот, чтобы ответить, но у Жения звонит телефон.

— О… легок на помине. — Женя откашливается и отвечает. — Да, Роман Николаевич. — Я? Да. все привез… Зашел… Понял… Выезжаю. — Отключается. — В другой раз, Варя, кофе. Надо ехать.

— Ты же сказал, не убьет, если задержишься…

— Убить не убьет, а уволить — может. Давай в другой раз, окей?

— Хорошо, — выключаю кофе-машину.

Мне кажется или он следил за нами?

Мы с Машей разбираем пакеты, выбираем, что будем готовить. Маше даю несколько конфет, сама же нахожу заказанные морковь и угли. Блин, там мешок здоровый угля для шашлыка.

Есть надежда, что Рома когда-нибудь что-нибудь на них приготовит. А я выбираю угли поменьше, три морковки и иду оживлять снеговиков.

Маша трескает “кофетки” свои, наблюдает за мной с подоконника в гостиной. Облюбовала себе там местечко с видом на весь двор и ворота.

— Привет, — Рома появляется только к вечеру, раздевается, проходит через гостиную к себе.

— Привет, — хочу спросить про ужин, но Рома весь в своих мыслях проходит мимо. На ходу с кем-то разговаривает по телефону. В своем кабинете что-то перебирает. Я жду, когда закончит.

Отправляю свою Ромашку в комнату, под предлогом, что надо решить вопрос с елкой. Маша слушается.

И, когда Рома в кабинете замолкает, стучу к нему.

— Что? — недовольно спрашивает и оборачивается.